А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

Карр Джон Диксон

Рассказы о Шерлоке Холмсе -. Семь циферблатов


 

На этой странице выложена электронная книга Рассказы о Шерлоке Холмсе -. Семь циферблатов автора, которого зовут Карр Джон Диксон. В электроннной библиотеке park5.ru можно скачать бесплатно книгу Рассказы о Шерлоке Холмсе -. Семь циферблатов или читать онлайн книгу Карр Джон Диксон - Рассказы о Шерлоке Холмсе -. Семь циферблатов без регистрации и без СМС.

Размер архива с книгой Рассказы о Шерлоке Холмсе -. Семь циферблатов равен 51.43 KB

Карр Джон Диксон - Рассказы о Шерлоке Холмсе -. Семь циферблатов => скачать бесплатно электронную книгу



Рассказы о Шерлоке Холмсе –

nbl
«Весь Шерлок Холмс. Вариации»: Лениздат; Санкт-Петербург; 1994
ISBN 5-289-01805-0
Джон Диксон Карр
Семь циферблатов
Время от времени до меня доходили смутные слухи о его делах: о том, как его вызвали в Одессу в связи с убийством Трепова.
Скандал в Богемии
В моей записной книжке я нахожу запись о том, что именно в среду, днем, 16 ноября 1887 года, внимание моего друга Шерлока Холмса было впервые привлечено к необычайному делу человека, который ненавидел часы.
Где-то я уже писал о том, что тогда я лишь краем уха слышал об этом деле, поскольку то было вскоре после моей женитьбы. Я даже пометил в записной книжке, что мой первый послесвадебный визит к Холмсу имел место в марте следующего года. Но дело, о котором идет речь, отличалось столь необыкновенной деликатностью, что, я полагаю, читатели простят мне столь долгое молчание, поскольку моим пером всегда владело скорее благоразумие, нежели стремление к сенсационности.
Итак, спустя несколько недель после свадьбы моя жена вынуждена была покинуть Лондон по делу, которое имело касательство к Тадиусу Шолто и могло существенно повлиять на наше будущее благополучие. Одиночество для меня было невыносимо, и я на восемь дней возвратился в старую квартиру на Бейкер-стрит. Шерлок Холмс принял меня без расспросов и комментариев. Однако я должен сознаться, что следующий день, 16 ноября, начался неудачно.
Было ужасно холодно. Все утро желто-коричневый туман наваливался на оконные стекла. Электрические лампы, газовые рожки, а также огонь, пылавший в камине, освещали обеденный стол, который оставался неубранным после завтрака до середины дня.
Шерлок Холмс был задумчив и невесел. В своем старом халате мышиного цвета и с трубкой вишневого дерева во рту он устроился в кресле и принялся просматривать утренние газеты, то и дело бросая какое-нибудь ироническое замечание.
– Ничего интересного? – спросил я.
– Мой дорогой Уотсон, – ответил он, – у меня возникает опасение, что с завершением дела печально известного Блессингтона жизнь сделалась пресной и скучной.
– И тем не менее, – возразил я, – ведь это был год незабываемых дел, не правда ли? Вы чересчур возбуждены, мой дорогой друг.
– Право же, Уотсон, вам ли об этом судить? Вчера вечером, когда я решился предложить вам бутылочку французского вина за ужином, вы принялись столь подробно рассуждать о радостях супружества, что я боялся, вы никогда не закончите.
– Мой дорогой друг! Не хотите ли вы сказать, что я был чересчур возбужден вследствие выпитого вина?
Мой друг окинул меня пристальным взглядом.
– Вино тут, возможно, и ни при чем, – сказал он. – Однако! – Он указал на газеты. – Вы видели, каким вздором пресса считает нужным потчевать нас?
– Боюсь, еще нет. Разве что в номере «Британского медицинского журнала»…
– Да возьмем хотя бы его! – сказал он. – Страница за страницей тут посвящены скачкам, которые состоятся в будущем году. Англичан почему-то нужно постоянно удивлять рассказами о том, что одна лошадь может бежать быстрее другой. И снова, в который уже раз, мы читаем, как нигилисты затевают преступный заговор против великого князя Алексея в Одессе. Передовая статья целиком посвящена несомненно актуальному вопросу: «Должны ли продавщицы выходить замуж?»
Я не решился прервать его, дабы его досада не возросла.
– Где преступление, Уотсон? Где таинственное, где выходящее за рамки повседневности, без чего всякая проблема суха и безжизненна? Неужели мы утратили все это навсегда?
