А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 


— Что нужно, ребята?
Лутц вежливо наклонил голову.
— Извините за беспокойство, но мы хотели бы кое—что спросить вас об участке, который продается.
— Кто вас послал ко мне?
— Никто.
Хампе—сигара подумал, что его разыгрывают.
— Вы что, негодники, хотите, чтобы я вас вышвырнул отсюда? Держите меня за дурака? Не на того напали.
Но Лутц и глазом не моргнул:
— Извините, но нас интересует, кто написал объявление.
— Вон, сказано вам, вон — или пеняйте на себя!
И Хампе—сигара угрожающе двинулся на них из—за прилавка.
Зента почувствовала угрозу и поднялась навстречу мужчине. Лутц быстро дернул поводок, повернул собаку, а Миха распахнул дверь, и вся троица оказалась на улице. Спасайся, кто может!
— Вы, сорванцы, попробуйте еще раз появиться у меня! — заорал Хампе им вслед.
Они долго бежали, пока их ноги не стали двигаться помедленней.
— Что за глупая башка! — выругался Лутц.
— Когда вырасту и стану курить, ничего не буду покупать у этого грубияна, — поклялся Миха.
Ребята свернули на боковую улицу. Лутц поручил младшему брату присмотреть за собакой.
— Гляди в оба за Зентой, — сказал он. — И не мешай мне.
А сам задумался: «Как все—таки появилось объявление о продаже участка. «Подробности в магазине…» Да, если бы все было так просто…»
После обеда, когда солнце в зените, свежий воздух, птицы поют в гуще деревьев, ребята собрались на одичавшем участке номер 18 в Березовом проезде, чтобы привести его в порядок. Они очистили дорожки от сорной травы, сожгли сухие ветки, укрепили покосившиеся столбы забора. Ловкие детские руки заделали щели в стенах домика. Не обошлось и без плотницких работ — застучали топоры с молотками, завизжала пила. Заново сделали деревянное крылечко. Ведь госпожа Редлих очутилась в больнице именно потому, что споткнулась о старое. Ей наложили гипсовую повязку после того, как рентген выявил перелом лодыжки.
Госпожа Хольведе порадовалась: дело у ребят спорилось. Все они охотно пришли сюда. Да и их четвероногие друзья были здесь же. Хеди привела Никсе, Антье — Нанте, Лутц — Зенту. Собаки носились кругом, праздновали на свой лад встречу, катались с боку на бок по траве. Не было только Тассо. Наверное, он в это время валялся у дяди Руди Маркварда на террасе в саду и грел брюхо на солнышке.
Работа спорилась. Классному руководителю не на кого было сердиться — лентяев нет, никто не сачковал. Сама госпожа Хольведе прилежно очищала граблями дорожки, да так, что ребята за нею едва поспевали.
— Люди, удобный момент, — шепнул Хайнеру и Лутцу Даниель Штрудель. — Хольведе в прекрасном настроении.
— Точно, — откликнулся Лутц. — Пусть один из нас подойдет к ней заговорит.
— Только не я, это не по мне, — умоляюще вскинул руки Даниель.
— Послушайте, я не на хорошем счету у Хольведе, — взмолился и Хайнер. — Увидев меня, она сразу вспомнит о диктанте, который я вчера завалил.
Лутц знал, о чем идет речь. Восемнадцать орфографических ошибок, которые удосужился сделать Хайнер, действительно сослужили ему плохую службу. Он знал также, как часто природная застенчивость мешала Даниелю. Значит, он, Лутц Хартвиг, должен взять на себя трудную миссию объяснить учительнице, что они втроем придумали. И не просто объяснить, а убедительно изложить ей просьбу, причем просьбу особого рода. Идея у них возникла, конечно, классная. Заносчивый Хампе—сигара лопнет от усердия, когда к нему обратится красивая молодая женщина и попросит сообщить ей подробную информацию об участке. Это самый надежный способ выйти на владельца пишущей машинки м танцующей литерой «е». Весь вопрос в том, согласится ли госпожа Хольведе, которая всегда была против того, чтобы ребята играли в разбойников и полицейских, выполнить роль сыщика?
«Все равно подойду сейчас к ней, — решил Лутц. — Или она мне скажет: «Ладно, я сделаю вам одолжение», или отрубит: «Меня не волнует, что вы там напридумывали: ничего хорошего, кроме шумного скандала, их этого не выйдет».
Но классная руководительница отреагировала совсем иначе.
