А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 


– Скажите, где вы остановитесь, и я пришлю вам билет. А после концерта состоится вечеринка, если, разумеется, у вас нет более интересных планов.
Лицо стюардессы порозовело, грудь под блузкой из тонкого белого нейлона напряглась.
– Какое чудесное предложение! Вам ничего сейчас не нужно?
– Пожалуй, я бы не отказался от бутылки шампанского.
Микали безучастно глядел в иллюминатор, чувствуя гнет накопившейся усталости. Если говорить правду, он вовсе не в настроении давать завтрашний концерт. Что ему нужно, так это хорошенько отдохнуть. Нет смысла возвращаться в Лондон. После выступления он полетит прямо в Афины. Даже если нет прямого рейса и придется делать пересадку в Париже или Мюнхене. Он окажется в Афинах еще до вечера. И сразу же – на Гидру.
При мысли о доме он испытал прилив бодрости, а когда стюардесса принесла шампанское, настроение и вовсе улучшилось. Медленно попивая холодное вино, Джон Микали непроизвольно открыл папку и вновь углубился в изучение материалов о Моргане.
8
Харви Джаго внимательно оглядел свое отражение в зеркале ванной. В красном бархатном пиджаке, с белым шелковым галстуком и тщательно расчесанными светлыми волосами он смотрелся весьма представительно. Ему удалось сохранить форму боксера-полутяжа, в любой момент готового провести пятнадцать хороших раундов, которым он, собственно, и был в прошлом, о чем свидетельствовал перебитый нос и сеточка мелких шрамов вокруг глаз. Он мог бы избавиться от них, но женщинам так нравилось больше. Харви производил впечатление грубоватого добряка с глазами настоящего мужчины – жестокого, твердого и безжалостного.
Сегодня он пребывал не в самом лучшем расположении духа, поскольку накануне вечером одно из его многочисленных предприятий – дом в Белгрейвии, где молодые дамы удовлетворяли прихоти высокопрестижной клиентуры, – подверглось налету полиции.
Беспокоило не то, что два члена палаты лордов и три парламентария попали в неловкое положение, очутившись на непродолжительный срок в руках полиции, – это касалось лишь их самих. И даже не финансовые потери, выразившиеся в откупных за девочек и в неполученной прибыли. Сам он, разумеется, остался в стороне. Официально заведение принадлежало другому лицу. Для того он и содержал целую ораву подставных фигур. Нет, расстроило Харви совсем иное – то, что ни один из полицейских, которым он еженедельно выкладывал кругленькие суммы за то, чтобы предприятия Джаго никто не трогал, не удосужился его предупредить. Что ж, кому-то вчерашняя история будет стоить головы. Он перешел в гостиную и остановился у окна своей роскошной квартиры.
Харви никогда не уставал любоваться видом на Грин-парк и Букингемский дворец. Именно ради него он здесь и поселился. Какой контраст с теми трущобами, где он родился.
Мария, миниатюрная горничная-филиппинка, внесла поднос с кофе, наполнила чашку и вручила хозяину.
– Спасибо, киска, – произнес Харви.
Когда она вышла, чистенькая и аккуратная в своем черном платье и черных чулках, в дверях появился брат Арнольд. На десять лет младше Харви, с редеющими волосами и впалыми щеками, он умудрялся выглядеть истощенным и испуганным в одно и то же время. Но под его неказистой внешностью скрывался мозг гениального финансиста, которому не требовался никакой компьютер.
– Хорошенькая у нее попка, – заметил старший Джаго. – Я бы с удовольствием с ней побаловался, но ты же знаешь, как я отношусь к романам с прислугой.
Арнольд, уже сделавший Марию своей любовницей и теперь пребывающий в постоянном страхе, что брат узнает об их связи, поспешил согласиться:
– Ты абсолютно прав.
– Во что обойдется мне вчерашний вечер?
– От тринадцати до пятнадцати штук. Точнее пока сказать трудно. Некоторые девочки залетели по третьему разу. Значит, им грозит решетка. Чтобы их вызволить, придется платить по максимуму, что весьма и весьма дорого.
– Заплатим, сколько надо. И вот еще. Полиция. Я хочу знать, кто нас подвел, причем уже сегодня.
– Я уже отдал распоряжение, – кивнул Арнольд. – Там к тебе какой-то тип. Зовут Морган.
– Что ему нужно?
