А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

Андерсон Пол Уильям

Зима над миром


 

На этой странице выложена электронная книга Зима над миром автора, которого зовут Андерсон Пол Уильям. В электроннной библиотеке park5.ru можно скачать бесплатно книгу Зима над миром или читать онлайн книгу Андерсон Пол Уильям - Зима над миром без регистрации и без СМС.

Размер архива с книгой Зима над миром равен 217.28 KB

Андерсон Пол Уильям - Зима над миром => скачать бесплатно электронную книгу




«Миры Пола Андерсона. Том 1»: Полярис; 1995
ISBN 5-88132-190-1
Аннотация
В романе «Зима над миром» действие происходит на Земле, изуродованной ядерной войной, охваченной новым ледниковым периодом. Варварская империя, раскинувшаяся на месте Флориды, стремится захватить богатые северные земли, но нелегко подчинить народ, в чьих генах заложена свобода…
Пол Андерсон
Зима над миром
Джорджу Скизерсу в память о множестве путешествий на электричке Вокзал-Олсвик-Фут Мадж.

Глава 1
Однажды в Ледовый век трое мужчин ехали верхом в Совиный Крик, где было зимовье Донии из Хервара. Стояло оно на Жеребячьей реке в четырех днях пути на северо-запад от ближайшего поселения Фульда, и гостю из Арваннета тяжело давалось путешествие.
Солнце в том месяце вошло в знак Лося и теперь оставалось на небе дольше, чем длилась ночь. Однако вокруг ещё было белым-бело; затверделый снег скрипел под копытами. Ветер, дувший наискосок низким лучам вечернего солнца, приносил из-за горизонта дыхание тундры, а из-за неё — дыхание ледовых гор.
Местность же, окружавшая путников, скорее напоминала тайгу: она была холмистая, большей частью открытая, вся изрезанная синими тенями, но и лесистая — здесь, росли темные сосны, плакучие ивы, березы, ветви которых пока покрывали только льдинки. Цвет неба разнился от лилового на востоке, где уже проглянули первые звезды, до бледной голубизны зенита и зелени вокруг кроваво-красного диска. Вверху в своих гнездах каркали вороны. Высоко над ними парил ястреб, озаренный предзакатным сиянием. Перепела, словно на колесах, разбегались направо и налево от всадников. Из зарослей ежевики величественно взмыл фазан. На гряде холмов, ограничивающей кругозор с юга, паслось, добывая из-под снега мох и остатки травы, несколько сотен больших копытных животных: степные олени, лошади, буйволы и карликовые бизоны рядом. Время от времени слышался лай невидимой дикой собаки, и койот воем отвечал ей. Обильна была земля, которой владел род Хервар.
Двое мужчин были местные уроженцы — истые рогавики. На это указывали высокий рост — стремена на их лохматых пони были опущены низко, — широкие плечи, поджарые тела, а ещё светлая кожа, длинные головы, широкие скулы, короткие носы, раскосые глаза. Они и одеты были похоже — в отороченные бахромой рубахи и штаны из оленьей кожи, расшитые крашеными иглами дикобраза, мягкие полусапожки, шерстяные плащи с капюшонами. У каждого было по два ножа: тяжелый резак и легкий — для метания; у седла — крепкое кабанье копье, топорик, лук, колчан и аркан. Рыжий Згано заплетал волосы в косички и закручивал на затылке, темно-русый Кириан стригся пониже ушей. В их возрасте — семнадцать и восемнадцать лет — настоящая борода ещё не растет, поэтому оба чисто брились. Згано был старшим сыном Доний, Кириан её младшим мужем.
Третий путник был Касиру — отпетый вор, мошенник и головорез, а ныне ещё и правая рука атамана Братства Костоломов, то есть глава воров, мошенников и головорезов. У него была янтарная кожа и черные глаза жителя Арваннета, но присущей арваннетянам статью он не обладал. В свои пятьдесят он был мал, тощ и остролиц. Коротко подстриженные волосы, бородку и остроконечные усы давно пронизала проседь. Пеньки зубов, ещё сохранившиеся во рту, постукивали от холода. Его изящный, мягких тонов наряд — туника, облегающие рейтузы, башмаки — был уместен на юге, но не здесь. Он кутался в предложенный ему плащ и угрюмо поругивался. Позади у него торчала шпага, словно замерзший хвост.
