А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 


– Почему?
– Уже многие годы кубинцы предоставляют террористам со всего мира прекрасную военную подготовку. Русские тоже. Они набирают студентов из многих стран в Университет Патриса Лумумбы в Москве. Агенты КГБ постоянно ведут среди них поиск перспективного материала.
– Знаю. Но по-моему, случай с Критянином иной. Если хотите, я как солдат инстинктивно чувствую другого солдата. Я хотел бы понять, что служит для него мотивом? Идеология тут ни при чем – его преступления не говорят о каких-либо политических пристрастиях.
– Вас интересует точка зрения психолога?
– Почему бы и нет?
– Хорошо. Слушайте. Некоторое время назад я участвовала в исследовании психологии автогонщиков. Полученные результаты показали: чем сильнее стресс, тем лучше они действуют. Большинство из них живут полной жизнью и используют свой потенциал только в обстановке максимальной опасности. Лучший гонщик – это тот, кто просто-напросто готов снести со своего пути любую мешающую ему машину. Он живет в образе стопроцентного мужчины, однако любит моторы, машины и прочую технику, связанную с профессией, гораздо сильнее, чем способен любить женщину. Гонки для него – вызов, а смерть – единственная альтернатива победе. Он играет в игру, которая неизменно возбуждает его и никогда не надоедает.
– Постоянный вызов. Один человек против… – Морган нахмурил лоб. – Против чего?
– Возможно, против себя самого. Он, разумеется, психопатическая личность, иначе он никогда бы не преодолел чувство вины, связанное с его преступлениями.
– И еще он ищет смерти. Вы это имеете в виду? Что он испытывает жажду смерти?
– Не думаю, чтобы мысль о смерти сильно его беспокоила. У нас есть магнитофонные записи, на которых летчики-испытатели во время аварии за миг до смерти вместо того, чтобы вопить от страха, все еще пытаются вслух разобраться, в чем причина сбоя мотора. Он тоже из той породы. – После небольшого колебания Кэтрин добавила: – Мне кажется, он очень похож на вас.
– Отлично, – бросил Морган. – Значит, у меня есть шанс добраться до него. – Он взглянул на часы. – Мне пора. На сегодняшний вечер у меня назначена встреча в Лондоне.
Возвращаясь к „порше", Кэтрин спросила:
– Что вы собираетесь делать теперь? Ведь оборвалась единственная нить…
– Нет, – ответил он. – Остается пистолет, из которого стреляли в Кохена. Может, мне удастся выловить его происхождение.
– Вы считаете, у вас есть шанс?
– В Белфасте существует один человек, который, возможно, в состоянии помочь. Надо попытаться. – Кэтрин Рили села в машину. Морган захлопнул за ней дверцу, обошел автомобиль и занял место за рулем. – Смогу я вас увидеть, когда вернусь?
Она удивилась мгновенно вырвавшемуся у нее ответу:
– Да, если хотите.
– Не хотел бы, так и не спрашивал, верно?
Компания „Ваша безопасность" располагалась в маленьком тупике неподалеку от Грейт Портлэнд-стрит. Часы показывали начало восьмого, когда Морган, взбежав по ступенькам, взялся за ручку двери с надписью „Дирекция". Замок оказался заперт, но сквозь щели пробивался свет. Он нажал кнопку звонка и подождал. За матовым стеклом мелькнула тень, и дверь распахнулась.
Пятидесятилетний Джон Келсо выглядел не более чем на сорок, несмотря на плотно стриженные седые волосы. При одном взгляде на него, высокого, загорелого и крепкого, становилось ясно: случаются ситуации, когда такого человека следует избегать, зато в других на него можно смело положиться. Двадцать пять лет он отдал армии – сперва шотландской гвардии, затем парашютному полку, и в течение пяти лет служил старшим сержантом у Моргана.
– Привет, Джок, – коротко поздоровался полковник, входя в комнату. – Как идут дела по обеспечению безопасности граждан?
Келсо проводил бывшего командира в кабинет, маленький и аккуратный, в котором ничего не было, кроме тщательно прибранного стола, зеленых полок для бумаг и кошмы на стене. Именно здесь осуществлялась деятельность фирмы. Отсюда отправлялись наемники в Конго, Судан, Оман и на прочие маленькие грязные войны, ибо Джок Келсо торговал смертью. И знал это. Морган знал тоже.
Джок разлил виски по бумажным стаканчикам.
