А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

Карр Джон Диксон

Голодный гоблин


 

На этой странице выложена электронная книга Голодный гоблин автора, которого зовут Карр Джон Диксон. В электроннной библиотеке park5.ru можно скачать бесплатно книгу Голодный гоблин или читать онлайн книгу Карр Джон Диксон - Голодный гоблин без регистрации и без СМС.

Размер архива с книгой Голодный гоблин равен 248.55 KB

Карр Джон Диксон - Голодный гоблин => скачать бесплатно электронную книгу



OCR Roland
«Голодный гоблин»: Центрполиграф; Москва; 2007
ISBN 978-5-9524-2753-2, 5-9524-1962-3
Оригинал: John Carr, “The Hungry Goblin”
Перевод: Е. И. Полоцка
Аннотация
«Голодный гоблин», помимо увлекательного сюжета, интересен еще и тем, что его действие происходит в викторианской Англии, а в разгадке клубка тайн принимает участие сам Уилки Коллинз, автор знаменитых на весь мир мистических романов.
Джон Диксон Карр
Голодный гоблин
Хью Холману
Часть первая
НОВЫЕ ТАЙНЫ «УДОЛЬФО»
Глава 1
Человек, о котором идет речь, прибыл в Ливерпуль этим утром на «России» кьюнардовской линии. Взяв билет первого класса до Лондона, он в пять часов дня оказался в гулком пространстве столичного вокзала, после чего кеб доставил его в отель «Лэнгем» в западной части города. Потом у него появилась причина запомнить этот день – пятница, 29 октября 1869 года.
Когда он добрался до места назначения, моросило, точнее, в воздухе висел сырой туман. «Лэнгем» числился среди самых новых и благоустроенных отелей Лондона, если не мира, и его массивное здание высилось напротив церкви Всех Душ. Портленд-Плейс, широкая оживленная улица, на которой размещались посольства, тянулась на север к Риджент-парку.
Довольный, что успел облачиться в пальто, которое защищало его от сырого осеннего воздуха, приехавший кивнул нескольким швейцарам, чтобы они сняли с крыши кеба его багаж. Этому сухощавому, крепко сбитому и здоровому молодому человеку было лишь чуть больше тридцати. В возрасте, когда большинство мужчин предпочитает носить бороду и усы или и то и другое вместе, он был чисто выбрит; у него был иронический взгляд, но добродушная улыбка.
Отказавшись от услуги швейцара, раскрывшего зонтик, он расплатился с кебменом и направился к входу в гостиницу, выстроенную уже после его отъезда. Он надеялся, что здесь получили его каблограмму. Он надеялся на...
Впрочем, не важно. Еще один кеб, на этот раз пустой, остановился у обочины. Озаренная мерцанием газовых светильников, в дверях отеля появилась женщина в широком сером плаще с капюшоном. Зонтик швейцара почти полностью скрывал ее. Но когда она садилась в кеб, блеклый свет уличного фонаря дал ему возможность мельком увидеть ее.
Он не мог ошибиться. Этот безукоризненный профиль, блестящие каштановые волосы, короткие завитки на затылке под маленькой плоской шляпкой!
Этого не может быть... Но почему не может?
Он вернулся в Лондон; он не должен окликать кого-то на улице. Да и в любом случае толку не будет. Никто его не услышит. Даже в Нью-Йорке не так шумно, как в этом проклятом городе. Пока он размышлял, кеб, грохоча по булыжной мостовой, скрылся в тумане.
Тем не менее наш приезжий, воодушевленный надеждой, вошел в холл отеля «Лэнгем». Стены фойе, симфония серого с золотом в мягком свечении газовых рожков, чудесный мраморный пол являли собой сочетание роскоши и достоинства. В Америке осенью и зимой в комнатах стояла несусветная жара; Англия же, как правило, отличалась другой крайностью.
В сопровождении посыльных, которые несли его чемодан, портфель и шляпную картонку, он подошел к меланхоличному аристократу во фраке, восседавшему за приемной стойкой администратора.
– Мне заказан номер? – спросил он. – Мое имя Фарелл, Кристофер Фарелл; я телеграфировал вам из Нью-Йорка. Мне заказан номер?
Пока этот меланхолик собирался с мыслями, его опередил другой аристократ во фраке. Он держался с достоинством первосвященника и обладал бакенбардами, стиль которых стараниями мистера Сотерна обрел известность на Пикадилли. Держась на заднем плане, он успел оценить личность гостя, которая, похоже, его полностью удовлетворила.
