А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Лови же!
Я словно во сне открыла окно трансфера файла и зацепила им фотографию Знаменской церкви, весом почти четыре мегабайта. Цифровые фотографии — они тяжеленные, и выкачивать это Кайгородов будет минут пять минимум.
Время есть.
Быстрым движением я открыла нижний ящик комодика, достала оттуда отрез черного сатина, мел, череп козла и паркеровскую авторучку.
Молниеносно я начертила на ткани шестиконечную звезду, положила на в центр череп и ручку — случайный дар парня, который уже умер, но которому я и после смерти верила — что он не подведет.
Мне теперь очень — очень нужна помощь умершего, беспрекословно мне подчиняющегося человека. Если вызванный дух не захочет сотрудничать — у меня будут большие проблемы вплоть до летального исхода.
Димочка, помоги…
Краем глаза я взглянула на окно диалога.
— Ну, где ты там???
Я торопливо зажгла свечу, поставила ее около монитора, ступила босыми ногами на линии пантакля и нажала кнопку Отправить.
Через несколько секунд начался трансфер файла.
То что я задумала — было чистым безумием. Такое никто и никогда не делал. Ну и к черту. Какая разница — как передавать магию — по ветру, вслед или по кабелю? Есть же приворот при разговоре по телефону — почему бы мне не парализовать человека по интернету?
Я коснулась уходящего по стене от компа кабеля, пустила по нему сполохи Силы и принялась ронять слова, четко и громко.
— Выйду, не перекрестясь, пойду, не помолясь, не дверями, а печной трубою. Чертушки — братушки, подсобите, найдите вы душу раба Божьего Дмитрия, моей слезой позовите, моим голосом поманите.
Аминь.
Я подождала с секунду, глядя на ручку. Наконец по комнате пронесся мощный порыв ветра, я боковым зрением ощущала, что огонек свечки затрепыхался. «Димочка!» — взмолилась я. Если свеча погаснет — это будет все. Финита ля комедиа. Ритуал придется прервать.
Ветер, словно услышав, закрутился волчком у моих ног и втянулся в ручку. «Спасибо», — мысленно шепнула я. Я так и думала что Димочка даже мертвый меня не подведет.
— Десять ветров, десятый — вихрь, донесите вы дух раба Божьего Дмитрия до раба Божьего Валентина. И пусть мертвый дух войдет в тело раба Божьего Валентина, в грудь его белую, щеки румяные, кровь горячую, во все жилы и жилочки, и пусть будет Валентин нем и недвижим аки мертвый. На семь дней и ночей накладываю я свою печать, и слово Ведьмы тому порукой…
Ветерок снова вырвался из ручки, вьюном скользнул по моему телу, запутался в волосах.
— Аминь , — отчего-то улыбаясь, сказала я.
Ветерок коснулся моих губ и стремительно улетел за окно.
Он меня поцеловал, да?
Так же слегка смущенно улыбаясь, словно первоклассница, я подошла к клавиатуре и отстучала мессагу.
— Ку! Я отходила от компа на минутку. Так что ты говорил про меры предосторожности?
Это была не мессага. Это был просто тест — получилось или нет.
Я подождала несколько минут и набрала Кайгородовский номер телефона. Долго держала трубку, слушая частые гудки.
Это означало, что все у меня получилось.
И что Тинни, прекрасный вампир Тинни сейчас колодой сидит около монитора, ни в силах пошевелиться.
— Ай да я! — погладила я себя по головке.
«Умница», — прочувствованно сказал голос.
«Да ладно тебе», — засмущалась я, ковыряя носком ноги пол.
«Ты лучше Катьку сходи проведай, как она там после твоей магии?» — сухо подлил ложку дегтя голос.
«Господи!», — охнула я и скачками понеслась в гостевую комнату на втором этаже. По пути я с ужасом припоминала, что парализующий тело врага ритуал — крайне опасная штука. По идее, ведьма должна быть совершенно одна, потому что малейшая ошибка может стать роковой.
И вроде никаких ошибок я не совершила, но чем черт не шутит?
Катенок мирно сидела в кресле и смотрела мультики.
— Катенька, все в порядке? — кинулась я к малышке.
Та слегка испуганно посмотрела на меня и кивнула.
— Ну и слава богу! — сказала я, облегченно вздохнув.
Тут зазвонил телефон.
— Алло! — рявкнула я.
— Магдалина Константиновна, с охраны вас беспокоят, — послышался бодрый голос в трубке.
— Саша, ты? — нахмурилась я.