– Слышите? – сказал я. – Кто-то звонит.
– И притом спешит, если судить по тому, как настойчив наш гость.
Мы вместе подошли к окну и выглянули на Бейкер-стрит. Туман несколько рассеялся. На краю тротуара возле наших дверей стоял красивый закрытый экипаж.
Кучер в цилиндре и ливрее как раз закрывал дверцу экипажа, на которой была начертана буква «М». Снизу послышался гул голосов, затем на лестнице раздался звук легких, быстрых шагов, и дверь нашей гостиной распахнулась.
Мы оба были удивлены, когда узрели, что наш гость – молодая леди, скорее, девушка, поскольку вряд ли ей исполнилось восемнадцать; редко приходилось мне видеть молодое лицо, сочетающее в себе столько красоты, утонченности и нежности. Ее большие голубые глаза, устремленные на нас, взывали о помощи. Ее пышные золотисто-каштановые волосы были упрятаны под шляпкой, а поверх дорожного костюма был надет темно-красный жакет, отделанный каракулем. В руке, с которой она не снимала перчатку, она держала несессер, и на нем было наклеено что-то вроде бирки с буквами «С. Ф.». Другую руку она прижимала к сердцу.
– О, прошу вас, пожалуйста, простите за это вторжение! – умоляюще заговорила она, с трудом переводя дыхание, но голосом низким и мелодичным. – Кто из вас, простите, мистер Шерлок Холмс?
Мой товарищ склонил голову:
– Я Холмс. А это мой друг и коллега доктор Уотсон.
– Слава Богу, что я застала вас дома! Я пришла, чтобы…
Но наша гостья только это и смогла произнести. Она запнулась, густая краска залила ее лицо, и она опустила глаза. Шерлок Холмс бережно взял у нее из рук несессер и пододвинул кресло к огню.
– Прошу вас, садитесь, сударыня, и успокойтесь, – сказал он, откладывая свою трубку из вишневого дерева.
– Благодарю вас, мистер Холмс, – отвечала утонувшая в кресле юная леди, глядя на Холмса с благодарностью. – Говорят, сэр, вы умеете читать людские сердца.
– Гм! Что до поэзии, то, боюсь, вам лучше обратиться к доктору Уотсону.
– И можете разгадывать секреты ваших клиентов и даже… даже назвать цель их визита, когда они не произнесли еще ни единого слова!
– Мои способности переоценивают, – улыбаясь, ответил он. – Помимо тех очевидных фактов, что вы компаньонка дамы, что вы редко путешествуете, и тем не менее недавно возвратились из поездки в Швейцарию, и что дело, с которым вы пришли, касается человека, снискавшего ваше расположение, я не могу заключить ничего более.
Юная леди резко вздрогнула, да я и сам был поражен.
– Холмс, – воскликнул я, – это уж слишком! Откуда вам все это может быть известно?
– В самом деле, откуда? – повторила вслед за мной юная леди.
– Я наблюдаю, кое-что замечаю. Несессер, хотя далеко не новый, не потерт и не изношен в дороге. Мне не хотелось бы подвергать сомнению вашу наблюдательность, но я должен обратить ваше внимание на бирку отеля «Сплендид», в швейцарском городе Гриндельвальде, которая приклеена к несессеру.
– Но все остальное? – настаивал я.
– Костюм леди, хотя у нее безупречный вкус, не нов и не дорог. И тем не менее она останавливалась в лучшей гостинице Гриндельвальда и приехала в экипаже, каким ездят состоятельные люди. Поскольку ее собственные инициалы «С. Ф.» не совпадают с буквой «М» на дверце экипажа, мы можем предположить, что она занимает положение в каком-нибудь семействе, равное с другими его членами. Ее молодость не исключает возможности того, что она воспитательница, и нам остается только заключить, что она – компаньонка дамы. Что же до джентльмена, который снискал ее расположение, то краска смущения и опущенные глаза говорят о многом. Разве не так?
– Да, так, мистер Холмс! – воскликнула наша гостья, стискивая руки в еще большем волнении. – Меня зовут Силия Форсайт, и я уже более года служу компаньонкой у леди Мейо из Грокстон-Лоу-Холла, в графстве Суррей. Чарлз…
– Чарлз? Значит, так зовут джентльмена, о котором идет речь?
Мисс Форсайт кивнула головой, не поднимая глаз.
– Если я и не решаюсь говорить о нем, – продолжала она, – то это потому, что боюсь, что вы можете посмеяться надо мной. Я боюсь, что вы сочтете меня сумасшедшей или, что еще хуже, будто бедный Чарлз – сумасшедший.
