А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

Карр Джон Диксон

Гидеон Фелл -. Согнутая петля


 

На этой странице выложена электронная книга Гидеон Фелл -. Согнутая петля автора, которого зовут Карр Джон Диксон. В электроннной библиотеке park5.ru можно скачать бесплатно книгу Гидеон Фелл -. Согнутая петля или читать онлайн книгу Карр Джон Диксон - Гидеон Фелл -. Согнутая петля без регистрации и без СМС.

Размер архива с книгой Гидеон Фелл -. Согнутая петля равен 163.06 KB

Карр Джон Диксон - Гидеон Фелл -. Согнутая петля => скачать бесплатно электронную книгу



Гидеон Фелл –
OCR Tymond
Аннотация
На этот раз инспектор Скотленд-Ярда Эллиот и сыщик-любитель проницательный доктор Фелл расследуют темные обстоятельства гибели английского баронета.
Джон Диксон Карр
Согнутая петля
Часть первая
Среда, 29 июля. Смерть человека
Первое правило, которое должен помнить начинающий, заключается в следующем: никогда не сообщайте аудитории заранее, что собираетесь делать. Если вы скажете, вы тотчас же привлечете внимание к тому, что совершенно необходимо скрыть, и вдесятеро увеличите шансы разоблачения. Приведем пример.
Профессор Хофман. Современная магия

