А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

Карр Джон Диксон

Рассказы о Шерлоке Холмсе -. Черные ангелы


 

На этой странице выложена электронная книга Рассказы о Шерлоке Холмсе -. Черные ангелы автора, которого зовут Карр Джон Диксон. В электроннной библиотеке park5.ru можно скачать бесплатно книгу Рассказы о Шерлоке Холмсе -. Черные ангелы или читать онлайн книгу Карр Джон Диксон - Рассказы о Шерлоке Холмсе -. Черные ангелы без регистрации и без СМС.

Размер архива с книгой Рассказы о Шерлоке Холмсе -. Черные ангелы равен 50.46 KB

Карр Джон Диксон - Рассказы о Шерлоке Холмсе -. Черные ангелы => скачать бесплатно электронную книгу



Рассказы о Шерлоке Холмсе –

nbl
«Весь Шерлок Холмс. Вариации»: Лениздат; Санкт-Петербург; 1994
ISBN 5-289-01805-0
Джон Диксон Карр
Черные ангелы
Я вспомнил об этом случае, разбирая документы Фаррерсов.
Монастырская школа
– Боюсь, Уотсон, что нордический характер не является хорошим помощником для человека, который занимается раскрытием преступлений. Он сообщает уму прискорбную тривиальность, – заметил Холмс, когда мы свернули с Оксфорд-стрит на менее оживленный тротуар Бейкер-стрит.
Было ясное свежее утро мая 1901 года, и бронзоволицые, худощавые, одетые в форму мужчины, заполнившие улицы, – это были солдаты, вернувшиеся из Южной Африки и получившие отпуск, – составляли приятное разнообразие мрачным темным платьям женщин, которые все еще носили траур по умершей королеве.
– Я могу вам напомнить, Холмс, Десятки ваших собственных дел, которые опровергают ваше утверждение, – ответил я, заметив с удовлетворением, что наша утренняя прогулка и свежий воздух окрасили легким румянцем бледные щеки моего друга.
– Какие, например? – спросил он.
– Ну, например, недоброй памяти доктор Гримсби Ройлот. Использование прирученной змеи в качестве орудия убийства вряд ли можно рассматривать как тривиальное явление.
– Мой дорогой друг, ваш пример только подтверждает мое мнение. Из пятидесяти случаев мы вспоминаем доктора Ройлота, «Святого» Питерса и еще двух-трех по той единственной причине, что при совершении преступления они проявляли некоторое воображение, что сразу же выделило их из всех прочих и возвысило над ними. Право же, я иногда начинаю думать, что как Кювье мог по одной-единственной косточке восстановить животное целиком, так и человек, способный рассуждать, может определить характер преступников и преступлений, совершаемых в данной стране, по тому, что и как готовится в ее кухнях.
– Не вижу здесь ничего общего, – рассмеялся я.
– А вы подумайте, Уотсон. Кстати сказать, – продолжал он, указав тростью в направлении шоколадного цвета омнибуса, который подкатил к противоположной стороне улицы с громким скрежетом тормозов и веселым треньканьем лошадиной сбруи, – вот вам отличный пример. Это французский омнибус. Посмотрите на кучера, Уотсон: сплошной пламень, эмоции, сгусток энергии. Посмотрите, как он спорит с этим младшим офицером военно-морской береговой охраны, находящимся в долговременном отпуске. Вот вам разница между утонченным и положительным, между французским соусом и английской подливкой. Как же могут два таких разных человека одинаково подходить к совершению преступления?
– Предположим, что это так, – отвечал я. – Только я все-таки не понимаю, как вы можете утверждать, что этот человек в клетчатом сюртуке является младшим военно-морским офицером, находящимся в долговременном отпуске?
– Ну как же, Уотсон, когда человек носит ленточку Крымского ордена и, следовательно, слишком стар для действительной службы, когда на нем сравнительно новые флотские ботинки, совершенно ясно, что его призвали из запаса. Его повелительная манера себя держать говорит о том, что это не простой матрос, а с другой стороны – лицо у него не загорелое и не обветренное, оно ничем не отличается от лица этого кучера. Этот человек – младший офицер, прикомандированный к посту береговой охраны или к учебному лагерю.
– А долгосрочный отпуск?
– Он в штатском платье, но не демобилизован, – посмотрите, чем он набивает свою трубку, это специальный флотский табак, в лавках вы его не найдете. Но вот мы уже пришли домой, и как раз вовремя: можем застать посетителя, который явился за время нашего отсутствия.