— Ребята, а ведь вы что—то соображаете! — не сдержав удивления, воскликнула она, выслушав Лутца и узнав, сколь неустанно и настойчиво действовали ее ученики в роли сыщиков—любителей. Вот почему они, оказывается, сидели на уроках с отсутствующим видом.
— Правда, вы слишком часто ходите в кино и часами торчите у телевизора, — продолжала госпожа Холведе. — Многие криминальные фильмы, конечно, действуют на вас, и ваша фантазия расцветает пышным цветом. Вот только в своем расследовании вы кое—что не учли. Например, тот факт, что может оказаться еще неизвестное число пишущих машинок с подобным дефектом.
— И все—таки, госпожа Хольведе, вы не откажете нам в просьбе?
— Посмотрим, посмотрим… Я хочу подумать.
Громкий собачий лай прервал ее на полуслове. На участке появился мужчина. Он был одет в синюю спецовку, на голове у него была темная шкиперская фуражка.
— Привет! Да тут полно добрых гномов за работой, — весело обратился он к ребятам. — За такую помощь госпожа Редлих будет вам благодарна.
Незнакомец пожал учительнице руку и представился:
— Меня зовут Отто Шубак. Я — сосед. Хотел бы, если разрешите, тоже быть здесь полезным. Я в долгу перед старой госпожой Редлих. Признаться, я не всегда хорошо вел себя по отношению к ней. Знаете, это из—за собак. Меня очень раздражает шум. Собачий лай подчас приводил меня в неистовство. Я, к сожалению, просто терял контроль над собой.
Сосед притащил лестницу, ведро с варом и большую черную кисть. Осторожно забрался на крышу домика и начал проворно покрывать поверхность толевого картона густой клейкой жидкостью.
— Наведем здесь порядок, — приговаривал Шубак. — Иначе моей соседке придется в дождливую погоду раскрывать зонтик над кроватью.
Он заразительно рассмеялся, госпожа Хольведе тоже не удержалась от улыбки, и все веселились вместе с ними. Кроме Лутца и Хеди, которые сохраняли серьезную мину. Они чувствовали себя неловко. «Как можно было взять под подозрение этого человека, который покрывал сейчас варом крышу, и даже обвинить его, — корили они себя. — О небо, почему мы были такими глупцами?»
— Госпожа Хольведе, вы подумали?
Да, она не забыла о просьбе. Нельзя сказать, что с большой охотой, но все же решила взяться за это дело.
— А впрочем, что остается делать вашей несчастной учительнице? Ведь вы, мучители, не дадите ей покоя.
— Огромное спасибо, госпожа Хольведе! Вы пойдете туда прямо сегодня?
— А что, у вас есть еще другие пожелания?
«Мучители» на самом деле хотели еще кое—что. А именно, чтобы разведчица разрешила им сопровождать ее до Колодезной улицы.
— В таком случае мы могли бы сразу узнать от вас результат визита к Хампе.
— Ваше усердие, ребята, достойно восхищения, — только и произнесла учительница. — Как бы хотелось, чтобы вы так же вели себя на уроках.
Колодезная улица. До табачной лавки два дома. Эскорт, сопровождающий госпожу Хольведе, остановился.
— Мы подождем вас здесь, — решил Лутц. — Будет лучше, если толстяк Хампе нас не увидит.
Госпожа Хольведе зашла в лавку. В витрине все еще висело злополучное объявление.
Хампе—сигара только что обслужил покупателя, а они бывают у него не часто. Теперь он сидел за прилавком: надо было дать отдых ногам. Но при виде молодой женщины встал и приторно вежливо поприветствовал ее:
— Добрый вечер, милая дама! Что желает милостивая госпожа?
А за два дома от лавки в это время можно было услышать хвалебную песнь в честь классной руководительницы 5 — го «А».
— Люди, — сказал Лутц, — это просто счастье, что у нас есть такая Хольведе. Хотя она иногда чересчур строга, но на самом деле нам повезло с ней. Мы просто вытащили лотерейный билет с крупным выигрышем. Ведь это факт, что, когда нам приходится туго, наша учительница готова пойти за нам и в огонь и воду.
Но прежде чем последовала вторая часть хвалебной оды, госпожа Хольведе уже вышла из лавки.
— До свидания, милостивая госпожа, — неслось ей вслед. Это толстяк Хампе прощался с молодой женщиной, которая явно произвела на него большое впечатление.
Любопытные сыщики—любители окружили разведчицу.
— Госпожа Хольведе, ну как? Удалось ли вам узнать, кому принадлежит машинка с прыгающей буквой «е»?
