А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 


Все совпадает.
А то что мальчик — сосед не слышал рядом с Мультиком твоих шагов — ничего удивительного! Подошвы мужских ботинок — не каблуки, и они не стучат по полу…
Все совпадает!!!
Даже то что ты, по твоему собственному признанию, всегда маскируешь следы. Вот и тут — ты отрезал парню голову, скрывая следы от укуса…
Все хорошо — но что теперь делать? Дядя Миша уехал к матери, и где та мать — не узнать. И я, которая не видела того дядю Мишу, сроду не смогу наложить на него заклятие поиска. К моему дражайшему дружку можно даже и не соваться — он мне махом скажет про отсутствие свидетелей и презумпцию невиновности.
Я обхватила голову руками, чувствуя что мое радостное настроение улетучивается без следа.
Господи…
Чего делать — то?
Посидев, я схватила сотовый и все же позвонила гаду Витьке.
— Алло, — по обыкновению буркнул он.
— Слушай, тут вот такая ситуация…, — задумчиво сказала я. — Помнишь, Мультик перед убийством Олега ко мне завезла детей?
— Ну? — скучающе отозвался он.
— Так вот, у меня в тот момент клиент был, и мы договорились что она тихонечко зайдет, оставит детей в спальне и уйдет.
— Ну? — скептично молвил он.
— Что Ну? — обозлилась я.
— Сразу вопросов много, возникает, но ладно, подожду конца повествования, — хмыкнул Витенька.
— Ну ладно, слушай, — согласилась я. — В общем, у клиента отказались большие отклонения, он эээ… причинил мне вред и скрылся, пока я была в беспомощном состоянии. Как раз в это время Мультик детей и подвезла. Если что — охрана внизу должна подтвердить, что они пересеклись.
— Ну и ? — так же скучающе буркнул он.
— А сейчас мне бомжи говорят, что из квартиры Мультика после убийства вылетел по описанию — один в один мой клиент!!! — рявкнула я, выведенная из терпения. Да что же это такое! Кто из нас в милиции работает — он или я???
— Хмм… — задумался Витька. — Ну тащи сюда своего бомжа, поговорим…
— Да вот понимаешь, — проблеяла я, — бомж-то уехал к матери, и где эта мать — никто не знает.
— Бомж — это тот, который спал на площадке около Березняковой? — уточнил Витька.
— Ну…
— И как ты с ним разговаривала, если он к маменьке подался? — подозрительно спросил Витька.
— Так а я не с ним, — буркнула я, понимая, что совершенно упала в Витькиных глазах. — Я с другим бомжом разговаривала, которому дядя Миша про случай в подъезде рассказал.
— Уйди с глаз моих, — устало сказал Витька.
Я молча нажала на кнопку отбоя.
Потом я поехала на Сталеваров.
Что я буду говорить Тинни — я не понимала. Скорей всего, он ухмыльнется и спросит так спокойненько — а где же доказательства? Возможно — попытается на меня напасть.
Бооооже…
А я ведь только вылечилась…
Не дай боже — он меня снова укусит! Впрочем — о чем это я? Конечно укусит! Он неделю кровушки не пил!
Я посмотрела на часы. Сейчас было всего-то полдень, а накладывала заклинание я во второй половине дня. Так что чары уже начали слабеть, однако время у меня еще есть! Свяжу его чем нибудь, вколю ему перфторан — вон, в машине его полно, и дам на завтрак сникерс. А потом — потом наложу заклинание послушания, и он у меня как миленький пойдет сдаваться в ментовку.
Я подобралась, словно перед прыжком, припарковалась во дворе Кайгородовского дома и пошла в подъезд.
Дверь в квартиру Тинни была приоткрыта. Дверь лишь слегка, едва ли на сантиметр выступала над косяком — однако было понятно, что она не закрыта на все замки. А ведь вчера Галина долго и тщательно запирала дверь, гремя ключами.
«Ты это… приготовься», — буркнул голос.
Я кивнула, стряхнула Силу в кончики пальцев, чтобы была наготове и по миллиметру отжала дверь. Потом неслышно скользнула и пошла в комнату, где я с Галиной вчера нашла Кайгородова.
Через несколько минут я выяснила: никакие грабители сей дом не посетили. Тинни, прекрасный мальчик Тинни, лежал в одних джинсах на полу около перевернутого кресла, и деревянный кол торчал из его сердца. Рот его был забит чесноком, и поверх губ лежал серебряный крест.
