А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Полиция тотчас же обыскала и его скафандр и его самого, просто на всякий случай, и, разумеется, никаких сокровищ не нашла. Да и подозревать Картера оснований не было — добросовестный кадровый работник, хотя не могу не отметить, что спустя какое-то время он исчез. А «Джейн» благополучно тронулась в путь и за ней наблюдали, пока не потухли двигатели и она не перешла в свободный полет. С тех пор ее никто не видел, и вот она появилась здесь — без сокровищ...
— И, заметьте, строго по расписанию,— добавил Яма-гата.— Если бы по какому-то стечению обстоятельств кто-то сумел состыковаться с кораблем в пути, то мы непременно заметили бы задержку. Неизбежное следствие взаимодействия между двумя телами...
— Понимаю.— Клюв Шиалоха за щитком шлема очертил стремительную кривую сверху вниз.— Послушайте, Грегг, а были ли сокровища в той коробке, которую доставили на станцию?
— Вы хотите спросить — на Земную перевалочную? Безусловно, да. Тут замешаны четыре главных инспектора международного ранга, и меня заверили, что они абсолютно вне подозрений. Едва я доложил на Землю о краже, они сами настояли, чтобы их квартиры и все их имущество подверглись обыску, и добровольно прошли проверку на детекторе лжи.
— А ваши собственные констебли на Фобосе?
— То же самое,— ответил полисмен уныло.— Я ввел запрет на передвижение — никто, кроме меня, не выезжал из этой колонии с той секунды, когда обнаружилась пропажа. Я обыскал все помещения, склады и переходы...— Он попытался почесать в затылке, что в космическом скафандре было делом довольно-таки затруднительным.— Я не могу продлевать ограничения до бесконечности. Корабли прибывают, грузополучатели требуют свои товары...
— Хнаххла! Значит, мы к тому же еще и ограничены временем.— Шиалох кивнул самому себе.— Известно ли вам, что это любопытный вариант старинной загадки запертой комнаты? Что же такое корабль-автомат в пути следования, как не запертая комната в классическом смысле слова?
Он неторопливо поплыл прочь. Грегг мрачно уставился на первобытный горизонт, из-под ноги у него внезапно вырвался обломок скалы и покатился, подпрыгивая, через поле. Странная вещь, до чего ненадежным становится зрение в безвоздушном пространстве, даже при ярком свете. Парень, что переходит поле вон там, на солнце да еще при прожекторах, кажется каким-то пунктиром искорок... какого дьявола он там делает — завязывает ботинок? Нет же, он только что шел совершенно нормально...
— Будь моя воля, я бы всех на Фобосе пропустил через детектор,— сказал Грегг с ноткой ярости в голосе,— да закон не разрешает делать это иначе как с согласия подозреваемого, а добровольно вызвались только мои люди и больше никто...
— И правильно, мой дорогой друг,— отозвался Шиалох.— Индивидуум должен сохранить за собой право на уединение хотя бы в пределах собственного черепа. Да и процесс расследования стал бы в противном случае невыносимо грубым...
— Наплевать мне, груб он или нет,— выпалил Грегг.— Только бы коробка с сокровищами марсианской короны вернулась в безопасное место...
— Та-та-та! Нетерпение сгубило немало подающих надежды молодых полисменов. Кажется, именно так говорил мой духовный предок с Земли инспектору Скотланд-ярда, который... гм... не исключено, является вашим физическим предком, Грегг. Мне думается, мы попытаемся подойти к делу иначе. Есть здесь на Фобосе люди, заведомо знавшие, что сокровища находятся именно на этом корабле?
— Да. Их двое. И я досконально проверил, что они не нарушали подписки и не заикались об этом никому до тех пор, пока тайна сама не выплыла наружу.
— Кто же они?
— Техники Холидэй и Штейнман. Когда «Джейн» грузили, они работали на Земной перевалочной. Вскоре они уволились, хотя и в разное время, прилетели сюда рейсовым лайнером и поступили на службу. Можете не сомневаться, что уж их-то квартиры мы обыскали в первую очередь!
— Быть может,— заметил вполголоса Шиалох,— имеет смысл побеседовать с упомянутыми джентльменами?..
Штейнман, худой и рыжеволосый, так и клокотал от негодования; Холидэй был просто обеспокоен. Это никак не являлось доказательством вины: за последнее время допросы надоели всем на Фобосе до предела. Они сидели в полицейской конторке — Грегг расположился за столом, а Шиалох прислонился к стене, дымя трубкой и посматривая на остальных непроницаемыми желтыми глазами.
— Да черт вас возьми, я уже рассказывал об этом столько раз, что меня того и гляди стошнит! — Штейнман сжал кулаки и одарил марсианина убийственным взглядом.— Я не трогал этих безделушек и понятия не имею, куда они делись. Неужели у человека нет даже права сменить работу?:.