– Я слышал о вашей беде, полковник. Сожалею.
– Мне нужен убийца – тот самый пресловутый Критянин, – отозвался Морган.
– Я все для вас сделаю, вы же знаете.
– Хорошо. Есть след. Может, он и приведет куда-нибудь, а может, и нет, но, чтобы это выяснить, надо вернуться в Белфаст.
– В штатском? – мрачно спросил Джок. – Если вы попадете к ним в лапы, полковник, живым вам от них не вырваться.
– Свяжись с О'Хаганом, – продолжал Морган. – Передай, что, начиная с завтрашнего дня, я живу в гостинице „Европа" в Белфасте. Скажи, что мне надо с ним увидеться. Сделаешь?
– Да, – кивнул Келсо. – Если хотите.
– Хочу, Джок, и очень. Как живешь после смерти жены?
– Нормально. Дочь Эми все еще со мной и прекрасно обо мне заботится.
– Ей сейчас, по моим подсчетам, около двадцати, не так ли? У нее есть жених?
– Что она, дура, что ли? – засмеялся Келсо. – У нее есть голова на плечах. Завела свое дело. Торгует цветами. Процветает, особенно хорошо идет доставка товара на дом. Удивительно, как быстро они растут. Вчера еще ребенок, и вдруг…
Он осекся со смущенным видом. Морган, вздрогнув, опустошил бумажный стаканчик.
– Как холодно сегодня. Наверное, старею.
– В Корее случалось и похолоднее, полковник.
– Верно, – тихо промолвил Морган. – С теми днями ничто не сравнится. Когда вернусь, дам тебе знать.
Келсо дождался, пока шаги на лестнице стихнут, потом снял телефонную трубку и вызвал такси.
Двадцать минут спустя машина доставила его к „Арфе Эрина", пивнушке на Портобелло-роуд, где, как явствовало из названия, любили собираться лондонские ирландцы.
У стойки бара толпился народ. Старик в углу пел и аккомпанировал себе на концертино знаменитую ирландскую балладу „Храбрый Роберт Эммерт". Когда Келсо вошел, присутствовавшие как раз подхватили припев:
Меня поставят у стены и приговор зачтут.
Мятежнику, врагу страны, пощады не дадут.
Но я друзей не предавал, и честен был путь мой.
Героем я при жизни стал, и в смерти я – герой.
Сопровождаемый неприветливыми взглядами, Келсо протиснулся к двери из матового стекла, украшенной табличкой „Уютный уголок". За ней в тесном помещении сидели вокруг маленького столика трое мужчин и играли в вист.
Расположившегося лицом к двери гиганта звали Патрик Мерфи. Он являлся лондонским представителем Шин фейн, политической партии ИРА.
– Джок? – воскликнул Мерфи.
– Важное дело, – объявил Келсо.
Мерфи кивнул. Его компаньоны встали и вышли.
– Итак?
– У меня информация для О'Хагана.
– Какого такого О'Хагана?
– Не надо играть со мной в игрушки, Пэтси, мы слишком долго служили бок о бок. Передай О'Хагану, что, начиная с завтрашнего дня, Аза Морган будет жить в „Европе" и что он хочет встретиться с ним как можно скорее по личному делу.
– Какого рода личное дело?
– Они обсудят его при встрече.
Келсо открыл дверь, пробился через толпу и вернулся к ожидавшему его такси. Когда машина тронулась, он вытер выступивший на лбу пот.
Мерфи некоторое время сидел, погрузившись в задумчивость, затем подошел к бару, позвал хозяйку и протянул ей пару фунтовых банкнот.
– Разменяй их по десять пенсов, Нора, душечка. Я хочу позвонить в Белфаст.
– Конечно. Можешь воспользоваться моим телефоном.
– Не сейчас. Мало ли кто может подслушать.
Хозяйка пожала плечами и насыпала Мерфи в ладонь серебра. Он вышел через боковую дверь и направился к телефону-автомату на углу.
На следующее утро, сразу после девяти, в дверь кабинета Кэтрин Рили постучали. Она подняла глаза и увидела Микали.
– Когда ты приехал?
– Прилетел сегодня утром на подержанной „Сессне", которую недавно купил. У меня образовалась парочка свободных дней перед концертами в Париже, Берлине и Риме. Потом я собирался пожить какое-то время на Гидре. Ты можешь освободиться?
– Не знаю, – ответила Кэтрин уже в его объятиях и сгорая от желания, которое никогда не угасало в ней в его присутствии. – В нынешнем семестре у меня завал работы.