— Спокойнее, спокойнее, дети. — Госпожа Хольведе достала из сумочки листок бумаги, на котором услужливый Хампе специально для «милостивой госпожи» написал адрес человека, продававшего земельный участок.
— Итак, слушайте, — объявила учительница. — Объявление дал некий Энгельберт Шикеданц, владелец участка. Он передал Хампе текст, отпечатанный на машинке. Больше продавец сигарет ничего не мог сообщить. Надеюсь, что сумела в какой—то степени удовлетворить ваше любопытство.
— Конечно, конечно… Спасибо вам… Очень благодарны! — раздалось со всех сторон.
Лутца Хартвига вдруг осенило: «Энгельберт Шикеданц! Да ведь это дядя Бербель Хайденрайх, бывший муж ее тетки, с которым та разошлась… Он отъявленный мошенник с благородным именем… Черт возьми, это становится интересным!»
Госпожа Хольведе уже положила листок с адресом в сумочку, но вдруг спохватилась:
— Ах да, ведь я не назвала адрес господина Шикеданца. Он живет на улице Петермана, в доме номер 12. Но я рекомендую вам выбросить из головы историю с пляшущей литерой. Я невысокого мнения о криминальных фильмах. Ничего толкового не выйдет, если вы станете подражать их героям…
И, посмотрев на притихших ребят, добавила:
— Лучше помогайте старушке Редлих, когда она вернется из больницы. Поддерживайте порядок и чистоту на ее участке, заботьтесь о ней.
Говоря так, госпожа Хольведе, конечно же, преследовала благородную цель. Она считала, что нужно, так сказать, охладить раскалившуюся до предела ребячью фантазию.
Но пыл юных сыщиков—любителей погасить было уже невозможно. Даниель Штрудель сейчас же предложил Лутцу:
— Послушай, давай нагрянем к этому Шикеданцу. Адрес я записал.
— Думаю, он немедленно вышвырнет нас на улицу, — ответил Лутц. — Уверен, мошенник посчитает нас молокососами, как и толстяк Хампе.
— А что, если мы приклеим себе бороды и станем похожими на солидных покупателей?
— Брось чудить, — Лутц решительно потряс головой. — Одни бороды не сделают нас настоящими мужчинами.
Внимание, аврал!
Нет, они не стали приклеивать бороды. С таким типом, как Шикеданц, подобные фокусы не прошли бы. Прожженный мошенник сразу распознал бы маскарад. Нет и еще раз нет! Надо придумать другой, в сто раз более убедительный трюк.
Скажем, они придут домой к подозреваемому со строго деловым визитом. И скажут: «Добрый день, господин Шикеданц! Мы собираем металлолом всем классом. Нет ли у вас чего-нибудь для нас? Какой-нибудь дырявой сковородки? Или отслужившего свою службу утюга? Или же древней пишущей машинки?»
Его ответ известен заранее. Или он скажет: «Всякий домашний хлам у меня есть, можете забрать его. Но вот пишущей машинки нет». Или же: «Мне жаль, ребята, но ничем не могу помочь. Пишущая машинка у меня старая, буквы пляшут, но мне жаль сдавать ее в металлолом». А возможно: «Берите, друзья, старую пишущую машинку, она никуда не годится, кроме как на переплавку».
Да, возможны варианты, совершенно определенно. Как бы Шикеданц ни старался, ни хитрил, они, познакомившись с ним поближе, наверняка узнают: это он — тот самый добрый знакомый бабушки Редлих, ее ангел—хранитель, которому она безгранично благодарна за все заботы, или не он.
Все хорошенько обдумав и взвесив, ребята начали действовать. Вскоре они уже стояли на улице Петермана у двери дома, на которой красовалась блестящая латунная табличка: «Э. Шикеданц».
На звонок никто не отозвался. Через некоторое время они вернулись, но опять безрезультатно. Хозяина не было дома.
— К черту этот мартышкин труд, — заворчал Даниель Штрудель. — Знаете что, пошли собирать грибы. В здешнем лесу их тьма. А потом сварим вкусный грибной гуляш в моей пещере. Я приглашаю вас. Пришло время посетить мой бункер.
Пещера находилась сразу за старым карьером, где когда—то добывали щебень. И тут же начинался лес. Ели, буковые деревья, березы, сосны собрались здесь, как на свидание, образовав густые заросли. Плотный пестрый ковер из мха устилал землю. А на нем множество грибов всех цветов и размеров: лисички, опята, шампиньоны… И сонмище мухоморов — красных, желтых, белых, оранжевых.
