А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

Беверли Джо

Темный победитель - 4. Властелин моего сердца


 

На этой странице выложена электронная книга Темный победитель - 4. Властелин моего сердца автора, которого зовут Беверли Джо. В электроннной библиотеке park5.ru можно скачать бесплатно книгу Темный победитель - 4. Властелин моего сердца или читать онлайн книгу Беверли Джо - Темный победитель - 4. Властелин моего сердца без регистрации и без СМС.

Размер архива с книгой Темный победитель - 4. Властелин моего сердца равен 277.79 KB

Беверли Джо - Темный победитель - 4. Властелин моего сердца => скачать бесплатно электронную книгу



Темный победитель – 4

OCR Roland; SpellCheck Аваричка
«Властелин моего сердца»: АСТ, АСТ Москва, Хранитель; Москва; 2007
ISBN 5-17-037703-7, 5-9713-3608-8, 5-9762-1314-6
Аннотация
Кто бы мог поверить, что бесстрашный рыцарь короля Эмери де Гайяр и благородный разбойник по прозвищу Золотой Олень, грабящий знатных богачей и раздающий награбленное бедным крестьянам, – один и тот же человек?
Никто, кроме юной Мадлен де Л'От-Виронь, по приказу короля Вильгельма вынужденная идти с Гайяром под венец. Однако постепенно ужас и ненависть Мадлен к нелюбимому жениху сменяются восхищением перед его мужеством – и жгучей, пламенной страстью к этому опасному и сильному мужчине…
Джо Беверли
Властелин моего сердца