– Конечно же, мой дорогой сэр! Хайслоп, мистер Фарелл, займет номер ДЗ.
– Отлично! – обрадованно сказал Фарелл. – Вы управляющий?
– Я его секретарь, – сказал «первосвященник». Затем он слегка приосанился. – Вы из Америки, сэр? Всегда рады приветствовать ваших соотечественников. В прошлом году у нас останавливался мистер Лонгфеллоу с дочерьми.
– Строго говоря, я британец. Что заставило вас принять меня за американца?
– Ваша речь, мистер Фарелл. Конечно, это не совсем язык янки, но акцент чувствуется. Могу я осведомиться, долго ли вы отсутствовали?
– Более девяти лет.
– Фарелл... Кристофер Фарелл! – задумчиво пробормотал «первосвященник». – Почему ваше имя напоминает мне о прессе? И конкретно о нашем лондонском «Ивнинг Клэ-рион»?
– Да, совершенно верно.
– Во время последней войны между штатами вы, кажется, присылали много сообщений? Должно быть, это было нелегко.
– Присылал, сколько мог. Они еще не проложили Атлантический кабель. Вся связь с этой страной осуществляется по почте, и в силу ряда причин это совсем непросто.
– Могу ли я задать вам еще один вопрос: вы прибыли сюда по долгу службы?
Наследство, оставленное дядей, избавляло Кита Фарелла от необходимости зарабатывать на жизнь, но он не афишировал это обстоятельство.
– Нет, просто в отпуск, – ответил он. – То есть повидать кое-кого из старых друзей, а затем провести зиму в Италии. На мое имя приходили какие-то письма или послания?
Конечно, единственным человеком, который мог знать о его приезде, был Нигел Сигрейв. Меланхоличный клерк протянул ему запечатанный конверт, украшенный гербом, адрес на котором был написан неповторимым почерком Нигела. Кит, не вскрывая конверта, опустил его в карман.
– Если позволите, второй, и более важный, вопрос, – продолжил он. – Есть ли в вашем отеле постоялица по имени мисс Патрисия Денби?
– Мисс Патрисия Денби! Мисс Патрисия Денби! – Похоже, «первосвященник» смутился. – Нет, сэр. При всей моей осведомленности (заверить вас, что она достаточно обширна) не могу припомнить, чтобы мы принимали гостью с таким именем. У вас есть основания считать, что эта дама могла остановиться именно у нас?
– Только та, что не далее как пять минут назад я видел ее выходящей из отеля. Если вы в тот момент находились здесь, то должны были увидеть ее.
«Первосвященник» позволил себе что-то вроде тихого смешка.
– Ну-ну! Вы же знаете, что нам совершенно несвойственно... как бы поточнее выразиться?., мы не привыкли держать наших гостей под наблюдением. К сожалению, имя это мне незнакомо и я ничего не могу сообщить, кроме того, что эта леди могла просто зайти к кому-то в гости. – Он помолчал. – А теперь, мистер Фарелл, не будете ли вы настолько любезны последовать за мной?..
«Первосвященник», чье имя, насколько Кит смог разобрать, звучало как Рискин, церемонно предложил ему войти в одну из металлических клеток, которая в некоторых объявлениях описывалась как «поднимающееся помещение», поскольку ее тянул кверху стальной канат, управлявшийся гидравлическим прессом. Американцы называли их элеваторами, англичане – пассажирскими подъемниками.
Было ровно шесть часов. Очутившись в своем номере – гостиная, спальня, ванная, полные сдержанного величия, – который выходил на Лэнгем-Плейс, Кит наконец получил возможность перевести дыхание. Газ был зажжен, в камине пылал огонь. Выслушав заверения Кита, что его одежда не нуждается в услугах камердинера, секретарь Рискин, произнеся добрые пожелания, откланялся. Кит наконец прочел записку от Нигела Сигрейва.
Своего друга и ровесника Нигела он не видел с начала 60-х годов. Имея переизбыток то ли денег, то ли энергии, то ли того и другого вместе, Нигел стал таким же известным исследователем Африки, как капитан Бертон. Кит никогда не встречал Мюриэль, предмет обожания Нигела, так же как Нигел не видел Патрисию Денби. Не доводилось Киту бывать и в том изысканном доме, что располагался в сельской местности в Хампстеде.
Весной 68-го года в церкви Святой Маргариты Вестминстерского аббатства состоялось бракосочетание Нигела с Мюриэль Хилдрет. Киту тогда только предстояло унаследовать состояние, и серьезные заботы вынуждали его оставаться в Вашингтоне, так что он не мог присутствовать на свадьбе.