— Ну что я говорил, — хвастливо заметил Даниель Штрудель.
Да, он действительно не соврал. Хотя мухоморов было больше, съедобных грибов здесь оказалось тоже предостаточно. Но напрасно Даниель ждал похвалы от друзей. Им было не до того. Всех охватила грибная лихорадка. Они мгновенно рассыпались по разным направлениям даже не поблагодарив героя — первооткрывателя сих мест. Каждый старался набить побыстрее корзинку или сумку, собрать самые крупные, самые лучшие дары леса.
Но за Хеди Зивальд и Антье Гербер никто не мог угнаться. У этих девочек, казалось, был особый нюх на грибы. Они находили их мгновенно. А может быть, девочки просто были ловкими и расторопными.
Собирать грибы — одно удовольствие. Но вот чистить их и резать — дело не из приятных.
— Люди, не выбрасывайте так много в отходы, режьте аккуратно, — взмолился Руди Марквард. — У вас больше идет в мусор, чем в гуляш. Прошу помнить, что мой желудок привык получать слоновые порции.
— Ясно: ты — настоящий обжора, — подняла его на смех Хеди.
— А ты со своими птичьими мозгами не можешь этого понять, — отбивался Руди. — Ведь я расту, значит, должен много есть. Мой организм требует пищи.
Слава Богу, что у других нашлись занятия получше, чем словесная перепалка. Даниель сбегал домой и притащил из маминого кухонного арсенала самую большую кастрюлю и несколько столовых ложек. Хайнер принес из леса вязанку хвороста. Руди разыскал где—то ведро и доставил воду. Лутц оказался единственным, кто не нашел полезного занятия.
«Бог мой, пусть эта возня с грибами продолжается, — подумал он про себя, — пока я не найду какой-нибудь новый ход. Чтобы иметь возможность пораскинуть мозгами, нужно избавиться от всех мелочей». И, обращаясь к окружающим, сказал:
— Какие мы растяпы. Начисто забыли о соли. Пойду схожу за ней.
Лутц поднялся, сложил перочинный нож, но девочки остановили его:
— Не надо, соль, красный и черный перец принес из дома Даниель.
Лутцу не удалось сачкануть. Он снова раскрыл свой нож и мрачно принялся чистить следующий гриб.
Зента заскулила. Когда Лутц после обеда отправлялся бродить, он всегда брал ее с собой. Вот и сегодня она с ним. До сих пор Зента спокойно лежала у входа в пещеру, а тут вдруг вскочила и заметалась.
«Ага, кажется, умная собачка тоже заскучала», — подумал Лутц.
Миха, который, как всегда, следовал за старшим братом, забеспокоился о четвероногой подружке.
— Посмотри—ка на Зенту, что—то она сегодня странно себя ведет, — обратился он к Лутцу. — Думаю, ее мучает жажда.
— Вполне возможно, да, наверняка она хочет пить, — громко старший брат, обрадовавшись избавлению от нудного занятия. И, обратившись к Антье и Хеди, добавил: — Я должен напоить собаку. Да при случае быстренько сбегаю на улицу Петермана — совсем не надолго. Вдруг встречу этого Шикеданца! Ему давно пора быть дома. А вы между тем сварите что-нибудь вкусненькое. Я точно вернусь к тому времени, когда еда будет готова. Привет!
Лутц свистнул собаке и быстро исчез вместе с ней. Миха бросился за ними.
— Эй, подождите! Возьмите меня с собой, — заныл он.
Антье Гербер швырнула им вслед червивый гриб.
— Типично для мальчишек, — съязвила она. — Вот так исчезнуть. А нас оставить на грязную работу.
— Да ладно, пусть бегут, — миролюбиво заметила Хеди. — Мне, например, даже нравится разыгрывать из себя домашнюю хозяйку.
— А мне нет, — упорствовала Антье. — Когда выйду замуж, буду каждый день обедать со своим любимым супругом в ресторане.
Грибной гулящ варился. Коричневая масса испускала пар и булькала в кастрюле. Хеди попробовала кушание.
— Гм, вполне прилично, почти готово. Только ужасно горячо.
С помощью Даниеля она сняла кастрюлю с огня. Аппетитный запах наполнил пещеру. У всех потекли слюнки. Лутц еще не вернулся вместе с Зентой и Михой.
— Давайте начнем! — потребовали Даниель Штрудель и Руди Марквард.
