А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

Карр Джон Диксон

Ньюгейтская невеста


 

На этой странице выложена электронная книга Ньюгейтская невеста автора, которого зовут Карр Джон Диксон. В электроннной библиотеке park5.ru можно скачать бесплатно книгу Ньюгейтская невеста или читать онлайн книгу Карр Джон Диксон - Ньюгейтская невеста без регистрации и без СМС.

Размер архива с книгой Ньюгейтская невеста равен 231.26 KB

Карр Джон Диксон - Ньюгейтская невеста => скачать бесплатно электронную книгу



Library of the Huron: gurongl@rambler.ru
Оригинал: John Carr, “The Bride of Newgate”
Аннотация
Первый роман писателя из так называемой исторической серии, в которой исторический сюжет крепко связан с криминальной головоломкой.
Джон Диксон Карр
Ньюгейтская невеста
Посвящается Клэрис
Лучше всего об этом много лет назад сказал Р. Л. С. Если это дело стоило делать и если вышло по возможности хорошо, если с этих несовершенных страниц возносится хотя бы легкое пламя вдохновения, это во многом твоя заслуга.
Глава 1Представляющая палача
Повешение Дика Даруэнта было назначено на завтра у Двери Должников Ньюгейтской тюрьмы.
Ночью не должно было раздаваться никаких зловещих звуков — даже ударов колокола церкви Гроба Господня. И лишь на рассвете зрители услышали бы цоканье копыт по булыжникам мостовой и скрип колес, когда лошади вывозили бы виселицу из главных ворот. Виселица высотой в дюжину футов была тяжелой и такой широкой, что на ее помосте могли бы танцевать десять пар.
Боковины виселицы, обшитые досками, как козлы для кучера, от помоста до колес, были выкрашены в черный цвет. По указанию палача Джона Лэнгли виселицу надлежало установить у Двери Должников.
Толпа начала собираться возле тюрьмы уже вечером накануне казни.
— Черт! — хрипло выругался надзиратель, дежуривший в сторожке над главными воротами. — Уже собирается толпа!
Высунувшись из окна, он посмотрел вниз и налево на темную улицу Олд-Бейли.
Второй надзиратель подошел к окну; он занимал эту должность меньше месяца, но длинный красный плащ был почти таким же грязным, как у его многоопытного товарища. Отблески пламени единственной свечи, горевшей на столе в комнате с побеленными стенами, играли на спинах двоих мужчин, выглядывающих наружу.
— Беспорядков быть не должно, — возразил второй надзиратель.
— Это почему?
— Люди любят Дика.
Первый надзиратель, по кличке Красноносый, наклонился из окна и любовно похлопал каменный фасад Ньюгейта.
— Холлоуэя и Хэггерти тоже любили, — донесся снаружи его хриплый голос, — когда Бранскилл вздернул их в 1807 году.
— Ну и что?
— Двадцать восемь человек из тех, кто пришел поглазеть на казнь, задавили насмерть возле эшафота. Не говоря уже о раненых. И это истинная правда.
Второй надзиратель, высокий тощий парень по имени Джейми, втянул голову в плечи и отошел от окна. Он не сомневался, что это истинная правда.
— И никаких беспорядков не было, — продолжал Красноносый. — Во всяком случае, того, что мы называем беспорядками. Все обычно начинается, когда приговоренного выводят из Двери Должников и толпа орет: «Шапки долой!»
— Почему? — допытывался Джейми.
Красноносый задумался, продолжая похлопывать по фасаду тюрьмы.
— Прежде всего, потому, что большинство зрителей пьяны. На рассвете они начинают свистеть, кричать и петь. Иногда собака схватит кого-то за лодыжку, или женщину придавят так сильно, что она завопит во все горло. Ну а потом... — Красноносый описал руками круг за окном. В его хриплом голосе послышалась усмешка. — Но интереснее всего, когда палач тоже пьян, хотя толпе это не нравится.
— Мне бы тоже не понравилось, — заявил Джейми.
Красноносый медленно повернулся. На фоне окна вырисовывалась его мясистая физиономия с синеватыми прожилками, тянущимися от носа.
— Ну и простофиля! — хмыкнул он. — Помню, я видел старину Бранскилла, до того как Лэнгли занял его место. Бедняга так накачался бренди с водой, что пытался накинуть петлю на шею священника вместо осужденного. И это истинная правда!
Обоим было не по себе, и оба это знали. Но даже не заикнулись о том страшном ощущении, что прочно засело в голове, подобно сгустку страха. Причем страх этот не имел ничего общего с предстоящей казнью.