— Да-да, — согласился он. — Настя, беленькая и худенькая — ваша, говорят?
— Моя, — мрачно сказала я, уже понимая что мне ничего хорошего не скажут. Господи, что натворил этот ребенок на этот раз???
— Вы бы спустились вниз и сами посмотрели, — слегка виновато сказал охранник.
— Сейчас буду, — буркнула я, погладила Катенка по головке и понеслась вниз, как обычно презрев лифт.
Саша встретил меня в холле и пригласил в комнату для секьюрити.
— Вот, посмотрите сначала, — ткнул он в один из мониторов.
Я вперила в него внимательный взгляд. Детишки сгрудились возле одной из лавочек, на которой было разложено множество мелких предметов, вроде все мирно и тихо.
— И в чем криминал? — непонимающе воззрилась я на охранника.
— Ваша Настя там магазин организовала, — пояснил он. — Сам видел — ручка из дорогущих тридцать рублей стоит. Вы сами сходите, посмотрите, а то как бы неприятности не случились.
Я с секунду непонимающе смотрела на него. Потом до меня дошло, я вскочила и понеслась к лавочке.
— Тетенька, — оживилась детвора при моем появлении. — Купите у нас что — нибудь, у нас тут магазин!
И они расступились, открывая мне свой «прилавок». Я пригляделась — и в ужасе схватилась за голову. Да, на моей паркеровской ручке действительно лежал кусочек бумаги с корявой надписью «30 руб.». Но вот рядом лежали — шарфик, явно от Гермеса (41 руб.), безумной красоты перчаточки непонятно от кого, но явно намного более 35 рублей, за которые их продавали, и куча других дорогущих мелочей, которых у меня в доме не было! Как апофигей в центре лавочки лежал мой браслет от Тиффани из продолговатых изумрудов, обрамленных бриллиантами, и ценник в сто рублей на нем.
— Магазин у вас тут, значит? — простонала я.
— Ага, — бесхитростно кивнули детишки.
— И покупают? — тоскливо спросила я.
— Да не, пока только цепочку купили, — вздохнула кудрявая малышка из третьей квартиры. — Думаем, что надо цены снижать.
Я безумным взором оглядела детей, вычленила из массы Настеньку, с индифферентным видом крадущуюся от меня подальше, в два прыжка догнала негодяйку и схватила ее за руку.
— Аааа, — зарыдала она, пытаясь вырваться.
— Бэ! — рявкнула я, вне себя от бешенства. — Коммерсантка, блин!!! Сколько мне с тобой разговаривать???
— А вы мне магазин не запреща-аали! — прорыдала она. — А теперь ругаетесь!
— Так! — обратилась я к деткам. — Цепочка, которая продана — она чья?
— Настина, — нестройно ответили изрядно напуганные мной дети.
— Тоненькая и с крестиком? — простонала я.
Дети кивнули.
И тут я чуть не заревела. Эту цепочку с крестиком матери привезли из Иерусалима, она ей страсть как дорожила. Перед туром в Англию она дала мне ее на хранение — с собой брать побоялась, оставить в пустом доме и того страшнее.
Мне конец.
Мать с меня живьем шкуру сдерет за ту цепочку…
Лучше бы браслет купили…
— Дети, разберите ваши вещи, унесите их домой и родителям не говорите — отлупят, — сиплым от сдерживаемых рыданий голосом сказала я.
Детишки торопливо кивнули, испуганно косясь на меня и через миг их не стало.
Я молча ухватила покрепче Настину ручонку и пошла в подъезд.
— Не пойду! — решительно сказала она.
— Повыделывайся мне, — устало сказала я.
— А вы меня бить будете, — зарыдало дитя.
— Бить не буду, — пожала я плечами. — А вот в детдом я тебя все же сдам, Настя.
Та посмотрела на меня неверящими глазами и неуверенно хмыкнула:
— Врете вы все…
— Настя, нет у меня сил тебя воспитывать, понимаешь? — монотонно начала я объяснять ей свою позицию. — Старенькая я, понимаешь? Нельзя мне волноваться, а то так и помереть от инфаркта недолго…
— Тетя Машечка!!!
— Магдалина я, — тоскливо поправила я ее.
— Тетечка Магдалиночка, — снова зарыдала она. — Ну я ж не знала, что вы старенькая, с виду-то — лошадь здоровая, пахать на вас можно…
— ЧЕГО???? — взревела я.
— А чего я сказала? — озадаченно поморгала Настя белесыми ресницами.