Замок Гайяр
Нормандия
Август 1064 года
Леди Лусия подняла глаза от вышивки и тревожно взглянула на мужа, стремительно вошедшего в зал. Граф Гай де Гайяр выглядел озабоченным.
– Что стряслось? – осмелилась спросить Лусия, поднявшись и подставив щеку для поцелуя.
Лицо графа прояснилось, он крепко обнял жену. Лусии хотелось бы так же легко избавить его от всех забот. Но в Нормандии на это мало надежды, да и ему бы это едва ли понравилось. Здешние мужчины не могут обойтись без драк и членовредительства. Рожденная и воспитанная в Англии, Лусия была бы счастлива, если бы жизнь ее протекала спокойно.
Пятьдесят лет жестоких схваток не нанесли Гаю особого ущерба. Он сохранил прямую осанку, густые волосы, а его зеленые глаза по-прежнему были зоркими и проницательными. Единственные изменения, которые леди Лусия сумела заметить в нем после двадцати лет замужества, – в шевелюре графа появилась седина, да глаза потемнели.
– Вот смотри, – сказал он, усаживаясь в кресло у камина – Вот смотри.
Он протянул жене пергаментный свиток и потянулся за вином, которое держали у огня, чтобы сохранить теплым. Подошел любимый пес графа, Роланд, и положил морду хозяину на колени.
Граф наблюдал за женой, любуясь, как она, аккуратно отложив в сторону затейливую вышивку, снова уселась в кресло напротив, небрежным движением расправив шерстяные юбки, раскинувшиеся вокруг ее ног элегантными складками. Гая все еще поражали и восхищали изящество и красота, которые его английская жена привнесла в их грубое и суровое жилище. Под ее виртуозным руководством в доме всегда, даже к концу зимы, было вдоволь вкусной здоровой пищи. Суровость каменных стен смягчали прекрасные гобелены, а граф и его сыновья носили одежду из тонких изысканных тканей, украшенную богатой каймой с узором, достойным самого короля. В замке Гайяр жилось отлично, и Гай хотел, чтобы так продолжалось и впредь.
Лусия развернула пергамент и слегка наморщила лоб, пытаясь разобрать латынь. Это была единственная морщинка на ее миловидном лице, а волосы под белоснежным покрывалом все еще оставались золотистыми. Гай с тайным восхищением спрашивал себя, не известен ли его жене секрет вечной молодости: ей было уже к сорока, но Лусия была прекрасно сложена, отличалась пышными формами и уравновешенным характером. Будучи англичанкой, она была более образованна, чем ее муж, хотя тот и владел в совершенстве нормандским, и текст письма не доставил ей затруднений.
– Бедный граф Гарольд, – сухо заметила она. – Сначала отнесен бурей к берегам Нормандии, затем захвачен в плен Гаем де Понтье, теперь «освобожден» герцогом Вильгельмом, который за это вынудил Гарольда дать клятву помочь ему занять английский трон. Наверное, граф теперь думает, что навлек на себя гнев Божий. – Лусия вновь взялась за вышивание. – Однако едва ли существуют причины, по которым Господь мог отвернуться от графа, который честно, как и подобает второму лицу в королевстве, исполнял свой долг. Но эта клятва может повлечь за собой большие бедствия. Как поступит Гарольд, когда снова окажется дома, в безопасности? Говорят, здоровье короля Эдуарда ухудшается.
– Клятва есть клятва, как бы она ни была получена, – отвечал Гай. – Каждый, нарушивший свое слово, заслуживает проклятия. Вильгельм долго добивался, чтобы Эдуард назначил его наследником английского трона, а теперь он заручился клятвой величайшего из графов.
– Но граф Гарольд не вправе решать, кому быть королем Англии. Это право принадлежит «уитенагемоту», совету мудрейших.
– Возможно ли, что они выберут Вильгельма?
Графиня покачала головой:
– Нет, даже при поддержке графа Гарольда. Они хотят видеть своим королем англичанина – в зрелых годах и на деле доказавшего способность править.
– Такого, как граф Гарольд Уэссекский, – сказал Гай. – Чего Вильгельм ни за что не допустит теперь.
Он тихо выругался.
– Нормандец опасается славной кровопролитной войны? – проговорила Лусия. – Должно быть, сказывается возраст.
Но ее поддразнивание не облегчило тревоги мужа. Звук рога у ворот замка изменил направление ее мыслей. Без сомнения, он оповещал о возвращении двух младших сыновей де Гайяра, выезжавших с отрядом рыцарей на поиски банды мародеров.
– Эмери, – догадалась она.
Гай кивнул.
– Больше не видать ему поездок в Англию.
У Гая было три сына и две дочери от первой жены. Но их брак с Лусией Бог наградил всего одним ребенком. Лусия хотела, чтобы ее сын не только овладел воинственными навыками нормандца, но и хорошо усвоил английские обычаи и культуру. Поэтому с раннего детства Эмери де Гайяр каждый год проводил часть лета в Мерсии.
– Моя семья никогда бы не позволила нанести вред Эмери, – запротестовала Лусия. – Если Эдвин еще молод, всегда есть Гервард.
Граф Гай фыркнул:
– По-моему, твой брат просто безумец! Он слишком привержен древним обычаям. Что за черт дернул его украсить кожу Эмери этими метками!
