А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 


— Очень рад видеть вас живыми и здоровыми! — присоединился Лутц к приветствию своей помощницы.
Миха, третий участник следственной бригады, чувствовал себя теперь уверенно. Он достал из кармана кусочек кекса и раздал его собакам.
— Пусть они чувствуют, что я тоже их защитник, — заявил он важно.
Анналуиза Редлих не очень обрадовалась посетителям. Она хотела отдохнуть и не была настроена на разговоры. Она односложно ответила на вопрос о том, как прошли те несколько ночей, когда она охраняла собак.
— Я простыла, и очень сильно. Извините меня, но я чувствую себя неважно. Мне нужен потогонный чай.
Собравшись с силами, она поднялась и пошла, пошатываясь, с кружкой в руках к насосу, чтобы набрать воды.
«То, что отравитель не появлялся, — размышлял Лутц, — еще ни о чем не говорит. И опасность нисколько не уменьшилась. Преступник может выполнить свою угрозу хоть этой ночью. Нужно удвоить бдительность».
Лутц вновь почувствовал себя комиссаром уголовной полиции. А то, что он мог бы принести бабушке Редлих воды, до него не дошло.
— Госпожа Редлих, я только что сфотографировала ваших собак. Если снимки получатся, я принесу вам несколько штук, — прощебетала Хеди.
Девочка серьезно относилась ко своим обещаниям. Хотя она больше помогла бы старой женщине, если бы сбегала в сарай и принесла дров для печурки.
Странно, но то, что лежит на поверхности, люди часто не замечают и проходят мимо. Лутц, кажется, все же не принадлежал к их числу.
— Знаешь что, давай возьмем на себя охрану собак сегодняшней ночью, — предложил он Хеди. Бабушка Редлих сможет выспаться. Сегодня суббота, и завтра утром нам не надо идти в школу. Родителей придется уговорить, иначе они нас не отпустят из дому. Лучше всего сказать им, что наш класс отправляется в ночной поход. Это подействует!
Хеди сразу приняла его предложение.
— Но нас двоих мало, — сказала она. — Отравитель собак — Шубак или кто—то другой — взрослый мужчина. Мне он даст тумака, тебе пинка, и мы оба окажемся на земле. Нам обязательно нужно подкрепление. Давай привлечем к расследованию нескольких крепких ребят. Даниеля, например. Он подтягивается четырнадцать раз на перекладине.
— Нет, он не подходит, у него в голове одни пещерные мечты, — пробурчал Лутц.
— Хорошо, тогда возьмем других. Чем больше, тем лучше. Как только отравителя схватит десяток рук, он не отобьется.
Миха аж подпрыгнул от радости.
— Чудесно, я прихвачу свой водяной пистолет. А в случае необходимости заору: «Руки вверх!» — и брызну преступнику в лицо весь заряд.
— Помолчи! — прикрикнул на него Лутц. — Ты еще комар, мошка и мал для таких дел. Тебе полагается по ночам крепко спать.
Миха заупрямился, захныкал и даже попытался выжать слезинки из глаз. Но этот трюк на сей раз не произвел никакого впечатления.
— Прекрати! — одернула его Хеди. — В твоем возрасте я видела месяц только на картинках в книжке.
Из хижины вырвались клубы дыма. В печке не было тяги. Анналуиза Редлих глубоко закашлялась.
— Бабушка, мы уходим, — крикнул Лутц в открытую дверь хижины. — Но еще вернемся. Соберем команду сторожей. А сейчас спокойно полечитесь, выпейте потогонного чая. Ночную вахту мы берем на себя.
— Не надо, ребятки, это просто невозможно. Я этого не могу допустить. Ваши родители…
— Не беспокойтесь, с родителями мы договоримся. До свидания, бабушка, и скорейшего выздоровления!
Лутц направился к выходу. И споткнулся. На порожке хижины отошла одна из досок. Пару ударов молотком — и вся починка. Но Лутц этого не сообразил. Его голова была занята лишь одним: как поймать отравителя собак?
Но вспомним о подтягивании на перекладине. Даниель Штрудель делает это четырнадцать раз, Руди Марквард — девять, Хайнер Боссе — столько же, Антье Гербер — семь. Но этот список далеко не полный: в 5 — м «А» есть и другие атлеты. И все они сильные и храбрые.