Я посмотрел на ничего не говорящую дверь дома.
– Помилуйте, Холмс, – запротестовал я, – вы заходите слишком далеко.
– Очень редко, Уотсон. Колеса большинства наемных экипажей красят примерно в это время года, и, если вы потрудитесь посмотреть на поребрик, вы заметите длинный зеленый след в том месте, где его задело колесо: когда мы уходили час тому назад, его не было. Экипаж некоторое время ожидал, поскольку кучер дважды выколачивал пепел из своей трубки. Нам остается только надеяться, что пассажир решил дождаться нашего возвращения после того, как отослал извозчика.
Когда мы поднимались по лестнице, из нижних комнат нашего дома появилась миссис Хадсон.
– Вас ожидает посетительница, мистер Холмс, вот уже около часа, и такой у нее усталый вид, у бедняжечки, что я взяла на себя смелость предложить ей чашечку хорошего крепкого чая.
– Благодарю вас, миссис Хадсон. Вы поступили правильно.
Мой друг посмотрел на меня и улыбнулся, однако я заметил, как в его глубоко посаженных глазах сверкнул огонек.
– Дело начинается, Уотсон, – спокойно сказал он.
Когда мы вошли в гостиную, наша посетительница поднялась нам навстречу. Это была белокурая молодая женщина – ей не было еще и тридцати лет, – у нее был болезненный цвет лица и большие синие глаза с темным фиолетовым отливом в глубине. Одета она была просто, но аккуратно, на ней был светло-коричневый костюм и такая же шляпка, украшенная лиловым перышком. Все эти детали запечатлелись в моем мозгу почти что бессознательно, ибо я сразу же, как это свойственно человеку моей профессий, обратил внимание на черные тени у нее под глазами и на дрожащие губы, говорящие о сильном нервном напряжении, которого она могла и не выдержать.
Извинившись за наше отсутствие, Холмс проводил ее к креслу перед камином и, опустившись в свое собственное кресло, бросил на нее испытующий взгляд из-под тяжелых век.
– Насколько я понимаю, вы чем-то очень взволнованы, – мягко сказал он. – Будьте уверены, что доктор Уотсон и я готовы служить вам, мисс…
– Меня зовут Дафна Феррерс, – сказала наша гостья. А потом, внезапно наклонившись вперед в своем кресле, она пристально посмотрела на Холмса. – Как вы думаете, Черные ангелы – это провозвестники смерти? – прошептала она.
Холмс бросил на меня быстрый взгляд.
– Надеюсь, вы ничего не будете иметь против, если я закурю трубку, мисс Феррерс? – сказал он, протягивая руку к каминной полке. – Так вот, сударыня, всем нам когда-нибудь придется встретиться с Черным ангелом, но вряд ли это обстоятельство является достаточно веской причиной для того, чтобы искать совета у двух немолодых джентльменов с Бейкер-стрит. Будет гораздо разумнее, если вы нам расскажете с самого начала все, что с вами случилось.
– Вы, наверное, считаете меня страшно глупой! – воскликнула мисс Феррерс, и бледность на ее щеках уступила место легкому румянцу, который ее очень красил. – Ведь когда вы услышите мою историю, когда я вам расскажу о своих страхах, которые медленно сводят меня с ума, вы, возможно, будете только смеяться.
– Уверяю вас, не будем.
Наша гостья помедлила с минуту, словно собираясь с мыслями, а потом заговорила, начав свой невероятный рассказ:
– Итак, должна вам сказать, что я – единственная дочь и вообще единственный ребенок Джошуа Феррерса из Абботстандинга в Хэмпшире, – начала она. – Сэр Роберт Норбертон из Шоскомба, с которым вы познакомились несколько лет тому назад, это кузен моего отца; он-то и посоветовал мне обратиться к вам в эту критическую минуту моей жизни.
Холмс, который сидел откинувшись в кресле и закрыв глаза, вынул трубку изо рта.
– Почему же вы тогда не пришли ко мне вчера вечером, сразу по приезде, а дождались утра? – спросил он.
Мисс Феррерс испуганно вздрогнула.
– Но сэр Роберт сказал мне о вас только вчера вечером, когда мы с ним обедали, мистер Холмс. А откуда вам известно…
– Но это же очень просто, сударыня. На правом локте и манжете вашего жакета видны явные следы паровозной сажи, которой непременно пачкается человек, сидящий у окна в вагоне, тогда как ваши туфли отлично вычищены – такого блеска добиваются только в хороших отелях.