– Ну ладно. Тогда как насчет сегодняшнего утра? Если будешь себя хорошо вести, я позволю тебе сесть за штурвал.
– Я летаю лучше тебя, Джон Микали, и ты это отлично знаешь, – парировала она, ибо, помимо всего прочего, их роднила еще и общая страсть к небу. – Только дай мне десять минут, чтобы переодеться.
– Пять. – Микали присел на стол и закурил сигарету в ожидании, когда Кэтрин вернется из спальни. – Значит, ты много работала на этой неделе. Чем занималась?
– Тем же, чем всегда, – отозвалась она из другой комнаты. – Вчера, к примеру, пришлось повидаться с той девушкой, Гофман, хотя и при довольно странных обстоятельствах.
– В самом деле? – Микали подошел к двери и прислонился к косяку. – Расскажи.
Когда они направились к машине, Джон извинился, под пустяковым предлогом вернулся в колледж и из первого попавшегося автомата позвонил в Париж.
Девиль снял трубку, и Микали быстро заговорил:
– Помните того типа Моргана? Мне нужна информация о нем. Абсолютно вся, в том числе фотография. Могут ваши люди в Лондоне предоставить мне то, что я хочу?
– Разумеется. Заберете бумаги в своем лондонском почтовом ящике сегодня вечером после семи. Если я правильно понял, у вас возникли проблемы?
– Он приходил к немке. Ничего не добился. Теперь, насколько я знаю, улетел в Ольстер, надеется выйти на след инструмента.
Девиль усмехнулся.
– Он разрабатывает пустышку. Его ждет тупик.
– Конечно, – согласился Микали. – Но все равно надо быть во всеоружии. Постараюсь держать вас в курсе событий.
7
Двенадцатиэтажный отель „Европа" в Белфасте возвышается над железнодорожной станцией на улице Грейт Виктория. Со дня открытия в 1971 году боевики ИРА более двадцати пяти раз пытались взорвать его.
Эта занимательная статистика пришла в голову Моргану, когда он стоял у окна своего номера на четвертом этаже и смотрел вниз на автобусную остановку и на протестантскую твердыню – район Сэнди Роу.
Холодный восточный ветер задувал со стороны Белфастского залива, разнося капли дождя по улицам полуразрушенного города. Разочарование и нетерпение терзали Моргана. Он жил здесь уже второй день, и до сих пор ничего не произошло.
Он не выходил из отеля и покидал свой номер только затем, чтобы спуститься в обеденный зал или бар. Почти все ночи он провел, сидя в темноте у окна и слушая, как тишину то тут, то там прорывают взрывы бомб и треск выстрелов.
Его беспокоило то, что уже наступила пятница, и менее чем через сорок восемь часов, в 4 утра, в понедельник, 31 июля, начнется операция „Моторист", крупнейшая для британской армии со времен Суэца. Она заключалось в запланированном вторжении в так называемые „закрытые" районы Белфаста и Лондондерри, полностью контролируемые ИРА. Едва операция начнется, О'Хаган, бесспорно, уйдет глубоко в подполье, возможно, даже скроется на юг, в Республику Ирландия.
Наконец, терпение Моргана лопнуло. Он надел пиджак и, спустившись на лифте в фойе, сообщил клерку за конторкой, что направляется в бар. Там он уселся на высокий табурет и заказал ирландского виски „Бушмилс".
Возможно, он слишком многого ждал от О'Хагана. Наверное, их пути слишком разошлись.
Он маленькими глотками попивал виски, когда носильщик в форме легонько прикоснулся к его плечу.
– Полковник Морган? Такси ждет вас, сэр.
* * *
Водителем оказался пожилой, давно не бритый мужчина. Усевшись на заднее сиденье, Морган перехватил в зеркальце заднего вида устремленный на него взгляд. Они ехали в молчании сквозь дождь и сгущавшиеся сумерки. Почти на всех перекрестках стояли солдаты, но по улицам сновало довольно много машин и на удивление много народа толпилось на тротуарах.
Машина выбралась на Форс-роуд. Слева тянулся католический квартал. И тут водитель свернул на одну из зловещих боковых улочек. В конце ее находилась строительная площадка. При их приближении высокие ворота распахнулись и, пропустив машину, захлопнулись вновь.
Висевший над воротами фонарь освещал двор. Неподалеку стоял старый фордовский грузовик с надписью „Булочная Килроя".