Для ночного мероприятия не потребовалось особой вербовки. Кого бы ни спрашивали, все сразу соглашались. Возможность задержать настоящего преступника — это ведь что—то! Почти каждый мальчишка мнит себя комиссаром уголовной полиции. Полное приключений дело привлекает и многих девочек. К ним относится и Антье Гербер, хотя у нее кукольное личико и тщательно заплетенные косички, из—за чего она выглядит как сказочная принцесса—недотрога.
У Антье есть палатка. Вечером она с помощью Хеди, Хайнера, Руди и Лутца установила ее в саду бабушки Редлих. В палатке ребята будут отдыхать после смены поста — ведь ночь будет долгой. Даниель Штрудель укрепил растяжки. Да, да, именно Даниель, он тоже был с ними. Хеди встретила его, когда он возвращался из своей пещеры. За это время он ее почти полностью оборудовал.
«Пещерный мечтатель» — это новое прозвище Даниель воспринимал без энтузиазма. Он остался при своем мнении: в дела полиции вмешиваться нет смысла. «Но если другие ребята принимают участие в этом деле, я тоже не останусь в стороне. А кроме того, то, что они затеяли, очень романтично».
Разве это не романтика, когда дома объявляешь: «У нас — тревога: наш класс идет в ночной поход. Мы получим значки туристов, мне надо идти!» А на самом деле собираешься покончить с отравителем собак?!
Вечером на садовом участке номер 18 по Березовому проезду царило необычное оживление. Тассо и Зента, Нанте и Никсе никак не могли привыкнуть к такой сутолоке. Они непрерывно лаяли.
Какое счастье, что сосед Шубак ушел на совещание группы внештатных корреспондентов местной газеты, которые собираются один раз в месяц, чтобы обсудить свои дела. Его жена дома. «Чего это псы сегодня так разлаялись? — удивилась госпожа Шубак, — старая Редлих пригласила к себе ребятишек, это что—то новое!»
Палатка Антье разбита. Краски уходящего дня потускнели. Госпожа Редлих пыталась хорошенько пропотеть, чтобы избавиться от простуды. А в саду приглушенным голосом группе безопасности отдавались указания по охране собак. Каждый должен два раза по часу отстоять на посту. Последовательность дежурства установлена жеребьевкой. Хеди выпало идти первой. Она вышагивала около собачьей конуры взад и вперед. Если заметит что—то подозрительное, она должна поднять остальных по тревоге. Но вокруг было тихо, ничего необычного. Отравитель собак все же должен обнаружить себя, и его нужно схватить на месте преступления с поличным.
На землю опустилась ночная прохлада. Собаки наконец—то успокоились и легли, свернувшись клубком. Каждая в своем уголке. Антье и ребята исчезли в палатке. Они тихо переговаривались. Даниель рассказывал о своей пещере, всячески расхваливая ее.
— Камин, который я там построил, — хвастал он, — качественная работа. Факт! Он даже нисколько не дымит. У него тяга как у реактивного истребителя. Я знаю, что про меня говорят: он, мол, «ненормальный», «пещерный мечтатель».
Эти слова были адресованы Лутцу. Он покраснел, но никто не заметил его замешательства: в палатке было темно.
— А что мне делать, — продолжал Даниель. — У меня пятеро братьев и сестер. Все еще совсем малыши, и с ними надо делить комнату. Наша квартира тесная, и мы в ней как сельди в бочке. Поверьте, в таких условиях мечтаешь о собственном уголке, в котором мог бы побыть в тишине и покое. В пещере я смогу отдохнуть от своих сестер и братьев, когда мне захочется.
Лутц почувствовал угрызения совести: «Черт побери, я был неправ по отношению к Даниелю, — подумал он. — Но для чего ему нужно было это идиотское письмо? Почему он не рассказал мне о пещере раньше? Вообще—то мне следовало самому во всем разобраться. Ведь мы дружим уже давно. И какая у него обстановка дома, я знаю…»
Полночь. Мяукнула чья—то кошка. С железнодорожной станции донесся протяжный гудок маневрового локомотива, в собачьей конуре почесался Тассо.
Даниель Штрудель сменил на посту Руди Маркварда. Тот похлопал друга по плечу.
— Ну, желаю хорошо провести время, а я сомкну глаза.
— Подожди—ка, твой карманный фонарик в порядке? В моем почти совсем села батарейка, — сказал Даниель.