– Вам не кажется, Холмс, – перебил я его, – что нам следует выслушать рассказ мисс Феррерс, ни на что не отвлекаясь? Я как врач считаю, что чем скорее мы снимем с ее плеч эту тяжелую ношу, тем лучше.
Наша прекрасная гостья очень мило поблагодарила меня взглядом своих синих глаз.
– Вам бы следовало знать, Уотсон, – строго заметил Холмс, – что у меня свои методы. Как бы то ни было, мисс Феррерс, мы преисполнены внимания. Прошу вас, продолжайте.
– Я должна объяснить, – продолжала она, – что молодые годы своей жизни мой отец провел на Сицилии, где он унаследовал значительное состояние – обширные виноградники и оливковые рощи. После смерти моей матери ему, по-видимому, разонравилась жизнь в этой стране, хотя за это время его богатство значительно приумножилось, и он, продав виноградники и все прочее, переселился в Англию. Более года он кочевал из одного графства в другое в поисках дома, который отвечал бы его несколько необычным требованиям, пока наконец не остановил свой выбор на Абботстандинге, неподалеку от Бьюли в Нью-Форесте.
– Одну минутку, мисс Феррерс, остановитесь, пожалуйста, на этих необычных требованиях.
– Мой отец отличается склонностью к уединению. Больше всего он настаивал на том, чтобы дом находился в малонаселенной местности и стоял по крайней мере в нескольких милях от ближайшей железнодорожной станции. В Абботстандинге, который представляет собой очень сильно разрушенный особняк, построенный с большими претензиями и служивший некогда охотничьим домиком поместья Абботс-Бьюли, он нашел наконец то, что искал, и после того, как был проделан кое-какой необходимый ремонт, мы поселились в этом доме. Это, мистер Холмс, произошло пять лет тому назад, и с того самого дня мы живем в состоянии неосязаемого страха, который невозможно определить словами, который не имеет под собой никакой реальной основы.
– Если он неосязаем, если не имеет в себе ничего реального, как же вы его ощущаете, как догадываетесь о его существовании?
– Через обстоятельства, определяющие нашу жизнь. Отец не допускает никаких отношений с нашими немногочисленными соседями, и даже необходимые покупки делаются не в ближайшей деревне, а привозятся в фургоне из Линдхерста. Прислуга состоит из дворецкого Макинни, мрачного, угрюмого человека, которого отец нанял в Глазго, его жены и ее сестры – эти женщины делают вдвоем всю работу по дому.
– А вне дома?
– Другой прислуги у нас нет. Сад зарос и окончательно одичал, сорняки и вредители заполонили все поместье.
– Во всех этих обстоятельствах я не вижу ничего тревожного, мисс Феррерс, – заметил Холмс. – Уверяю вас, если бы я жил в деревне, я бы создал вокруг себя точно такую же обстановку, чтобы отвадить непрошеных гостей. Значит, в доме живете только вы с отцом и трое слуг?
– В доме – да. Но в поместье есть еще маленький коттедж, где живет Джеймс Тонстон, который в течение многих лет был управляющим на виноградниках отца в Сицилии, а потом вместе с ним приехал в Англию. Он и сейчас служит у отца управляющим.
Холмс удивленно поднял брови.
– Интересно, – сказал он. – Двор и сад запущены и заросли, вернувшись к своему первозданному виду, в поместье нет ни одного арендатора, зато есть управляющий. Несколько странное положение вещей, как мне кажется.
– Это чисто номинальная должность, мистер Холмс. Мистер Тонстон пользуется доверием моего отца и занимает это положение в Абботстандинге исключительно в благодарность за его многолетнюю службу у отца на Сицилии.
– Ах так! Тогда понятно.
– Отец редко выходит из дома, а когда это случается, никогда не покидает пределов парка. Такая жизнь может быть вполне приемлемой при условии, если существует любовь и взаимное понимание. Но – увы! – в Абботстандинге ничего подобного нет. Мой отец, несмотря на то что он человек богобоязненный, не относится к людям, способным внушить любовь или привязанность, он всегда был суровым и замкнутым, причем порой эта его мрачность принимает совсем уж крайние формы, и тогда он запирается у себя в кабинете и не выходит по целым дням. Как вы легко можете себе представить, мистер Холмс, для молодой женщины, лишенной друзей ее возраста, лишенной всякой связи с обществом, обреченной проводить лучшие годы своей жизни в мрачном великолепии полуразрушенного средневекового дома, такое существование представляет собой мало интересного. Наша жизнь шла размеренно и монотонно, но потом, приблизительно месяцев пять тому назад, произошло событие, незначительное само по себе, которое тем не менее послужило первым звеном в цепи событий, вынудивших меня обратиться к вам с просьбой о помощи.