– По английской традиции они – знаки великого почета.
– И повод для насмешек в Нормандии! А кольцо, что он ему дал?
– Дружба с великим человеком, скрепленная даром кольца, – большая честь… – Она внезапно замолчала и, побледнев, посмотрела на мужа.
– Это предполагает также определенные обязательства?
Лусия кивнула.
– И что же будет делать Эмери, если эта борьба за трон Англии приведет к вооруженному столкновению между мужчинами Мерсии, включая Герварда и Эдвина, с одной стороны, и герцогом Вильгельмом и всеми де Гайярами – с другой?
Лусия не знала. Дрожь охватила ее при одной мысли об этом.
– Пока вопрос о престолонаследии не разрешится, не бывать твоему сыну больше в Англии, – твердо сказал Гай.
Внезапно во дворе замка раздался шум. Гай подошел к узкому окну. Внизу теснились лошади, собаки, слуги и воины, а причиной суматохи послужили два его младших сына. Безотчетно граф оглядел их, не ранены ли. У Эмери на руке виднелась окровавленная повязка, но, судя по тому, как он оттолкнул со своего пути встречного воина, рана не доставляла ему особых неудобств.
Подошла Лусия. Взглянув через плечо мужа, вскрикнула и заспешила вниз, требуя принести горячую воду и ее целебные травы.
Молодые люди, оба высокие и сильные, были совершенно разными. К своим двадцати и восемнадцати годам они почти полностью сформировались и возмужали. Долгие суровые часы занятий с оружием с раннего детства сделали их руки и плечи сильными, ноги – крепкими и мускулистыми, движения – ловкими и проворными.
Роджер, последний сын первой жены Гая, был массивным и крепким, как и его старшие братья. Он выглядел так, будто ствол падающего дерева отскочил бы от него, не сбив с ног. Эмери, сын Лусии, был более тонкого и легкого телосложения. Древесный ствол убил бы юношу наповал, но тот был достаточно ловок, чтобы уклониться от столкновения.
Оба были гладко выбриты, но Роджер коротко остриг свою темную шевелюру на нормандский манер, светлые же волосы Эмери свободно падали ему на плечи. Юноша с достоинством придерживался английских обычаев, несмотря на насмешки и поддразнивание братьев, но, возможно, теперь, когда его тело было расписано татуировкой, у него не оставалось выбора. Даже на расстоянии Гай мог видеть синий крест на левом плече сына и фантастического, изогнувшегося в прыжке зверя, украшавшего его правую руку ниже локтя, включая тыльную сторону ладони.
Под влиянием Лусии все мужчины дома Гайяров носили одежды из тончайшего полотна, скроенные и расшитые вышивкой так, как было под силу только англичанкам. Подобно всем нормандцам они старались нацепить на себя столько изготовленных в Англии золотых украшений с драгоценными камнями, сколько были в состоянии добыть. Английские золотых дел мастера считались лучшими в Европе.
Эмери любил одеваться в яркие цвета, а английские родственники одарили его множеством изысканных украшений. Вот и сейчас на нем было два золотых браслета с гранатами, стоивших приличного состояния. Свои вкусы он почерпнул у Лусии и ее родных. Когда он достиг зрелости, то стал удивительно похож на брата своей матери, Герварда. Из-за манеры одеваться Эмери казался чужеземцем в родной стране. Иногда Гай думал, что зеленый цвет глаз – это единственное, что ему удалось передать младшему сыну.
Гай налил вина еще в два серебряных кубка. Его жизнь могла оказаться гораздо легче, если бы он не повстречал Лусию, но ни в коем случае не приятнее. Лусия стала светом и теплом его жизни, а ее упрямый сын был его любимцем. Граф надеялся, что юнец не догадывается об этом.
Молодые люди с шумом ворвались в зал, неся с собой запах свежего воздуха, лошадей и крови.
– …никакой необходимости убивать их всех! – кричал Эмери.
– Какой смысл привозить их сюда – чтобы повесить? – с насмешкой спрашивал Роджер.
– Правосудие.
– Саксонское сюсюканье. Они преступники и убийцы.
– Вам удалось выполнить задачу? – вмешался Гай.
Два голоса слились, но Роджер ухитрился перекричать брата:
– Нескольким удалось ускользнуть, но мы убили восьмерых.
Эмери открыл было рот, но, взглянув на отца, прекратил спор и подошел взять предложенное вино.
– Как тебя ранили? – спросил Гай.
– Стрелой. Всего лишь царапина.
– Тем не менее мать собирается заняться ею.
Эмери недовольно скривился, когда Лусия влетела в зал.
– Это пустяки, мама.
– То же самое говорил последний, угодивший на кладбище, – язвительно заметила она. – Если тебе хватило смелости получить эту рану, наберись отваги, чтобы принять лечение. Садись.
Он уселся на скамейку, и Лусия принялась осторожно разматывать повязку. Гай сжалился над сыном и, чтобы отвлечь его мысли от происходящего, протянул ему свиток. Письмо.
Эмери отставил кубок с вином и погрузился в чтение.
