А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

А что? Я раньше в оживших покойников тоже не верила.
Мальчишка дочитал длинную молитву, все торжественно помолчали. Я же крутила головой — ну где он, где? Спадет с неба аки молния? Цокая копытами, придет на своих четырех и приветливо помахает козлиным хвостиком?
Молчание становилось все более и более растерянным.
— Жертву надо принести, — громким шепотом сказал один.
— Точно, — поддержали его.
«Эх, мальчики, — сладко думала я. — Где ж вы раньше были, я б вам такую жертву обеспечила!» Хоть я и не намеревалась убивать Андрея, считая, что это для него слишком просто — но идея принести его в жертву Сатане мне очень понравилась. Я аж зажмурилась от блаженства, представив, как бы с него ме-едленно сдирали кожу, непременно маникюрными щипчиками, а он бы плакал и очень расстраивался.
Над погостом раздался отчаянный котеночий писк, и я встрепенулась, кинулась к сатанистам. Схватив лопату, я сгребла с могилы костер, и из земляной кучки немедленно выполз несчастный котенок.
— Мяу, — осуждающе сказал он, тряся обрывком веревки на задней ножке. Я подхватила его на руки и злобно оглядела собравшихся.
— А это кто еще такая смелая? — раздались голоса.
— Изверги, — сплюнула я. — За что котенка-то порешить вздумали? Вам что, людей мало?
Котенок на моих руках укоризненно посмотрел на недавних мучителей.
— Ночь, улица, фонарь, аптека…, — задумчиво продекламировал один из сатанистов.
— Кладбище, красивая девушка и тринадцать молодых парней, — гнусно хихикнул другой.
— Это ответ на наши мольбы! — твердо сказал их предводитель. — Сам не пришел, но послал нам эту девку в утешение.
— Я тебя сейчас так утешу, — со значением произнесла я.
— Ты против, чтобы тебе уделили внимание тринадцать молодых и красивых парней? — удивился он.
— Ну если красивых — то нет конечно, — тут же отозвалась я. — Но вот твоей рожей только детей пугать.
— Чего???
— А вот этот, этот, этот, этот …ну и вон тот кучерявенький, — могут рассчитывать на взаимность, — подвела я итог. — Ну и, пожалуй, носатенький.
Избранные приосанились, а предводитель только сжал губы в плотную ниточку и нагло сказал:
— Слышь, девка, а тебя никто и не спрашивает. Быстро сняла платье, легла на травку и ноги раздвинула.
— Как скажете, — скромно хлопнув глазками, я ме-едленно, с повадками завзятой стриптизерши, принялась расстегивать пуговички на платье. Все следили за мной, затаив дыхание. Дойдя до пояса, я резко рванула в стороны ткань, позволяя им полюбоваться небрежно зашитым шрамом.
Они в недоумении уставились на него, после чего один сказал:
— Да, подруга, неудачно тебе аппендицит вырезали…
— Какой такой аппендицит! — возмутилась я. — Глаза разуй! Патологоанатом в морге через этот разрез все внутренности вынул!
Сатанисты скучающе переглянулись.
— Слышь, ты байки хорош травить, раздевайся, раздевайся.
Я недоверчиво посмотрела на них:
— Вы что, покойников совсем не боитесь?
— А чего их бояться? — хохотнул предводитель. — Они люди спокойные, лежат в гробах, никому не мешают.
— Лоренцетти, выходи, — железным тоном велела я, пнув могильный холм.
И земля разверзлась, выталкивая ее на поверхность.
— Доброй ночи, дорогая, — улыбнулась она мне.
— Мальчики хотят поразвлечься, — проинформировала я ее. — Своих шестерых я уже выбрала, остальные твои. Ну а тринадцатый идет на закуску.
— А мне вон тот кудрявенький нравится, — нежно произнесла она, облизываясь.
— Нет уж, он мне самой нравится, — твердо сказала я.
— Ну так в чем дело, подруга? Поделим, — улыбнулась она. — Тебе какую половину — нижнюю или верхнюю?
— Нижнюю, — согласилась я. — Всегда любила окорочка-гриль.
— Иди сюда, сладенький, — хором поманили мы кучерявенького.
Ужас наконец-то плеснулся в их глазах, кто-то даже закричал, и все они не сговариваясь побежали так, что только пятки сверкали.
— Мальчики, вы куда? — кричала им вслед Лариска. — А поразвлечься?
Я же хохотала, стараясь, чтобы это звучало как можно омерзительнее.