Тишину нарушал только шелест дождя. Водитель впервые за время поездки заговорил:
– Вам лучше выйти наружу, мистер.
Морган знал – наступил самый опасный момент. Сейчас он выяснит, оправдан ли тот риск, на который он пошел, или нет. Он спокойно закурил сигарету, открыл дверцу и вышел.
Коренастый мужчина в темной куртке с поднятым капюшоном появился из-за грузовика, сжимая в руке автомат Калашникова. Морган ждал. Раздались звуки шагов, и из темноты возникла вторая фигура. Человек был высокий, в старом плаще с поясом и твидовой кепке, и очень молодой, почти мальчишка. Когда он приблизился, Морган разглядел его лицо под козырьком кепки и темные, горящие глаза – признак измученной души.
– Будьте добры, позвольте вас обыскать, полковник.
Акцент выдавал в парне местного уроженца. Когда полковник широко расставил руки и ноги, прислонившись к фургону, он со знанием дела осмотрел его, после чего открыл заднюю дверь фургона.
– Хорошо, полковник. – И залез следом за Морганом. Первый охранник передал ему ружье и закрыл двери. Морган услышал шаги по направлению к кабине. Через несколько секунд машина тронулась.
Поездка заняла не более десяти минут. Когда грузовик затормозил, водитель распахнул двери. Парень выпрыгнул наружу, Морган последовал за ним. Они стояли посреди полностью разоренной улицы, усеянной осколками стекла. Почти все фонари не горели, а склад на противоположной стороне представлял собой груду обломков.
Маленькие домики с террасами ничем не выдавали, что за их стенами теплится жизнь, лишь изредка из-за плохо задернутой шторы пробивалась полоска света. Парень закурил сигарету и швырнул спичку на землю.
– Прекрасное местечко для того, чтобы растить здесь детей, не правда ли, полковник? – бросил он, не глядя на Моргана, и зашагал через дорогу, засунув руки в карманы старого плаща.
Морган двинулся за ним. На углу располагалось маленькое кафе. Провожатый толкнул дверь ногой и зашел внутрь. Убранство кафе не поражало воображенья. Вдоль одной стены тянулся ряд окрашенных коричневой краской кабин, напротив них находился бар, отделанный под мрамор, где красовался старинный газовый титан для чая.
Посетителей не было. Единственным живым персонажем открывшейся взору сцены являлась старая седая женщина в некогда белом переднике. Она сидела возле титана и читала газету. Старуха коротко взглянула на Моргана, затем кивнула юноше.
Из дальней кабины раздался тихий и спокойный голос:
– Веди полковника сюда, Семас.
Лиам О'Хаган ел яичницу с жареным картофелем. У его локтя стояла кружка с чаем. Ему уже перевалило за сорок. У него были темные вьющиеся волосы. В расстегнутой на шее джинсовой рубашке и куртке он походил на докера, забежавшего в кафе перекусить по дороге домой.
– Привет, Аза, – сказал он. – Ты отлично выглядишь.
Юноша направился к стойке и заказал два чая. Морган сел за стол.
– Не находишь, что он маловат еще для таких дел?
– Кто, Семас? – рассмеялся О'Хаган. – В августе шестьдесят девятого на Фолс-роуд, когда оранжисты ворвались туда, чтобы сжечь все дотла и выгнать прочь католиков, никто не думал о его возрасте. В ту ночь горстка бойцов ИРА вышла на улицы, чтобы отстоять свои дома, и Семас был один из них.
– Сколько ему тогда стукнуло? Шестнадцать?
– Восемнадцать, Аза, – ответил О'Хаган. – Он схватил револьвер „Уэбли", который его дед привез домой с первой мировой. Всю ночь мы дрались с ним бок о бок. С тех пор он стоит на страже моих интересов.
– Он твой охранник?
– Никто не управляется с револьвером так лихо, как он.
Семас принес кружку чая и поставил ее рядом с Морганом, а сам, вернувшись к стойке бара, сел на дальний табурет и принялся пить чай, поглядывая на дверь.
– Впечатляет.
– Что тебе нужно, Аза? – спросил О'Хаган.
– Помнишь зиму пятидесятого, Лиам? Корея. Ты был худшим лейтенантом в ольстерском стрелковом полку.
– Веселые времена, – отозвался О'Хаган. – А в какой восторг мы пришли, когда тебя к нам прикомандировали. Настоящий солдат – огромный, весь в медалях и все такое.