– Не сказал, но просил передать тебе это. – Арнольд вручил брату пачку двадцатифунтовых банкнот, все еще в фирменной обертке „Мидленд банка". – Пять сотен.
Джаго поднес деньги к носу.
– Черт, как я люблю запах бабок. Ладно, Арнольд, тащи его сюда. Посмотрим, чего ему надо.
Морган не позаботился расстегнуть пуговицы армейской шинели, из-под которой выглядывал свитер с высоким горлом. Джаго налил себе виски и оглядел посетителя с ног до головы.
– Мистер Морган, – объявил Арнольд и застыл у дверей.
– Точнее, полковник. Джаго скривился.
– И что я должен теперь делать, отдать честь, что ли? – Он помахал в воздухе деньгами. – Я занятой человек, и за такую сумму вы приобрели лишь несколько минут моего времени. Выкладывайте, что там у вас, и до свидания.
– Все очень просто, – спокойно начал Морган. – При покушении на Кохена на прошлой неделе террорист воспользовался „маузером": калибр 7.63 миллиметра, модель тридцать второго года с шарообразным глушителем. В наше время такое оружие – большая редкость, раньше им пользовались в СС. В прошлом году ваша организация поставила два подобных пистолета для ИРА.
– Откуда у вас такая информация? – вмешался Арнольд.
Морган не сводил с Джаго глаз.
– От некоего Брендана Талли. Я вчера встречался с ним в Ольстере.
– Послушайте, мистер… – начал Арнольд, но старший брат жестом остановил его.
– Вы ведь не представитель закона. Чего вы добиваетесь?
– Тот, кто стрелял в Кохена, сбил машиной мою дочь, спасаясь от погони. Насмерть. Я хочу найти его.
– Теперь понял, – кивнул Джаго. – Вы полагаете, что его „маузер" из того же источника, что и те два?
– Такое предположение вполне логично. – Морган достал из кармана вторую пачку банкнот и бросил ее на стол. – Здесь еще пять сотен, мистер Джаго. Как видите, я готов платить за информацию.
– Она обойдется вам дорого, – отчеканил Джаго.
– Сколько?
– Еще штука.
– Хорошо. Когда?
– Сам лично я такими делами не занимаюсь. Мне придется кое с кем поговорить. К вечеру все разузнаю – если есть, что узнавать. Мне принадлежит клуб в Челси. „Фламинго" – на Чейни-Уок. Встретимся там в районе девяти.
– Отлично.
Морган повернулся к двери.
– Да, полковник Морган! – окликнул его Джаго. – Не забудьте вторую тысячу.
– Разумеется, мистер Джаго. Я всегда держу свое слово.
– Рад слышать.
– Постарайтесь и вы сдержать свое.
– Вы мне угрожаете, полковник? – голос Джаго стал вкрадчивым.
– Пожалуй, что так, – ответил Морган и вышел.
После его ухода в комнате надолго воцарилась тишина. Наконец Джаго открыл рот:
– Знаешь что, Арнольд, впервые за многие годы со мной говорили без должного почтения. Мы ведь не можем этого так оставить, верно? Такие вещи плохо отражаются на бизнесе. Я намерен проявить личный интерес к полковнику Моргану. Очень личный. Вечером мне понадобится парочка хороших ребят. Самых хороших.
– Сделаем, Харви.
Арнольд направился к двери. Джаго добавил ему вслед:
– Да, еще одно. С сегодняшнего дня мы перестаем продавать игрушки ирлашкам. Сколько раз я говорил тебе – на них нельзя положиться. В дальнейшем надо иметь дело только с арабами.
Вернувшись домой, Морган включил кофеварку, а затем позвонил в компанию „Ваша безопасность". Джок Келсо не стал скрывать облегчения, услышав его голос.
– Так вы вернулись. Слава Богу. Видели О'Хагана?
– Мельком, – ответил Морган. – К сожалению, он погиб. Бомба в машине. Мне просто повезло, что я не сидел с ним рядом.
После долгого молчания Келсо спросил:
– Вы узнали то, что хотели?
– Да. Поэтому и звоню. Что ты можешь мне рассказать о братьях Джаго?
– Возможно, это самые серьезные гангстеры во всем Лондоне, – ответил Келсо. – Даже мафия обходит их стороной. Арнольд – тот, что худой, – мозг организации. Старший брат Харви тоже далеко не дурак. В свое время профессионально боксировал.
– Неприятный тип. Я встречался с ним.