В последнем усилии кайгородовские окоченевшие руки вцепились в кол, словно стараясь его выдрать. Мертвые глаза удивленно — непонимающе смотрели куда-то вбок. Да уж…
Никогда больше тебе не целовать девушек, прекрасный мальчик Тинни. Но и пить кровь ты тоже больше не из кого не станешь…
Я присела около трупа, безмолвно разглядывая его. Вгляделась в лицо и поразилась…
Не было прекрасного мальчика Тинни… Он словно резко сморщился и как-то подурнел. Обозначились морщины, приличествующие скорее мужчине в возрасте, в лице появилось что-то крысиное. А вот пухленькие, женские щечки — как у бурундука. Я недоуменно смотрела на него. Что это? Его смерть так поменяла, или …? В общем — то, пока я была… ну, пока я болела, меня все окружающие находили просто супермоделью. Та самая легендарная привлекательность вампиров?
Задумчиво я вытянула сотовый, набрала Галкин номер и спросила:
— Слушай, у тебя брательнику-то сколько было?
— Сорок два в этом году стукнуло, — сухо ответила она.
В трубке раздавался какой-то гул, и я рассеянно поинтересовалась:
— Ты где хоть?
— Отдохнуть поехала, в самолет сажусь, — ответила она.
— Ага, счастливо, — качнула я головой и отключилась.
Потом с усмешкой посмотрела на Кайгородова. А я-то гадала — как у ничем не примечательной Галки образовался такой прекрасный братец! А оно вон оно что!
— Покойся с миром, — сказала я Кайгородову и поднялась, собираясь покинуть этот дом.
И тут меня как громом ударило.
Галка не поправила меня, когда я сказала ей о Кайгородове в прошедшем времени!!!
Представьте, как бы вы отреагировали, если бы вы вчера были у матери, пили чай с пирожками, а сегодня вам кто-то говорит — «Послушай, сколько лет было твоей маме?» Да кто угодно моментально бы переспросил с некоторой долей суеверного возмущения — «что значит — было? Моя мама жива и здорова!»
А Галка — никак не отреагировала.
Я достала сотовый, нажала на кнопку повтора и медленно сказала:
— Послушай, я нахожусь в квартире твоего братца…
Галка молча ждала продолжения.
— И я знаю, кто это сделал, — спокойно сказала я. — Я ведь ведьма, ты помнишь? У меня и мертвый заговорит.
— Ну знаешь, и знай, я при чем, — равнодушно сказала она.
— Послушай, Галь, ты со мной так не говори, — так же спокойно ответила я. — Ты меня знаешь, у меня твоих фотографий — полный альбом…
И я сделала многозначительную паузу.
— Послушай, Марья, — устало сказала она. — Оправдываться я не буду, и в ментовку я писать на себя не пойду. Да, сделала я это. Только иначе я не могла, хоть и любимый братик. Знаешь что он творил?
— Что? — автоматически спросила я.
— Подстерегал в глухих углах людей, выпивал кровь до смерти, а потом собак бездомных подзывал, чтобы они обгрызли окровавленную шею и скрыли следы от его клыков.
— Ты это откуда знаешь? — тупо спросила я.
Представить такую картину мне было сложно.
— Проследила, — невесело усмехнулась она. — Вот как проследила, так сразу и кинулись мы к тебе. Я ведь надеялась, что ты сможешь его вылечить, а он и тебя куснул. А вчера ты как сказала, что он только завтра очнется — я и поняла, что или сейчас, или потом он нас с Максом сам порешит. Сама-то кстати как?
— Сама вылечилась, — вздохнула я. — Ладно, Галка, ты и правда езжай, не сдам я тебя.
— Так это понятно, — ровно ответила она. — Ты, Машка, баба справедливая, хоть и сволочь. Пока.
И она отключилась.
Меня похвалили или обозвали, а, люди?
Я кинула последний взгляд на Тинни и шепнула:
— Покойся с миром…
После этого я стерла на компьютере свою вчерашнюю записку и ушла, оставив дверь слегка приоткрытой. Наверняка кто из соседей заинтересуется этим и Тинни найдут. Спохватившись, я быстренько наложила на дверь охранное заклятие, а то люди сейчас пошли — на стыда ни совести, махом все из квартиры вынесут, и мертвого не побоятся.
Вчера и сегодня я была в перчатках, так что следов моих милиция тут не найдет.
Потом я села в машину и тяжко задумалась.
