А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 


— Имейте в виду: то, что нам нужно, это — ткань из искусственного шелка светло—коричневого цвета с красно—зелеными полосами и рисунком в клеточку, нанесенным вдоль и поперек, — наставлял Лутц каждого. — И оставьте в покое старые газеты и журналы. Сегодня мы собираем исключительно тряпье.
Разумеется, уже проверенный в деле оперативный отряд был задействован полностью. Число участников даже увеличилось. Лутц, Хеди, да и остальные не стали делать секрета из операции. И поступили так специально: ведь в городе, насчитывающем более двадцати тысяч жителей, отравитель собак мог оказаться в любом доме, за каждой дверью. В таком деле нельзя надеяться на случай: успех обеспечивается только кропотливой работой. Поэтому нужны новые помощники. К сожалению, некоторые отказались принять участие в акции. Дело в том, что по понедельникам после обеда по телевидению обязательно крутили художественный фильм. Для заядлых телезрителей это гораздо интереснее сбора какого—то старого тряпья, поэтому они отсутствовали.
— Эти зануды скорее просверлят своими носами дыры в экранах, чем поучаствуют в подлинных приключениях, — бросил едкое замечание Даниель Штрудель. — Ха, эти тупые типы, которые проводят у «ящиков» все свободное время, не имеют ни малейшего представления о настоящей романтике.
Однако расхваливаемая Даниелем романтика в тот день просто отсутствовала. Ибо из собранных тряпок предстояло выбрать кусочки искусственного шелка в клеточку. А подобные встречались крайне редко. К тому же, все они были грязными. Часто попадались совсем неприглядные лохмотья, старые вонючие блузки, свалявшиеся мужские носки, остатки нижнего белья в пятнах от сырости.
Пальцы Хеди во время сортировки испачкались основательно.
— Фу, здесь нужны перчатки! — Она сморщила нос от омерзения.
Антье Гербер постоянно отряхивалась, ее косички болтались из стороны в сторону.
— Это просто ужасно, — стонала девочка, — у меня все чешется. Я наверняка нахваталась блох. Их на мне уже не менее десятка.
Три тележки, с которыми они передвигались от дома к дому и от улицы к улице, постепенно наполнялись. Но все еще не попадался лоскуток разыскиваемой ткани из искусственного шелка.
Даниель Штрудель окончательно избавился от романтики.
— Да это то же самое, что найти потерянную зубную пломбу в куче щебня, — сказал он разочарованно.
Лутц Хартвиг, еще полный надежды и уверенности, подбадривал уставших ребят:
— А как вы себе, собственно, представляли? Если можно было бы обнаружить каждого преступника за пять минут по компасу, то любой желающий стал бы старшим инспектором уголовной полиции. Нет, нет, для этого требуются большая выдержка, терпение и настойчивость.
После такого подбадривания акция продолжилась.
Кучи тряпья все росли. Тележки стали походить на возы с сеном. Стоп, достаточно, ведь так половину добычи можно и растерять. Объединенными усилиями тележки доставили на Короткую улицу к приемщику утильсырья Эмилю Крауткопфу.
Маршрут юных сыщиков проходил по улице Флориана Гайера, мимо новых жилых домов, первые этажи которых занимали магазины готового платья, лавки с изделиями художественных ремесел. В витринах, оформленных с большим вкусом, были выставлены керамические вазы, подушки и подушечки с затейливой вышивкой, всевозможные поделки с резьбой по дереву, юбки из яркой ткани, сотканной вручную.
Вот эти юбки и притянули к себе внимание девочек как магнит. Хеди, Антье и даже мечтательная Габи, которая сегодня впервые участвовала в акции, побросали тележки и облепили витрину. О, какое чудо эти юбки! Жаль, что они очень дорогие. И вдруг девочки разом взвизгнули. Их взгляды остановились на кусочке ткани из искусственного шелка: светло—коричневое поле в красно—зеленую клеточку. Да ведь это точь—в—точь разыскиваемая ткань. Передник одной из кукол был сшит именно из нее, а рядом сидела бабушка в платочке из такого же материала.
— Это же наш искусственный шелк: светло—коричневый в красно—зеленую клеточку, — воскликнули девочки. — Можно просто сойти с ума!..
Мальчишки бросили на них недружелюбные взгляды.
— Обычное дело, — раздался чей—то насмешливый голос. — Новый писк моды — и наши гусыни теряют рассудок.