— Возьми мой «Юпитер». Он светит хорошо, но имеет один недостаток. Перед употреблением эту штуковину надо потрясти. А ну—ка посвети, а то я не найду вход в палатку.
Даниель включил фонарь, и Руди Марквард вполз в брезентовое пристанище. А новый постовой пошел к собачьему загону. Тассо насторожился и недоверчиво зарычал.
— Тсс, шеф, нет причин для беспокойства, — шепотом успокаивал пса Даниель. — Это я — твой ночной сторож, заступивший на смену.
Он подошел как можно ближе к собачьей конуре. Тассо обнюхал мальчика и только после основательной проверки утихомирился.
Ночное небо было усыпано звездами. Даниель напряженно всматривался в него, чтобы среди этого мерцания обнаружить Большую Медведицу, Млечный Путь и Венеру. Такая ночь просто чудо, а скопление звезд надо бы изучать почаще, лучше всего с помощью подзорной трубы. Просто жалко отправляться в постель каждый вечер в одно и то же время и не видеть всего этого великолепия.
Внимание, шаги! Заскрипела калитка. Тассо вскочил, проснулась и Зента. Но Даниель, увлеченный звездной панорамой, ничего не слышал.
Собаки уже взвизгивали. Даниель наконец—то с небес спустился на землю и услышал звук приближающихся шагов: кто—то осторожно пробирался через сад.
Даниель прижался спиной к конуре.
— Внимание, — прошептал он собакам, — усиленное внимание!
Удивительно, но собаки не лаяли. Они проявляли радостное волнение, виляя хвостами. Даниель удивился, это совершенно сбило его с толку. Надо было разбудить спящих в палатке ребят, но он упустил момент.
Из—за кустов появилась какая—то фигура. Это — мужчина, похоже, высокого роста. По все видимости, собаки знают его. Он подошел к конуре и шепотом позвал их:
— Подойди, Тассо, подойди, Зента, я кое—что вам принес. Сейчас вы получите что—то вкусненькое.
Сердце Даниеля ушло в пятки. Он бросился к палатке, споткнулся о камень и растянулся во весь рост. Фонарь выпал из его рук, стекло разбилось. Даниелю ничего не оставалось, как громко закричать:
— Тревога, тревога! Этот тип уже здесь. Тревога!
Незнакомец, готовый уже сунуть что—то собакам, пустился наутек.
В палатке послышалась возня, раздались возбужденные крики. Вспыхнули блуждающие огоньки фонариков, бросая светлые конусы на темный сад. Собаки яростно залаяли.
Анналуиза Редлих проснулась, торопливо набросила на плечи халат и поспешила на помощь ребятам. Она появилась в дверях домика, но на ступеньке под ее ногами сдвинулась одна из досок, домашняя туфля на левой ноге застряла в щели, старая женщина вскрикнула и упала. Лежа на земле, она жалобно застонала.
— На помощь, дорогие дети, — закричала, наконец, бабушка Редлих, — помогите мне, я упала и не могу подняться. Нога… нога… Кажется, я повредила ногу.
Даниель вместе с девочками поспешил к ней. Они подняли пострадавшую и отнесли в домик.
— Очень больно, бабушка Редлих?
— Нет, ничего, я могу двигать ногой, значит, она не сломана. Но мои собаки, мои бедные собачки, с ними ничего не случилось?
— Все в порядке, бабушка Редлих. Этот тип обнаружил нас и дал деру.
Неизвестного действительно и след простыл. Ребята обшарили каждый куст, каждый уголок сада. Единственное, что они нашли — это сверток, который он принес. В нем оказалось мясо, нарезанное небольшими кусочками и завернутое в разноцветную тряпку.
Лутц осторожно тронул приманку: мясо, вероятно, отравлено. С помощью двух палочек, которые он использовал вместо щипцов, уложил мясо обратно в тряпочку. Затем понес находку к бабушке Редлих.
— Вот, с помощью этого негодяй хотел погубить ваших собак, — сказал он.
Бледное лицо Анналуизы Редлих стало белым.
— Это просто ужасно. Будьте осторожны, дети, не трогайте ничего и хорошенько вымойте руки, надо соблюдать осторожность, — попросила она.
— Не беспокойтесь, мы не отравимся, — ответил Лутц. — Но о самом удивительном вы еще не знаете. Ваши собаки не залаяли в тот момент, когда появился отравитель. Они даже не зарычали.
— Это невозможно, этого просто не может быть!