– Это… – Он внезапно прервался и с силой втянул воздух сквозь стиснутые зубы, когда мать резко содрала последний виток повязки, обнажив рану, из которой тут же полилась кровь.
– Рана чистая, – запротестовал сын.
– Предоставь мне судить об этом, – сказала графиня, промывая и ощупывая рану.
Эмери снова вернулся к документу.
– Должно быть, его силой вынудили дать клятву… Мама! – Он глубоко вздохнул и продолжил: – Граф Гарольд никогда бы добровольно не поклялся поддержать притязания герцога на трон.
Гай забрал у сына пергамент, вложив ему в руку кубок с вином.
– Тогда ему следовало умереть, прежде чем поклясться, – уверенно заявил он. – Клятва есть клятва. Что ты о нем знаешь?
Эмери отхлебнул большой глоток.
– Граф Гарольд? Я никогда не встречался с ним… – Он остановился, так как мать нащупала что-то в глубине раны. Спустя какое-то время юноша продолжал: – Граф пользуется уважением и отличный военачальник. Многие годы он от имени короля управлял Англией и стал бы хорошим монархом. – Эмери с вызовом посмотрел на отца.
– Он стал бы клятвопреступником, – возразил Гай.
Эмери осушил кубок и сидел, вглядываясь в глубину отполированной чаши.
– Если совет витанов выберет Гарольда королем, – сказал он наконец, – и Гарольд согласится, что тогда сделает герцог Вильгельм?
– Введет армию.
Эмери побледнел, возможно, из-за жгучего порошка, которым Лусия посыпала его рану. Но Гай и мысли не допускал, что от Эмери ускользнет скрытый смысл происходящих событий. Глядя перед собой, Эмери де Гайяр уронил на пол серебряный кубок, и раздавшийся звук был подобен удару меча о щит.
Женский монастырь Канн
Нормандия
Февраль 1066 года
Комната для посетителей в женском монастыре в Кане была небольшой, но очень удобной. В этот горький день в ней было особенно уютно, потому что два ее узких окна были забраны стеклами, а в огромном каменном очаге пылал огонь. Золотые солнечные лучи, проникавшие сквозь мелкие стеклышки окон, подобно драгоценным камням, обманчиво вспыхивали яркими искрами на стенах и вышитых подушках дивана. Однако веселая игра света не привлекала внимания трех человек, находившихся в комнате. Они словно окаменели.
Двое мужчин были воинами – высокими, мускулистыми, одетыми в изрядно поношенные доспехи и платье. Один – уже старик с седыми волосами и натруженными узловатыми руками с искривленными суставами. Другой – много моложе, шатен и, если не считать возраста, как две капли воды походивший на старшего, без сомнения, его отца.
Третьей была девушка в белом одеянии послушницы. Льняное платье ладно сидело на ее мальчишеской фигуре. По спине спускалась толстая каштановая коса, прикрытая нежным батистовым покрывалом. Тонкие черты лица девушки еще сохраняли детскую мягкость, но в линии губ угадывалась решительность, а большие карие глаза светились умом.
Старший из мужчин, Жильбер де Л'От-Виронь, чувствовал себя неловко в столь изысканной обстановке. Он то принимался ходить, то останавливался, будто опасаясь повредить что-либо из ценных предметов. Марк, его сын, прислонился закованными в доспехи плечами к белой стене, нимало не заботясь о том, что может оставить на ней царапины. Дочь Жильбера, Мадлен, сидела спокойно, выпрямившись, подобно жемчужине в золотой оправе, являя собой идеальный образ монахини.
Но за маской невозмутимости Мадлен скрывалось отчаяние. Две недели назад, на ее пятнадцатилетие, когда мать-настоятельница подняла вопрос о принятии ею монашеского сана, Мадлен вдруг осознала, что вовсе не хочет быть монахиней. Но у нее не было выбора, потому что эту участь предначертала ей ее мать на смертном одре, чтобы она молилась о спасении душ всех членов семьи де Л'От-Виронь. Неожиданный визит отца предоставил ей шанс убедить его изменить ее судьбу. Если бы она могла набраться храбрости попросить его об этом!
– Так что повсюду обстановка накалилась, – мрачно вещал лорд Жильбер, беспокойно расхаживая по комнате и бренча оружием. – Одному Богу известно, когда мы сможем в следующий раз навестить тебя, дочка. Теперь, когда Эдуард, король Англии, умер и англичане короновали этого графа Гарольда, придется нам поработать мечами.
– Надеюсь, англичане не одумаются, – сказал Марк, ковыряя в зубах. – Где война, там и трофеи. Герцог нам кое-что задолжал.
Жильбер хмуро взглянул на сына.
– Мы исполняем долг по отношению к сеньору ради спасения своих душ, а не ради выгоды.
– Кое-какие земные награды тоже оказались бы кстати. Мы десятилетиями сохраняли верность герцогу, и что это нам дало?
– Но почему англичане не захотели признать королем герцога Вильгельма? Ему ведь обещали корону, разве не так?
Марк насмешливо фыркнул:
– Если бы я был англичанином, то никогда бы не признал королем иностранного захватчика. И это только лучше для нас.