Згано и Кириана попросили доставить его в Совиный Крик как можно быстрее, как только спешный гонец привез Доний весть, что Касиру едет дилижансом в Фульд, поэтому в дороге они не охотились, а загрузили вьючную лошадь мясом, медом и сушеными фруктами. Вторая лошадь везла палатку нельзя же заставлять горожанина спать в мешке прямо под открытым небом; третья — пожитки Касиру. Четвертая, без поклажи, оставалась в запасе на всякий случай — опять-таки ради гостя; больше запасных лошадей не было: пешему горожанину не угнаться за рогавиками.
За этот день они трижды видели дымок от жилья, и Касиру спрашивал, не это ли цель их пути. Спутники отвечали «нет». Общаться им было трудно — он плохо знал их язык, они — его. Беседа велась в основном на рагидийском, которым Касиру владел бегло, а они — достаточно для торговых или военных целей. Кое-как они объяснили ему, что тут живут те, кто принадлежит к сообществу Доний (более близкого перевода слова «горозди» найти они не могли), и что это семейное сообщество — самое большое во всем Херваре. Касиру счел, что все это — владения Доний, поскольку она, как он понял, каким-то не совсем ясным ему образом возглавляла сообщество.
Наконец, когда всадники поднялись на очередную возвышенность, Згано, указывая вперед, крикнул с усмешкой: «вон оно!», ударил лошадь пятками и с воплем понесся вниз. Кириан затрусил следом, показывая дорогу гостю и вьючным лошадям.
Касиру напряг зрение. В распадке уже стояли сумерки. Холм, на который они въехали, справа бугрился, переходя на севере в огромную крепкую стену. Это, без сомнения, были развалины древнего города — Касиру казалось, что он различает меж деревьев и кустов следы раскопок. К югу и западу местность была ровнее, но там защитой от ветра служил густой покров вечнозеленой растительности на берегах Жеребячьей реки. Касиру смотрел с вершины через серо-стальной застывший поток на бесконечные снега, розовые от заходящего солнца. Дальше кругозор замыкался. Ну что ж — сюда хотя бы не проникает проклятый леденящий ветер, и конец пути уже близок.
Высокие березы осеняли зимовье. Его постройки образовывали обширный четырехугольник, вымощенный внутри. Касиру казалось, что он различает амбары, коптильню, мастерские, а также конюшню, псарню и соколиный вольер помещения для тех трех видов животных, которых разводили рогавики. Службы были бревенчатые, под дерновыми крышами, но прочные. Жилой дом занимал целиком одну сторону двора — длинный, широкий, но низкий, ниже служб. Это объяснялось тем, что большая его часть помещалась под землей, а бревенчатые стены служили только световой надстройкой. На крыше торчало множество труб, две из них дымили. На южной стороне чернел за стеклом большой плоский солнечный коллектор, сделанный в Арваннете. В середине двора, как скелет, возвышался ветряк рагидийского производства.
Собаки бросились навстречу — кого приветствовать, кого облаять. Высокие, серые, поджарые, они напоминали своих диких сородичей. Из их пастей валил пар, инеем оседая на мордах.
Згано унял их.
Открылась дверь выступающих наружу сеней, и мужчина, черный на фоне желтого света, поздоровался с приезжими. По лестнице вниз он провел их в переднюю, а оттуда — в большую горницу. Ногам было тепло на дощатом полу, устланном где шкурами, где привозными коврами. Раздвижные перегородки были отделаны причудливой резьбой и ярко раскрашены. На побеленных земляных стенах среди росписи, изображающей зверей, растения и стихии, сверкало оружие. На полках стояли ряды книг; от рагидийской печи, выложенной красивыми изразцами, шло тепло; освещало горницу около дюжины привезенных с юга масляных ламп. Среди плодов и зелени, гроздьями свисавших со стропил, помещались цветочные саше для освежения воздуха. Когда вошли путники, одна из девушек отложила в сторону струнный инструмент с выгнутой декой, на котором только что играла мелодичную песню. Последние ноты ещё висели в воздухе, скорее заунывные, чем бравурные.
