А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Однако через полчаса комодик являл собой образец аккуратности, а тревога все не унималась.
Я села в кресло, достала телефон и долго рассматривала фото своего лица, которое я послала матери. Внимательно изучала красные волдыри и понимала, что ЭТО случилось. Я упырь.
Вампир.
Нелюдь.
Со стоном я откинулась на спинку, схватила плеер и заткнула его затычками уши. Я не хотела больше слышать в своей голове рыдающий внутренний голос, бессильный и отчаявшийся.
«За что мне это, за что?» — тоскливо вопрошал он.
Я хотела остаться в этом кресле и тихо скончаться.
— Oye, piensa en tu futuro, no pierdas mas tiempo ! — раздался в наушниках насмешливый мужской голос.

— Por que? — от неожиданности спросила я.

— Porque la vida es corta, — наставительно пробурчал он.

— Dejame en paz, dejame solo, yo vivo hoy y no miro para atras, — окрысилась я на него. Будут меня еще жизни учить всякие!

— Pero piensa que es muy importante mirar para adelante, — не согласился голос в наушниках.

Я задумалась.
— Adelante? — слегка насмешливо предложил он.

— Adelante! — решительно согласилась я.
Действительно. Чего это я разнюнилась? Мы еще поборемся! Я легко выкинула тело из кресла, прицепила на пояс mp3 — плеер и решительно двинулась.
Куда, кстати?
— Adelante! — подопнул меня голос из плеера. И правда. Вперед! Эта музыка — совершенно не та, сладкая и нежная, под которую меня заманили в вампиры. Этой можно было верить. Она давала не обещание вечной ночи — она давала драйв, от которого моя глючная, зараженная вирусом кровь вскипала жаждой действия.
— Adelante! — кивнула я и замкнула эту композицию на плеере в кольцо. Пусть она меня пинает, пусть толкает вперед. Пусть дает драйв — ибо судя по всему болезнь развивается не сразу. Ей, как и любой другой нужен инкубационный период — и за это время я должна ее победить.
И я, еще раз намазавшись слоем солнцезащитного крема, надела перчатки, бейсболку, и поехала к неверному Максу.
— Марья? — удивился он мне, стоя на пороге и почесывая пузо. — Охренеть как ты классно выглядишь сегодня! Ты чего без звонка? Я б за пивом сбегал!
— Не до пива, пост! — сухо сказала я, втайне удивившись комплименту. — Пройти можно?
— Да конечно, чего как неродная? — пожал он плечами и посторонился.
Я зашла, сняла обувь и мы пошли на кухню.
— Чего там с брательником? — прогудел он.
— А я вот как раз по брательнику! — хищно улыбнулась я. — Где он живет?
— Дык в родителевой квартире, — слегка опешил от моего нехорошего тона Макс, — а что?
— Адрес родителевой квартиры?
— Ой, Маш, я так-то и не знаю, только на глаз, родители-то ведь Галкины, — озадаченно ответил он.
Я помолчала, глядя как Макс делает нам чай, после чего жестко попросила:
— Свитер сними.
Макс развернулся ко мне — и такое изумление плескалось в его глазах!
— Машка, — шепотом ответил он. — У меня же Галка дома. Ты не подумай, я не против, ты мне всегда нравилась, коса такая роскошная и все такое, но ведь не дома ж… Давай завтра я к тебе после обеда заверну, мы и…
Я, не слушая его, встала, подошла вплотную и рванула на себя его высокий воротник пуловера. Потом внимательно осмотрела шею со всех сторон.
Укуса не было.
— Ты чего? — как-то сдавленно спросил парень.
Я взглянула ему прямо в глаза, и что-то во мне перевенулось.
— Смотри на меня, — с хищной улыбной прошептала я. — Смотри. В глаза…
Внутренний голос еще что-то вопил, но я — хорошая и добрая девочка, была словно вышвырнута из своего тела. Новая я, уверенная и опасная, со вкусом потянулась и слегка лизнула раздвоенным язычком губы Макса. Потом еще раз, наслаждаясь вкусом кожи и ощущая, как в крови вскипают гормоны и туманят разум.
Макс заворочался, попытался оторваться от меня, но я лизнула его в ухо и шепнула:
— Слышишь ее? Слышишь?
Он еще успел судорожно вздохнуть, пока медленно — медленно прокладывала язычком дорогу вниз. Мне невыносимо, до дрожи захотелось поцеловать его шею. Это безумно заводило — близость теплой кожи, ее завораживающий аромат, красота и совершенство линий.