Повешение для них и для многих других было хорошо знакомым и почти приятным зрелищем — куда более увлекательным, чем Панч и Джуди. Что-то другое тревожило двух надзирателей, как, впрочем, и весь Лондон. В этот вечер четверга 21 июня 1815 года беспокойство витало в воздухе, просачиваясь в него, подобно дыму с крыш напротив тюрьмы.
На стене зазвонил колокольчик.
— Это калитка, — проворчал Красноносый. — И причем изнутри.
— Какой-то поздний посетитель уходит? — предположил Джейми, зажигая фонарь от свечи.
— И очень поздний, — многозначительно добавил Красноносый. — Если ты знаешь, который час, парень, то можешь рассчитывать на чаевые за хлопоты.
Тарахтя ключами, Джейми поспешил к винтовой лестнице.
Запоздалый визитер, поджидающий у калитки в главных воротах, оставался в тени, даже когда Джейми поднял продолговатый фонарь с закопченными стеклами.
Нос посетителя морщился, как, по-видимому, и желудок, вдыхая запахи Ньюгейта. Со стороны уголовного сектора доносился шум пирушки — вино и спирт там можно было приобрести в любое время.
— Поздно, сэр, — проворчал Джейми, подражая Красноносому.
— Ровно без четверти одиннадцать, — отозвался посетитель сухим, бесстрастным голосом.
Старомодный тип, подумал Джейми, оглядывая маленького сухощавого человека в накидке с капюшоном, черных бриджах, туфлях с пряжками в стиле прошлого века и в очках в золотой оправе.
Джентльмен, с седыми волосами, связанными на затылке, вложил шиллинг в руку надзирателя, когда тот отпирал калитку.
— Прошу прощения, сэр, — не выдержал Джейми. — Есть какие-нибудь новости?
Мистер Илайес Крокит, адвокат с Линкольнз-Инн-Филдс, знал, что Джейми имеет в виду.
— Боюсь, что нет, — ответил он. — Только слухи.
Когда ворота за ним закрылись, мистер Крокит какое-то время постоял на улице под звездным небом, чуть подернутым туманной дымкой. Он бросил взгляд на дом напротив. Окна были темными, но на рассвете в них зажжется свет и будет подан завтрак с шампанским для своевольной красавицы мисс Кэролайн Росс и ее гостей.
Никто не протестовал против такого развлечения джентри. После завтрака их разгоряченные выпивкой лица появлялись в окнах. Со смехом или со слезами, в зависимости от настроения, сливки общества наблюдали, как жертва дергается в петле.
Мистеру Крокиту нужно было срочно повидать мисс Росс.
Неподалеку от Олд-Бейли его поджидал наемный экипаж. Адвокат тихо назвал вознице адрес Кэролайн Росс на Сент-Джеймс-сквер.
Экипаж свернул направо на Флит-стрит, и мистер Крокит, трясясь в пропахшей плесенью кабине, снял шляпу, положив ее на сиденье рядом с собой, сдвинул очки на лоб и закрыл глаза.
Он был напуган и не стеснялся признаться в этом самому себе.
Не то чтобы его волновала судьба Ричарда Даруэнта, приговоренного за убийство к смертной казни. Убийц следовало стряхивать с лица земли, как пыль с пальцев. Но намерения мисс Кэролайн Росс были настолько шокирующими и чреваты таким жутким скандалом, что адвокат страшился за свою репутацию.
К тому же на душе у него лежал тот же камень, что тяготил даже жалкого надзирателя. Хотя мистер Крокит отнюдь не страдал избытком воображения, ему казалось, будто он слышит неумолимо приближающуюся барабанную дробь.
— Новости! — пробормотал он вслух.
Адвокат не открывал глаз, покуда кеб не подъехал к Пэлл-Мэлл. Лишь только остался позади Стрэнд, он наконец перевел дух. Хотя мистер Крокит, как и многие другие, чувствовал себя не в своей тарелке в присутствии знатных особ, они, по крайней мере, дозволяли приближаться к себе.
Пэлл-Мэлл была пустынна. Тусклые газовые фонари, установленные здесь семь лет назад и теперь ставшие привычными для Лондона, освещали только серовато-коричневые дома и ряды столбов с привязью для лошадей. Экипаж свернул на Сент-Джеймс-сквер и остановился у дома номер 38. Заплатив вознице, пожилой адвокат поднялся по каменным ступенькам к узкому кирпичному зданию и уже взялся за дверной молоток, когда...