Я возвращалась домой после утренней прогулки в парке и, оказавшись на подъездной аллее, ведущей от ворот и сторожки привратника к дому, заметила, что к стволу дуба, стоящего на обочине, что-то приколото. Подойдя ближе, я обнаружила, что это обыкновенная цветная гравюра из тех, что используются в качестве иллюстраций для рождественских песенок и дешевых религиозных брошюр. Однако тема этой картинки была необычна, надо прямо сказать – поразительна.
На фоне темного ночного неба была изображена голая скала, на вершине которой стояли девять ангелов с крыльями, разделенные на две группы: в одной – шесть, а в другой – три. Глядя на эту картинку, я поначалу не могла понять, что в ней кажется несообразным, что так раздражает чувства своим несоответствием, но потом сообразила, в чем дело. Впервые в жизни я видела ангелов, изображенных не в радостном сиянии, а в мрачных траурных одеяниях. В нижней части картинки были нацарапаны слова: «шесть и три».
Когда наша гостья на минуту замолчала, я бросил взгляд в сторону Шерлока Холмса. Брови его были насуплены, глаза закрыты, однако по тому, как из его трубки то и дело поднимались тонкие спиральки дыма, я понял, что он глубоко заинтересован.
– Первой моей мыслью было, – продолжала она, – что разносчик из Линдхерста хочет таким образом привлечь внимание к какому-нибудь новомодному календарю, который он стремится продать, поэтому я и сорвала картинку, взяла ее с собой. Поднимаясь наверх в свою комнату, я встретила на лестнице отца.
«Вот что я нашла по дороге домой. Это было приколото к дереву, – сказала я. – Мне кажется, Макинни должен сказать посыльному, чтобы он доставлял свои товары, пользуясь входом для торговцев, а не прикалывал бы образцы где попало. И вообще я предпочитаю ангелов в белом. А вы, папа?»
Едва я успела произнести эти слова, как отец выхватил гравюру у меня из рук. С секунду он стоял, не произнося ни слова, глядя на листок бумаги, который держал в трясущихся руках, в то время как кровь отливала от его лица, приобретавшего мертвенно-бледную окраску.
«Что случилось, папа?» – воскликнула я, схватив его за руку. «Черные ангелы», – прошептал он, а затем, с ужасом оттолкнув мою руку, бросился в кабинет и запер за собой дверь.
С этого дня отец ни разу не выходил из дома. Целыми днями он либо читал, либо писал у себя в кабинете, или же подолгу совещался о чем-то с Джеймсом Тонстоном, чей мрачный, угрюмый характер чем-то напоминал его собственный. Я редко видела его, только что за столом, и жизнь моя была бы невыносимой, если бы не дружба одной благородной женщины. Это была миссис Нордхем, жена доктора из Бьюли. Она догадывалась, какую безрадостную жизнь я веду, и приезжала ко мне три раза в неделю, несмотря на открытую враждебность моего отца, который рассматривал ее визиты как нежелательное и бесцеремонное вторжение.
Несколько недель спустя, одиннадцатого февраля, чтобы быть точной, сразу после завтрака ко мне пришел наш слуга. У него было весьма странное выражение лица. «На сей раз это не посыльный из Линдхерста, – ворчливо сказал он, – и мне это совсем не нравится, мисс». – «В чем дело, Макинни?» – «Посмотрите на парадную дверь», – сказал он и удалился, ворча что-то себе под нос и поглаживая бороду.