Ребята, голодные как волки, окружили кастрюлю, которую поставили на землю перед входом в пещеру, чтобы еда побыстрее остыла. Раздались голоса:
— Кто опоздает, пусть доедает, что останется.
Не нужно было даже накрывать стол. Во—первых, стола, как такового, не было. Во—вторых, не было и посуды. Кастрюля оказалась достаточно велика, чтобы все сразу могли из нее есть, зачерпывая варево ложками.
— Ой, это негигиенично, — запротестовала Антье, но мальчики ее высмеяли:
— Ты, кисейная барышня, боишься, что у нас бубонная чума?!
Все уселись на корточки вокруг кастрюли. Хайнер Боссе начал застолье со складного тоста:
— О, скромность, скромность, не оставляй меня при виде этого горшка, но не мешай набить мне пузо, чтоб не было свободного вершка!
Бултых! Все ложки одновременно окунулись в кастрюлю. Полетели брызги, кусочки грибов скакнули через край. Отличное варево, вкуснее быть не может.
Кастрюля быстро опустошалась. На этот раз мальчики явно опередили девочек.
— Вы жрете, как свиньи, — желчно упрекнула их Хеди.
— Радуйся, что нам нравится твое свиное пойло, — парировал Даниель. В пылу словесной баталии он совсем забыл, что держал в руке ложку, наполненную до краев грибным варевом. И дело кончилось тем, что пуловер украсился длинной цепочкой пролитых капель.
Тут в пещеру ворвались Лутц и Миха. По их раскрасневшимся физиономиям бежали струйки пота — так они спешили. Досталось и Зенте: она тяжело дышала, ее язык, казалось, вывалится из пасти.
— Ну, наконец—то, а то мы уже почти все съели! — встретила мальчиков Антье.
Но Лутц пропустил это замечание мимо ушей.
— Господа, новость, большая новость! — крикнул он. — Мы были на улице Петермана. И все сложилось удачно. Знаете, кто такой Энгельберт Шикеданц? Держитесь крепче и не падайте от удивления! Это человек, который продает участок. И в то же время он добрый знакомый госпожи Редлих, ее друг и покровитель.
— Постой, постой, а есть ли у него пишущая машинка с пляшущими литерами?
— Этого я не выяснил. Мы встретили его на улице перед домом. Я не смог сыграть роль сборщика металлолома. Со своим младшим братом и собакой я выглядел, как обыкновенный прохожий. Поэтому повел себя совершенно естественно. «Добрый день, господин Шикеданц, — сказал я, — вам большой привет от госпожи Редлих».
— А он? Он что-нибудь ответил?
— Конечно. «Спасибо, мой юный друг», — откликнулся он.
— И это все?
— Погодите, главное впереди. Недаром у меня острые глаза. Я сразу заметил, что Шикеданц возвращался из леса, и что он собирал там грибы. У него в руках была большая прозрачная полиэтиленовая сумка, наполненная грибами. А сверху лежало знаете что? Огромный бело—зеленый гриб — самая отвратительная бледная поганка!
— Фи, так она же ядовитая! — вскричала в ужасе Хеди.
— Само собой. Поэтому я сказал: «Будьте осторожны, господин Шикеданц. У вас в сумке самый ядовитый гриб из всех, какие есть в нашем краю. Если вы его съедите, считайте, что вы покойник».
— Ну а Шикеданц, он что — испугался?
— Ни капельки. «Спасибо, парень, — сказал он мне. — Я знаю, что гриб ядовитый и, конечно, есть его не буду». И после этого вошел в дом.
— А я нахожу все это очень странным, — прокомментировала Антье.
Хеди между тем подвинула к себе кастрюлю и обратилась к Лутцу и Михее:
— Ребята, тут осталось немножечко для вас. Подкрепитесь! Жаль, что гуляш уже остыл, но ничего — все равно вкусно.
Лутц отведал грибной похлебки.
— О—о, вкусно, не хуже, чем в ресторане «Погребок у ратуши». — Он пододвинул кастрюлю поближе к себе и Михе, чтобы тот тоже смог попробовать стряпню. — Присаживайся ко мне и поешь.
Но Миха брезгливо покрутил курносым носом.
— Тьфу, грибы! От этого месива у меня в животе все переворачивается!
И состроил гримасу, выражающую крайнюю степень отвращения.
— Несчастный, у тебя нет никакого понятия, — откликнулся Лутц, уписывая варево за обе щеки.
1 2 3 4 5 6 7 8 9