— Но это так, бабушка, — настаивал мальчик. — Собаки даже помахивали хвостами и были настроены весьма дружелюбно. Даниель подтвердит. Я уверен, что преступник часто бывал у вас, и собаки его хорошо знают.
— Исключено, милый, — не соглашалась госпожа Редлих. — Те немногие люди, которые меня навещают, настроены ко мне хорошо. Им я могу доверять.
— Бабушка, — только и мог сказать Лутц. — Жаль, что ваши собаки не могут говорить.
Волнение взвинтило нервы похлеще крепкого кофе. Госпожа Редлих не могла заснуть, а ребята бродили по саду как призраки. Они еще и еще раз обследовали каждый метр: вдруг обнаружатся какие-нибудь улики?
— Жаль, что этот негодяй не обронил удостоверение личности. Тогда бы мы знали его имя и адрес. — Руди Марквард сказал то, о чем думали все.
Поиски не дали ничего нового.
Вдруг с соседнего участка раздался мужской голос.
— Эй, молодые люди, что вы там разыскиваете в столь позднее время? Что-нибудь случилось?
Это спрашивал Отто Шубак. В пижаме, он подошел к забору, поддерживая брюки, у которых растянулась резинка.
«Не беспокойтесь, пожалуйста, мы проводим ночные учения», — хотел было крикнуть в ответ Лутц. Он, как каждый комиссар уголовной полиции, не доверял подозреваемому им лицу. Но Антье опередила его и выдала всю правду: она вообще не умела лгать.
— Подумайте только, кто—то пытался отравить собак госпожи Редлих. И мы едва не поймали преступника.
— Что ты говоришь? — удивился сосед. — Кто—то хотел умертвить собак? Неужели такое бывает? Конечно, своим постоянным лаем они могут вывести из себя кого угодно. И я знаю это лучше других. Лают эти собаки много. А теперь укладывайтесь и спокойно засыпайте. Вряд ли этот парень скоро отважится вновь появиться здесь.
Шубак возвратился домой.
Лутц сжал кулаки.
— И этот подлец разыгрывает из себя человека, не имеющего ни о чем ни малейшего представления! Верно считает нас за глупцов.
Хеди возразила ему:
— Нет, не думаю, мы зря подозреваем этого человека.
— Почему? Потому что он явился в пижаме? Все это уловки — уловки, дешевые трюки. Хочет изобразить из себя порядочного гражданина, который спал мирным сном в своей кровати. А ты? Ты просто попалась на его удочку.
— Я ни на что не попалась, я делаю выводы. Подумай—ка еще раз, похож ли Шубак на отравителя собак?
— Да, похож, о чем говорить!
— Ну ладно, а как ты объяснишь тогда поведение собак? Они же ведь не глупы. И если Шубак их ненавидит, они чувствуют это и никогда не встретят его, виляя хвостами. Тем более если он появится среди ночи, крадучись как вор.
Лутц озадаченно замолк.
«Черт побери, — подумал он, — а ведь то, что говорит Хеди, резонно. Я—то, дурак, не учел эти новые обстоятельства. Да, это верно, поведение собак снимает подозрение с Шубака. А может быть, он ввел их каким—то образом в заблуждение? Возможно, Шубак использовал особый одеколон или что—то в этом роде, чем и сбил собак с толку?»
Лутц откашлялся. «Только не падать духом», — подумал он и сказал:
— Вполне возможно, что мы подозревали Шубака напрасно. Но мы не можем прочитать его мысли или обратиться к его совести. Во всяком случае, сегодня ночью мы обнаружили новый отправной пункт для дальнейшего расследования. Я имею в виду пеструю тряпку, в которую была завернута приманка с ядом. Рисунок ткани бросается в глаза и может послужить отличной уликой. Теперь нам нужно выяснить, у кого есть изделия из этой ткани, и отравитель окажется в ловушке.
Даниель захлопал в ладоши.
— А что, если в универмаге или кооперативе проданы целые рулоны такой материи?
— Ну, если только… — Лутц сохранил невозмутимость. — Посмотри при случае криминальную передачу по телеку. Оттуда ты сможешь почерпнуть представление о том, что в уголовной полиции означает «работа с мелочами». Нет, нет, поверь мне: возможно все, и нет ничего невозможного.