– Когда китайцы взяли нас в кольцо под Имжином и полку пришлось пробиваться сквозь окружение, я вернулся за тобой, Лиам, потому что пуля угодила тебе в ногу. И вытащил тебя. Ты мой должник.
О'Хаган вытер рукой рот, достал из кармана полбутылки виски и добавил себе в чай. Затем Моргану.
– Я расплатился сполна, – ответил он. – В „Кровавую пятницу" ты, Аза, стоял в полночь посреди Льюис-стрит перед баром Кохана, который очень весело горел. Мы с мальчишкой сидели на крыше дома напротив. Он хотел прострелить тебе башку. А я не позволил. Так что, если ты пришел просить каких-то особых одолжений, то зря потерял время.
– Удачный день был для вас, не правда ли? – горько бросил Морган. – Почти сто сорок убитых и раненых.
– Ты что, маленький? Когда в июле сорок третьего Королевские ВВС провели бомбардировку Гамбурга, там за три дня погибло больше людей, чем от атомной бомбардировки в Хиросиме. Единственная разница между бомбой, сброшенной с высоты в двадцать тысяч футов, и взрывчаткой в пакете, оставленной под столиком кафе, состоит в том, что летчик не видит плодов своих рук.
– Но к чему ведет насилие и смерть, Лиам?
– К объединению Ирландии.
– А что потом? Что вы станете делать, когда добьетесь своего?
О'Хаган нахмурился.
– Никак не пойму, что ты несешь?
– Вы ведь надеетесь победить, верно? Вы должны верить в конечный успех, иначе нет смысла продолжать. Или вы не хотите, чтобы война когда-нибудь кончилась? Может, вы желаете, чтобы она шла вечно? Да здравствуют Республика! Да здравствует автоматы Томпсона и шинели! Отдадим жизнь за Ирландию!
– Иди ты к черту, Аза, – огрызнулся О'Хаган.
– Помнишь мою дочку Меган? О'Хаган кивнул.
– Сколько ей теперь? Наверное, четырнадцать или пятнадцать?
– Ты читал о покушении на Максвелла Кохена на прошлой неделе?
– Его совершил „Черный сентябрь", а не мы.
– Преступнику пришлось, убегая от полиции, угнать машину. Меган ехала домой на велосипеде по Паддингтонскому тоннелю. Он сбил ее и оставил валяться в придорожной канаве, словно собаку.
– Господи! – выдохнул О'Хаган.
– Не стоит огорчаться. Она погибла в „Кровавую пятницу", так что одним трупом больше, одним меньше – какая разница.
– Ну ладно, Аза, – прервал Моргана О'Хаган. Лицо его было печальным. – Так чего ты хочешь?
– Из интересов следствия пресса не сообщила детали, но, похоже, покушавшийся известен под кличкой Критянин.
– Критский любовник? Слышал о нем. Международный террорист, который убивает людей по обе стороны стены.
– Верно. Он стрелял в Кохена из очень редкого пистолета. „Маузер" с глушителем из партии, сделанной для СС во время войны. В наши дни они не часто всплывают на поверхность.
– Ясно, – кивнул О'Хаган. – Хочешь выйти на поставщика, продавшего его?
– Точно. По информации спецслужбы, единственное зарегистрированное в Соединенном Королевстве убийство из такого оружия произошло в Лондондерри. Убитый – сержант войсковой разведки, убийца – боевик по имени Теренс Мерфи. Коммандос застрелили его вместе с неким Патом Феланом, который тоже имел такой пистолет.
– И ты хотел бы узнать, откуда они их достали? – уточнил О'Хаган. – Есть только одна проблема.
– Какая?
– Терри Мерфи и Пат Фелан не наши.
Они начинали с нами, но в прошлом сентябре присоединились к отколовшейся группе „Сыновья Эрина". Ее глава Брендан Талли.
– Слышал о таком, – заметил Морган. – Еще один проповедник чистого насилия.
– В точку попал. Законченный псих. Каждый вечер перед сном зажигает свечу перед образом Божьей Матери и в то же самое время без колебаний застрелит папу римского, если сочтет, что это пойдет на пользу делу.
– Тебе он скажет, откуда они достали „маузеры"?
– Возможно.
– Лиам, я должен знать. Больше у меня нет никаких зацепок.
О'Хаган медленно кивнул.
– Ты очень хочешь добраться до него. Зачем? Чтобы восторжествовало правосудие?
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20