— Прошу вас,— мягко произнес великий детектив.— Чем охотнее вы нам поможете, тем скорее мы покончим с этим делом. Я слышал, что вы лично знали того, кто внес коробку на борт?
— Конечно. Кто же не знал Джона Картера! В том-то и соль, что на станции-спутнике каждый знает каждого.— Землянин воинственно выпятил челюсть.— Вот почему никто из нас в жизни не согласится на детектор. Не хватало еще выбалтывать свои мысли людям, которых мы видим по пятьдесят раз на дню! Тогда мы совсем свихнемся...
— Я не обращался к вам с подобной просьбой,— заметил Шиалох.
— Картер был моим другом,— ввернул Холидэй без приглашения.
— Угу,— буркнул Грегг.— И тоже уволился почти одновременно с вами, мальчики, улетел на Землю и с тех пор о нем ни слуху ни духу. По моим сведениям, вы с ним были накоротке. Интересно, о чем вы говорили?
— О самых обычных вещах,— пожал плечами Холидэй.— Вино, женщины, песни. Я не слышал о нем ничего с того самого дня, как улетел с Земли.
— Кто сказал, что Картер украл коробку? — вмешался Штейнман.— Он просто устал мыкаться в пространстве и уволился. Да он и не мог украсть сокровища — его обыскивали...
— А не мог он спрятать их в каком-нибудь укромном месте, известном его друзьям на этом конце маршрута? — осведомился Шиалох.
— Спрятать? Где? На наших кораблях нет потайных отделений,— ответил Штейнман, теряя терпение.— На борту «Джейн» Картер провел от силы две-три минуты, ровно столько, сколько надо было на то, чтобы положить коробку туда, куда было велено.— Его взгляд устремился на Грегга и вдруг зажегся скрытым огнем.— Давайте назовем все своими именами: если кто-то на всем пути действительно имел случай цапнуть эту коробочку, так только наши милые фараоны.
Инспектор побагровел и приподнялся со стула.
— Послушайте, вы!..
— Вы заявляете, что невиновны,— не унимался Штейнман.— А чем, спрашивается, ваше слово лучше моего?
Шиалох знаком приказал обоим помолчать.
— Будьте добры не ссориться. Ссориться нефилософично.— Его клюв раскрылся и щелкнул, что у марсиан было равносильно улыбке.— Нет ли у кого-нибудь из вас своей собственной теории? С удовольствием выслушаю любую свежую идею.
Наступила тишина. Затем Холидэй пробормотал:
— Да, у меня, пожалуй, есть идея.— Шиалох прикрыл глаза и спокойно ждал, попыхивая трубкой. Холидэй неуверенно усмехнулся.— Но боюсь, что если я прав, то не видать вам этих сокровищ, как своих ушей...
Грегг зашипел.
— Я порядком пошлялся по Солнечной системе,— продолжал Холидэй.— В космосе чувствуешь себя таким одиноким. Вам никогда не понять, как он велик и пустынен, пока вы не остались с ним лицом к лицу. А я оставался, и не раз: увлекаюсь любительской разведкой урана, правда, пока без особого успеха. Так вот, я не верю, что нам известно все о Вселенной, не верю, что между планетами — только вакуум и ничего больше.
— Вы что, о пустотниках? — фыркнул Грегг.
— Хотите назвать это суеверием? Валяйте. Но если вы проведете в космосе достаточно долгое время... ну, в общем, тогда вы тоже поймете. Там есть живые существа, газовые, радиационные, вообразите их какими угодно, но в космосе кто-то живет.
— Но зачем пустотникам коробка с сокровищами? Холидэй развел руками.
— Откуда мне знать? Быть может, мы беспокоим их тем, что шатаемся на своих ракетах по их мрачному королевству. Кража сокровищ короны — прекрасный способ оборвать торговлю с Марсом, не правда ли?
Воцарилось гнетущее молчание.
— Ну что ж...— Грегг беспомощно повертел в руках пресс-папье из метеоритного железа.— Мистер Шиалох, у вас есть еще вопросы?
— Только один.— Веки третьего глаза разомкнулись, и на Штейнмана глянула сама бесстрастность.— Если не возражаете, дорогой мой, то чем вы увлекаетесь в свободное время?
— А?.. Шахматами. Я играю в шахматы А вам-то что?
Штейнман опустил голову и насупился.
— И больше вас ничто не интересует?
— А что еще должно меня интересовать?
Шиалох посмотрел на инспектора, который кивком подтвердил слова техника.
— Ясно. Благодарю вас. Может статься, мы когда-нибудь сыграем с вами партию. У меня есть по этой части кое-какой небольшой опыт. Пока что у меня все, джентльмены.
Техники вышли из конторки — при малой гравитации их движения казались замедленными, как во сне.