— Ну и ну! — запротестовал возмущенный мистер Крокит, но тут же пожалел о своих словах.
Карета, запряженная взмыленными лошадьми, промчалась по Сент-Джеймс-сквер и с грохотом затормозила у дома номер 18, принадлежащего военному министру лорду Каслри. При свете фонаря мистер Крокит увидел, как молодой офицер в красном мундире с золотыми эполетами спрыгнул наземь, взбежал по ступенькам к двери и стал усердно работать молотком.
Адвокат не знал, что это майор Генри Перси, адъютант герцога Веллингтона. Но он заметил торчащие из окна кареты знамена с французскими орлами, и сердце старого человека преисполнилось эмоциями, которых не ощущало годами.
— Да, сэр? — осведомился мужской голос, когда дверь дома номер 38 открылась в ответ на стук адвоката.
Мистер Крокит прежде всего был деловым человеком. Он тут же запер эмоции в одном из бесчисленных отделений своего мозга.
— Могу я видеть мисс Кэролайн Росс?
Он надменно поднял брови, глядя на высокого лакея в напудренном парике и ливрее дома мисс Росс, избранного на этот пост, как обычно, благодаря широким плечам и отменным икрам.
Лакей проводил его наверх по устланной ковром лестнице в вестибюль, где горели свечи. Газ был опасен для домашнего освещения — неуклюжий или пьяный слуга мог устроить пожар. Мистер Крокит одобрял подобную умеренность. Он был консервативен, и его раздражали молодые щеголи в нелепых цилиндрах и длинных брюках.
Новая тревожная мысль обеспокоила адвоката.
Мисс Кэролайн Росс славилась склонностью к безумным и опасным предприятиям. Что, если бравада побудила ее облачиться в одно из непристойных одеяний, изобретенных еще одной Кэролайн — леди Кэролайн Лэм? Эти одеяния представляли собой платья из прозрачного муслина, смоченного водой, чтобы ткань прилипала к телу.
Конечно, такое казалось маловероятным. Несмотря на красоту, мисс Росс считалась холодной, как рыба, — чума на эти вульгарные выражения! Но она была своевольной и упрямой. Мистер Крокит подозревал, что ее не заботит собственная репутация.
Однако, бросив взгляд в гостиную, когда лакей докладывал о нем, адвокат сразу успокоился.
— Добрый вечер, мистер Крокит, — послышался голос хозяйки дома (Кэролайн Росс оставалось всего несколько месяцев до двадцатипятилетия).
— Ваш покорный слуга, мадам, — с поклоном отозвался адвокат.
Оба ждали, пока закроется дверь маленькой комнаты, изящно декорированной в так называемом романском стиле, предписывающем зелено-белую полосатую обивку и строго классическую форму мебели. Четыре свечи, установленные попарно в стеклянных футлярах по обе стороны камина из белого мрамора, освещали помещение. Два высоких окна, выходящие на Сент-Джеймс-сквер, были прикрыты тяжелыми темно-зелеными портьерами, расшитыми золотом.
— Вы привезли мне хорошие новости, мистер Крокит?
— По крайней мере, те, которых вы желали, мадам.
Щеки Кэролайн Росс порозовели, а на лице отразилось торжество.
— Есть хоть ничтожный шанс, что он не умрет завтра утром?
— Нет ни единого шанса.
— Пожалуйста, садитесь, мистер Крокит.
Ее манеры выглядели вежливыми, хотя и несколько снисходительными, и адвокат оценил оказанную ему честь.
Кэролайн Росс была одета, согласно моде, в белое атласное платье с узкой талией, низким вырезом и юбкой до лодыжек. Единственными цветными элементами служили алый пояс и рубин на груди. Пышные светло-каштановые волосы были завиты в мелкие локоны, свисающие над ушами. Черные длинные ресницы наполовину прикрывали темно-голубые глаза.
Однако, несмотря на всю женственность лица и фигуры, в Кэролайн отсутствовал даже намек на мягкость характера. Ее щеки были способны краснеть, а глаза — блестеть лишь от гнева.
Она сидела на краю низкой кушетки, опираясь обнаженным локтем на валик и поддерживая ладонью щеку. Ее голубые глаза бесстрастно наблюдали за мистером Крокитом.
— Итак, у этого жалкого... как бишь его... нет ни малейшего шанса на спасение. Какие гарантии вы можете мне предоставить?
Маленький адвокат выглядел мрачным.
— Насколько я понимаю, вы желали, чтобы казнь была... ускорена?
— Да!
— Поэтому я обратился к джентльмену, которого мы будем именовать просто сэр Б.