— Отличное шоу, девочки, — послышался сзади мужской голос.
Мы с Лариской обернулись и осмотрели гостя. Высокий, под два метра, густые волосы до плеч, четкие черты лица. Темные, слегка раскосые глаза поблескивали живым огнем. Нос прямой, с горбинкой — такие бывают у аристократов. Красивый, четко очерченный рот, упрямый подбородок… Такое лицо — привлекательное, но таящее в себе угрозу, — могло принадлежать и принцу, и пирату.
— Красив, как дьявол, — бесцеремонно подвела итог Лариска.
— Вы нас не бойтесь, — отчего-то смущенно сказала я. — Мы так-то безобидные.
— Когда спим в гробу зубами к стенке, — не преминула съехидничать подруга.
Я выразительно ее толкнула в бок и она понятливо заткнулась.
— А чего вас бояться? — хмыкнул парень. — Я смотрю, покойницы вы свежие, неопытные, сил своих не знаете. Только испугом и можете взять.
— Какие такие силы? — немедленно вылезла Лариска с вопросом.
— Об этом позже, — ответил он и подошел к нам.
Внимательно осмотрел меня, провел руками по волосам, скользнул кончиками пальцев по щеке.
— Ты не боишься прикасаться к мертвым? — голос мой отчего-то был тих и робок.
Он со странной улыбкой покачал головой и спросил:
— Ты давно умерла?
— С неделю назад, — стыдливо ответила я, словно он спросил меня о чем-то непристойном.
— А я — спустя три дня после нее, потому что она встала, пришла ко мне на свадьбу и убила меня! — наябедничала подруга.
— Я же извинилась! — возмутилась я.
— А я тебя все равно не прощу, так и знай!
— Леди, леди, не ругайтесь, — примиряюще сказал парень и показал на костер: — Огня вы еще не боитесь, я так понимаю?
— А надо? — тут же вылезла Лариска.
— Конечно, — кивнул он. — На вас ожоги не заживут, имейте в виду.
Мы переглянулись и я спросила:
— Слушай, а ты кто такой?
— Антон. Некромант, — спокойно представился он. — А вас как звали в жизни?
— Алёна, — вздохнула я. — И знаешь, меня и после смерти так же зовут, прошу учесть.
— А я Лариса, — томно помахала ресницами подружка, и отчего-то мне захотелось ее стукнуть.
— Приятно познакомиться, — усмехнулся парень и сел на ближайший пенек.
Я облегченно улыбнулась — значит, парень не собирался уходить прямо сейчас.
— Антон, а что вы говорили о силе, которой мы пока не владеем? — сладким голосом вопросила Лариска. Я чуть сместилась вбок, наступив острым каблучком ей на ногу. Та сделала вид, что ничего не заметила, мерзавка.
— Вы по сути не осознали, что умерли, — пожал плечами парень. — Обида заставила ваши души остаться с вами и после смерти, и потому вы можете ходить ногами, смотреть глазами, слушать ушами. Только чем вы отличаетесь от живых, девочки? Не задумывались?
— У Алёнишны внутренности вырезаны патологоанатомом, — тут же сдала меня Лариска, и я не выдержала.
— Послушай, милочка, — рявкнула я. — Рот закрой, а лучше иди-ка поспи в могилке, ясно?
— А что я такого сказала? — хлопала негодяйка ресницами. — Ты же только что этим придуркам сама это говорила и шов показывала!
«Идиотка, — злобно подумала я. — То ли эти сатанисты, то ли Антон!»
— Леди, не ругайтесь, — снова терпеливо сказал парень. — Итак, о способностях. Мои мертвые могут многое, не вставая из могилы. Вселяться в чужие души, знают все о живых и мертвых, считывают мысли — это все для них просто. Одним лишь духом действуют.
— О, я тоже хочу считывать мысли! — закричала Лариска.
— После сорокового дня — сможешь.
— Так, а что будет после сорокового дня? — насторожилась я.
— Душа вас покинет, — равнодушно ответил он. — И более вы не сможете вставать из могилы, останется лишь мертвое тело и мертвый дух.
Мы с Лариской пораженно переглянулись.
«Плакали мои зимние вечера в гостиной», — подумала я.
— А этого никак не избежать? — жалобно спросила подружка. — Я, понимаешь ли, молода и почти красива, рано мне умирать.
— Есть один ритуал, — неохотно признался Антон. — Вы будете живыми мертвыми навечно, и плоть ваша не подвергнется тлению. Но это очень сложно, так что извините.