– А почему я должен так думать, мисс Форсайт?
– Мистер Холмс, он не может выносить одного вида часов!
– Часов?
– За последние две недели, сэр, по совершенно необъяснимой причине он разбил семь штук часов. Двое из них он разбил на людях, и к тому же у меня на глазах!
Шерлок Холмс потер свои длинные тонкие пальцы.
– Вот как, – произнес он, – это весьма прият… весьма любопытно. Прошу вас, продолжайте ваш рассказ.
– Я прихожу в отчаяние оттого, что мне приходится говорить об этом, мистер Холмс. Но все же я попытаюсь. В последний год я была очень счастлива состоять на службе у леди Мейо. Должна сказать вам, что оба мои родителя умерли, но я получила хорошее образование, а рекомендации, которые мне удалось получить, были, к счастью, удовлетворительны. Внешность леди Мейо, должна сказать, несколько непривлекательна. Она представительница старой школы, надменна и строга. Однако по отношению ко мне она сама доброта. Именно она предложила отдохнуть в Швейцарии, опасаясь того, что уединение в Грокстон-Лоу-Холле может подействовать на меня угнетающе. В поезде на пути от Парижа к Гриндельвальду мы познакомились… познакомились с Чарлзом. С мистером Чарлзом Хендоном – так будет правильнее.
Холмс, сидевший в своем кресле, соединил кончики пальцев обеих рук, что всегда имел обыкновение делать, когда принимался размышлять.
– Значит, тогда вы впервые повстречались с этим джентльменом? – спросил он.
– О да!
– Понимаю. А как произошло знакомство?
– Самым обыкновенным образом, мистер Холмс. Нас было трое в вагоне первого класса. У Чарлза такие прекрасные манеры, такой красивый голос, его улыбка такая обаятельная…
– Не сомневаюсь. Но прошу вас, будьте точны в смысле подробностей.
Мисс Форсайт широко раскрыла свои большие голубые глаза.
– Кажется, все началось из-за окна, – продолжала она. – Чарлз (могу сказать вам, что у него замечательные глаза и пышные темные усы) поклонился и спросил разрешения леди Мейо опустить окно. Она дала свое согласие, и спустя несколько минут они болтали, как старые приятели.
– Гм! Понимаю.
– Леди Мейо, в свою очередь, представила меня Чарлзу. Путешествие в Гриндельвальд прошло быстро и весело. Но стоило нам только войти в вестибюль отеля «Сплендид», как впервые произошла одна из тех ужасных сцен, которые с той поры сделали мою жизнь несчастной.
Несмотря на свое название, отель оказался довольно небольшим и прелестным. Я уже знала, что мистер Хендон – лицо довольно важное, хотя он скромно сказал о себе, что путешествует в одиночку, всего лишь с одним слугой. Управляющий отеля, мсье Бранже, подошел к леди Мейо и мистеру Хендону и низко поклонился им обоим. Он обменялся с мсье Бранже несколькими словами тихим голосом, и управляющий еще раз низко поклонился. И тут Чарлз обернулся, улыбаясь, и совершенно неожиданно вся его манера поведения изменилась.
Я и сейчас вижу его стоящим там в длинном пальто и цилиндре, с тяжелой тростью под мышкой. Он стоял спиной к расставленным полукругом возле камина папоротникам и другим вечнозеленым растениям; на низкой каминной полке стояли швейцарские часы изысканной формы.
До той минуты я и не замечала этих часов. И тут Чарлз, издав сдавленный крик, бросился к камину. Подняв свою тяжелую трость, он с грохотом ударил ею о корпус часов и продолжал наносить удар за ударом, пока механизм со звоном не рассыпался по каминной плите.
После этого он повернулся и медленно пошел назад. Никак не объясняя свой поступок, он достал бумажник, протянул мсье Бранже банкноту, которой десяток раз можно было бы оплатить стоимость часов, и принялся непринужденно беседовать на другие темы.
Вы вполне можете представить себе, мистер Холмс, что мы были точно оглушены. У меня было такое впечатление, что леди Мейо, хотя и сохраняла спокойствие, была напугана. Но я клянусь, что Чарлз не был напуган; просто он был разъярен и настроен решительно. В эту минуту я увидела слугу Чарлза, стоявшего в отдалении среди чемоданов. Это маленький, тощий человек с бакенбардами, и на его лице было выражение смущения и, как ни больно мне произносить это, глубокого стыда.