На помосте, вдоль стен, на подушках вокруг низкого стола, скрестив ноги, сидели люди. Здесь были шестеро детей Доний — от Згано до трехлетней Вальдевании; жена Згано, на время его отсутствия оставшаяся здесь, поскольку он пока был её единственным мужем; двое мужей Доний, считая Кириана, — остальные уехали по своим делам; четыре незамужние родственницы — пожилая, средних лет, молодая и девочка — и сама Дония. Их облик свидетельствовал о том, что все присутствующие здесь — рогавики. В остальном они мало походили друг на друга — одевались и причесывались все по-разному; правда, сейчас, в жарко натопленной горнице, сидели почти без одежды, а кое-кто и вовсе нагишом.
Дония соскочила с помоста, где лежала на медвежьей шкуре, и, мимоходом быстро и горячо обняв Кириана, схватила Касиру за руки.
— Добро пожаловать, друг. — Ее хрипловатый голос немного спотыкался на южных словах. — Эйа, погоди-ка! — засмеялась она. — Прости, подзабыла. Она скрестила ладони на груди, низко поклонилась и произнесла вежливое приветствие, принятое в городе: — О гость, да воссияет среди нас бог домашнего очага!
— Ко мне это не очень-то подходит, — усмехнулся уголком рта Касиру. Или ты забыла за эти три года?
Она посерьезнела и ответила, тщательно подбирая фразы:
— Нет, помню… ты злодей… но достоин доверия, когда у тебя есть на то причина. А зачем же было ехать в такую даль… трястись по ухабам в дилижансе… вместо того чтобы спокойно плыть на пароходе… не будь у тебя нужды в нас… а у нас, возможно, в тебе?
Она смотрела на него пристальным, испытующим взглядом. Он посматривал на неё как бы ненароком, обводя взглядом горницу, но была в этом взгляде воровская острота.
Она не очень изменилась со времен их последней встречи в Арваннете. В свои тридцать пять она сохранила стройность, плавность движений и крепкую хватку. Касиру хорошо видел её, ибо на ней была только матерчатая юбочка, надетая из-за карманов, да ожерелье из ракушек и звериных зубов. Кожу покрывал узор из красных и синих петель. Она была полнее большинства рогавикских женщин, но тело её было упругим, мускулистым. Груди её набухли от молока: матери-северянки продолжают кормить грудью ещё несколько лет после родов, и не только младшего, но и старших детей, детей своих друзей, а то и взрослых, желающих полакомиться. Внешность её поражала: раскосые серо-зеленые глаза, широкие ноздри, большой рот, квадратный подбородок. Волнистые желтовато-каштановые волосы, схваченные расшитой бисером повязкой, падали на плечи. Кожа к концу зимней ночи сделалась ярко-белой, и на коротком носу виднелось несколько веснушек — воспоминание о летней золотой россыпи.
— Садись и располагайся, — пригласила Дония, сказав что-то средним детям и женщинам, и те вышли.
Скорее всего она послала их распаковать пожитки Касиру и приготовить еду. Но Касиру, хотя и поднабрался в пути рогавикских слов — а тот, кто входит в Ножевое Братство многоязычного Арваннета, должен схватывать чужую речь с лету, иначе не видать ему удачи, — не понял, что она сказала. Не понимал он ничего и потом, когда члены семьи переговаривались меж собой. Знакомы были только отдельные слова. Он и раньше слышал, что здесь в каждой семье свои традиции и свой диалект, но огорчился, когда это подтвердилось.
В свое время, при встрече на юге, он почитал Донию варваркой: пусть умной, пусть великолепной в дружеском кругу (хотя она и отказала ему в любви, несмотря на все слухи о распутстве северянок), но все-таки наивной дочерью первобытных охотников. Арваннет, старейшая метрополия мира, был лабиринтом, где кишели хитрости и секреты. Никогда безлюдному северу не постичь их!
Привыкший к стульям Касиру присел на край помоста, опустив ноги на пол. Дония улыбнулась и подсунула ему под спину подушки, чтобы он мог опереться. Сама села по правую руку от него, а Ивен, её первый муж — по левую. Ивен был на пару лет старше Доний, жилистый, с бледно-голубыми глазами, коротко подстриженными рыжевато-каштановыми волосами и бородой с проседью. Туника из привозного полотна не скрывала внушительного шрама на бедре — следа от рогов дикого быка.
Остальные члены семьи расположились на ковре. Их глаза выдавали интерес, но вели они себя сдержанно и замкнуто — в точности так, как отмечали все цивилизованные путешественники, посещавшие север. Только Згано и его юная жена вышли, обняв друг друга за талию. Шестилетняя дочка Доний, Лукева, принесла на подносе стеклянные кубки с горячим медом. Касиру с благодарностью принял кубок, согрел о него ладони, вдохнул аромат и откинулся назад, покоя свое изнуренное в дороге тело.