Глава 1
У окна, выходящего в сад в Кенте, за письменным столом, заваленным открытыми книгами, сидел Брайан Пейдж, мучаясь от нежелания продолжать работу. Вечернее июльское солнце, заливающее комнату сквозь два окна, золотило дощатый пол. Усыпляющая жара усиливала запахи старого дерева и старых книг. Из яблочного сада в комнату залетела оса; Пейдж лениво отмахнулся от нее.
За оградами его сада и гостиницы «Бык и мясник» виднелась дорога, которая с четверть мили плутала между фруктовыми деревьями. Она проходила мимо ворот усадьбы «Фарнли-Клоуз», тонкие трубы дома которой были видны Пейджу сквозь заросли сада, а затем поднималась в лес, поэтично названный Ханджинг-Чарт.
Бледно-зеленая, а местами коричневая равнина, носящая название Кентские Земли, которая обычно была довольно бесцветной, сейчас играла на солнце. Пейджу показалось, что даже кирпичные трубы в «Фарнли-Клоуз» выглядят ярче. А по дороге от усадьбы медленно, с грохотом, слышным даже на приличном расстоянии, двигалась машина мистера Натаниэля Барроуза.
Пейдж лениво подумал, что в деревне Маллингфорд в последнее время стало что-то очень оживленно. Если утверждение слишком спорно, чтобы принимать его на веру, его нужно доказать. Прошлым летом там была убита миловидная мисс Дейли: задушена бродягой, трагически погибшим позже при попытке перейти железнодорожную линию. Затем — это было в конце июля — в «Быке и мяснике» один за другим появились двое незнакомцев: один из которых был якобы художником, а другой — наверное, никто не знает, как родился этот слух, — сыщиком.
Наконец, друг Натаниэля Барроуза, адвокат из Мейдстоуна, сегодня с таинственным видом все время носится взад-вперед.
***
В «Фарнли-Клоуз» ощущалось какое-то общее настроение тревоги, хотя никто не понимал, в чем дело. Брайан Пейдж взял себе за правило прекращать работу в полдень и отправляться к «Быку и мяснику» пропустить пинту пива перед ленчем; но сегодня в гостинице не сплетничали, и это показалось ему зловещим знаком.
Зевнув, Пейдж отложил в сторону несколько книг. Он лениво спросил себя, что могло случиться в «Фарнли-Клоуз», где редко что-либо происходило с тех пор, как оно было построено Иниго Джонсом для первого баронета во времена правления Якова I. Поместье знало многие поколения Фарнли, семьи смелых и выносливых людей. Сэр Джон Фарнли, нынешний баронет Маллингфорда, стал наследником как значительного состояния, так и крупного поместья.
Пейджу нравились и мрачный, несколько раздражительный Джон Фарнли, и его прямолинейная жена Молли. Здешняя жизнь вполне подходила Фарнли; он был прирожденным землевладельцем, несмотря на то, что долгое время прожил вдали от дома. История усадьбы была из тех романтических сказочек, которые интересовали Пейджа, но при этом казалось, что она слабо вяжется со скучным, таким банальным баронетом Фарнли. С тех пор как он чуть более года назад женился на Молли Бишоп, подумал Пейдж, деревня Маллингфорд живет в постоянном возбуждении.
Широко улыбнувшись и снова зевнув, Пейдж взялся за ручку. Снова приниматься за работу! О господи!
Он задумался над лежащей под рукой рукописью. Его «Жизни верховных судей Англии», которые он пытался сделать одновременно научным и популярным трудом, обещали стать настолько удачными, насколько это возможно. Сейчас он работал над жизнеописанием сэра Мэтью Хейла. В его книгах всегда присутствовали приметы современности, отчасти потому, что без них было не обойтись, отчасти потому, что Брайан Пейдж не желал обходиться без них.
Если честно, он и не надеялся когда-нибудь закончить «Жизни верховных судей», как и все ранние работы. Он был слишком ленив для настоящего научного труда, но слишком неугомонен и обладал слишком живым умом для того, чтобы забросить его совсем. Издаст ли он когда-нибудь «Верховных судей», значения не имеет. Однако он умеет заставить себя работать, чтобы потом с большим удовольствием блуждать по всевозможным лабиринтам темы.
В рукописи, лежащей у него под рукой, было написано: «Процесс над ведьмами в Ассизе, проводимый в усыпальнице святого Эдмондса в графстве Суффолк третьего марта 1664 года сэром Мэтью Хейлом, впоследствии лордом, главным бароном Казначейского суда ее величества: напечатано для Д. Брауна, Д. Уолто и М. Уоттона, 1718».
По этой уединенной тропинке он уже гулял. Разумеется, связь сэра Мэтью Хейла с ведьмами была очень косвенной. Но это не помешает Брайану Пейджу написать лишние полглавы на заинтересовавшую его тему. С облегчением вздохнув, он взял с одной из полок потрепанный томик Гланвилла. Только он собрался предаться приятным раздумьям, как в саду раздались шаги и кто-то окликнул его.
Это был Натаниэль Барроуз, размахивающий портфелем с неподобающей адвокату живостью.
— Занят? — спросил Барроуз.
— Ну-у, — протянул Пейдж, зевнув и поставив Гланвилла на место. — Заходи и угощайся сигаретой.