– Неприятный – мягко сказано. В прошлом году итальянский игрок по фамилии Пачелли попытался передернуть в одном из игорных домов Джаго. Знаете, как поступил Джаго? Взял садовые ножницы и отрезал ему первые фаланги пальцев на правой руке. Уж не хотите ли вы сказать, что „маузеры" поступили от него?
– Похоже на то. Сегодня вечером я с ним встречаюсь. В местечке под названием „Фламинго" на Чейни-Уок. Солидное заведение?
– Туда ходят только избранные.
– Значит, он будет вести себя прилично. А скажи-ка, Джок, чем он зарабатывает?
– Игорный бизнес, рэкет, публичные дома высокого класса.
– И все?
– Ну, у него есть еще одно выгодное дельце, с которым был некогда связан один мой партнер. Неподалеку от Чейни-Уок находится завод по производству краски. Называется „Уэзерби и сыновья".
– Ну и?
– В общем, картина такая. Где-нибудь на дороге перехватывается цистерна с виски или чем-то в том же роде. Ее привозят на завод, где виски разбавляют водой. Там у них есть все для разлива по бутылкам, а также этикетки лучших сортов. Оттуда спиртное развозят по клубам всей страны.
– А что полиция – ничего не знает?
– Не может схватить за руку, а если и хватает, то удар принимает на себя какое-нибудь подставное лицо. На вашем месте я держался бы от них подальше, если, конечно, вы не собираетесь идти до самого конца.
– Собираюсь, Джок. Собираюсь.
Морган сидел за столом и чистил „смит-вессон магнум", когда зазвонил телефон.
– Так вы вернулись, – прозвучал в трубке голос Кэтрин Рили.
– Да, вчера вечером.
– Что-нибудь выяснили?
– Узнаю попозже. Вы откуда звоните – из Кембриджа?
– Нет. Несколько дней я проведу в Лондоне. Надо поработать в Тавистокской клинике. Один мой коллега на месяц уехал в Нью-Йорк, и я остановилась в его квартире, в Кенсингтоне.
– Знаете что, – сообщил Морган. – Сегодня вечером у меня назначена встреча с самым отвратительным бандитом во всем Лондоне. Место встречи – „Фламинго" на Чейни-Уок.
– Как? В самом фешенебельном ночном клубе города?
– Говорят, именно так. Если вы раздобудете красивое платье и причешетесь, мне ничего не останется, кроме как пригласить вас.
– Договорились.
Клуб оправдывал самые смелые ожидания. Приглушенное освещение, тихая музыка, внимательные официанты, роскошная обстановка. Моргана и Кэтрин Рили здесь явно ждали. Их проводили к столику в углу, одному из самых удобных.
Главный официант щелкнул пальцами, и перед ними возникло ведерко с бутылкой шампанского.
– От мистера Джаго, сэр. Сегодня вы наши гости.
Из своего кабинета над рестораном Харви Джаго, облаченный в шикарный вечерний костюм черного бархата, следил за приглашенной парой через забранное фигурной решеткой окошко.
– Мне нравится его телка, Арнольд. Сразу виден настоящий класс.
– А как насчет него самого? Он ведь полковник и все такое.
– Ерунда, – бросил Джаго. – Я не знаю историю его жизни, но он из тех же трущоб, что и мы с тобой.
– Позвать его наверх?
– Рано. Пусть сперва поедят. Ведь самое главное блюдо – десерт, не правда ли, Арнольд?
– А как насчет мужчин? – спросил Морган.
– Не ваше дело.
– Тогда как вы отдыхаете?
– Летаю. У меня уже двенадцатилетний стаж. Я в самом деле неплохой пилот.
Главный официант приблизился и прошептал что-то Моргану на ухо. Полковник оставил Кэт допивать шампанское и последовал за ним к двери с табличкой „Для персонала". За ней находилась устланная ковром лестница, на верхней площадке которой гостя ждал Арнольд.
– Прошу сюда, полковник.
Морган поднялся по ступенькам и вошел в кабинет – гордость Джаго, оформленный одним из лучших лондонских дизайнеров. Все вокруг было китайского производства, а некоторые произведения искусства стоили Харви действительно больших денег.
Джаго сидел за столом и курил сигару.
– А вот и вы. Вас хорошо обслужили? – спросил он.
– Замечательно, – ответил Морган. – Но у меня не больше времени, чем у вас, мистер Джаго. Где обещанная информация?
– Разве мы не договаривались о второй тысяче, Арнольд? – обратился Джаго к брату.