Я поспешила к парадной двери и увидела, что к ней пришпилена картинка – аналогичная той, что была приколота к дубу. Однако она была не в точности такая же: на сей раз ангелов было только шесть, и внизу была нацарапана цифра «6». Я сорвала картинку с двери и смотрела на нее, чувствуя, как необъяснимым холодом сжимается сердце, и вдруг из-за моей спины протянулась рука и выхватила у меня картинку. Обернувшись, я увидела мистера Тонстона, который стоял позади меня. «Это к вам не относится, мисс Феррерс, – мрачно сказал он мне. – Благодарите за это Создателя». – «Но что это означает? – в отчаянии воскликнула я. – Если отцу грозит опасность, почему он не вызовет полицию?» – «Потому что полиция нам не нужна, – ответил он. – Поверьте, мы с вашим отцом вполне способны справиться с этим делом, милая барышня». Повернувшись на каблуках, он исчез в глубине дома. Он, должно быть, отнес эту картинку моему отцу, потому что тот после этого не выходил из своей комнаты в течение недели.
– Одну минуту, – прервал ее Холмс. – Не могли бы вы припомнить, когда именно вы нашли картинку на стволе дуба? Я хотел бы знать точную дату.
– Это было двадцать девятого декабря.
– А вторая, вы говорите, появилась на входной двери одиннадцатого февраля. Благодарю вас, мисс Феррерс. Прошу вас, продолжайте ваш интересный рассказ.
– Однажды вечером, это было, вероятно, недели две спустя, – продолжала наша клиентка, – мы с отцом сидели вместе за обедом. Погода была бурная, ненастная, лил сильный дождь, ветер завывал в каминных трубах старого здания, напоминая стоны потерянной души. Мы кончили обедать, и отец сидел задумавшись над своей рюмкой портвейна при свете тяжелого канделябра, освещавшего обеденный стол, как вдруг, подняв голову, он увидел мои глаза, – в это самое мгновение в них отразился ужас, от которого у меня вся кровь застыла в жилах. Передо мной и прямо над его головой было окно; оно было завешено неплотно, и в щели между полотнищами шторы было видно залитое дождем стекло, в котором отражался свет канделябра.
Сквозь эту щель в комнату смотрело лицо мужчины.
Нижняя часть его лица была прикрыта рукой, но из-под полей бесформенной шляпы можно было видеть глаза, горевшие злобным насмешливым блеском, устремленные прямо на меня.
Отец, должно быть, инстинктивно почувствовал, что опасность грозит нам сзади, из-за его спины, и, схватив со стола тяжелый канделябр, он швырнул его в окно,
Раздался ужасающий грохот, звон разбитого стекла, и я увидела, как взвилась штора, словно крылья гигантской летучей мыши, и в комнату через выбитое стекло со свистом ворвался ветер. Пламя оставшихся свечей померкло, и я потеряла сознание. Очнулась я у себя в комнате, в постели. На следующий день отец ни словом не обмолвился об этом происшествии, а окно было приведено в порядок – для этого пригласили кого-то из деревни. А теперь, мистер Холмс, мое повествование близится к концу.
Двадцать пятого марта – если быть точной, через шесть недель и три дня после того случая, – когда мы с отцом садились за стол завтракать, мы увидели на столе знакомую гравюру: девять черных ангелов в две группы: три и шесть. На этот раз в нижней части листка не было написано ничего.
– И что ваш отец? – очень серьезным тоном спросил Холмс.
– У моего отца был вид человека, который примирился с неизбежным и спокойно ждет свершения своей судьбы. Впервые за много лет он посмотрел на меня с нежностью. «Свершилось наконец, – сказал он. – Да это и к лучшему». Я бросилась перед ним на колени, умоляя его вызвать полицию и положить конец этим тайнам, которые бросали свою холодную тень на нашу уединенную жизнь. «Эта тень уже почти рассеялась, дитя мое», – ответил он. Потом, после минутного колебания, он положил руку мне на голову. «Если когда-нибудь к тебе обратится какой-нибудь незнакомый человек, – сказал он, – скажи ему только, что твой отец никогда не посвящал тебя в свои дела и велел передать, что имя мастера – на курке известного ружья. Запомни эти слова и забудь все остальное, если ты хоть сколько-нибудь ценишь лучшую, более счастливую жизнь, которая вскоре для тебя начнется». С этими словами он встал и вышел из комнаты.
С этого момента я его почти не видела, и наконец, собравшись с духом, я написала письмо сэру Роберту, сообщая ему, что у меня беда и мне необходимо с ним поговорить. И вот, придумав какой-то предлог, я ускользнула из дома и приехала в Лондон. Сэр Роберт, выслушав мою историю, посоветовал мне обратиться к вам и все откровенно вам рассказать.

Карр Джон Диксон - Рассказы о Шерлоке Холмсе -. Черные ангелы => читать онлайн книгу далее