Ни слова тогда не было сказано, и инцидент был забыт. В продолжение двух дней Чарлз оставался невозмутим. Наутро третьего Дня, когда мы встретили его в столовой за завтраком, это снова случилось.
Тяжелые портьеры, висевшие на окнах столовой, были частично задернуты, дабы не пропускать ослепительных лучей солнца, отражавшихся от первого снега. В помещении было довольно много других постояльцев, которые завтракали. Только тут я заметила, что Чарлз, незадолго перед тем возвратившийся с утренней прогулки, продолжал держать в руках трость из ротанга.
– Вдохните этот воздух, мадам! – весело говорил он, обращаясь к леди Мейо. – Он придает не меньше сил, чем еда или вино!
Тут он умолк и посмотрел в сторону окон. Рванувшись с места, он подбежал к одному из них, с силой ухватился за портьеру и отдернул ее, выставляя на обозрение большие разбитые часы в виде улыбающегося солнца. Наверно, мне бы сделалось дурно, если бы леди Мейо не подхватила меня под руку.
Мисс Форсайт уже сняла перчатки и теперь прижимала ладони к щекам.
– Но Чарлз не только разбивает часы, – продолжала она. – Он закапывает их в снегу и даже прячет в шкафу в своей комнате.
Шерлок Холмс сидел откинувшись в кресле, прикрыв глаза. Голова его покоилась на подушке, но, услышав эти слова, он приподнял веки.
– В шкафу? – нахмурившись, переспросил он. – Это уж и вовсе необыкновенно. Как вам стало известно об этом обстоятельстве?
– К своему стыду, мистер Холмс, я вынуждена была расспросить его слугу.
– К своему стыду?
– Я не имела права делать это. Мои занятия столь скромны, что Чарлз никогда бы… то есть я ничего не могла бы значить для него! Я не имела права!
– У вас на то были все права, мисс Форсайт, – мягко возразил Холмс. – Итак, вы расспросили слугу, которого описали как маленького тощего человека с бакенбардами. Его имя?
– Кажется, его зовут Трепли. Треп – я не раз слышала, как Чарлз обращался к нему так. И клянусь, мистер Холмс, это самое преданное существо на свете. Один вид его угрюмого английского лица был утешением для меня. Он знал, понимал, чувствовал, что я л… что я проявляю интерес, и он рассказал мне, что его хозяин закопал или спрятал еще пять штук часов. Хотя он и не стал об этом говорить, но я уверена, что он разделяет мои опасения. Но Чарлз не сумасшедший! Вовсе нет! Вы бы и сами пришли к такому выводу, если бы знали, что случилось в последний раз.
– И что же?
– Это произошло всего четыре дня назад. В апартаментах леди Мейо была гостиная, в которой стоял рояль. Я страстно люблю музыку, и после чая я обыкновенно играла леди Мейо и Чарлзу. В этот раз едва я начала играть, как вошел гостиничный служащий и подал Чарлзу письмо.
– Минуточку. Вы не обратили внимания на марку?
– Да, она была иностранная. – Мисс Форсайт была несколько удивлена. – Но, разумеется, это не имеет никакого значения, поскольку вы…
– Поскольку я… что?
Вдруг нашу гостью внезапно охватило некоторое замешательство, и, словно стремясь быстрее побороть его, она поспешила продолжить свой рассказ:
– Чарлз вскрыл конверт, прочитал письмо и смертельно побледнел. Произнеся несколько бессвязных фраз, он выскочил из комнаты. Сойдя через полчаса вниз, мы узнали лишь то, что он и Трепли выехали со всем багажом. Записки он не оставил. И потом не дал о себе знать. С тех пор я его не видела.
Силия Форсайт склонила голову, и в глазах ее заблестели слезы.
– Я была откровенна с вами, мистер Холмс. И я прошу вас быть откровенным со мной. Что вы написали в этом письме?
Вопрос прозвучал столь неожиданно, что я откинулся на спинку стула. Выражение лица Шерлока Холмса было по-прежнему непроницаемо. Он потянулся к персидской табакерке и принялся набивать глиняную трубку своими длинными, нервными пальцами.
– В письме, говорите, – скорее подтвердил он, чем спросил.
– Да! Вы написали письмо. Я видела вашу подпись. Вот почему я здесь!
– Ну и ну! – произнес Холмс. Он молчал в продолжение нескольких минут, голубой дым вился вокруг него, а его рассеянный взор был устремлен на часы, стоявшие на каминной полке.
– Бывают случаи, мисс Форсайт, – сказал он наконец, – когда надобно проявлять осторожность, прежде чем дать ответ. У меня есть к вам еще один вопрос.