Морган извлек из внутреннего кармана конверт.
– Сперва послушаем, что вы скажете. Затем вы его получите.
Джаго вздохнул.
– Мне очень неприятно. Видите ли, я боюсь, что мы не смогли узнать то, что вам нужно.
– Не смогли или не захотели? – уточнил Морган.
– Эта загадка поможет вам скоротать долгие зимние вечера.
– А как насчет тысячи фунтов, которые я уже заплатил?
– Мое время очень дорого стоит, старина. – Джаго взглянул на часы. – Пожалуйста, проводи полковника, Арнольд. У меня масса дел.
Морган направился к порогу, но вдруг остановился и взял с лакированного столика большую китайскую вазу.
– Начало девятнадцатого столетия, – заметил он. – Не то, чтобы слишком редкая, но бесспорно красивая.
Он уронил вазу на пол, и она разлетелась на мелкие кусочки.
– Это только начало, приятель, – сказал, закрывая за собой дверь, Морган.
Джаго пулей вылетел из-за стола. На скулах его, когда он склонился над осколками, играли желваки.
– Ты знаешь, что делать, – повернулся он к брату. – Передай им, чтобы они постарались. Я хочу, чтобы если он когда-нибудь и выйдет из больницы, то только на костылях.
Морган оставил „порше" на некотором расстоянии от клуба. Пока они шли до машины, Кэтрин Рили опиралась на его руку.
– Значит, он молчит? – спросила она.
– В общем-то, да.
– Что вы собираетесь делать теперь?
– Убедить его передумать.
Они свернули в переулок, где стоял „порше".
Арнольд Джаго задержался на углу с двумя громилами, одним маленьким и небритым, другим высоким, скуластым и длинноруким.
– Вы уж смотрите, постарайтесь, – предупредил он.
– Предоставьте все нам, мистер Джаго, – уверенно объявил высокий по имени Жако.
Парни двинулись вдоль припаркованных машин. Жако вдруг остановился и придержал товарища. Морган со спутницей как сквозь землю провалились.
Он снова осторожно шагнул вперед. И тут Морган выбежал по ступенькам, ведущим в полуподвал высокого викторианского дома, развернул к себе недоростка и двинул его коленкой в пах. Тот рухнул со стоном. Жако обернулся и увидел Моргана, стоящего над его извивающимся от боли дружком. Уличный фонарь ярко освещал его лицо. Из темноты появилась Кэтрин Рили.
– Вы ведь меня искали?
Жако молнией метнулся на Моргана. Впоследствии, как он ни вспоминал, ему не удавалось понять, что же именно произошло. Мастерская подножка сбила его с ног, и он с размаху грохнулся на мокрый асфальт. А когда вскочил, Морган схватил его за кисть правой руки, крутанул ее вверх и в сторону и взял в замок. Жако издал вопль боли, чувствуя, что его мускулы вот-вот лопнут. Не выпуская бандита, Морган ударил его головой об ограду, затем взял Кэт за руку и повел ее к „порше". Когда он помог ей усесться, она спросила:
– Вы любите все доводить до конца, верно?
– Интересно, – заметил полковник, устраиваясь рядом. – Что-то вы не рвете на себе волосы из-за моих жестоких, прямо-таки фашистских действий. Это вы-то, такая либеральная, милая, чистая и образованная.
– Они сами напросились, вот и получили свое, – отозвалась Кэтрин. – Очевидно, вы сильно рассердили мистера Джаго.
– Скорее всего так, – ответил Морган, трогая с места.
– Вы не зайдете? – спросила Кэтрин, когда полковник проводил ее до дверей.
– Я очень занят сегодня.
– Интересно, чем?
– Надо преподать Харви Джаго урок хороших манер.
– Я могу чем-нибудь помочь?
– Пожалуй, нет. То, что я хочу сделать, в любом случае незаконно. И мне не хотелось бы впутывать вас. Я позвоню.
Прежде чем Кэтрин успела возразить, Морган сбежал вниз по ступенькам к „порше". Девушка открыла дверь и скрылась в подъезде. Арнольд Джаго вышел из припаркованной недалеко машины, записал номер дома, сел за руль и уехал.