Это что ж получается — то, люди добрые! Убийца почил, свидетель отчалил к маменьке, а Мультик, который совершенно не виноват, должен от трех до пяти провести на зоне???
А я, соответственно — воспитывать детей???
А ведь меня и правда с тремя детьми замуж-то никто не возьмет… Только что если магией заставлю — только зачем мне такой муж?
Ну, дорогая моя Юлька, хоть ты мне и глубоко симпатична, но придется топить тебя. Все равно тебе за убийство мужа сидеть — так отчего бы и не прихватить Олега? Возможно, все войдет в один срок. Ну максимум — пересидишь пару лет. Но я за это заплачу. Очень хорошо заплачу…
Поколебавшись с минуту, я набрала номер дежурного по РОВД и выяснила у него номер Коровина.
— Здравствуйте, — сладко улыбнулась я в трубку. — Александра Коровина могу услышать?
— Минуточку, — с готовностью отозвался парень на том конце трубки и завопил в сторону: — Сашок! Тебя!!!
Коровин откуда-то издалека спросил, кто мол, спрашивает, на что его коллега, прикрыв трубку от меня рукой, сказал что какая-то баба с та — аким голосом!
Я заржала.
Да уж, тут господь не поскупился. На лицо-то я — обезьяна обезьяной, и голос у меня — одно из немногих достоинств.
— Але! — послышался в трубке радостный голос Сашка.
— Привет, — все так же хихикая, ответила я. — Это Магдалина, помнишь, мы на Беляева с тобой ездили?
— Конечно помню! — с готовностью сказал Сашок, потом опять прикрыл трубку ладонью и ликующе прошептал невидимым мной коллегам: — Это Магдалина, писательница!!!
— Сашенька, — подавив неуместный смех, молвила я. — Вы знаете, меня интересует, что по делу Юли Колесниковой у вас нарыто?
— А вам зачем? — слегка настороженно спросил он.
— Так я книгу пишу новую, Сашенька, — ласково улыбнулась я в трубку, — вот для книги этой сюжетец — как раз бы подошел.
— Ну, я не знаю, подойдет вам или нет. Только Колесникова явно отделается условным сроком.
— Как так? — ошеломленно переспросила я.
— А вот так! — непредумышленное убийство — то, да и вообще непонятно, кто там виноват.
— Можно поподробнее? — упавшим голосом сказала я.
— Ну так отчего бы не рассказать! — воскликнул Саня и махом выложил мне сагу про то, как дело было.
Оказалось — Юлин муж, бесспорно достойный двадцатипятилетний мужчина в полном рассвете сил — был законченным наркоманом. Дороги у трупа на руках и ногах — не приведи Господь. Мне, конечно, непонятно, чем Юля думала, когда выходила за него, да еще и дитя рожала, но факт остается фактом. Чуть меньше месяца назад Димочка приболел, и из поликлиники к ней на дом пришел участковый педиатр, пожилой мужчина. Он осмотрел ребенка, назначил лекарства, и тут ввалился совершенно обдубашенный Виталя. Уж не знаю, чего ему померещилось, но он налетел на стоящих около ребенка Юлю и врача с криками: «Ах ты шалава, хахаля привела!» Он успел ударить врача, сломать ему челюсть и замахнуться на жену, но тут педиатр и Юля опомнились и одновременно толкнули его, защищаясь. Парень опрокинулся навзничь, ноги его не держали, вот только незадача — голова его пришлась в аккурат на угол тумбочки, которая пробила ему висок. На пол Виталя упал уже мертвым.
Что делает бедный напуганный обыватель, обнаружив что случайно стал убийцей? Что его мир в одночасье перевернулся? Нечаянные сообщники ночью вынесли тело в подвал и закопали его в песке. И стали жить и бояться — того, что скоро, скоро карающая длань Немезиды коснется и их.
— Так что, — закончил Сашок, — дело уже почти закрыто, следователь его подчищает да в суд готовит. Понятно, что с учетом всех обстоятельств на зоне Юля чалиться не станет.
Я мрачно попрощалась и поехала домой.
Дома я принялась яростно скрести пол от расплавленных свечей, бродить по дому и думать, думать, думать.
Только тут хоть думай, хоть нет — а все…
Финита ля комедиа…
Дядя Миша испарился, Кайгородов мертв. А Юлька — никакая не убийца, а просто девчонка которой сильно с мужем не повезло.
А Мультику теперь сидеть на зоне.
Господи, чего делать — то, чего делать???