Спокойное воскресенье, бурный понедельник
Воскресенье прошло спокойно. Собаки в конуре дремали. Раскинув лапы, они нежились на солнышке. Никто не нарушал их покой. Палатка исчезла, ребята сняли свой пост. Сыщики — тоже не сверхчеловеки, усталость загоняет и их в постель. Но перед уходом с участка они закопали отравленное мясо в саду. Конечно, без тряпки, в которую оно было завернуто, — ее они предусмотрительно оставили. О да, эта ценная улика им еще понадобится.
Около полудня бабушка Редлих поднялась с постели. Обычно она вставала рано, но сегодня ей хотелось подольше полежать. Подъем давался ей с трудом. Она чувствовала себя соверешнно разбитой. Поврежденная нога посинела и опухла, при кашле появлялась боль в груди.
«Держись, Анналуиза, — бодрилась она. — Тебе необходимо собраться с силами, чтобы выполнить срочные дела».
«Держись, Анналуиза…» Эти слова она произносила не раз в своей жизни. Впервые они пришли ей на ум после теплого весеннего дня в марте тысяча девятьсот тридцать третьего года. Но кто в городе вспоминал ныне об этом происшествии, хотя тогда оно и привлекло внимание всех.
В тот мартовский день Анналуиза Редлих, преподававшая черчение в школе, повела своих учеников на городскую площадь и дала им задание нарисовать старую ратушу. Дети работали с удовольствием. Маленькие художники привлекли внимание прохожих. В их числе оказались и пять штурмовиков, фашистов в коричневой униформе и начищенных до блеска сапогах. Один из них заметил среди школьников Морица Мендельсона — мальчика с кудрявыми волосами.
— Черт побери, это еврейское чучело делает из нашей древнегерманской ратуши молельный храм для «ициков», — злобно крикнул он и вырвал из рук мальчика тетрадь для рисования. Его сообщники, подзадоренные этими словами, хотели наброситься с кулаками на еврейского мальчика. Учительница смело прижала его к себе, прикрыв своим телом. Штурмовики тем не менее стали наносить удары, которые женщина приняла на себя. Ей даже рассекли голову. И хотя рана быстро затянулась, от ударов она оглохла. А через несколько недель Анналуизу Редлих уволили из школы.
«Национал—социалистическое государство не позволит, чтобы немецкие дети учились у полуглухой женщины, лояльно настроенной к евреям» — так было сформулировано официальное решение.
«Держись, Анналуиза!..» И ей пришлось держаться все те годы. Она брала работы по переписке, была помощником художника на фарфоровом заводе, не гнушалась ничем. А после той ужасной ночи, когда город был подвергнут бомбежке, она, как и многий другие жители, потеряла жилище и была вынуждена собственными руками соорудить на участке земли, доставшемся ей по наследству, времянку. Когда же после войны в стране царил голод, она пригрела случайно забежавшую к ней шелудивую овчарку, лечила ее, делилась с ней последним куском хлеба и картошкой. И та, как бы в благодарность, принесла целый выводок здоровых щенков.
Когда это было точно, госпожа Редлих теперь уже не вспомнит. Но это был день, когда из бывшей учительницы она стала человеком, разводящим собак, самым настоящим собаководом.
«Держись, Анналуиза!» Бабушка Редлих в это воскресенье едва стояла на ногах. С наступлением сумерек она открыла загородку, привела собак в домик и тщательно заперла входную дверь.
— Ведите себя прилично, — обратилась она к четвероногим ночлежникам. — Теперь хоть черт явится собственной персоной, здесь вы в надежном месте, как у Христа за пазухой.
Воскресенье прошло спокойно, но для госпожи Редлих оно было довольно тревожным. Почти без сил она легла в кровать, но ей не спалось. Время от времени она брала в руки палку, чтобы прогнать Нанту и Никсе, норовивших забраться к ней в постель. Даже при всей своей любви к животным, бабушка Редлих не могла позволить им подобную вольность.
В понедельник после обеда накалились даже подошвы ботинок. Ребята обошли дом за домом: вверх по лестнице, вниз по лестнице, не замедляя темпа, без перерывов на отдых.
— Давайте, давайте, двигайтесь, мы же не играем в почту, когда можно передвигаться черепашьим шагом!
И они действительно не играли в почту, а проводили настоящую розыскную акцию. Они искали ткань. Размер был им неважен. Важен характер материала, цвет и рисунок. Надо, чтобы они были как на той тряпке, которую обронил собачий отравитель.
1 2 3 4 5 6 7 8 9