Но счастливой семейной жизни Нигела, так же как и его карьере, едва не пришел конец. Вскоре после женитьбы он в одиночку отправился в очередную экспедицию вверх по течению Нила. В силу обстоятельств он потерял своих носильщиков, заблудился и был обречен на верную гибель, если бы не экспедиция миссионеров, которая нашла его полумертвым в буше. Таким образом Нигел вернулся в Англию только летом этого года.
Записка, которую Кит читал, была ответом на его послание, отправленное из Нью-Йорка по электрическому кабелю, и сейчас ему казалось, что Нигел самолично присутствует в комнате.
«Кит, мальчик мой! До чего приятно будет снова взглянуть на тебя, старого пройдоху. Как выглядит твоя жуткая физиономия? Я не могу многого объяснить, но скоро мне придется посоветоваться с тобой по делу, имеющему для меня кое-какое значение. Ты сказал, что прибудешь на «России» и остановишься в «Лэнгеме». Постарайся вечером в пятницу, 29-го числа, в шесть тридцать быть в малом зале внизу. Всех тебе благ, и не потеряй меня».
Кит решил, что поскольку он в Лондоне, то к обеду лучше переодеться. Наполнив ванну, он с наслаждением погрузился в нее, второй раз за день побрился, подобрал не очень мятый вечерний костюм. И как раз заканчивал возиться с широким белым галстуком, когда в дверь его гостиной постучали.
Крикнув «Войдите!», он прошел в гостиную, на пороге застыл мальчик-посыльный в мундирчике с двумя рядами сияющих пуговиц, и было видно, что он с трудом сдерживает сильное волнение.
– Мистер Фарелл, сэр? Вас хочет видеть джентльмен, сэр. В малом зале.
– Без сомнения, мистер Сигрейв. Я жду его.
– Нет, сэр. У него другое имя.
И тут мальчишка принял вид заговорщика. Даже произношение у него полностью изменилось.
– То есть это не тот, кого вы ждете, да? Тут что-то серьезное, сэр! Это п'лиис!
– Полиция?
– Ну, не то что настоящая полиция или синемундирники, нет. Это новый комиссар, сэр. Сам полковник Хендерсон! Его все швейцары знают. Сэр!..
– Все в порядке, сынок. Власти меня не разыскивают, и арест мне не угрожает. Я знаком с полковником Хендерсоном, он дружил с моим покойным отцом. Хотя... как он здесь оказался или откуда он узнал?..
Но мальчишка уже улетучился.
Когда Кит спустился вниз, дедовские часы в холле пробили полчаса. Несколько человек двинулись в направлении обеденного зала. При входе в малый зал рядом с главными дверями Кит и обнаружил своего неожиданного гостя.
Полковник Эдмунд Хендерсон, ранее служивший в Королевском инженерном полку, унаследовал должность комиссара столичной полиции от старого аристократа сэра Ричарда Мейна. Полковник Хендерсон знал преступный мир. Тринадцать лет он возглавлял руководство поселения каторжников в Австралии и еще шесть лет был директором тюрем в здешнем министерстве внутренних дел. Он обладал здравым смыслом и, что не менее важно, чувством такта и умением понимать собеседника. Хотя его подтянутую фигуру не облегал военный мундир, черные усы, тронутые сединой, и густые бакенбарды неизбежно вызывали воспоминания о воинской дисциплине.
Придерживая под мышкой шелковый цилиндр, он шагнул навстречу, чтобы обменяться рукопожатием.
– Прошу прощения, Кит, – начал он. – Я должен возвращаться в Уайтхолл, на этом посту столько административной работы, что буквально руки опускаются. Но я не мог удержаться от искушения лично приветствовать тебя.
– Мне очень приятно, полковник Хендерсон. По тем отзывам, что доходили до нас по другую сторону океана, вы за этот год проделали огромную работу, расширили и укрепили уголовный отдел, а главное – смогли вызвать симпатию к людям в форме.
– Так говорят. А знаешь, как это у меня получилось? Я разрешил им носить бороды и усы, на что король Мейн никогда не шел. Чем не повод для популярности, а? Тем не менее этого нельзя сказать об обществе в целом или о прессе, или о так называемых бульварных изданиях. Они не могут принять нас как своих защитников, как мы ни стараемся ими быть. После сорока лет они все еще думают или пытаются думать, что мы можем превратиться в армию подавления, особенно если ее возглавляет военный человек. И пока мне не приходит в голову, как мы все это сможем изменить. Но как ты поживаешь, мальчик мой? Рад отметить, что выглядишь ты здоровым и счастливым. И наверно, превратился в настоящего американца, как твой дядя Кит до тебя.