— Если хочешь, о цели твоего приезда поговорим утром, — предложил Ивен на неожиданно хорошем рагидийском. Может быть, он каждый год или два ездит торговать на юго-запад, в долину Кадрахада, подумал Касиру; а может быть, выучил язык на войне — Дония рассказывала, как её род вместе с другими отражал вторжение Империи десять лет назад: она была там, и её муж, возможно, был тоже. — Сейчас мы поедим, а потом можешь отправляться прямо в постель.
— Да, пожалуй, подробно поговорим завтра. — Касиру отпил глоток меда, терпкого и пахнущего травами. — Но главная мысль… Однако как вы тут поживаете? Что нового?
— На севере-то — ничего, — ответила Дония. Свой нетвердый арваннетский она подкрепляла рагидийским, то и дело останавливаясь, чтобы перевести в уме. — Зима сменяет лето своим чередом. У нас в семье прибавилась Вальдевания — хотя ты ещё не видел никого из наших. И Кириан. Мы поженились в прошлое зимнее солнцестояние. Мой третий муж погиб два года назад, утонул — его лодка перевернулась, и он ударился об неё головой.
— Сожалею, — промолвил Касиру.
— Нам не хватает его, — сказал Ивен.
— Да. — Дония подавила вздох, нагнулась потрепать Кириана по голове и улыбнулась Ивену через грудь Касиру. — Одни приходят, другие уходят; в конце концов мы отдаем земле то, что ей задолжали. А как жил ты все это время?
— По-всякому, — пожал плечами горожанин, — то под гору, то в гору, в суете, как всегда. До самого завоевания Арваннета.
Дония выжидающе оперлась на локоть. Ее пальцы стиснули кубок, и по освещенному лампой лицу прошла тень. За темными окнами послышалось одинокое уханье совы.
— Зная вашего брата-мошенника, Касиру, я не подумал бы, что вы в чем-то изменились, — медленно сказал Ивен. — Сколько разных властителей сменил Арваннет на протяжении стольких тысячелетий? И каждый властитель считал, что Арваннет принадлежит ему, пока время не сметало его прочь и Арваннет не возвращался к старому.
Касиру, кашлянув, подавил смешок.
— И Логовища оставались в стороне, так? Мы живучи, словно крысы. Это, в общем, верно. Только горе крысам, когда приходят хорьки. Боюсь, что как раз это и случилось. — Он наклонился вперед. — Выслушайте меня, прошу вас. Что вы могли слышать в своем Херваре, куда даже пароходы не доходят по Становой реке? Что Рагидийская Империя двинулась к восточному побережью Дельфиньего залива, захватила и заняла Арваннет? Ну так что же, думаете вы. Южанам по-прежнему нужен металл. Торговля будет идти своим чередом, и наши роды будут свободно кочевать по своим землям. Но я говорю тебе, Дония, и говорю всем северянам: теперь не то, что было раньше. Империя распалась триста лет тому назад. Сейчас её восстановили бароммцы, жители южных гор. Их мощь и честолюбивые планы — вот что угрожает нам: и вам, и мне. Я, сознаюсь, не ожидал от их завоевания ничего дурного. Наоборот — казалось бы, в суматохе Братья смогут поживиться. Но на поверку оказалось не так. Хорьки забрались в наши подземные переходы. Отчаявшись, я заказал себе место в первой же почтовой карете, едущей на север в этом году, под вымышленным именем. На станции в Агамехе я нашел рогавикского гонца и заплатил ему, чтобы он отвез тебе, госпожа, письмо с известием о моем приезде. — Он перевел дух.
От горячего меда уже гудело в его усталой голове, словно далеким летом он слышал гудение пчел над полями клевера.
— Так ты полагаешь, что бароммские властители Рагида нападут потом на нас? — спросил Ивен.
— Уверен, — ответил Касиру. Дония отбросила назад свои локоны цвета пумы.
— Наши предания говорят, что южане с незапамятных времен желали занять наши земли под пашни и пастбища. Но когда бы они ни пытались, их ждала гибель. Уже и на моем веку били их на Пыльных равнинах, пока они не уползли к себе за Кадрахад — с теми же бароммцами во главе. Если урок им не впрок пусть идут теперь по Становой. Будет пожива коршунам.
— Говорю тебе — военачальник, взявший Арваннет, не такой, как другие до него, — возразил Касиру. — Я понимаю, что мое слово для вас ещё ничего не значит. Но приезжайте — послушайте, разнюхайте и подумайте сами.