— Вы имеете в виду сэра Бенджамина Блумфилда, конфиденциального советника Принни?
Мистер Крокит покраснел до корней волос.
— Во всем прочем, мадам, вы можете руководить мною. Но умоляю позволить мне вести ваши дела по-своему.
— Вы забавный старичок, — улыбнулась Кэролайн, все еще подпирая ладонью щеку. — Ну и что было дальше?
— Даруэнта приговорили к смерти 19-го числа. В таких случаях осужденному обычно предоставляется отсрочка на семь дней, включая одно воскресенье.
— Могу я спросить почему?
— Дабы приговоренный мог выслушать проповедь, сидя перед гробом. Это старый почтенный обычай. — Мистер Крокит склонился вперед, наморщив лоб. — Но в данном случае государственный секретарь очень быстро подписал смертный приговор и, благодаря любезности сэра Б., документ показали самому... самому...
— Неужели самому Принни? — воскликнула Кэролайн.
Адвокат снова покраснел.
— Его королевскому высочеству принцу-регенту, — признал он.
— И что сказал Принни?
— Ему сообщили историю во всех подробностях. Его королевское высочество был преисполнен негодованием и, как мне сказали, пуншем со льдом. Убитый — лорд Франсис Орфорд — входил в число его близких друзей. Хотя вроде бы...
— Принни напрочь позабыл о нем, не так ли?
— В общем, да. Но его королевское высочество поставил надпись на показанном ему документе: «Приговор привести в исполнение».
— О, вы настоящее сокровище!
— Я сделал все, что мог, мадам. Теперь даже Господь не в силах спасти Ричарда Даруэнта.
Девушка прикрыла глаза, словно насытившаяся лакомством кошечка. Внезапно Кэролайн выпрямилась. На ее лице отразилось недовольство.
— Даже в собственном доме нет покоя! — капризно воскликнула она. — Что за невыносимый шум на улице?
Движением бровей Кэролайн подала адвокату знак позвонить. Явившемуся на вызов Элфреду, первому лакею, было велено узнать, в чем дело. О причине шума ему мог сообщить любой мальчишка на Сент-Джеймс-сквер.
Майор Перси, подъехавший в своей карете к дверям дома номер 18, не застал лорда Каслри. Но ему сообщили, что военный министр обедает неподалеку, в доме мистера Бема. По указанному адресу он обнаружил не только лорда Каслри, но и премьер-министра лорда Ливерпуля и его королевское высочество принца-регента.
Однако ни одна из тайн их разговора, уже разлетевшихся, словно искры, по всему Лондону, не коснулась гостиной дома номер 38 с ее темно-зелеными портьерами и облаченной в белое хозяйкой.
— Значит, я в полной безопасности, — пробормотала Кэролайн.
И тут мистер Крокит потерял голову.
— Прежде чем вы это сделаете, — воскликнул старый адвокат, — умоляю вас как следует подумать!
— Я уже все обдумала, сэр.
— Мадам, это чудовищная затея!
— Довольно! — Кэролайн Росс одним словом поставила его на место. — Ведь вы сами говорили мне, — не удержавшись, добавила она, — что несправедливое завещание моего деда оспорить невозможно.
— Никто не сможет его оспорить. Завещание вполне законно.
— Законно... Боже, спаси нас!
— Неужели вы забыли, мадам, что наследуете огромное состояние?
— Естественно! Я всегда этого ожидала.
— Уверяю вас, мадам, ваш дедушка имел право сделать его условия куда более суровыми. Он мог выбрать вам мужа! Но вместо этого единственным условием вашего наследования является вступление в брак к двадцати пяти годам — к вашему двадцать пятому дню рождения.
— А вы не припоминаете какой-нибудь особо примечательной фразы в этом завещании? — осведомилась Кэролайн после непродолжительного, но тягостного молчания.
— Я ее позабыл.
— А я нет. «Она упрямая девчонка и нуждается в плетке». Что ж, посмотрим!
Мистер Крокит в отчаянии предпринял последнюю попытку:
— Должно быть, не менее дюжины вполне достойных джентльменов готовы просить вашей руки.
Кэролайн повела плечами:
— Еще бы!
— И все же, чтобы избежать необходимости вступать в брак с кем бы то ни было...
Кэролайн тряхнула каштановыми локонами.
— Чтобы избежать этого, — продолжал Крокит, — вы готовы тайком пробраться в Ньюгейтскую тюрьму и выйти замуж за отвратительное существо, приговоренное к смерти, а на следующее утро наблюдать из окна таверны за завтраком с шампанским, как оно дергается в петле, дабы убедиться в его смерти. Это недостойно вас.