– Не уверен в этом, сэр. Но поскольку вы второй человек за вечер, который сказал мне это...
Полковник Хендерсон посмотрел на него:
– Заметь, я сказал «наверно». Если как следует разобраться, ты никогда им не станешь. Ты ирландец, Кит. Ирландский джентльмен, ирландский протестант, Фарелл из графства Даун, ты принадлежишь к британцам, одержавшим победу. А Тринити-колледж в Дублине? Кое-кто из нас надеялся, что ты пойдешь по стопам отца и займешься юриспруденцией. Но увы! Должен был появиться Лондон и журналистика; и теперь, когда родители скончались, твое имя обрело известность по ту сторону океана в Новом Свете. Как барристер и как человек, Кит, твой отец обладал всеми достоинствами, кроме одного – он никогда не умел зарабатывать деньги. А ты умеешь?
– Не очень хорошо, но стараюсь. В Америке на первых порах дела шли довольно непросто... и становилось все хуже. Как раз перед началом Гражданской войны лондонский «Клэрион» попросил меня представлять издание на месте...
– Конечно, конечно!
– Любому, кто считает, что оставаться нейтральным легче легкого, еще предстоит многое усвоить. Когда Билли Рассел из «Тайме» всего лишь написал правду о том, что армия Союза очертя голову рванулась к Манассасу, его практически выставили из Вашингтона, хотя к тому времени он был сторонником северян. Да и мне не очень доверяли: считалось, что я сочувствую южанам. К концу войны ни одна из газет северян не пригласила меня на работу; и было лишь несколько газет южан, которые еще держались на плаву. Но это табу не могло длиться долго. Я подробно освещал для нью-йоркского «Баннера» процедуру попыток импичмента Эндрю Джонсона, и, кроме того, за спиной у меня оставался «Клэрион». Я работал на несколько журналов, написал мелодраму, которую Джон Огастин Дали с огромным успехом поставил на Пятой авеню. Затем...
– Тебе никак улыбнулась судьба?
– Именно так, сэр. Ирландский джентльмен, которого вы уже упомянули, дядя, в чью честь я и был назван, отменно, хотя и не по-джентльменски, вел свой строительный бизнес в Бруклине. Дядя Кит никогда не был женат. Он не оставил по себе наследников, законных или незаконнорожденных, и, за исключением некоторых подарков, я унаследовал все его состояние.
– А ты не женат, мальчик мой? Может, помолвлен? Или у тебя есть какая-то... американская подружка?
Кит задумался.
– Нет, сэр. Единственный серьезный эпизод такого рода был слишком скоротечен, чтобы считать его связью; мне остается лишь желать, чтобы таковая возникла. Девушка, о которой идет речь, англичанка... безукоризненная, как изображение Британии на монете. Знаю, вы извините меня, если я не буду вдаваться в подробности.
– Естественно, я так и сделаю. – Полковник Хендерсон встал, по всей видимости собираясь вернуться к своим заботам. – Я хотел пригласить тебя к обеду, но сегодня из-за дел мне придется обойтись без него. Разве что перекушу в пабе. Ты, конечно, найдешь себе компанию?
– Надеюсь. Как любезно с вашей стороны, полковник, что вы заглянули повидаться со мной. При вашей занятости и вашем усердии, с которым вы проводите нововведения в Скотленд-Ярде, просто чудо, что у вас нашлось время. Неужто уголовный отдел сообщил вам, что я здесь?
– Ну, это было ему не под силу, – хмыкнул полковник. – На прошлой неделе я встретил Нигела Сигрейва; он и рассказал мне. Кстати, ты видел Нигела?
– Еще нет, но я жду его. Он должен появиться.
– Отлично! Поскольку сегодня с обедом не получилось, Кит, ты сможешь завтра выбраться на ленч?
– Конечно, смогу. Большое спасибо. Когда и где?
– В клубе «Младший Атенеум», скажем, между двенадцатью и половиной первого. Он, как ты, наверно, помнишь, на Даун-стрит в районе Пикадилли. Говоря об уголовном отделе... – озабоченно добавил полковник. – Я обдумывал некую смутную идею... которая, может, и не очень глубока. Есть член клуба «Младший Атенеум», с которым тебе было бы интересно встретиться. Поскольку ты написал мелодраму, я в этом не сомневаюсь. Есть только одна проблема: она в том, что у нас нет никаких проблем. А теперь, черт побери, я должен бежать! Значит, до завтра – и хорошего тебе вечера.