— Может быть, мы чем-то можем помочь? — спросила я. — Антон, будь человеком, войди в наше положение.
— Алёна, там не только ритуал нужен. Еще и обучать вас придется, а я человек занятый.
— Ну пожа-алуйста, — заныла Лариска.
— Антон, пожа-алуйста, — в тон ей поддакнула я.
— Я подумаю, завтра отвечу, — строго сказал он. — А теперь — девочки, извините, мне надо работать.
Он встал и пошел вглубь погоста. Мы, не сговариваясь, пошли за ним, приноравливаясь к его быстрому шагу. Он словно не замечал нас, шел в непроглядной темноте как при свете дня, ни разу не споткнулся и не заблудился. Наконец он остановился около одной из могил, что-то бросил на нее, и застыл.
— Сейчас колдовать будет! — в сладком ужасе зашептала Лариска.
— Тихо ты, — цыкнула я. — Спугнем еще.
А Антон тем временем присел на корточки, начертил какую-то фигуру прямо на могиле. После этого он зачерпнул ладонями землю из центра фигуры, поднес ее к лицу и что-то властно зашептал. Губы его почти касались песка, он словно целовал его, а потом резко бросил опять на могилу. На миг мне стало непереносимо холодно, словно льдом сковало все тело, потом бросило в жар. А из могильного холмика потянулась струйка тумана. Через минуту около Антона стояла старушка в покойницкой одежде, с венчиком на лбу, неестественно-бледная и призрачная. Склонив головы друг к другу, они принялись о чем-то беседовать.
Текли минуты, а мы с Лариской лежали в засаде, ни живы ни мертвы. Почему-то было очень страшно.
— Ты слышишь что-нибудь? — шепнула подружка.
— Нет, — покачала я головой.
Странно это было — расстояния всего-то метра три было. Но ни звука не пробивалось, мы видели только шевеление губ в ярком лунном свете.
Наконец Антон встал, небрежным движением руки стер начертанную фигуру, и призрак втянулся в могилу.
Мы переглянулись.
— Это что, мы тоже будем такими через сорок дней? — недоверчиво спросила Лариска.
— Я — уже через тридцать с хвостиком, — мрачно сказала я, размышляя о том, что это — не жизнь. Одиноко лежать в могиле, не иметь возможности выйти погулять при луне? Подниматься только вот таким духом, и то только если Антон вызовет? Нет, я совсем не против приходить к нему на свидания, только вот то, что я сейчас видела — мало походило на свидание.
Я посмотрела в спину удаляющемуся Антону и твердо сказала:
— Завтра мы его должны уговорить. Любой ценой.
— Точно, — кивнула Лариска. — Я даже готова пострадать.
— Это как — «пострадать»? — недоуменно спросила я.
Та вместо ответа застенчиво хлопнула ресницами и выпятила вперед силиконовую грудь.
— Дура, — резко ответила я. — Он — живой. Думаешь, его сильно твои прогнившие прелести интересуют?
— Да с чего они прогнившие? — изумленно глянула она на меня. — Алён, ты чего?
— Да ничего, — рявкнула я. — Потаскушкой ты в жизни была, и даже мертвой неймется!
Она посмотрела на меня гневными глазами, презрительно скривила губки и ушла.
А я сидела в густой траве, смотрела на звезды и печально размышляла — ну чего я на девчонку взъелась? Через полчаса истина до меня дошла. Встав, я пошла к Ларискиной могиле, вызвала ее и обняла:
— Лоренца, извини. Мужиков — их ведь как грязи. А подруга у меня только одна.
— И у меня, — кивнула она.
Мы сели на могилу и помолчали.
— Я таких красивых парней никогда не видела, — тихо сказала она наконец.
— И я. Только на кой ему мертвячки?
Мы разом встрепенулись и посмотрели друг на друга, осененные идеей.
— Ты думаешь о том же, о чем и я? — настороженно спросила я Лариску.
— Не знаю, — честно призналась она. — Я просто подумала, что если бы Антон случайно умер…
— Самоубился, а то еще похоронят там, — мотнула я головой в сторону освященного погоста для «правильных» покойников.
— Да, самоубился, и к тому же так, чтобы у него была страшная обида на душе и он ночью встал!
— Стоп, — сурово сказала я. — Как делить будем?
Она подумала и сказала, наивно хлопая глазками:
— Так ведь мужиков как грязи, а подруга у тебя одна. Неужто ты будешь не рада моему счастью?