* * *
Фергюсон работал в одиночестве за столом своей квартиры на Кавендиш-сквер. Тишину нарушала только музыка оркестра Гленна Миллера, льющаяся из проигрывателя за его спиной. Тайной слабостью Фергюсона были „биг-бэнды" его молодости. Причем не только Миллер, но и лучшие британские оркестры Лью Стоуна, Джо Лосса, а еще песни Ала Боулли. Под их музыку он с чувством теплой ностальгии уносился мыслями в военные годы. К примеру, в сороковой, когда все шло из рук вон плохо, но когда, по крайней мере, все знали, кто есть кто. А сейчас? Враг вполне мог сидеть даже на парламентской скамье. Возможно, так оно и есть.
Красный телефон слева тихо загудел. Фергюсон глянул на часы. Почти десять. Он снял трубку.
– Кто звонит?
– Бейкер, сэр.
– Вы допоздна заработались сегодня, суперинтендант.
– Бумаги, сэр, сами знаете. Я полагал, вам будет интересно узнать, что Аза Морган вернулся из Белфаста целым и невредимым. Служба безопасности засекла его в „Хитроу" вчера вечером.
– Но нам не известно, что он там выяснил?
– Нет, сэр.
– Вы связывались с армейской разведкой в Лисборне относительно О'Хагана?
– Да, но он исчез из их поля зрения. И это не удивительно, учитывая, что там сейчас в разгаре операция „Моторист".
– А чем занимается Морган сегодня?
– Похоже, у него какие-то дела с доктором Рили, психологом из Кембриджа. Она сейчас живет на квартире в Кенсингтоне. Морган заехал за ней в полдевятого. Оба были в вечерних туалетах.
– И куда направились?
– Не знаю, сэр. Мой человек потерял их.
– Какая неожиданность, – съязвил Фергюсон. – За что мы ему платим – за то, что он разыгрывает из себя беспомощного идиота?
– Но послушайте, сэр. Моргана не переиграешь. Он занимался такими делами многие годы, сами знаете. Он почувствует слежку, едва выйдя за порог. У него давно уже выработалось шестое чувство. Иначе его уже не было бы в живых.
– Ну ладно, суперинтендант, приберегите свое красноречие для другого раза. По сути дела, вы хотите сказать, что за ним нельзя проследить, если он сам того не захочет.
– Я хочу сказать: если у меня не будет шести групп наблюдения на машинах, постоянно координируемых из центра.
– В таком случае не надо, – отрезал Фергюсон. – Вообще ничего не надо делать. Отзовите своих людей. Предоставим Азе свободу на пару дней. А там посмотрим.
Он положил трубку. На противоположном конце провода Гарри Бейкер нажал на кнопку интеркома и вызвал сержанта из внешнего офиса.
– Джордж, можете снять Маккензи с наблюдения за Грешам-Плейс.
– Есть, сэр. Какие еще приказания по этой точке?
– Когда понадобится, скажу.
Бейкер опустил трубку, тяжело вздохнул и опять углубился в изучение груды бумаг, загромождавших его стол.
9
Впрочем, его решение не имело ровно никакого значения, ибо в тот самый момент, когда Маккензи получил приказ отправляться домой, Морган как раз останавливал такси на углу Понт-стрит, покинув свою квартиру через окно, выходящее во внутренний дворик.
При свете дня он уже произвел самую тщательную разведку и точно знал, что делать. Водителю он велел отвезти себя к колледжу Святого Марка на Кингз-роуд. Оттуда до Челси-Крик оставалось минут пять ходьбы.
Фабрика по производству красок „Уэзерби и сыновья" стояла на пирсе, далеко выступающем в глубь залива, прямо напротив электростанции. Морган остановился в тени, поглубже натянул на руки черные кожаные перчатки, вынул из кармана бушлата маску и натянул ее на голову.
Ворота фабрики оказались заперты и ярко освещены. На них висело предупреждение о наличии собак, хотя так оно или нет – одному Богу было известно.
Во время дневного визита Морган наметил, как проникнуть на фабрику. Он присмотрел бетонную плотину, через которую переливалась вода. Плотина тянулась до хитросплетения стальных балок, поддерживавших пирс. Теперь он дошел до плотины и ступил на нее, сперва очень аккуратно, определяя силу потока. Задача оказалась не такой уж непреодолимой. Вода доходила только до икр, а гребень плотины был достаточно широк, хотя его и покрывали зеленые скользкие водоросли.
До противоположного края плотины Морган добрался минуты за две. Там он перевел дух и, по ремонтной лестнице поднявшись на пирс, оказался на заднем дворе фабрики.
На первый этаж здания вела пожарная лестница, в конце которой располагалась дверь, запертая на засов и висячий замок.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20