Взволнованная Хеди энергично помахала рукой ребятам.
— Быстрее все сюда, сюда! Это же наша ткань…
Все уткнулись носами в стекло витрины, подозрительно рассматривая кукол. Вот тебе и на! Действительно, это — та ткань, которую они разыскивали, а ее, оказывается, использовали мастерицы-кукольницы. «Ну и попали мы впросак! — думали школьники. — Ведь мы вообразили, что в наших руках находится единственная в своем роде улика против отравителя собак. Оказывается, этот след ведет к куклам. А мы протерли подошвы ботинок. И все зря! Получается полнейшая чепуха!»
Горько разочарованные, ребята вернулись к тележкам. Траурная процессия пришла в движение. Как глупо, никто, даже сам комиссар уголовной полиции Хартвиг, не обратил внимания на небольшие золотые ярлычки, прикрепленные к куклам. Ведь на них стояло имя изготовителя. Многозначительное имя. Конечно же, оно могло бы помочь им в поисках истинного преступника. Могло бы! Но никто их них даже не обратил внимания на фамилию под надписью «Театральные куклы ручной работы».
Лицо Эмиля Крауткопфа, скупщика вторичного сырья, было покрыто бесчисленными морщинами, которые образовались от солнечных лучей и непогоды, на подбородке — похожая на кактус колючая бородка. На затылке старьевщика покоилась старая—престарая, потерявшая форму фетровая шляпа.
— Ого, сколько вы привезли, ребятки! — воскликнул Крауткопф и передвинул короткую курительную трубку—носогрейку из правого угла рта в левый. — Мое глубочайшее уважение, вы на этот раз постарались, — похвалил он школьников. — Ваш класс на высоте, это я уже заметил. Ваш классный руководитель госпожа Хольведе, не так ли? О, я ее хорошо знаю, мы живем в одном доме. Я ее поздравлю с такими трудолюбивыми учениками. Думаю, за это она позволит вам списывать на очередной контрольной…
Крауткопф пустился в болтовню. Но ребята молчали, их настроение упало ниже некуда.
Человек с добрым лицом
Потогонный чай помог, и хотя Анналуиза Редлих до конца еще не вылечилась, боли в груди при кашле уже не было. Только компрессы с глинистой уксуснокислой землей не помогали: посиневшая и опухшая нога не заживала. Скорее наоборот: на ногу было очень больно наступать. В семидесятисемилетнем возрасте даже падение с десятисантиметровой высоты оканчивается плачевно. Без двух палок бабушка Редлих не могла сделать и шага.
Несчастье за несчастьем. Вначале нервотрепка из—за собак, затем простуда, и вот теперь это. Беда не приходит одна.
— Матушка Редлих, с ногой шутить нельзя. Сделайте рентгеновский снимок. Полежите несколько дней в больнице, полечитесь как следует. После этого, уверен, все пройдет, и вы сможете даже танцевать!
Кто это говорит, кто подает одинокому старому человеку такие добрые и толковые советы?
Это — Энгельберт Шикеданц. Он пришел, хотя несколько дней назад хозяйка хижины обошлась с ним не очень—то дружелюбно. Но он посчитал, что нужно забыть об этом и простить старушку, мало ли что бывает. Да, в самом деле Энгельберт Шикеданц являет собой пример человека с добрым сердцем.
Однако о больнице госпожа Редлих не пожелала ничего и слышать, впрочем, как и о доме престарелых.
— Нет, нет, я останусь здесь. Это моя обязанность — ухаживать за собачками. Кто будет заботиться о бедных животных? Я ведь не смогу взять их с собой в больницу. Нет, нет. Ногу я вылечу и сама. Большое спасибо за заботу и участие!
Шикеданц тяжело вздохнул.
— Ох—хо—хо, матушка Редлих, вы не поддаетесь никаким уговорам. Когда же вы, наконец, станете благоразумной?
— После своего столетнего юбилея, раньше навряд ли, — шутливо ответила седоволосая женщина.
Но ее шутливость был наигранной: она понимала, что положение трудное. Но справиться с невзгодами для нее — вопрос престижа. И она скомандовала себе: «Держись, Анналуиза!»
Посетитель откланялся. Его визиты обычно длились не более десяти минут. Короткометражный фильм — и только! На лице Шикеданца застыла неестественная улыбка. Наверное, никто бы и не догадался, какие мысли приходили в голову этому человеку.