— ЧЕГО??? — взревела я, замахиваясь.
— Я пошутила-пошутила, — вскричала она, проворно прячась за памятником. — Пусть судьба сама определит — укокошим его, а потом будем тянуть палочки. У кого длиннее — той и счастье!
— Сердечные дела жребием не решаются! — отрубила я. — Пусть сам выбирает.
— Ну, — послышался из-за памятника ее мурлыкающий голосок, — смотри. Я просто хотела дать тебе шанс.
— Ты сильно много о себе не думай, — хмыкнула я. — Тут тебе не там, тут всем без разницы, чья ты дочка.
Она помолчала, после чего с укоризной заявила.
— Гадкая ты, Алёна. Сначала меня убила, а сейчас пытаешься меня убедить, что я уродина и без папашки никто на меня не поведется.
— Да отчего ж? — зевнула я. — Грудь у тебя силиконовая, мордашка смазливая — охотники найдутся. Только ты не забывай, что я — дважды королева красоты.
— Королева, ты на себя в зеркало давно смотрела? — насмешливо спросила она.
— На себя посмотри, — бросила я и пошла к себе в могилу.
— Эй, мы поссорились? — тревожно спросила она вслед. — Ты не забывай — нас тут с тобой ты да я да мы с тобой.
— Рассвет скоро, — снисходительно ответила я, — спать пора.
— Не пора, — жалобно крикнула она. — Ну не уходи, Алён. Давай погуляем.
— Ну, пошли моего бомжа проведаем, — неохотно кивнула я.
Тот как обычно дрых на лавочке. Как всегда — за надежной стеной кладбищенской ограды.
— Дяденька, — позвала я его, — дяденька-а!
— Ну чего опять явилась, спать не даешь? — тут же отозвался он.
— О, тебе тоже не спится? — обрадовалась я. — Так выходи, поговорим!
— Некогда мне, — проворчал он.
— А что ж ты делаешь? — изумилась Лариска.
— Что, не видно? Сплю я!
— Он у меня забавный, — по-хозяйски объяснила я изумленной подружке и снова повернулась к бомжу: — Дяденька, а вам не страшно ночью на кладбище спать? Тут сатанисты ходят, в жертву могут ведь принести!
— Да вы сами, бесовки, побойтесь, — отвечал он с некой суровостью в голосе. — Докрутите хвостами, придет дьявол да и сожжет вас.
— Как сожжет? — нахмурились мы.
— Обыкновенно, — он зевнул и перевернулся на другой бок. — Там, за рощицей, пепелище, а посередь него — железный крест. Привяжет к нему да и сожжет, а душу себе заберет!
— Ну ты и сказки рассказывать! — восхитилась Ларенца.
— Идите сами да посмотрите, — рассердился дядька. — А от меня отстаньте, дайте поспать!
И мы, наивные албанские девочки, переглянулись и побежали за рощицу, смотреть на дьявольское пепелище! Разумеется, мы облазили все вокруг, и в итоге убедились — дед нагло наврал. После рощицы начинался обрыв реки, и никаких крестов и пепелищ не было и в помине.
— Пошли спать, — хмуро сказала Лорка наконец.
— Пошли, — согласилась я, а сама подумала — ох дедок завтра от меня получит!
Потом, лежа в гробу, я беспокойно ворочалась и мучалась от бессонницы. В голове крутилась сотня мыслей, и все на одну тему — Антон. Я вспоминала все его взгляды, заново ощущала ласку его живых рук у себя на щеке и отчаянно пыталась понять — мне показалось, или я ему действительно интересна?
«Бред», — наконец подвела я итог. Это все мои фантазии. Я принимаю желаемое за действительное. В реальности же мои шансы его увлечь равны нулю, проще соблазнить карася в пруду.
Он — живой, а у меня кровь давно уж свернулась в жилах и безобразный шов через все туловище. Я — мертвая.
Я перевернулась на другой бок, пострадала еще немного, и под конец уснула со злорадной мыслью — Лоридзе тоже ничего не светит.
Глава четвертая
«Чтобы заставить мужчину делать то, что
вы захотите, надо в полночь третьей седмицы
накормить его истолченным рогом единорога,
смешанным с мышиным пометом и бочонком
крепкого вина. После этого велите ему уснуть —
и он подчинится».
Старинная магическая книга.
На следующую ночь, прежде чем встать, я достала из тайника пакет с трофеями из гнездышка новобрачных и тщательно накрасилась. Замазала покойницкую кожу тональным кремом цвета слоновой кости, сделала маккиях, расчесалась и побрызгала на себя духами.