Расправив плечи и решительным жестом водрузив на голову шелковый цилиндр, полковник Хендерсон в сопровождении Кита направился к парадным дверям, в которых они столкнулись с Нигелом Сигрейвом, входившим в отель.
Для человека, который сравнительно недавно был на грани смерти от лихорадки и истощения, Нигел довольно быстро обрел свою привычную форму. Крепкий и здоровый, с копной светло-каштановых волос и густыми усами, он отлично выглядел, хотя и несколько прихрамывал. Но какая-то тревожная мысль явно омрачала его настроение. Сомнение, нерешительность... что это могло быть?
Нигел раскланялся с полковником Хендерсоном, когда тот проходил мимо него; затем схватил Кита за руку и буквально втащил за собой в малый зал.
– Прости, старина! – выпалил он. – Я дважды и трижды чертовски виноват, но ничего не мог сделать.
– Чего ты не мог сделать?
– Сегодня вечером празднество не состоится. Мы с Мюриэль должны отбыть на природу и вернемся только в воскресенье вечером. Поезд отходит в 7.30 с вокзала Чаринг-Кросс, Мюриэль уже ждет в кебе. Все было обговорено уже несколько недель назад, но я забыл. Начисто забыл! А с родителями Мюриэль необходимо обращаться так, словно они в прямом родстве со Святым семейством, – так что мне было не выкрутиться. Кит, черт бы меня побрал, как мне заслужить у тебя прощение?
– Тем, что все забудешь.
– То есть?
– Нигел, ради бога! Неужели ты кипишь, как примус, лишь потому, что мы не сможем немедленно осмотреть твой новый дом, а затем, когда я осмотрю его сверху донизу, сесть и выпить, как в старые добрые времена?
Нигел швырнул шляпу и перчатки на стол и расстегнул пальто. Хотя рядом никого не было, он понизил голос:
– Нет, ничего подобного! Разве я не говорил, что должен посоветоваться с тобой по делу большой важности?
– Я к твоим услугам. Валяй, советуйся.
– Сейчас, Кит? – в ужасе переспросил друг. – Разве ты не понимаешь, что это невозможно? Движение на улицах такое, что будем радоваться, если успеем на Чаринг-Кросс к отходу поезда.
Но, подумав, Нигел просиял.
– Могло быть и хуже. Обычно такие визиты длятся с пятницы до понедельника. Но родители Мюриэль люди пожилые и слегка капризные. Гостей они не очень жалуют. И в воскресенье днем, отдав долг чести, мы их покинем. И вот что я скажу тебе, Кит! Почему бы в воскресенье вечером тебе не пообедать с нами в «Удольфо»? Я пошлю за тобой экипаж – и вот тогда-то мы сможем поговорить.
– То есть в твоем доме, не так ли? Насколько я понимаю, назван «Удольфо» в честь «Тайн...»?
– Одна из романтических идей Мюриэль. Когда они безобидны, я ничего не имею против. Она могла бы выбрать что-то столь же романтическое и из более современного романа. Скажем, из «Женщины в белом» или... как называется та толстая книга того же парня? Мюриэль рассказывала, что она вышла всего лишь в прошлом году.
– «Лунный камень». Я читал ее с продолжениями в «Харперс уикли».
– Да, именно «Лунный камень». Но не заблуждайся, Кит. Наше «Удольфо» – отнюдь не замшелые руины с тайными ходами, в которых по ночам звенят чьи-то цепи. В Хэмпстеде целебный воздух, прекрасный вид, все современные удобства! Так мы договорились на воскресенье вечером?
– Конечно. Послушай, Нигел, я вижу, тебя что-то серьезно волнует. В чем дело?
– Скоро узнаешь, старина! Всему свое время!
– Можешь хотя бы намекнуть мне, о чем пойдет речь. Надеюсь, дома все в порядке? И жена любит тебя?
– Да, она меня любит. Я не должен употреблять таких выражений, но не могу не сказать, что любит она меня страстно.
– И ты к ней испытываешь такие же чувства?
– Я всегда любил Мюриэль и буду любить.
– Так в чем же суть дела?
– Прошу прощения, какого дела? – вмешался женский голос.

Карр Джон Диксон - Голодный гоблин => читать онлайн книгу далее