— Ну? — спросил Грегг, глядя на Шиалоха умоляющими глазами.— Что же дальше?
— Совершеннейший пустяк. Полагаю... да-сс, пока я здесь, я хотел бы увидеть персонал за работой. При моей профессии надо иметь представление о самых разнообразных занятиях.
Грегг вздохнул.
Роль гида взял на себя Раманович. В порт как раз прибыл «Ким Брэкни» — сейчас корабль стоял под разгрузкой. Они с Шиалохом то и дело натыкались на людей в скафандрах.
— Не сегодня-завтра придется снять запрет,— сказал Раманович.— Или, на худой конец, открыть, почему он введен. Склады ломятся от товаров.
— Это будет благоразумно,— кивнул Шиалох.— Да, скажите-ка мне... такое снаряжение применяется на всех станциях?
— Вы имеете в виду костюмы, которые носят ребята, и инструменты, которыми они пользуются? Безусловно. Все это повсеместно одинаково.
— Могу я осмотреть такой костюм поближе?
— Что?..— «Боже, избави нас от любознательных посетителей!» — подумал Раманович. Но тем не менее подозвал одного из механиков.— Мистер Шиалох желает, чтобы вы объяснили ему устройство своего снаряжения.
— Пожалуйста. Обычный космический скафандр, усиленный по швам.— Руки в металлических перчатках задвигались, показывая детали.— Обогревательная система питается вот от этой батареи высокой емкости. В этих баллонах — запас кислорода на десять часов. Эти захваты служат для крепления инструментов, чтобы не растерять их в условиях невесомости. Этот резервуар на поясе — для краски, которая распыляется с помощью вот этой насадки...
— А зачем нужно красить космические корабли? — поинтересовался Шиалох.— Разве металл в вакууме подвержен коррозии?
— Сказать по правде, сэр, мы только прозвали ее краской. На самом деле это липучка — запечатывать трещины в корпусе, пока мы не заменим целиком пластину, или метить повреждения иного рода. Метеоритные пробоины и тому подобное...
Механик нажал на скобу, из насадки вырвалась тонкая, почти невидимая струйка и застыла, едва коснувшись грунта.
— Но вашу липучку не так-то легко заметить,— возразил марсианин.— Я, по крайней мере, в безвоздушном пространстве вижу с большим трудом.
— Это верно. Свет не рассеивается, следовательно... впрочем, вещество радиоактивно — ровно настолько, чтобы ремонтная бригада могла найти повреждение со счетчиком Гейгера.
— Понимаю. А каков период полураспада?
— Право, не знаю. Месяцев шесть, наверное. Считается, что липучку можно обнаружить в течение года.
— Благодарю вас...
Шиалох величаво двинулся прочь. Рамановичу пришлось бежать вприпрыжку, чтобы удержаться рядом с ним.
— Вы подозреваете, что Картер спрятал коробку в резервуар с краской? — высказался землянин.
— Нет, вряд ли. Резервуар слишком мал, да и обыск, по-видимому, проводили тщательно.— Шиалох остановился и откланялся.— Вы были очень добры и терпеливы, мистер Раманович. Я выполнил свою задачу, а уж инспектора как-нибудь найду и сам.
— Зачем вам инспектор?
— Разумеется, чтобы сообщить ему, что запрет можно снять.— Шиалох издал резкий шипящий звук.— А затем я ближайшим катером должен вернуться на Марс. Если я потороплюсь, то успею на вечерний концерт в Сабеусе.— Голос его стал мечтательным.— Сегодня первое исполнение «Вариаций на тему Мендельсона» композитора Ханиеха в переложении на классическую нотную систему Хланнах. Мне предстоит, вероятно, незабываемый вечер.
Через три дня Шиалох получил письмо. Он извинился перед именитым гостем и, учтиво предложив тому подождать на корточках, пробежал по строчкам глазами. Затем с поклоном сообщил соотечественнику:
— Вам будет небезынтересно узнать, сэр, что доставленные венцы привезены на Фобос и в настоящий момент возвращаются к местам хранения...
Клиент, член кабинета министров и депутат Палаты деятельных, прищурился:
— Прошу прощения, вольноклюющий Шиалох, но вы-то какое к этому имеете отношение?
— О... видите ли, я дружу с полицейским начальником бесперых. Он полагал, что доставит мне радость, сообщив об этом.
— Храа! Вы ведь недавно ездили на Фобос?
— Да, одно незначительное дельце.— Сыщик бережно свернул письмо, сдобрил его солью и съел. Марсиане очень ценили вкус бумаги, особенно настоящей гербовой, сделанной на Земле, с высоким содержанием переработанного тряпья.— Итак, сэр, мы говорили с вами о том, что...