— Достойно или нет, — Кэролайн смотрела на него в упор, — но это удовлетворяет условиям завещания, не так ли?
— Формально — да.
— И этот брак будет признан законным?
Адвокат побарабанил пальцами по сюртуку.
— Сегодня днем я получил лицензию в Докторс-Коммонс. Ньюгейтский капеллан, которого именуют «ординарий», — священник Государственной церкви. Да, брак будет законным.
— Может ли кто-нибудь опротестовать мое право наследования?
— Ни один человек на земле.
— Тогда я выйду замуж за приговоренного преступника.
— Как вам угодно, мадам. Простите, но вы не находите это унизительным?
— Унизительным? — Покраснев, Кэролайн поднялась с кушетки.
Словно стараясь скрыть гнев, она скользнула взглядом по двум силуэтам в рамке, висящим на стене у двери, потом повернулась к круглому столику в центре комнаты и, стоя боком к гостю, посмотрела на него сквозь локоны над обнаженным плечом.
— Позвольте мне объясниться, дорогой мистер Крокит!
Адвокат молча склонил голову.
Кэролайн повернулась к нему. Рубин на ее корсаже вспыхнул, отражая пламя свечей.
— Считается, что в браке муж имеет определенное «право». Так вот, я не собираюсь гарантировать это право никакому мужчине. — Она стукнула по столу кулачком. — Вы меня понимаете, сэр?
— Вполне.
— Этот аспект брака я всегда считала нелепым и возмутительным. Но по вашему драгоценному закону муж имеет еще одно право. Все, чем я располагаю, становится его собственностью, даже дом, где мы сейчас находимся.
А что я получаю взамен? Неотесанного мужлана, который наполнит дом запахом конюшни, будет сквернословить, а к трем часам дня напиваться вдрызг. Или пустоголового щеголя — хвала небесам, эта порода вымирает, — который расточает витиеватые комплименты, но имеет сварливый нрав и проигрывает все до последнего фартинга в заведении Ватье или клубе «Уайтс». Вот что такое муж, если жить a la mode.
И ради этого, — горько усмехнулась мисс Росс, — нас учат глупо улыбаться, закатывать глаза, кокетливо обмахиваться веером и восклицать «Фи!» в ответ на малопристойную шутку! Чтобы поймать мужа, который не стоит того, чтобы его ловили! Это несправедливо! Отвратительно! — Кэролайн топнула ножкой, неожиданно проявляя человеческие чувства. — Вы говорите, мистер Крокит, что мои намерения унизительны. Тогда какой стиль брака более унизителен — их или мой?
— Моя дорогая юная леди, — запротестовал озадаченный адвокат, — я не несу за это ответственности. Такого образа действий придерживается весь мир.
— Только не мой мир, сэр.
Мистер Крокит окинул ее внимательным взглядом.
— Вы рассуждали о чувствах, — сухо сказал он. — А вы подумали о чувствах вашего преступного мужа?
— Прошу прощения?
— Мы приходим к нему, мадам, в последние часы его жизни и заявляем: «Женитесь на этой леди и умрите как можно скорее, дабы она могла иметь золоченые кареты и драгоценности». Что, по-вашему, почувствует бедняга, стоящий на краю вечности?
Кэролайн тотчас же стала подчеркнуто высокомерной.
— Полагаю, этот убийца не du monde? — с сарказмом осведомилась она. — По-видимому, его положение в обществе слегка пониже моего?
— Что, если так, мадам?
— Тогда какое могут иметь значение его чувства? У него их попросту нет.
Внезапно они пришли в изумление гораздо большее, чем если бы приливная волна захлестнула Уайтхолл. Ибо дверь гостиной распахнулась и на пороге возник покрасневший и запыхавшийся Элфред.
— Бони разбит! — во весь голос сообщил он, забыв о манерах.
Эти слова прозвучали в элегантной комнате подобно ударам молотка по стеклу.
Они услышали, как толпа на площади распевает в двести с лишним глоток «Боже, храни короля».
— Извинитесь позже, — обернулась к лакею Кэролайн. — А пока забудьте об этикете. Иначе вы лопнете. Рассказывайте.
— В воскресенье, мадам, — почтительно начал Элфред, но тут же задохнулся от волнения и быстро продолжил: — В воскресенье с Бони сбили спесь возле какого-то местечка неподалеку от Брюсселя.

Карр Джон Диксон - Ньюгейтская невеста => читать онлайн книгу далее