Просто слегка лизнуть эту чудесную кожу, прямо в том месте, где бьется жилка…
Потом провести язычком вверх — и услышать судорожный мужской вздох.
«Танцы вдвоем…
Странные танцы…
День переждем…
Не будем прощаться…», — послышалась тихая музыка на грани сознания, и я сдалась.
Тьма тихо и ласково обняла меня, и я подалась к ней всем телом, впечатываясь в нее.
«Я твоя?!» — беспокойно напомнила я ей.
И она медленно кивнула, продолжая напевать мне колыбельную.
«А ночью начнем
Странные танцы,
Танцуй под дождем
В переходах подземных станций…»
Я коснулась пальцем щеки, куда она меня поцеловала, и улыбнулась. А потом сделала то, чего я так хотела.
Очень нежно…
Слегка…
Я коснулась губами шеи Макса.
Гормоны немедленно вскипели в крови миллиардами пузырьков, и я, уже не контролируя себя, вздохнула поглубже и погрузилась в эту восхитительную плоть.
И время словно остановилось, словно не желая разрушать чудесную сказку этого момента.
О, какой это был миг…
Ничто в мире не могло сравниться с ним. Эйфория, безграничная эйфория захлестнула меня. И я припала к Максу, дабы не уронить ни капельки этого счастья. Чтобы разделить это с ним…
— Тварь! — взревел кто-то за моей спиной, меня швырнуло в угол, я очнулась и я узрела над собой разъяренную Галку. — Так тебя в доме принимать??? В собственном доме??? При мне???
Галка просто от ярости слов не находила. Она стояла надо мной, красная, обесцвеченные волосы дыбом, руки судорожно нащупывали что-то увесистое, а в глазах пополам с бешенством застыло какое—то недоумение. Галка, бедная, явно не ожидала от меня такого коварства.
Я медленно поднялась с пола и взглянула ей в глаза.
— Слушай, Галь, не злись, я не знаю, что на меня нашло.
Господи, ну как мне сейчас Галке и Максу в глаза-то смотреть, а?
Чего ж я наделала — то?
Галка вдруг как-то резко побелела, схватилась за сердце и грузно осела на табуретку, тупо смотря куда-то пониже моего лица.
— Галка, ты чего? — забеспокоилась я.
— Ты… ты…, — с трудом прохрипела она.
— Да что столбом стоишь? — закричала я на Макса, который и правда стоял у стола и лишь с ужасом ждал, чем все это кончится. — Звони в скорую!
— Ага, щаз, — судорожно сглотнул он и вприпрыжку понесся вон из кухни.
— Галочка, ну чего ты так разнервничалась ? — жалобно спросила я. — У меня помутнение в мозгах было, клянусь что больше не повторится.
Мы ж с ней всегда были в отличных отношениях, а тут такой конфуз. И самое ужасное — мне никогда не оправдаться, я действительно делала то, что я делала — соблазняла ее мужа на ее же кухне.
И мне это нравилось, черт побери!
Очень!
— Ты что, тоже? — наконец с трудом выговорила она.
Чувствовалось, что я своим поступком ее совершенно доконала.
— что-тоже? — не поняла я.
— Как Тинни, — выдавила она. — У тебя ж укусы на шее, кровососка проклятая! И клыки вон торчат!
И заревела — горько, навзрыд…
Я присела перед ней, ласково, словно родная мама, погладила по голове, убрала рассыпавшиеся по плечам прядки и осмотрела ее шею.
Она мне не препятствовала, захлебываясь тоскливым плачем и слегка раскачиваясь на табуретке.
Ранок на шее у нее не было.
— Он тебя не укусил? — осторожно спросила я.
Она яростно помотала головой.
— Он мне запрещает приходить, когда голодный.
— Дела-а…, — протянула я.
Галка внезапно перестала реветь, утерла лицо подолом халата, на минуту обнажив полные целлюлитные бедра, и устало спросила:
— Ну что, лекарша хренова, значит заразил тебя мой братец?
— Заразил, — сказала я и сама чуть не заревела от этого факта.
— Мой-то козел, — она мотнула головой в сторону ушедшего Макса, — теперь тоже кровопийцей будет?
— С чего так решила? — не поняла я.
— Ты ж его… укусила? — как-то робко спросила она.