Уходя, такой приветливый с виду посетитель говорил себе: «Черт побери, если я буду действовать, как раньше, то ничего не добьюсь от старухи. Пока у нее есть эти паршивые дворняжки, она будет упрямиться. Надо применить другие меры, чтобы избавить ее от собак. Стоп—стоп, я, кажется, кое—что придумал. Если удастся этот ход, можно считать, что я выиграл. Вперед, Энгельберт, держись своего курса!..»
Тридцатишестилетняя классная руководительница 5 — го «А» госпожа Хольведе выглядела значительно моложе своих лет. Она всегда приветливо улыбалась. Если же на ее лице не было улыбки, это означало, что учительница занята серьезными делами, или ее настроение чем—то испорчено.
Во вторник после уроков госпожа Хольведе ласково простилась с учениками, а в среду утром вошла в класс с холодным выражением лица. Это было странно. Даже более чем странно.
«Что—то случилось», — подумали мальчишки. «Что же мы натворили?» — ломали себе голову девочки.
— Доброе утро! Садитесь! — сказала госпожа Хольведе. И тут гнев ее прорвался. — К сожалению, я на вас сердита. Сегодня утром, когда в выходила из дома, мне встретился господин Крауткопф. «Вы дельный человек, — сказал он мне. — Прекрасно, что вы дали задание своим ученикам собирать старое тряпье». Этот человек благодарил меня и пожимал мне руку, а я стояла, как глупенькая, и не знала, за что он хвалит меня. И что же я узнала? Вы проявили самостоятельность и собрали три полных тележки утильсырья. В принципе я не против инициативы и духа предпринимательства. Такие дела заслуживают похвалы. Но я требую, чтобы вы ставили меня в известность. К чему секреты? Разве я уже не заслуживаю вашего доверия?
Она окинула взором класс. Ей ответило смущенное молчание. Антье Гербер покосилась на Лутца. Он должен ответить учительнице, ведь Лутц — зачинщик. Это он разыгрывал из себя комиссара уголовной полиции.
Лутц Хартвиг сидел неподвижно. Он вспомнил, что сказала учительница несколько недель назад на последнем классном собрании, когда они обсуждали вопрос о том, как вместе проводить свободное время: «Что касается меня, то вы можете строить хоть ракету для полета на Луну, я буду с вами, — заявила она тогда, — но не вовлекайте меня в ваши вечные игры в воров и сыщиков. Я считаю их устаревшими и глупыми».
«Да, именно так говорила тогда госпожа Хольведе, — подумал Лутц. — И если я сейчас расскажу ей об отравителе собак и нашем расследовании, то она наверняка воспримет все это как глупую игру. Лучше я буду держать язык за зубами».
В эту минуту нерешительно поднялась Хеди и тихо произнесла:
— Госпожа Хольведе, мы не хотели обидеть вас. Честное слово, не хотели. Извините, пожалуйста, что мы ничего вам не сказали. Мы об этом просто не подумали.
Учительница кивнула. Глаза ее потеплели, морщинки на лбу разгладились. Вздох облегчения пронесся по 5 — му «А».
Свободное время Хеди Зивальд отдавала двум увлечениям: фотокамере и книгам. Как настоящий книжный червь, Хеди читала все подряд, все, что попадалось на глаза. Предпочтение она отдавала толстым книгам, в которых рассказывалось о дальних странах. Хеди хотела стать телевизионным корреспондентом и объездить с камерой все страны. Она уже теперь в глубине души мечтала о поездке за границу.
Хеди была активным участником клуба читателей и один раз в неделю помогала в библиотеке выдавать книги на дом. Вот и сегодня Хеди была в библиотеке и перелистывала возвращенные читателями книги. Она это делала, чтобы выявить жирные пятна, загнутые уголки страниц и грязные отпечатки пальцев. И потом, что только не оставляют между страницами книги некоторые читатели: это и черновые записи с чертежами и расчетами, и открытки с видами типа «Привет из Херингсдорфа», и любовные записки — «Дорогая Хайнделора, придешь ли ты сегодня на свидание? Ожидаю тебя у озера. Твой К.», а иногда можно обнаружить и пробы пера будущего поэта:
Не правда ль, лето хорошо
И дарит нам каникулы.
Свети же, солнце, горячо,
Чтобы скорей дойти в Пеникулы note 3.
А это что такое? Из книги «Девочка из соседнего дома» выпала закладка — узкая полоска ткани из искусственного шелка со светло—коричневым полем в красно—зеленую клеточку.