Министр и депутат отвечал слегка рассеянно. Нет, ему и в голову не пришло бы посягать на чужие тайны — никогда, ни за что,— но, обладай он рентгеновским зрением, он прочел бы:
«Дорогой Шиалох,
вы были совершенно правы. Загадка запертой комнаты разрешена. Мы получили сокровища обратно целыми и невредимыми, и с тем же катером, который повезет вам это письмо, они вернутся в банковские подвалы. Как жаль, что факты никогда не станут известны широкой публике — обе планеты были бы вам крайне признательны, а сейчас я выражаю вам глубокую благодарность от своего имени и позабочусь о том, чтобы любой счет, который вы соблаговолите прислать, был оплачен сполна. Даже если Генеральной Ассамблее придется для этого ввести в бюджет специальную статью расходов — опасаюсь, что придется.
Признаюсь, ваша мысль немедленно снять запрет показалась мне сперва диковатой, но она оправдалась. Разумеется, я отправил своих ребят рыскать по Фобосу со счетчиками Гейгера, однако Холидэй нашел коробку раньше нас. Чем безусловно избавил нас от лишних хлопот. Я арестовал его, как только он вернулся в колонию, и коробка была у него среди геологических образцов. Он признался во всем и доказал вашу правоту, что называется, по всем пунктам.
Как это говорил землянин, которым вы так восхищаетесь? «Когда вы отбросите все невозможное, то, что останется, и будет правдой, какой бы невероятной она ни казалась». Что-то в таком роде. Это несомненно полностью относится к данному делу.
Вы рассудили, что коробка должна была быть поднята с Земной перевалочной на корабль и оставлена там — другой возможности просто не существовало. Картер сообразил это за полминуты, едва ему приказали взять ее с собой и поместить на борт «Джейн». Он забрался в люк, все чин-чином, но, и выйдя из корабля, он по-прежнему держал коробку в руках. Никто не заметил, как он опустил ее в углубление между балками справа от люка. Иначе говоря, как вы и предполагали: «Если сокровищ нет внутри корабля и никто не унес их с корабля, они должны быть на поверхности корабля».
Холидэй рассказал, что узнал обо всем от Картера. Тот не мог отправиться на Марс лично — это вызвало бы подозрение, а когда выяснилось бы, что сокровища пропали, за ним установили бы неотступную слежку. Картер нуждался в сообщнике. Холидэй полетел на Фобос и взялся за геологическую разведку в надежде, что впоследствии, когда он займется поисками сокровищ, она послужит ему оправданием.
Далее, вы справедливо указали мне, что когда до Фобоса оставалось несколько тысяч миль, его притяжение пересилило притяжение корабля. Каждый, кто работает в космосе, знает, что корабли-автоматы начинают торможение лишь в непосредственной близости к цели, что они в этот момент находятся почти над самой поверхностью и что их разворачивают к станции тем бортом, где расположены люк и радиомачта,— тем, на котором Картер поместил коробку. Центробежная сила, возникшая при развороте, отбросила ее от корабля, но действовала эта сила в направлении Фобоса, а не от него. Картер знал, что разворот производится медленно и плавно и что коробка не сумеет набрать такую скорость, чтобы затеряться в пространстве. Она должна была падать в направлении спутника.
Итак, ваши выводы подтвердились полностью: сокровища короны упали на Фобос. Само собой, Картер успел сбрызнуть коробку радиоактивным составом, и Холидэй использовал это, чтобы найти ее среди скал и трещин.
Штейнман пристает ко мне с вопросом, почему вы допытывались у него об его увлечениях. Вы забыли рассказать мне об этом, но я сделал вывод сам и ответил ему. В деле неизбежно был замешан один из двоих — или он, или Холидэй, поскольку никто больше не знал о характере груза, и виновному нужен был какой-то повод, чтобы выходить на поверхность и искать коробку. Игра в шахматы не дает возможности такого рода. Я угадал? По крайней мере эта моя попытка применить дедукцию доказывает, что я прилежно изучаю методы, которым вы следуете. Между прочим, Штейнман осведомляется, не сможете ли вы принять его, когда он получит очередной отпуск и посетит планету.
Холидэю известно, где скрывается Картер, и мы передали соответствующие сведения на Землю. Беда лишь в том, что мы не сможем преследовать по суду ни того, ни другого, не оглашая действительных фактов. Ну что ж, существует и такая кара, как черные списки.
Приходится закругляться, чтобы письмо не опоздало на катер. Скоро увидимся — надеюсь, не в профессиональном качестве.
Ваш восхищенный поклонник, инспектор Грегг».
Однако, как ни прискорбно, член кабинета министров не обладал рентгеновским зрением. Поэтому он бросил строить тщетные догадки и изложил затруднение, с которым пришел. Кто-то где-то в Сабеусе фарниковал краты, что вызвало нездоровую закнострию среди хьюков. Шиалоху подобное сообщение обещало довольно интересное дело.

1 2