Я прислушалась к себе, провела языком по деснам и наконец честно призналась:
— Не помню. Все как в тумане было. Но во рту кроме Дирола никакого другого вкуса не чувствуется.
— Ладно, потом шею погляжу, — тоскливо махнула она рукой. — Если есть укус — выгоню на хрен из дома, пусть по своим шалавам идет. Ты-то чего явилась?
— Адрес братца твоего мне надо, — пристыжено пискнула я.
— Тина — то? Сталеваров 14, квартира 48. Все?
— Все, — кивнула я.
— Тогда иди, Марья, мало мне брательника, еще ты, — тусклым голосом велела она.
Я пошла, но на пороге кухни притормозила слегка и обернулась.
— Галка, а как у братца полное имя?
— Да бабье у него полное имя, — ответила она. — Валентин. Только не говори, что знаешь, он злится ужасно.
Словно побитая собачонка я вышла из дома Макса, села в машину и задумалась.
Что делать?
Я хотела приехать к Тину — Валентину и хотя бы разузнать, как протекает болезнь. Однако мой приступ на кухне все изменил. Надо срочно что-то делать — я уже опасна для окружающих.
«Дура», — внезапно буркнул внутренний голос.
Он всегда на меня обзывается.
«Тебе же инфа от Кайгородова нужна, так?» — снисходительно спросил он.
«Ну», — мысленно согласилась я.
«А интернет-то тебе, идиотке, на что?»
Я подавила желание побиться дурной башкой об руль и быстренько покатила домой.
И в самом деле! Яндекс — друг неопытных вампиров! Хо-хо! Звучит как рекламный слоган!
По дороге я тревожно косилась на часы. Времени оставалось все меньше и меньше. Скоро же девчонок забирать, а у меня тут черт знает что.
Я ласточкой вспорхнула на третий этаж в спальню, уселась за комп и набрала в строке поиска Яндекс—бара «Болезнь вампиризма». Напечатать просто «вампир, вампиризм» — так ведь мне вылезет куча линков на фильмы ужасов. А так — я надеялась разжиться инфой медицинского характера.
Яндекс спустя пару секунд выдал мне несколько тысяч ссылок, и третья сверху гласила:
«Порфирия — болезнь вампиризма».
Ну-ка, ну-ка!
Я вскрыла линк, и принялась внимательно читать.
«…что практически по всем симптомам больной, страдающий от запущенной формы порфирии, — это типичный вампир», — выхватил взгляд с первых же строчек.
Запущенной! А ведь у меня всего-то первые сутки пошли!
Но все равно у меня, несомненно, замашки вампирши.
«Неужто я нашла то что надо?» — подумалось я и принялась жадно читать дальше.
«Болезнь характеризуется тем, что организм не может произвести основной компонент крови — красные тельца, что в свою очередь отражается на дефиците кислорода и железа в крови. Человек насыщен пигментами, так называемыми порфиринами. Они входят, например, в состав крови — в гемоглобин, делающий ее красной. У больных естественная циркуляция порфиринов нарушается. Они скапливаются под кожей и под действием солнечного света приобретают разрушительную силу. Начинают выделать ядовитый атомарный кислород, который буквально разъедает окружающие ткани В крови и тканях нарушается пигментный обмен, и под воздействием солнечного ультрафиолетового излучения или ультрафиолетовых лучей начинается распад гемоглобина.
Больным противопоказан солнечный свет. На более поздних стадиях деформируются сухожилия, что в крайних проявлениях приводит к скручиванию пальцев ».
«Зафиксированы случаи, когда больные порфирией пили свежую кровь. Но не с дьявольской целью, а как лекарство. Они интуитивно чувствовали, что нужно восполнить потерю гемоглобина. А прежде его можно было добыть только из человеческой крови, непосредственно ее употребляя. Это облегчало страдания. Но сегодня все это излишне, так как гемоглобин продается в аптеках ».
Я откинулась на спинку кресла и облегченно выдохнула. Йес!! И никакой я вовсе не вампир из фольклора! Я обычная больная!
У меня словно камень с души свалился. Все-таки, знаете ли, одно дело быть кандидатом на койку в больнице, и другое — чувствовать, как в тебе затаилось чудовище, которое скоро сомнет твой разум, словно картонку, и вырвется на свободу, позаимствовав при этом твое тело. И главное — я нашла инфу, как справиться с приступами жажды крови!