Хеди думала, что это ей показалось, она даже дернула себя за нос. О, больно! «Значит, я не грежу, и все происходит наяву. Это та же ткань, которую использовал отравитель собак. Может быть, эта книга и приведет к нему?»
От Лутца Хеди научилась мыслить, как комиссар уголовной полиции. «Кто сдал эту книгу? Это был, кажется, какой—то парень. Да, правильно, тощий парень с напомаженной макушкой. Он попросил книгу для радиолюбителей. Ее в библиотеке не оказалось, и госпожа Баум, библиотекарь, обещала заказать ее в коллекторе. Возможно, она знает, как зовут парня?»
— Конечно, знаю, — ответила библиотекарь. — Это был Эрхард — сын зубного врача. А насчет закладки не беспокойся. Это всего лишь лоскут ткани. Выброси его. Думаю, Эрхард переживет эту потерю.
Хеди спрятала в карман своих силастиковых брюк кусочек ткани из искусственного шелка и вернулась к работе. «Эрхард Мауль, Эрхард Мауль… Это имя очень важно, его нужно запомнить».
Время выдачи книг истекло. Из библиотеки Хеди отправилась к Лутцу.
— Сядь, а то упадешь! — закричала она с порога. — Ткань, которая была у отравителя собак, появилась снова, ее забыли в «Девочке из соседнего дома».
— Что за девочка из соседнего дома? — удивился Лутц. — Я такой не знаю.
— Не говори ерунду! Это — название книги.
Хеди рассказала однокласснику о новых обстоятельствах дела. Наконец, Лутц ухватил суть.
— Ну ичто, ты уже была у этого сына стоматолога?
— Я? Позволь, я не посещаю незнакомых мальчиков.
— Хорошо, тогда мы вместе поговорим с ним. Согласна?
Лутц набросил на плечи куртку.
— Подождите, я тоже пойду с вами, — тотчас заявил Миха.
Лутц решил отделаться от братца.
— Берегись! Мы идем к зубному врачу, он вырвет у тебя все зубы.
— Мне нечего бояться! Я регулярно чищу зубы.
Шестилетний сорванец держался поближе к Хеди. Он смотрел на нее с восхищением и гордостью: на его стороне такая большая подруга.
Зубной врач доктор Юлиус Мауль жил по адресу: Лесная улица, дом 53, первое строение, второй этаж. Школьники позвонили в дверь. Открыла медицинская сестра.
— Время приема уже закончилось. Приходите, пожалуйста, завтра.
За стеной жужжала бормашина.
— Мы пришли по личному делу, — сказал Лутц. — Нам нужно поговорить с Эрхардом.
— Минуточку, пожалуйста! — Женщина застучала высокими каблуками туфелек по коридору.
Из дальней комнаты появился Эрхард. Парень лет двенадцати—тринадцати. Хеди смутилась и покраснела.
— Я… Мы из детской библиотеки. Ты кое—что забыл. — Она достала из кармана закладку. — Вот, это было в книге «Девочка из соседнего дома».
— Это не мое, — пробормотал сын зубного врача. — Эта тряпка уже была в книжке.
— Хм… А ты не знаешь случайно, кто читал книгу до тебя?
— Знаю. Эрика Хазе. Мы учимся в одном классе.
— Эрика Хазе… А где она живет?
— На Рыночной площади. Фотоателье Хазе. Ее отец фотограф. Но идти специально из—за этой тряпки туда не стоит. Проще всего выбросить ее в мусорное ведро, и дело с концом!
— Большое тебе спасибо!
Сыщики устремились на Рыночную площадь. Вот и фотоателье Хазе. На двери объявление: «Сегодня закрыто. Получаю фотоматериалы».
Лутц и Хеди прошли через ворота во двор и попытались найти черный ход. Это им удалось. Дверь открыла стройная девочка с медно—красными волосами. Это и была Эрика Хазе.
— Полоска ткани? Нет, это не мое. Она лежала в книжке, я так и вернула ее. Может быть, ее вложила Бербель, моя подруга. Это она дала мне почитать книгу. Где живет Бербель Хайденрайх? Напротив нас. Но сегодня она уехала к дедушке и бабушке.
Не солоно хлебавши они вернулись.
— Это какой—то сплошной бег с препятствиями, — заметил Лутц. — Я опасаюсь, что в случае успеха нас от радости хватит удар.