— Еще раз, — раздельно сказала я, — ты в таком тоне отзовешься обо мне…
Дальше я просто не смогла найти слов от возмущения. Пока я лихорадочно продумывала, что я сделаю, Настенька поковыряла носком сапожка мощеный двор и буркнула:
— Ничего такого я и не имела в виду, зря вы так. А в смысле наказания — так вы меня все равно в детдом сдаете, куда уж хуже-то?
— Домой! — ледяным тоном рявкнула я.
Мне было жалко себя до слез.
Ну когда хоть Мульти у меня заберет свою любимую доченьку, а???
Дома я выдала детишкам кулек с мандаринками и принялась за уборку в кухонных шкафчиках.
Я думала.
А уборка по мелочам помогает мыслительному процессу.
«Каким-образом-вытащить-Мульти???» — стучало у меня в висках набатом. Выходило что никак. Надо было как не крути, а искать убийцу.
Через час я так ни до чего и не додумалась, однако на полках в кухне был идеальный порядок.
Тогда я сварила кофе и принялась бродить по квартире с чашкой в руках. Чего же делать-то?
— Тетечка Магдалина, а денди есть? — высунулась из детской несчастная мордочка Насти, когда я проходила мимо.
— Нет конечно, — пожала я плечами.
— Аааа! — горько зарыдало дитя, сползая по стенке.
Я недоуменно посмотрела на нее и спросила:
— Ты чего?
— Так а я привыкла — прихожу из школы и в денди играю! — сквозь слезы проговорила она. — Вот было б оно у меня, я б сидела в уголочке и тихонечко в игрушки играла!
Я не задумываясь, радостно выпалила:
— Завтра я куплю тебе денди!
— Нееет! — еще пуще зарыдала она. — Мне надо именно мое, а не покупное! Мне его папа подарил!
Я только крякнула.
Папа ее, и соответственно Мультиковский бывший муж, был личностью совершенно неуловимой. Алименты на двоих детей в количестве 1200 рублей на двоих детей (по минимуму, как безработный) — выплачивала его мать, чтобы сыночка не посадили. Сам же сыночек шлялся непонятно где. По слухам, у него была новая семья в другом городе — взял разведенку с тремя детьми. Да уж, чужих-то детей интереснее растить, чем своих…
Но Настю я понимала — какой бы Березняков не был козел, только ей-то он родной папа, и подарки его — святы.
— Настенька, завтра я постараюсь это денди забрать, ладно? — осторожно проговорила я.
— Точно? — подняла она мокрое от слез лицо.
— Точно, заинька, точно, — погладила я ее по головке. — Беги пока мультики смотри.
— Да я «Тома и Джерри» наизусть уже знаю, — капризно надула она губки.
— Слушай, — почесала я в затылке свободной от кофе рукой, — у меня там «Ну, погоди» было.
— А это что такое? — недоуменно воззрилась она на меня.
— Ты что, не знаешь что такое «Ну, погоди» ??? — изумилась я.
— Не-а, — помотала она головой.
— Отсталая ты, Настя, — пожалела я ее. — Пошли, сейчас включу их и просветишься!
Я пошла к полкам с дисками, а Настенька прыгала около меня и спрашивала:
— А про что там, тетя Магдалина?
— Про зайчика и про волка! — ласково отвечала я.
— Отстой, наверно, — сморщила она носик. — Еще зоопарка я не видела!
— Ты сначала посмотри, потом ругай! — велела я ей.
Потом я вставила диск, включила детишкам сей незабвенный мультик, а сама пошла к Сереге.
— Привет! — заулыбался он, увидев меня на пороге.
— Привет, я по делу, — кивнула я. — Ты кстати хоть ел что—нибудь сегодня?
— Да вроде чипсы жевал, — призадумался он.
— Ясно, пошли на кухню, орел, — велела я.
Там я быстренько приготовила яичницу с ветчиной и усадила бедного художника ужинать. Или завтракать? Ах, простите, обедать — на завтрак у нас были чипсы!
— Ой, Магдалиночка, что б я без тебя делал, — с чувством говорил Серега, уплетая яичницу.
— Мог бы и подняться ко мне, неужто бы не накормила? — неодобрительно сказала я, поглядывая на его тощенькую фигурку. — Ты кстати в курсе, что мне худые парни не нравятся? Так что ешь лучше!
Он лишь зыркнула на меня, открыл рот, но в последний момент одумался и снова принялся за яичницу. Тема о безнадежной любви Сереги ко мне была территорией, на которую мы оба побаивались ступить.