В припадке задумчивости я принялась осматриваться, какой бы ящичек мне разобрать. Эх, кухонные шкафы и комодик на прошлой неделе привела в порядок, а не разобрать ли мне сумку?
Сумка у меня — словно бермудский треугольник. Не раз и не два я совершенно точно в нее что-то складывала, что потом оттуда бесследно исчезало. Однако порой были и приятные сюрпризы — я находила там пропавшую полгода назад любимую помаду, непонятно откуда взявшийся сникерс или довольно крупные суммы в виде купюр, свернутых трубочкой.
Я принялась методично доставать оттуда вещи и раскладывать по кучкам. Счета, которые я все так и не оплатила — ах, как нехорошо! Вот отключат мне телефоны и интернет — что я делать буду? Я без интернета помру! Надо все эти бумажки отложить в сторонку, кучкой, да потом не забыть сунуть обратно в сумку.
Косметика какая-то — можно подумать, я ей крашусь! Ну, это в другую кучку.
Господи, ну что же, что же делать — то? Как Мультика вытащить?
Я сунула руку в бездонную сумку и вытащила нож.
Обычный столовый нож с засохшей кровью на лезвии около черенка. Деревянная ручка с нечаянной кляксой белой краски. Я этот нож хорошо помню — я им у Мультика колбасу не раз на дощечке резала. С минуту я непонимающе смотрела на него, потом дотянулась до какой-то тряпки и тщательно протерла нож, оставив нетронутыми кровавые пятна. Потом я в глубокой задумчивости завернула его в эту же тряпку. Перед глазами встал момент в кайгородовском доме, когда из-за книг что-то упало на пол с металлическим звуком, и я быстро сунула это в сумку, скрывая от Галины то, что я на самом деле осматривала комнату, а не колдовала.
И я очень хорошо догадывалась, чья может быть кровь на этом Наташкином ноже, случайно взятом мной из дома Кайгородова.
Что, Тинни, у Наташки дома собачек-то не оказалось, да?
Пришлось просто голову отрезать, скрывая этим следы от твоих клыков?
Я села на стул и долго смотрела на нож перед собой.
Кайгородов — заколот.
Дяди Миши — нет.
Юля — отделается условным сроком.
Мультика — надо выручать…
Что дела-аать????
Витька мне тут не помощник.
И внезапно я поняла, что надо делать. Я встала и поехала к Швареву.
Тот мне даже обрадовался. Услышав что я решила его посетить, лично выскочил и провел меня в свой шикарный, в светлых тонах кабинет. Вот как легко заслужить симпатию у адвоката — просто стань его клиенткой!
— Рад, очень рад тебя видеть! — воскликнул он. — Ну садись, душа моя, по делу али как?
— По делу, — вздохнула я. — В общем, что там по Березняковой? Сдвигов нет?
— Увы, — развел он руками. — Делаю все что могу, но…
— Есть у меня одна идейка, — сказала я и придвинулась к Швареву поближе.
— Ну? — выжидающе посмотрел он на меня.
— У тебя есть в подзащитных кто — нибудь, кого ничто от большого срока не спасет? — туманно спросила я.
— Нет конечно! — воскликнул он. — Я что, зря деньги получаю?
— И не будет ? — погрустнела я.
— Ну, это вряд ли, — пожал он плечами. — Это что ж такого надо сделать, чтобы я не смог как минимум срок скостить!
— Тогда — идем другим путем, — кивнула я. — Слышал про то, что поймали маньяка с колготками?
— Слышал, — подтвердил он, внимательно смотря на меня.
— Я тебя нанимаю его защищать, — сказала я.
Алекс посмотрел на меня как на дуру и открыл рот.
— Погоди, — сказала я. — Тебе как его адвокату будет разрешен допуск к нему, и ты сделаешь ему следующее предложение. Он берет на себя убийство Олега, а я выплачиваю ему или его родственникам ровно сто тысяч долларов. Пятьдесят — аванс, и пятьдесят — после того как все пройдет гладко.
— Хммм… — Алекс в большом замешательстве смотрел на меня.
— Пойдет мой план? — спокойно спросила я. — И вот еще…
Я порылась в сумке и вытащила тряпку с ножом.
— Тут, — кивнула я на сверток, — похоже, то самое орудие убийства, которое менты не нашли, есть даже образцы крови.
— Уверена? — с сомнением смотрел он на меня.
— На сто процентов. Так что если он согласится — надо просто дать ему оставить пальчики — и спрятать, чтобы потом менты нашли его по указке маньяка.