Облегченно вздохнув и тщательно перекрестившись, я набрала в строке поиска «препараты с гемоглобином».
В больницу я, конечно, не пойду, ибо порфирия явно похуже сифилиса в общественном сознании. Стоит местным эскулапам поставить мне диагноз, как весь город будет в курсе — Машка—то Потемкина кровосоской стала! Нет уж… Просто найду лекарство, которое меня вылечит и попрошу Гусеву мне его прописать. А что б не задавала лишних вопросов — дам баксов.
Яндекс послушно нашел мне очередные несколько тысяч линков и я достаточно быстро определилась. Для устранения проблемы гемоглобина мне нужен геленпол или перфторан. Ну и железосодержащее что — нибудь.
Я потянулась за телефоном и позвонила Гусевой.
— Алло! — нервно сказала она.
— Привет, — вздохнула я. — Потёмкина это.
— О, Машка, привет, — заулыбалась она в трубку. — Какими судьбами?
— Да я по делу, ничего?
— Ну давай твое дело, — легко согласилась она.
— Мне срочно нужен геленпол или перфторан. Они по рецепту выдаются?
— Это кровезамещающие препараты? — озадачилась она. — Ну да, по рецепту. А тебе зачем?
— Послушай, Свет, давай я потом тебе расскажу. Можешь мне срочно выписать рецепт на ящичек — другой?
— Господи, — ахнула она. — Прирезали кого, что ли?
— Све-ет, — жалобно протянула я. — Денег дам за рецепт, сотки баксов хватит?
— Ну хватит, — вздохнула она. — Подъезжай минут через двадцать, сейчас схожу к коллегам, они выпишут. Я ведь педиатр, какой с меня рецепт на перфторан?
Я потянулась всем телом, чувствуя внезапную сонливость. Тревога и предчувствие ужасного сегодня гнали меня, словно недобрые мальчишки — шелудивую собачонку. Сейчас же, когда я определилась — тело вспомнило, что в эту ночь было лишено законного отдыха.
Да вот черта с два! Как там в песенке-то? Adelante? «На том свете отдохнешь» — переводится.
И я вскочила и легко побежала вниз, по пути кинув взгляд на большие стенные часы. Как раз — отовариться лекарством, и можно будет ехать за Настей. Бакс, которого я встретила в прихожей, яростно зашипел на меня, любимую хозяйку и спрятался под диван.
Гусева, полненькая блондиночка с мелким кудряшками, не подвела. Приехав, я обменялась с ней парой приветственных фраз, а потом и она без лишних вопросов выдала мне бланк с печатями.
— В любой аптеке его дают? — уточнила я на всякий случай.
— В нашей, что на первом этаже — точно есть, — не моргнув глазом заверила она меня.
Я выкупила ящичек перфторана, коробку шприцов и феррумлекс, препарат с железом. Потом я бегом побежала в машину. На пассажирском сидении я разложила добычу и принялась набирать лекарство из большой бутыли для капельниц в шприцы. Нет у меня времени по всем правилам под капельницу ложиться, так что придется по-походному! Вытащив пояс из джинсов и закатала рукав, я перетянула руку выше локтя и принялась вкалывать себе в вену один за другим шприцы — требовалось ввести всю бутылочку, чтобы удовлетворить мою потребность в гемоглобине.
Проходящая мимо тетка со здоровенной клетчатой сумкой притормозила и принялась открыв рот смотреть на мои действия. Мне было не до нее — скоро Настю забирать, домой ехать и там колоться возможности не было. Я не обращая на нее внимания вводила иглу в вену, словно заправский наркоман, медленно нажимала до упора поршень, вытаскивала иглу, и тут же принималась другим шприцом прокалывать вену. Как хорошо что моей бабе Грапе постоянно приходится ставить какие-то уколы, она же уже старенькая, вот я и натренировалась. В последнем шприце был феррумлекс.
Закончив, я откинулась на спинку сидения. Ну вот и все. Через несколько часов надо будет повторить инъекции — и все в порядке. Они меня поддержат. С ними мне не надо будет бросаться на людей.
Я блаженно заулыбалась, сняла с руки ремень, закатала рукав и вышла из машины — надо было выкинуть использованные шприцы и ампулы. Вот и мусорная урна недалеко.
Не успела я ступить и пару шагов по направлению к ней, как меня под локоток кто-то цапнул.
— Гражданочка, пройдемте — ка!