— А что за дело-то у тебя ко мне? — вымолвил он через пару минут, отводя глаза.
— В общем — у меня детишки дома, а ночью надо отлучиться, прими их переночевать, ладно?
Серега поднял на меня полные искреннего возмущения глаза. «Совсем охренела! — читалось в них. — Сама к любовнику, а я должен с детьми сидеть».
— Это по работе! — быстро сказала я.
«Знаю я какая у тебя работа!» — обвиняющее сказали его глаза.
— Правда по работе, — вздохнула я. — И мне нужны от тебя старые заношенные вещи, лучше всего бабкины или дедкины.
— Вещи? — наконец недоуменно спросил он.
— Да, — терпеливо ответила я. — Как можно страшней и рваней. Совершенно бомжовские.
Сереженька заулыбался и повел меня в бабкину комнату. А там, надо сказать, была кладовка, в которую бабулька складывала кучу ненужных старых вещей. Уж сколько мы с Серегой ее уговаривали выкинуть на помойку весь этот хлам — бесполезно! «Вы в войну видать не жили, пусть лежит, все в хозяйстве пригодится!», — бурчала бабулька, неодобрительно глядя на нас.
И ведь правда пригодилось! Через полчаса мы с Серегой, чихая от пыли, выволокли на свет божий то, что мне и требовалось. Выцветшую болоньевую куртку, когда-то синюю, теперь замызганно — голубого цвета. Мужские штаны, все в пятнах краски и известки. Пару драных свитеров. И — наконец — бахилы сорок пятого размера, у одного ботинка отваливалась подметка, у второго по обоим бокам были жуткие дыры.
— Да их ведь и не одеть, — с сомнением сказал Серега, глядя на них.
— Ничего, — довольно ответила я. — Веревочкой привяжу подошву, и нормально будет. Да газет напихаю. А второй, будем надеяться, не развалится и так.
— Ну смотри, — пожал он плечами.
Я сгребла свои находки, подумала и цапнула в дополнение вязаную полуистлевшую шапочку и радостно сказала:
— Ну я пошла! Детей сейчас приведу!
— А чего с ними делать — то? — заморгал он.
— То есть? — не поняла я.
— Ну, у меня ведь детей не было, с ними наверно надо играть, или еще чего? — неопределенно сказал он, покрутив рукой в воздухе.
— У меня детки — классные! — хвастливо ответила я. — Еду я принесу, накормишь их в девять часов и спать сразу укладывай.
— А до девяти что с ними делать?
— Я тебе мультиков дам, смотрите, — пообещала я и пошла домой.
Через пять минут я сдала Сереге на руки девчонок, пакет с едой и дисками с любимыми мультиками.
Потом я вернулась к себе в квартиру и принялась экипироваться. Широкие штанишки я попросту закрепила на талии ремнем от джинсов. Они, кстати принадлежали коротышке — мои ноги из них как-то нелепо торчали. Ну да ладно! Далее я натянула свитера, ботинок обвязала веревочкой, волосы заплела и спрятала под свитер. Потом натянула дырявую шапочку из пожелтевшей от времени шерсти и поглядела на себя в зеркало.
Хороша ж я! Как бы меня внизу охрана в ментовку не сдала — был уже такой случай!
Я набрала номер телефона и сказала в трубку:
— Саша, я на маскарад собралась к подруге.
— Так, и что? — ровно спросил охранник.
— Так я в костюме бомжихи, — стыдливо призналась я.
— В костюме — простите — кого? — корректно переспросил он.
— Бомжихи. А то ведь знаю я вас, еще и милицию вызовете!
— Вас понял, Магдалина Константиновна, — улыбнулся Саша.
Я недовольно бросила трубку на стол, накинула куртку и пошла вниз. По пути мне встретились две соседки, беседующие на площадке третьего этажа, они недоуменно посмотрели на меня, но видимо признали и посему прикусили языки. Я в нашем доме считаюсь крайне эксцентричной дамой, однако местные кумушки давно просекли, что свои язычки лучше оттачивать на других объектах.
— Добрый вечер, — с достоинством сказала я им.
— Добрый, — расплылись они в улыбках.
Мда… Небось с несчастным дядей Федей они бы не раскланивались…
На первом этаже одиноко сидел Александр, охранник и решал кроссворды. Он лишь слегка ухмыльнулся, увидев меня, и уткнулся дальше в журнальчик.