Бербель Хайденрайх любила путешествовать. Вчера она была у дедушки с бабушкой, а сегодня уехала на велосипеде в деревню за шестнадцать километров к кузине, которая хотела подарить ей котенка.
Лутц и Хеди вновь побывали у нее, но безрезультатно.
— Послушай, прежде чем мы, несчастные неудачники, нападем на след отравителя собак, тот вполне может скончаться от старости, — жалобно проговорила Хеди. — А ты был за это время хоть раз у бабушки Редлих?
— Когда? Нам ведь все недосуг, — ответил Лутц. — К тому же, надо и в учебники иногда заглядывать. А ты?
Хеди пожала плечами.
— Вчера я работала в детской библиотеке, позавчера были занятия фотокружка, а третьего дня мы проводили акцию по сбору тряпок.
— Хватит, можешь не оправдываться. А что, если мы зайдем к старушке, чтобы просто сказать «Добрый день!»?
— Конечно, иначе она подумает, что мы ее совсем забыли.
Они отправились на окраину, где дома стояли далеко друг от друга и терялись в зелени садов.
Березовый проезд, 18. Перед садовым участком машина «скорой помощи». Калитка открыта, в загородке хрипло лаяли собаки. Что произошло в домике? Что нужно там посторонним людям? Шерсть на спине Тассо от ярости встала дыбом.
Из домика доносились голоса. Там ораторствовал Шикеданц. Он включил все рычаги, чтобы получить в здравоохранении магистрата направление в больницу для бесплатного лечения одинокой старой женщины. И это ему удалось. Несколько минут назад к домику приехал врач с двумя санитарами. Бабушку Редлих решено было немедленно отправить в больницу.
Анналуиза Редлих отказывалась. Она просила, умоляла, плакала. Она чувствовала себя бесконечно несчастной.
Врач успокаивал пожилую женщину, мягко внушая ей:
— Госпожа Редлих, речь идет о вашем здоровье. Ведь ваша нога перестанет сгибаться.
Терпение Энгельберта Шикеданца лопнуло. Он вспылил, перестал называть старую женщину «матушкой» и грубо закричал на нее:
— Вы неблагодарная особа, сумасбродная, упрямая баба!
Санитары с нетерпением поглядывали на часы.
— Уважаемая госпожа, — взывал доктор, — решайтесь. Мы должны ехать дальше. Нас ждут другие больные, которых нужно доставить в больницу.
— Так поезжайте, поезжайте, я же вас не вызывала, — с трудом выдавила бабушка Редлих, ее костлявые руки судорожно схватились за спинку кровати. — Я не поеду в больницу. Никуда не поеду. Вы что думаете, я брошу своих собачек на произвол судьбы, чтобы они умерли от голода?
— Ваши собаки, ваши собаки… Как будто на свете нет ничего более важного! — заорал Шикеданц. — С дворняжками за пару дней ничего не случится. Дайте мне ключ от собачьей будки, и я позабочусь о них.
— Вы, вы — хитрый лис. Вы злоупотребляете моим доверием. Тьфу на вас! Вы действовали за моей спиной, чтобы спровадить меня из дома, оторвать от моих собачек.
— Госпожа Редлих, пожалуйста, будьте благоразумны. — Доктор продолжал увещевать ее на удивление терпеливо.
Старая женщина затряслась от безудержного плача. Она не знала, что ей делать, как ей быть. Она чувствовала себя беспомощной и преданной.
— Мои собачки, мои бедные собачки, — жалобно стенала она в отчаянии.
Лутц и Хеди стояли около домика. Через тонкую дощатую стенку они слышали каждое слово. Неприятная и неловкая ситуация.
«Оставьте же бабушку Редлих в покое!» — так и хотелось вмешаться Лутцу и Хеди. С другой стороны, врач желал ей добра: без необходимого лечения нога никогда не заживет. Хеди собралась с духом. Она проскользнула за широкой спиной санитара в домик.
— Бабушка Редлих, пожалуйста, не волнуйтесь! — твердо сказала Хеди. — Пусть вас полечат в больнице. А о собаках мы побеспокоимся. Это точно, мы вам обещаем!
Лутц, который очутился рядом, подтвердил ее слова.
Старая женщина перестала плакать. Но она не сразу поняла, что происходит.
— Боже мой, дети, какая добрая фея послала вас ко мне? — Она вытерла глаза носовым платком.
Врач облегченно вздохнул и подмигнул ребятам.
— Госпожа Редлих, вы должны принять предложение о помощи.
1 2 3 4 5 6 7 8 9