Я, лучась улыбкой — так мне хорошо на душе после всех треволнений было! — обернулась и увидела приземистого усатого дяденьку милиционера.
— А зачем? — ласково спросила я.
— Ууу, наркоманка проклятая, совсем стыд потеряли, среди бела дня, в центре города колются!!!! — раздался визгливый крик откуда-то сбоку. Я обернулась — так и есть — та самая баба, которая наблюдала, как я лечусь, с ненавистью пялилась на меня.
— Да я не наркоманка, вы что? — озадаченно сказала я.
— А это что у тебя, а??? — воинственно сказала она, обвиняющее выставив палец.
Я провела траекторию от него и обнаружила, что указывала она на ворох шприцов в моих руках.
— Эх вы, с обидой произнесла я. — К смертельно больному человеку приставать!
С этими словами я разжала руки.
— Пер-фто-ран, — прочитал он на стеклянной баночке. — Это что, новый какой-то наркотик?
— Сами вы наркотик! — обиделась я. — Лекарство это!
— Знаю я ваше лекарство! — снова начала баба. — Вон у соседки сын так налечится, что глазки в точку!
— У меня рецепт есть на это лекарство, — сухо сказала я.
— Показывайте, — велел мент.
— Рецепт у нее! — взвилась баба, со стуком поставила свою сумку на асфальт и уперла руки в боки. — Слушайте вы ее больше, сама видела — сидит в машине, и только успевает себе наркоту вкалывать. Да вы на нее посмотрите — чегой-т она такая довольная, а? Небось с лекарства бы так не веселилась!
— Сейчас рецепт покажу! — разозлилась я, вырвалась из рук мента и решительно шагнула к мусорке.
— Вы куда это, гражданочка? — угрожающе спросил он и снова цапнул меня за локоток.
— А куда ж мне мусор-то деть? У меня обе руки заняты, — осведомилась я. — Не идти ж мне в машину с этим!
— Вот — вот, вещдоки в мусорку — следы заметает, видите! — радостно завопила тетенька.
Я совсем обозлилась. Шагнув к ней, я ссыпала ей свой мусор — она только — только успела на автомате подставить руки, и ехидно велела:
— Вот, держите свои вещдоки.
Та лишь озадаченно мотнула головой.
А я прошла к машине, достала из сумки рецепт на перфторан, и подала менту. Тот внимательно изучил его вдоль и поперек, после чего сказал :
— Вопросов больше не имею.
Я села в машину, мент двинулся к своей будочке, стоявшей неподалеку, а тетка заполошно закричала :
— Эй, вы куда, вы куда? А наркоманка???
— Да не наркоманка она, и правда больная! — на ходу ответил ей мент.
— И чем же это она таким болеет? — тоскливо взвыла она, чувствуя что справедливость в который раз попрана.
— Порфирией я болею, — охотно просветила я ее.
— А? — очумело вылупилась она на меня. — А это чё такое? Заразное поди?
— Очень, — серьезно ответила я ей, завелась и поехала за Настей.
А тетка так и осталась на месте с ворохом моих шприцов в руках, озадаченно глядя мне вслед.
Не пошутила я, тетенька.
К моему великому сожалению.
Время еще было, поэтому я заехала в магазин, купила десяток флаконов с солнцезащитным кремом, и уже на выходе увидела отдел детской одежды. В глаза бросались сказочной красоты маленькие, словно на куклу платьица. Разумеется, я купила целый ворох — для своей любимицы Катьки.
«Не слишком ли ты ответственно подошла к роли мамочки?» — усмехнулся внутренний голос.
Я ему не ответила. Этому паршивцу только слово скажи — тут же жизни учить начнет, прямо как Витька.
В школе я подошла к уже знакомому классу, забралась на подоконник и принялась болтать ногами. Урок еще не кончился, из-за дверей доносились голоса, но коридор был совершенно безлюден. Потом пришла уборщица с ведром и шваброй и принялась мыть пол, неодобрительно на меня посматривая.
«Взрослая деваха, — читалось в ее взгляде, — а ведет себя…»
Я порылась в кармане куртки, нашла дирол, тщательно его разжевала и принялась выдувать пузыри.
Уборщица фыркнула и отвернулась.
Вот так нудно и бездарно я провела оставшиеся двадцать минут до конца урока. Наконец, звонок прозвенел, почти одновременно с грохотом распахнулись все двери и толпы ребятишек запрудили коридор.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23