Тогда я вышла из подъезда и зашагала на остановку. Понятно, бээмвушку я оставила в гараже. Поджидая автобус, я размышляла — сколько стоит сейчас проезд? Да и вообще поездка на автобусе мне казалась неким экзотическим действием. «Эх, давненько я не каталась», — подумала я, вскакивая в подъехавшую колымагу.
— А ну, куда прешь! — грозно надвинулась кондукторша и взашей вытолкала меня из автобуса. — Еще бомжей тута не хватало!
Я ошалело посмотрела на захлопнувшиеся двери и осторожно оглядела место моего позора. Люди, как ни странно, лишь с некоторой долей любопытства смотрели на меня — причем любопытство относилось к ситуации, а не ко мне самой. И правда — достоинства у бомжей как такового нет, чего его терять? Лишь какой-то дедок в очках развыступался:
— Куда мэр смотрит, развелось дармоедов, — презрительно глядя на меня, буркнул он. — Вот ужо я ему напишу, что б меры принял, приличному человеку уж и ступить некуда, что б на бомжей не наткнуться!
Скрипнув зубами, я вытащила из-под свитеров сотовый, который я носила на шнурочке, надетом на шею и натыкала номер.
— Макс, — хмуро сказала я. — Это я.
— Привет, — осторожно сказал он.
— Чего, Галка-то выперла? — поинтересовалась я.
— Не-а, по головке гладила и пирожками кормила, — отозвался он.
Ну слава богу. Значит не укусила я его.
— Слушай, у меня проблемы возникли, можешь меня на Беляева отвезти? — спросила я.
— Да конечно, я как раз на колесах, — не задавая лишних вопросов, тут же согласился он.
— Ну тогда я на остановке «Профсоюзная» около гипермаркета.
— Буду через семь минут, — кратко ответил он.
Я захлопнула крышечку сотового и старательно запихала его обратно под свитера.
Окружающие смотрели на меня в немом изумлении. Бомжиха с дорогим сотовым — это знаете ли, надо видеть!
А еще через несколько минут на остановке повисла тягостная тишина. Люди наблюдали, как бомжиха, выкинутая из городского автобуса, усаживается в совершенно роскошный шестисотый мерседес, прибывший по ее звонку.
— Совсем охамели, — растерянно буркнул давешний дедок.
— На Беляева! — радостно улыбаясь, велела я своему персональному водителю.
Макс же с любопытством посмотрел на меня и поинтересовался:
— Куда это ты в таком виде?
— Да уж не в гости, — раздосадованно ответила я.
— Ааа, на дело, — понимающе покивал он. — Я в молодости когда чудил, так тоже старался поплоше перед делом одеться.
— Ох, Максюша, один ты меня понимаешь, — расчувствовалась я. — А другие меня за бомжа принимают!
Парень помолчал, потом ненавязчиво пристроил свою лапу поверх моей коленки и спросил:
— Ну так чё, я к тебе завтра заскочу, ага, Маш?
Я стряхнула его лапу и поморщилась.
— Макс, ты мне друг?
— Ну? — настороженно покосился он на меня.
— Можешь меня больше никогда Машей не называть? Только Магдалиной.
— А чё такое?
— Долго объяснять, — вздохнула я. — Помереть я могу, если меня дальше Машей называть.
— Ты чего пила сегодня? — подозрительно спросил он, поводя носом.
— Ничего я не пила, пост на дворе, — объяснила я ему. — Просьбу мою уяснил?
— Ну уяснил, — протянул он. — Только я ведь могу и забыться.
— А ты не забывайся! — твердо сказала я. — Сам знаешь, я тебе ничего не могу по обрядам сказать, однако помни, что я могу и помереть от твоей забывчивости?
— Ну ладно я, а другие ? — не отставал он.
— Других тоже предупреждать буду, — вздохнула я. — Макс, не грузи меня, мне и без того тошно. Проблемы у меня.
Макс уважительно заткнулся. «Проблемы» — это он понимал.
— Помощь нужна? — наконец спросил он.
— Не, это по моей линии, ведьминской, — отмахнулась я. — У рынка останови.
Макс притормозил, я помахала ему ладошкой и вышла из машины.
— Магдалин, — заорал он вслед. — Ну я к тебе завтра приду, ладно?
Я на ходу обернулась и буркнула:
— Созвонимся.
Краем глаза я заметила, как случайные прохожие дружно пялятся на меня и на шестисотый мерс в полнейшем изумлении.
А я брела по направлению к Наташкиному дому и размышляла, с чего начать поиски загадочного дяди Миши.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23