У Доний загорелись глаза. Последние годы она жила слишком спокойно по сравнению со своей прошлой жизнью.
— Пожалуй, — тихо сказала она. — Поговорим после. Они говорили целый месяц. Дония собирала к себе глав семейств со всей округи, даже из родов, которые жили за пределами Хервара. Все внимательно слушали, вдумчиво совещались и соглашались с тем, что интересы Братств и северян здесь совпадают. Касиру тем временем наслаждался щедрым гостеприимством. Ему оказывали внимание одинокие женщины, движимые любопытством, которое вскоре угасло. Однако, при всей учтивости северян, ему ни разу не удалось заглянуть в глубину их душ, и у него так и не появилась надежда, что он сумеет мобилизовать рогавиков. У них даже слова такого не существовало. Все его попытки объяснить не попадали в цель.
Когда Становая освободилась ото льда и в Фульд пришел первый пароход из, Арваннета, Касиру отправился на нем домой. Дония пообещала, что сама приедет расследовать, верны ли его предупреждения. Но прошел год, прежде чем она всерьез занялась этим.
Глава 2
Джоссерек Деррэн, словно торнадо, вырвался из каюты, где сидел под замком, оставив в ней второго помощника Риджела Гэрлоха с разбитым в кровь лицом. Нож помощника сверкал в руке у Джоссерека.
Матросы, работавшие на палубе «Сконнамора», подняли крик, увидев, как несется на них этот великан. Трое попытались остановить его. Он взвился над палубой и правой ногой ударил одного в живот. Тот свалился, ловя ртом воздух. Второго Джоссерек встретил ножом, одновременно вывернув руку третьему. Потом бросился к правому борту, выхватил клин, придерживающий канат на кнехте, и съездил им по черепу четвертого матроса, почти схватившего его. Ещё один прыжок — и Джоссерек оказался за бортом.
Брызги взлетели вверх, и холод пронизал его до костей. Когда он открыл глаза, кругом стоял желтовато-зеленый сумрак. Он едва различал свет, мерцающий на поверхности, и расплывчатый корпус судна. Сунув нож за пояс, он нырнул ещё глубже в холодную, тяжелую массу воды. Надо проплыть под килем… Он оцарапался о наросты на днище, и за ним потянулся кровавый след… Вот борт, а вот стенка причала.
Когда легкие готовы были лопнуть, а в голове колотился мрак, Джоссерек снова всплыл. Он выставил наружу только нос и рот, заставив себя не дышать громко. Воздух был полон портовых запахов — пахло солью, дымом, дегтем, рыбой. Джоссерек слышал топот ног по доскам, сердитые крики, тревожные гудки. Он прятался между причалом и «Сконнамором», в густой тени корабля. Сваи и стайка лодок у стены обеспечивали ему добавочное укрытие. Пока все идет как надо, подумалось.
Он позволил себе немного расслабиться и отдохнуть, держась за носовой фалинь. Переполох наверху прекратился. Никто не рвался преследовать беглого бунтовщика: опасная это охота. Офицеры, должно быть, сожалеют о его бегстве — доставка его обратно в Ичинг на суд и расправу послужила бы примером другим. Но теперь розыск — дело портовой стражи. Если же его не разыщут, так тому и быть. Джоссереку, чужеземцу вне закона, некуда податься, кроме как на самое дно, что не сулит ему ничего доброго. Вероятнее всего, вскоре его с перерезанным горлом найдут в темном переулке или на берегу в час отлива. И если корабль к тому времени не отчалит, команде это послужит ещё более назидательным примером, чем каторга, присужденная беглецу.
А вот бароммцы, может статься, приложат все силы, чтобы схватить его. Как только здешний комендант получит известие о побеге, то сразу разошлет стражников на поиски. А возможно, не ограничится местной береговой стражей и даст в помощь своих солдат. Властям не нравится, когда на их территории скрывается опасный беглец. Кроме того, это будет жест доброй воли: боги видят, как напряжены отношения между Киллимарайхом и Рагидом. Так что, сынок, лучше тебе двигать в Арваннет, да побыстрее.
Джоссерек поглядывал вокруг и размышлял. Когда корабль вошел в Дельфиний залив, тот уже сидел в пустой каюте на корме, привязанный к скобе.

Андерсон Пол Уильям - Зима над миром => читать онлайн книгу далее