Лариска, увидев меня, впала в истерику:
— А, — визжала она на весь погост, — это моя помада, моя! И цвет, и запах — все совпадает! И духи мои! А ну отдавай!
— Было ваше, стало наше, — сурово отбрила я. — Законы военного времени, дорогая моя.
— Отдай! — кричала она.
— Да с чего? — удивилась я. — Интересно, как бы ты с собой в могилу все это добро унесла, а? И вообще — я что-то не пойму! Я тебе подруга единственная или нет? Ты мне что, какой-то косметики пожалела???
Она призадумалась, после чего нервно буркнула:
— Дай хоть накраситься.
Я хотела было отказать из вредности, но посмотрела на нее и вспомнила — как ни крути, нас тут всего двое. Надо и правда держаться вместе.
— Пошли… подруга, — неласково процедила я и повела ее в подземную гостиную.
Сделав макияж, Ларинцетти пришла в чудесное расположение духа. Мы с ней встали из моей могилы, и тогда она произнесла накрашенными губками:
— Я тут днем подумала — надо его повесить. Самоубийство будет очевидно.
— Мда? — неопределенно хмыкнула я.
— Я и березу присмотрела, там ветки низко расположены. Пошли покажу!
— Да погоди ты, — поморщилась я. — Я тут что подумала — не надо торопиться с его смертью.
— Вот тебе раз! С чего бы это?
— С того, что пусть сначала сделает нас живыми мертвыми навечно, ясно? И плюс — пусть научит, как это делается, чтобы потом, когда он встал, мы и над ним могли ритуал провести. А то сорок дней наступит — и все.
Она подумала и кивнула:
— Разумно. Но тогда давай учиться быстрей, ладно?
Я пожевала травинку и недовольно сказала:
— Там видно будет. Сейчас меня волнует другое — когда же он придет?
— Скоро, — твердо пообещала Лариска и я ей отчего-то поверила.
Однако прошло часа два — Антон так и не появился.
Загрустив, я отправилась проведать бомжа. Он как обычно дрых на своей любимой лавочке около чьей-то могилки.
— Слышь, касатик, — пропела я сладким голосом.
Касатик и ухом не повел.
— А что-то тебе принесла…
Он слегка приподнял голову и хмуро велел:
— Ну, показывай.
Я жестом фокусника вытащила из-за спины стопку водки, что прихватила с могилы по пути сюда.
— Поди вода? — скептично молвил он.
— Да неужто я тебя обманывать стану?
— Ладно, заходи, разделим по-братски, — смилостивился он.
— Э, — заюлила я, — некогда мне, мил человек, да и непьющая я. Тебе вот принесла по доброте душевной, так что ничего делить не надо. Так что иди сюда да возьми сам стопку.
— Ну, ради такого дела можно и встать, — поразмыслив, сказал он.
— Да не к ограде, не к ограде иди, — закричала я на него, увидев, куда он направляется. — Что, я тебе через прутья должна передавать водку? Нет уж, ты давай выйди ко мне, выпьешь да посидим с тобой потом душевненько.
— Ну, если душевненько…, — пробормотал он и направился к воротам кладбища. Я, затаив дыхание, следила за вредным бомжом. Эх, да неужто я сегодня его сделаю!
Я уже злорадненько потирала ручки, когда бомж споткнулся, упал и не встал.
— Эй, дяденька? — тревожно позвала я
Дяденька свернулся калачиком и всхрапнул.
Я еще минут пятнадцать стояла у ограды и улещивала его, обещала ящики водки и цистерны бормотухи — в ответ раздавался лишь храп.
Плюнув, я снова пошла к Ларискиной могиле.
Зрелище мне предстало просто дивное. Антон уже сидел на своем пеньке, а перед ним павой прохаживалась Ларинцель. Ворот ее платья был художественно надорван, приоткрывая грудь, белое платье как-то хитро подвернуто и превратилось в мини. Мда, ножки у мерзавки были ничего. Ну да с моими не сравнить.
Как и следовало ожидать — Антону на ее мертвые прелести было ровным счетом наплевать.
— Ночи доброй, — вышла я к ним.
— Привет, Алёна, — спокойно кивнул парень, а Лариска метнула недовольный взгляд. «Не могла подольше погулять, зараза ты этакая», — явственно читалось в нем.
— Ну, что ты решил по вчерашнему разговору? — спросила я.
— Он будет учить!
1 2 3 4 5 6 7 8 9