– Слушаю вас, мистер Холмс.
– Сохраняет ли леди Мейо по-прежнему свои дружеские чувства к мистеру Чарлзу Хендону?
– О да! Она очень привязалась к нему. Я не раз слышала, как она называет его Алек – вероятно, такое уменьшительное имя она ему дала. – Мисс Форсайт помолчала, глядя на Холмса с сомнением, если не с подозрением. – Но что должен означать ваш вопрос?
Холмс поднялся.
– Только то, сударыня, что я с удовольствием займусь этим делом для вас. Сегодня же вечером возвращайтесь в Грокстон-Лоу-Холл.
– Хорошо. Но у вас наверняка есть еще что сказать. Вы так и не ответили ни на один из моих вопросов!
– Что ж! У меня свои методы, это вам и Уотсон подтвердит. Но если бы вы сочли для себя удобным прийти сюда, скажем… через неделю, в девять вечера? Благодарю вас. К тому времени, надеюсь, у меня будут для вас кое-какие новости.
Он явно давал понять, что более ее не задерживает. Мисс Форсайт поднялась, и вид у нее был такой несчастный, когда она глядела на Холмса, что я ощутил потребность высказать слово утешения.
– Не унывайте, сударыня! – воскликнул я, осторожно беря ее за руку. – Вы можете вполне довериться моему другу мистеру Холмсу и, если позволите, мне тоже.
Я был вознагражден милостивой и признательной улыбкой. Когда за нашей миловидной гостьей закрылась дверь, я с некоторой резкостью обратился к моему другу:
– Мне кажется, Холмс, что вы могли бы обойтись с юной леди с б\'ольшим сочувствием.
– Вот как? Она успела кого-то здесь очаровать?
– Постыдитесь, Холмс! – сказал я, бросаясь в кресло. – Дело, без сомнения, пустяковое. Но не могу вообразить, зачем вам вздумалось написать письмо этому ненормальному любителю ломать часы.
Холмс подался вперед и коснулся своим длинным тонким указательным пальцем моего колена.
– Я не писал никакого письма, Уотсон.
– Что?
– Ничего не поделаешь, мое имя используется уже не впервые! Тут кроется какая-то чертовщина, Уотсон, либо я очень заблуждаюсь.
– Значит, вы воспринимаете это серьезно?
– Настолько серьезно, что сегодня же вечером уезжаю на материк.
– На материк? В Швейцарию?
– Нет-нет, к чему нам Швейцария? След ведет гораздо дальше.
– Тогда куда же вы едете?
– Но ведь это же очевидно!
– Холмс, прошу вас.
– Почти все факты у вас в руках, и, как я уже говорил мисс Форсайт, вам известны мои методы. Используйте их, Уотсон! Используйте!
К тому времени, когда мой друг закончил свои несложные приготовления, первые фонари тускло засветились в тумане на Бейкер-стрит. Он стоял в дверях нашей гостиной – высокий и худощавый, в кепке с «ушами», в плаще-накидке с капюшоном, кожаный саквояж у ног – и пристально глядел на меня.
– Перед тем как уйти, скажу вот что, Уотсон, поскольку вы, кажется, еще ничего не понимаете. Напомню вам, что мистер Чарлз Хендон не выносит…
– Но как раз это-то мне ясно! Он не выносит одного вида часов.
Холмс покачал головой.
– Не совсем так, – сказал он. – Еще я хотел бы привлечь ваше внимание к другим часам, их пять, и о них рассказывал слуга.
– Мистер Чарлз Хендон не разбивал те часы!
– Поэтому я и привлекаю ваше внимание к ним. Увидимся ровно через неделю, в девять часов, Уотсон!
Спустя минуту я остался один.
В течение последовавшей невыносимо скучной недели я пытался занять себя как мог. Я играл в бильярд с Тэрстоном. Я выкурил множество трубок и размышлял с разных сторон о деле мистера Чарлза Хендона. Невозможно, общаясь в продолжение нескольких лет с Шерлоком Холмсом, не сделаться более наблюдательным, чем другие. Мне казалось, что страшная и зловещая угроза нависла над бедной юной леди, мисс Форсайт, и я не верил ни слишком уж красивому Чарлзу Хендону, ни загадочной леди Мейо.
В среду, 23 ноября, возвратилась моя жена с приятным известием о том, что наши дела не так плохи и что скоро я смогу получить небольшую практику. Я с радостью воспринял ее возвращение домой. В тот вечер, когда мы, держась за руки, сидели в нашей квартире перед камином, я кое-что рассказал о странном деле, с которым столкнулся.

Карр Джон Диксон - Рассказы о Шерлоке Холмсе -. Семь циферблатов => читать онлайн книгу далее