Барроуз открыл стеклянную дверь, выходящую в сад, и вошел в тускло освещенную удобную комнату. Обычно он умел хорошо держать себя в руках, но сейчас был настолько возбужден, что даже в жаркий день поеживался от озноба и выглядел довольно бледным. Его отец, дед и прадед вели юридические дела семьи Фарнли. Иногда возникали сомнения, подходит ли на роль семейного адвоката Натаниэль Барроуз с его восторженными, а порой и взрывоопасными речами. К тому же он был молод. Но, как правило, отметил Пейдж, он все держит под контролем и ему удается выглядеть более хладнокровным, чем палтус на сковородке.
Темные волосы Барроуза были тщательно расчесаны на пробор и аккуратно приглажены. На длинном носу сидели очки в роговой оправе; когда он смотрел через них, его лицо казалось полнее, чем обычно. Одет он был щеголем, но явно не по погоде: руки в перчатках сжимали портфель.
— Брайан, — спросил он, — ты сегодня обедаешь дома?
— Да. Я…
— Не надо, — резко произнес Барроуз.
Пейдж заморгал.
— Ты обедаешь у Фарнли, — продолжал Барроуз. — Честно сказать, мне все равно, где ты обедаешь, но я бы предпочел, чтобы ты был там, когда кое-что произойдет. — Склонившись к Пейджу, он заговорил почти шепотом: — Я уполномочен сказать тебе то, что сейчас произнесу. По счастью. Скажи, у тебя когда-нибудь были причины полагать, что сэр Джон Фарнли не тот, за кого себя выдает?
— Не тот, за кого себя выдает?
— Что сэр Джон Фарнли, — судорожно объяснил Барроуз, — обманщик и любитель маскарадов, а вовсе не сэр Джон Фарнли?
— Тебя что, солнечный удар хватил? — спросил Пейдж, выпрямившись.
Он был удивлен, раздражен и странно возбужден, но он был не из тех, кто кидается на человека в самое ленивое время жаркого дня.
— Разумеется, у меня никогда не было причин так думать. А почему они должны быть? К чему ты клонишь, черт возьми?
Натаниэль Барроуз встал с кресла и поставил на него портфель.
— Я говорю это потому, — ответил он, — что появился человек, претендующий на то, что он настоящий Джон Фарнли. Это дело не новое. Оно продолжается уже несколько месяцев, а теперь близится к завершению. Э… — Он запнулся и огляделся. — Здесь есть еще кто-нибудь? Миссис Как-там-ее — ну, ты знаешь, женщина, которая у тебя убирает, — или кто-нибудь еще?
— Нет.
Барроуз процедил, словно через силу:
— Не следовало мне это говорить тебе, но я знаю, что тебе можно доверять; между нами — я в деликатном положении. Мне грозят неприятности. И дело Тичборна тут не поможет. Конечно… э… официально у меня нет причин считать, что человек, чьи дела я веду, — не сэр Джон Фарнли. Предполагается, что я служу сэру Джону Фарнли, настоящему. Но в том-то все и дело. Есть два человека. Один настоящий баронет, а другой маскирующийся под него мошенник. Внешне они не похожи друг на друга. И все-таки будь я проклят, если смогу их отличить! — Помолчав, он добавил: — Однако, к счастью, сегодня вечером может кое-что проясниться.
Пейдж почувствовал настоятельную необходимость собраться с мыслями. Подвинув гостю пепельницу, он раскурил сигарету и принялся рассматривать Барроуза.
— Час от часу не легче, — ворчал он. — А с чего все началось? Когда появились причины подозревать, что он обманщик? Этот вопрос возникал когда-либо раньше?
— Никогда. И ты увидишь почему. — Барроуз достал носовой платок, очень тщательно вытер лицо и успокоился. — Надеюсь, впрочем, что это мистификация. Я люблю Джона и Молли — прости, сэра Джона и леди Фарнли, — я их очень люблю. Если этот истец — обманщик, я расшибусь в лепешку, но постараюсь, чтобы он за лжесвидетельство получил срок больше, чем Артур Ортон. Ну, пожалуй, раз уж ты все равно сегодня вечером об этом услышишь, то тебе лучше знать, с чего все началось. Ты знаешь историю сэра Джона?
— Смутно, в общих чертах.
— Тебе следует знать об этом досконально, а не в общих чертах, — резко бросил Барроуз, неодобрительно покачав головой. — Ты так и свою историю пишешь? Надеюсь, что нет. Слушай меня и твердо запоминай эти простые факты. Возвращаемся назад на двадцать пять лет, когда сэру Джону Фарнли было пятнадцать. Он родился в 1898 году и был вторым сыном старого сэра Дадли и леди Фарнли. О наследовании титула тогда вопроса не стояло — старший сын, тоже Дадли, был гордостью и радостью родителей. И они требовали от своих сыновей благородного поведения. Старый сэр Дадли (я знал его всю жизнь) непреклонно придерживался викторианских традиций. Он не был таким плохим, как сегодня этих людей описывают в романах; но я помню, как в раннем детстве удивился, когда он дал мне шестипенсовик. Молодой Дадли был хорошим мальчиком. Джон не был. Он был мрачным, спокойным, замкнутым ребенком, но таким угрюмым, что ему не прощались даже самые безобидные шалости. Он не был вредным; просто он не вписывался в окружающее общество и требовал, чтобы с ним обращались, как со взрослым, хотя был еще ребенком. В 1912 году, когда ему исполнилось пятнадцать, он пережил вполне взрослое увлечение буфетчицей из Мейдстоуна…