Не стал бы Кайгородов Наташкин кухонный нож хранить у себя за книгами просто так. Точно бы не стал. Да еще и вымазанный в крови.
— Я попробую, — решительно кивнул он. — На, подписывай бумаги что нанимаешь меня адвокатом для этого маньяка. Федорченко его фамилия.
— Все-то ты знаешь, — с уважением сказала я.
— А ты как думала? — усмехнулся он.
Маньяк согласился на предложение адвоката, еще одно убийство и правда никак не сказалось на его приговоре. Деньги он велел передать его сестре, двадцатишестилетней девушке с тремя детьми. Что характерно — не замужем. Сестра молча взяла деньги и посмотрела на меня красными от слез глазами.
Выйдя от нее, я долго пребывала в задумчивости. Дело в том, что она была худой брюнеткой восточного типа — и на ней были колготки в бабочках. Именно таких девушек маньяк и выбирал в качестве жертв.
Через недельку Юлю и Мультичка выпустили, и я встречала их у ворот СИЗо.
— Потемкина! — с ревом кинулась Наташка ко мне на шею.
— Мультичек! — прослезилась я. — Похудела-то как!
— Да к черту такое похудание! — рыдала она.
Юля тихонько стояла в сторонке.
— А ты чего стоишь, как неродная! — рявкнули мы на нее.
— А я чего? — смешалась она.
— А ничего! — буркнула я. — Поехали ко мне, детишек разбирайте, а то устроили у меня дома детсад!
И мы поехали.
Настя с Катькой с воплем повисли на Мультике, только потом старшенькая отодвинулась и сморщив нос заявила:
— А ты что, мамань, в командировке-то совсем не мылась?
— Не мылась — где? — ошарашено спросила Мульти.
— В Караганде! — бесхитростно ответил ребенок.
Я индифферентно пожала плечами в ответ на вопросительный Наташкин взор, и тут меня сзади подергала Юля:
— А мой — то, мой-то где?
— А твой — там! — указала я на лестницу.
Димочка, несмотря на малолетство, мамаше явственно обрадовался. Заулыбался, задрыгал ручками и ножками, только что хвостиком не завилял. На секунду я даже испытала укол ревности — ну не поросенок ли, я за ним как за родным ухаживала, а он…
Юлька ворковала над сыном, когда послышался топот на лестнице и в спальню ворвалась Мульти с сигаретой в зубах и бутылкой Миллера. Она с размаху запрыгнула на кроватку, со вкусом затянулась и блаженно простонала:
— Господи, хорошо-то как…
— А детишки где?
— Детишки у меня хорошие, детишки мне ванну готовят! — радостно ответила она. — Я велела ванильной пены плеснуть побольше!
— Ну и будешь как дура по уши в пене сидеть, — скептично молвила я.
— А тебе жалко что ли? — обиделась она.
— Да вот еще, — хмыкнула я, — ты вот только над кроватью сигаретой не тряси, будь добра!
Мульти пожала плечами и сунула бычок в кактус.
И тут зазвонил телефон.
— Алле! — раздался голос моей дорогой маменьки. — Маняша, ты помнишь, я у тебя кактус оставляла?
— Кактус? — переспросила я и лихорадочно замахала руками, показывая Мультику на струйку дыма из цветочного горшка. — Ага, помню.
— Маменька? — испуганным шепотом спросила Наташка.
Я кивнула. Мульти, переменившись в лице, махом опрокинула в горшок все пиво из бутылки.
Я закатила глаза от такого варварства.
— Маняша, ты меня слушаешь? — вредно спросила мать.
— Да, мамочка, конечно! — покорно ответила я.
— Ну так я к тебе завтра за ним приеду. И иерусалимские крестик с цепочкой мне приготовь!
— Конечно, маменька, приезжай, — тяжко вздохнула я.
Как я буду выпутываться — совершенно непонятно.
— Сейчас ??? — побелев, как простыня, спросила Мульти.
Я, совершенно замороченная, кивнула. Наташка, не думая не секунды, вскочила с кровати и подбежав к Юльке стала ей чего-то втолковывать. Что — я не поняла. Маменька в это время мне подробно объясняла, где следует заказывать навоз для дачи и в каком количестве.
— Да, маменька, — покорно кивала я, — Конечно, маменька.
Под конец я опомнилась и попыталась возразить:
— Так может, проще если я тебе денег дам — и ты сама закажешь этот навоз, а то я не дай бог чего попутаю.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23