Жильбер гневно осудил слово «захватчик», и они снова принялись спорить. Мадлен вздохнула. Ей не нравилась любовь ее брата к войне, но она понимала, что никаких других шансов поправить свое положение у семьи, оказавшейся в это беспокойное время на грани нищеты, нет.
Поместье От-Виронь находилось в Вексене, на территории, служившей предметом бесконечных распрей между Нормандией и Францией, и за последнее десятилетие понесло значительный урон. Жильбер был преданным вассалом герцога Вильгельма, постоянным участником его борьбы за земли и власть, и герцог взамен одаривал его семью милостями, когда у него была такая возможность. Одной из таких милостей было принятие Мадлен в монастырь, основанный герцогом и герцогиней. И если бы на войне с Англией были захвачены трофеи, мужчины из семьи От-Виронь уж точно не остались бы внакладе.
Монастырский колокол зазвонил к вечерне, и Мадлен встала. Отец и сын прекратили перебранку.
– Ах, – сказал лорд Жильбер, не пытаясь скрыть облегчения. – Пришло время нам расстаться. – Он положил руку на голову дочери. – Молись за нас, дочка. Скоро ты станешь настоящей Христовой невестой.
Когда мужчины взяли свои подбитые мехом плащи, Мадлен наконец набралась мужества:
– Отец!
Он обернулся:
– Да?
У нее бешено забилось сердце и внезапно пересохло во рту.
– Отец, возможно ли сделать так, чтобы я не приняла обета?
Он хмуро взглянул на нее.
– О чем ты говоришь?
Мадлен бросила отчаянный взгляд на брата, но его лицо выражало лишь любопытство.
– Я… я не уверена, что мое призвание – стать монахиней.
Лорд Жильбер еще больше нахмурил брови.
– Что?! Если бы ты осталась дома и я нашел для тебя мужчину, ты бы вышла за него замуж. Это то же самое. Твоя мать предназначила тебя принять постриг и молиться за всю нашу семью. И вот пожалуйста!
Мадлен старалась удержать слезы.
– Но… но разве я не должна была почувствовать что-то, отец?
Он разразился гневной тирадой:
– Ты чувствуешь мягкие одежды на своем теле и добрую пищу в животе. Будь благодарна за это! – Затем черты его смягчились. – Ты здесь по обязательству, Мэдди. У нас нет столько денег, чтобы выкупить тебя. И что потом? Когда дело пойдет о замужестве, можно рассчитывать только на жалкие отбросы. Мы не богаты и не могущественны. Хотя, возможно, – добавил он без всякой уверенности, – если начнутся сражения в Англии и будут трофеи, добыча…
Мадлен устремила умоляющий взгляд на брата, который когда-то был для нее образцом героя. Он пожал плечами:
– Мне не хотелось бы быть монахом, но ведь с женщинами все иначе. Сейчас мы не можем найти тебе подходящего мужа.
– Но я хотела бы просто остаться дома и присматривать за вами обоими, – возразила Мадлен.
– Мэдди, за те пять лет, что ты провела здесь, От-Виронь превратился в руины, – сказал Жильбер. – Наши владения посреди поля битвы.
– У меня нет дома? – в отчаянии прошептала Мадлен.
– Твой дом здесь, – возразил отец. – Гораздо лучший, чем ты могла ожидать, разве что герцог решил бы щедро одарить тебя. Настоятельница очень довольна тобой. Ты прилежная ученица, и совершенно ясно, станешь отличной целительницей. Кто знает? Может, ты и сама станешь настоятельницей.
Жильбер старался нарисовать перед дочерью радужную картину, и каждое сказанное им слово было правдой. Мадлен удалось улыбнуться отцу. Он по-своему любил ее и не хотел думать, что она несчастна. Отец погладил ее по голове.
– Здесь лучшее место для тебя, Мэдди, поверь. Мир жесток для людей. Благослови тебя Бог, дочка.
Мадлен присела в реверансе.
– Бог в помощь, – тихо и безнадежно прошептала она.
Но Марк обернулся в дверях:
– Снаружи жестокая жизнь, сестренка. Ты уверена, что хочешь испытать ее?
Уверена – сильное слово, и Мадлен заколебалась, но затем кивнула.
– Тогда повремени с обетами. Эти английские дела скоро завертятся, я убежден. Если мы победим, я приеду и выкуплю тебя.
С этим неосторожным обещанием он удалился. Слезы, так долго сдерживаемые Мадлен, хлынули из ее глаз. Слова Марка не были реальностью. Ее страстное стремление к свободе тоже было лишь мечтой.
Мадлен отерла слезы. Но мечту нельзя стереть так же легко. Девушка рассматривала картину на стене. Вышивка шелковыми нитками по шелку изображала Христа в пустыне, искушаемого мирскими соблазнами, прельщавшими и ее.
Мадлен страстно хотела сама испытать все чудеса жизни, а не только читать о них. Она томилась желанием путешествовать по скованным льдом землям и по жгучим пескам Святой земли. Ей хотелось бы танцевать, скакать на лошади и почувствовать, каково это – когда мужчина касается губами ее губ…
Направляясь в часовню, чтобы присоединиться к монахиням, поющим вечерние молитвы, Мадлен лелеяла в душе искры надежды, вспыхнувшие благодаря сорвавшимся с языка словам брата. Она не станет спешить с постригом.
Вестминстер
Англия
Январь 1067 года
– Я остаюсь в Англии.

Беверли Джо - Темный победитель - 4. Властелин моего сердца => читать онлайн книгу далее