Пейдж присвистнул и выглянул из окна, словно ожидая увидеть самого Фарнли.
— В пятнадцать лет? — удивился Пейдж. — Но он же, наверное, был еще несмышленым…
— А он и был.
Пейдж колебался:
— Однако, знаешь ли, из того, что я о нем знал, следовало, что Фарнли…
— Немного пуританин? — подсказал Барроуз. — Да. Но мы сейчас говорим о пятнадцатилетнем мальчике. То, что он интересовался оккультными науками, в том числе колдовством и сатанизмом, было плохо. То, что его исключили из Итона, было еще хуже. Но публичный скандал с буфетчицей, которая заявила, что ждет ребенка, довершил дело. Сэр Дадли Фарнли просто решил, что мальчик совершенно безнадежен, что его уже ничто не исправит и что он больше не хочет его видеть. Приняли обычные в таких случаях меры. У леди Фарнли был в Америке преуспевающий кузен, и Джона отправили в Штаты. Единственным человеком, который, по слухам, умел с ним справляться, был наставник по имени Кеннет Марри. Наставник, тогда молодой человек лет двадцати двух-двадцати трех, приехал в «Фарнли-Клоуз», когда Джон оставил школу. Увлечением Кеннета Марри, и это важно упомянуть, была научная криминология, и это с самого начала привлекло мальчика к Марри. В то время это не считалось благородным хобби, но старый сэр Дадли благоволил к Марри и не возражал против этого увлечения. К моменту обострения отношений сэра Дадли с младшим сыном Марри предложили хорошее место помощника директора школы на острове Гамильтон, на Бермудах, — если только он не возражает против того, чтобы уехать так далеко от дома. Он принял предложение, так как в «Фарнли-Клоуз» в его услугах все равно больше не нуждались. Договорились, что Марри довезет мальчика до Нью-Йорка, позаботившись о том, чтобы с ним не случилось какой-нибудь неприятности. Там он должен был передать мальчика кузену леди Фарнли, а потом пересесть на другое судно, идущее на Бермуды.
Натаниэль Барроуз замолчал, обдумывая что-то.
— Лично я не очень хорошо помню те дни, — добавил он. — Нас, младших детей, держали подальше от порочного Джона. Но маленькая Молли Бишоп, которой тогда было всего лет шесть-семь, была ему беззаветно предана. Она не хотела слышать о нем ни одного плохого слова; и важно подчеркнуть, что впоследствии она вышла за него замуж. Мне кажется, я смутно припоминаю тот день, когда Джона увозили в фаэтоне на железнодорожную станцию. На нем была плоская соломенная шляпа, а рядом с ним сидел Кеннет Марри. Они отплывали на следующий день, который по многим причинам считался праздничным. Мне нет необходимости напоминать тебе, что судно называлось «Титаником».
И Барроуз, и Пейдж мыслями перенеслись в прошлое. Последний вспоминал то давнее событие как время паники, списков в газетах и безосновательных легенд.
— Непотопляемый «Титаник» напоролся на айсберг и затонул в ночь на пятнадцатое апреля 1912 года, — продолжал Барроуз. — В суматохе Марри и мальчик потеряли друг друга. Марри восемнадцать часов плавал в ледяной воде, держась за деревянную решетку, вместе с двумя или тремя другими пассажирами. В конце концов, их подобрало грузовое судно «Колофон», идущее на Бермуды. Марри попал туда, куда направлялся. Но он перестал волноваться за своего подопечного лишь тогда, когда узнал из телеграммы, что Джон Фарнли благополучно спасся, а потом получил письмо, подтверждающее этот факт. Джона Фарнли или мальчика, назвавшегося Джоном, подобрала «Этруска», идущая в Нью-Йорк. Там его встретил кузен леди Фарнли, приехавший для этого с Запада. Ситуацию в семье Фарнли это не изменило: убедившись, что сын жив, сэр Дадли вовсе забыл о нем. Надо сказать, что старый сэр Дадли был не менее упрям, чем сам мальчик.
Тот вырос в Америке и прожил там почти двадцать пять лет, не написав ни строчки своим родным. Предпочел бы увидеть их мертвыми, чем послать им фотографию или поздравление с днем рождения. По счастью, он искренне полюбил американского кузена матери, человека по имени Реник, и это возместило ему отсутствие родителей. Он… э… казалось, изменился. Джон спокойно жил фермером на обширных землях дяди, именно так, как он мог бы жить здесь. В последние годы войны он служил в американской армии, но его нога никогда не ступала на английскую землю, и он никогда не встречался с людьми, которых когда-то знал. Марри он больше никогда не видел. Тот жил на Бермудах, правда, вовсе не процветал. Ни тот ни другой не могли позволить себе совершить путешествие, чтобы повидаться друг с другом, тем более что Джон Фарнли жил в Колорадо. Дома же не происходило ничего особенного. О мальчике фактически не вспоминали, а когда в 1916 году умерла его мать, о нем забыли совсем. Отец последовал за ней четыре года спустя. Молодой Дадли — он тогда был не так уж молод — стал наследником титула и всего состояния. Он так и не женился: говорил, что для этого у него есть еще масса времени. Но времени не было. В августе 1935 года новый сэр Дадли умер, отравившись трупным ядом.
Брайан Пейдж задумался.
— Это было как раз перед тем, как я приехал сюда, — заметил он. — Но вот что! Не пытался ли Дадли когда-нибудь связаться со своим братом?
— Пытался. Письма возвращались нераспечатанными. Дадли, видишь ли, был… ну, несколько ограниченным. К этому времени они уже столько лет прожили врозь, что, по-видимому, Джон не испытывал никаких родственных чувств. Однако когда встал вопрос о наследовании Джоном титула и поместья после смерти Дадли…
— Джон все принял.
— Принял. Да. В том-то все и дело! — вспылил Барроуз. — Ты его знаешь, и тебе это понятно. Кажется, ничего не может быть более правильного, чем его возвращение. Ему это даже не показалось странным, хотя он прожил вдали от дома почти двадцать пять лет. Он не выглядел чужаком: он по-прежнему мыслил и вел себя как наследник Фарнли. Он приехал сюда в начале 1936 года. А вот и романтический штрих: он встретил взрослую Молли Бишоп и женился на ней в мае того же года. Джон живет здесь уже более года; и тут — на тебе!
— Думаю, можно предположить, — несколько неуверенно произнес Пейдж, — что во время гибели «Титаника» произошла подмена? Что в море подобрали не того мальчика и он по какой-то причине выдал себя за Джона Фарнли?
Барроуз расхаживал взад-вперед, проводя пальцем по каждому предмету мебели, мимо которого проходил. Но он не выглядел смешным. В нем чувствовалась интеллектуальная сила, которая успокаивала и даже гипнотизировала клиентов. Его уловка состояла в том, что он поворачивал голову к собеседнику и искоса смотрел на него поверх очков, вот как сейчас.
— Вот именно. Точно! Разве ты не видишь, что, если нынешний сэр Джон Фарнли обманщик, он играл в эту игру с 1920 года, с того времени, когда утонул настоящий наследник? Он вжился в свою роль. Когда он оказался после крушения на спасательной шлюпке, на нем были одежда и кольцо Фарнли; а еще у него был дневник Фарнли. Американский дядюшка Реник засыпал его своими воспоминаниями. А теперь он вернулся и поселился в родных местах. Через двадцать пять лет! Почерк меняется; лица и приметы тоже меняются; даже воспоминания становятся смутными. Улавливаешь сложность? Если он чего-то и не припоминает, если в его памяти обнаруживаются провалы, это же вполне естественно, правда?
Пейдж покачал головой:
— Все равно, приятель, этот истец должен иметь неопровержимые доказательства, чтобы ему поверили. Ты же знаешь наши суды. Так что у него за доказательства?
— Этот истец, — ответил Барроуз, сложив руки, — предъявляет неопровержимые доказательства того, что он настоящий сэр Джон Фарнли!
— Ты видел эти доказательства?
— Мы должны увидеть их — или не увидеть — сегодня вечером. Истец просит о встрече с нынешним владельцем усадьбы. Нет, Брайан, я вовсе не так простодушен, хотя это дело чуть не свело меня с ума. Проблема не только в том, что история истца убедительна и у него есть все второстепенные доказательства. И не только в том, что — мне очень жаль рассказывать тебе об этом — он пришел ко мне в офис с невообразимым типом, которого назвал своим адвокатом; он поведал мне то, что мог знать только Джон Фарнли. Только Джон Фарнли, уверяю тебя! Но он предложил подвергнуть его и нынешнего владельца титула какому-то испытанию, которое должно все прояснить.
— Что за испытание?
— Увидишь. Потерпи. Ты увидишь! — Натаниэль Барроуз взял свой портфель. — Во всей этой чехарде успокаивает только одно. А именно: до сих пор дело не стало достоянием гласности. Истец, по крайней мере, джентльмен — они оба джентльмены, — и скандал ему не нужен. Но если я открою правду, скандал непременно разразится. Я рад, что мой отец до этого не дожил. Итак, в семь часов ты будешь в «Фарнли-Клоуз»! Не трудись одеваться, словно на званый обед. Там никого больше не будет. Это только предлог, и, вероятно, никакого обеда не будет.
— И как все это воспринял сэр Джон?
— Какой сэр Джон?
— Ради ясности и удобства, — отрезал Пейдж, — я называю так человека, которого мы всегда знали как сэра Джона Фарнли. Но вот что интересно. Ты сам-то веришь, что истец — подлинный сэр Джон Фарнли?
— Нет. Разумеется, нет! — с достоинством произнес Барроуз. — Хотя Фарнли в ответ что-то бессвязно лопочет. Но, по-моему, это хороший знак.
— Молли знает?
— Да, сегодня он ей сказал. Так вот, я рассказал тебе то, что не должен был открывать ни один адвокат; но если я не могу доверять тебе — я не могу доверять никому. Боже, с тех пор, как умер мой отец, удача не всегда на моей стороне. Ну а теперь поворочай мозгами. Испытай на себе мои интеллектуальные трудности. Приходи в «Фарнли-Клоуз» к семи часам. Ты нам нужен в роли свидетеля. Понаблюдай за обоими кандидатами.

Карр Джон Диксон - Гидеон Фелл -. Согнутая петля => читать онлайн книгу далее