А-П

П-Я

 Кошмарные рассказы 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

Черненок Михаил

Ястреб ломает крылья


 

На этой странице выложена электронная книга Ястреб ломает крылья автора, которого зовут Черненок Михаил. В электроннной библиотеке park5.ru можно скачать бесплатно книгу Ястреб ломает крылья или читать онлайн книгу Черненок Михаил - Ястреб ломает крылья без регистрации и без СМС.

Размер архива с книгой Ястреб ломает крылья равен 205.07 KB

Черненок Михаил - Ястреб ломает крылья => скачать бесплатно электронную книгу



sad369
«Ястреб ломает крылья»: Мангазея; Новосибирск; 2004
ISBN 9785809101769
Аннотация
«…Выезжавшая к месту обнаружения трупов следственно-оперативная группа вернулась в райцентр только с двумя телами и без малейших вещественных доказательств… Надежда на раскрытие преступления была весьма проблематичной…»
В новой детективной повести Михаила Черненка читатели вновь встретятся с полюбившимся героем – районным прокурором Антоном Бирюковым.
Михаил Черненок
Ястреб ломает крылья
Глава I
Ранняя и на редкость дружная по сибирским меркам весна уже к середине апреля согнала с полей снежные сугробы. Быстро отжурчали вешние ручьи, зазеленела молодая трава и наступил по-летнему теплый май.
Девятого мая в селе Раздольном праздновали очередной День Победы. Когда-то здесь насчитывалось больше десятка участников Великой Отечественной войны. Теперь от большинства из них, как память, остались только поблекшие красные звездочки, прибитые к домам тимуровцами-пионерами в советское время. Из ныне живущих ветеранов, пожалуй, лишь восьмидесятитрехлетний дед Егор Ванин – гвардейского роста с белой окладистой бородой оставался в полном здравии и на крепких ногах. Всю Отечественную Егор Захарович провоевал снайпером. Несмотря на солидные годы, старик не утратил навыков стрельбы, имел хорошее зрение и был заядлым охотником. Промышлял он птицу и зверя с зауэровской двустволкой, привезенной из поверженной Германии в качестве трофея. Помогала ему в охотничьем деле породистая сибирская лайка по кличке Белка.
Как большинство сибирских сел, Раздольное представляло собой одну широкую улицу. До райцентра от села насчитывалось около тридцати километров по укатанной щебеночной дороге, а буквально за околицей проходила автотрасса Новосибирск – Кузбасс. Почти на стыке этих дорог стояла похожая на терем «Шашлычная», к которой часто сворачивали проезжавшие по трассе автомобилисты. В этот день из распахнутой настежь двери шашлычной слышалась радиотрансляция «Маяка», передававшего песни военной поры. Молодежь «старые песни о главном» не интересовали. Подрастающий жених Ромка Удалой, прозванный в селе Шустряком, сидя на лавочке перед палисадником родительского дома, наяривал на двухрядке мелодию некогда популярной «Жалейки» и юношеским баском напевал совсем другие слова:
Ноет сердечко у меня,
Часто давленье скачет.
Знаю, что водку мне нельзя,
Но не могу иначе…
Окружавшие гармониста школьные подружки-хохотушки после каждого куплета закатывались звонким смехом.
На другой стороне улицы на завалинке ветхой избенки с покосившимся навесом над крыльцом задумчиво сидел небритый тракторист Кеша Упадышев – лысоватый пухлый мужичок, лет сорока в вылинявшем солдатском обмундировании и в тапочках на босу ногу. Неожиданно он уставился на гармониста и строго крикнул:
– Шустряк! Ты на кого намекаешь?!
– Ни на кого! – хитро прищурив озорные глаза, ответил Ромка. – Для души играю!
– Как это «для души»?
– Просто так, чтобы всем весело было.
– Гляди у меня! Доиграешься…
Упадышев погрозил Ромке желтым от самосада пальцем и стал смотреть в сторону шашлычной. Оттуда только что вышел долговязый комбайнер Замотаев, одетый, как и Кеша, в старую солдатскую форму с тем лишь отличием, что вместо тапочек на его ногах были растоптанные кирзовые сапоги, а на кудлатой голове – камуфляжный картуз. Он прямиком устремился к Упадышеву. Присев рядом с Кешей на завалинку, поздоровался.
– Здорово, Гриня, – ответил Упадышев. – Чо, причастился в шашлычной?
Замотаев с тяжелым вздохом потер ладонями морщинистое лицо. Заговорил с сожалением:
– Хотел по случаю Победы стакашек портвейна чекалдыкнуть, да промахнулся. Лизка Удалая сегодня не в духе. Наотрез отказалась отоварить под запись.
– Зато братец Лизкин в веселом настроении. Ишь, как гармонь терзает.
– У братца наших забот нету. Ты давеча хвастал, будто трехлитровая банка первача у тебя в баньке заначена.
– Была банка, но сплыла, – хмуро буркнул Упадышев.
– Выпил, что ли?! Или украли?
– Если б… Людка, зараза, об угол бани мою заначку вдребезги расхлестала.
Замотаев словно опешил:
– Не врешь?
– Чего врать… Не видишь, праздничный день, а я сижу трезвый, как дурак.
– Ну, тигра! – заволновался Гриня. – С чего она так люто озверела? Наверно, Колька малой своим ревом довел бабу до белой горячки?
– Колька подрос. Теперь, даже когда Людка его нещадно лупит, молчит, как партизан. Терпеливый будет мужик.
– Ну, форменная тигра! И собственного дитя не жалеет. За что лупит-то?
– За недостойное поведение. Навернет карапуз чашку овсяной каши «Геркулес» и по часу впустую на горшке сидит. Только Людка на него трусы наденет, он, стервец, тут же в них и навалит.
– Вот безобразник. Уже кашу наворачивает?
– И соленые огурцы до безумия любит. Как увидит на столе миску с огурцами, сразу хватает самый большой и уплетает за обе щеки, будто с похмелья.
– Гляди-ка… Причудливый вкус. От материнской груди давно отвык?
– С Людкиных грудей котенка не накормишь. На коровьем молоке пацан вырос. Начиная с четушки. Теперь поллитряк враз заглатывает. После верещит: «Щас ушшусь, ушшусь» и мочится, где попало под Людкины подзатыльники.
– Говорить научился?
– Лопочет. Матерные слова почти все освоил.
– Тебя признает?
– В каком отношении?
– Папкой или батькой называет?
– Ни так и ни сяк.
– А как?
– Наголик стебаный.
– Алкоголик, что ли?
– Дураку понятно.
– Людкина школа?
– Ну, а чья больше. Сам знаешь, без мата Людка двух слов связать не может.
Помолчали.
– Что же нам теперь придумать?… – со вздохом спросил Замотаев. – Не отметить День Победы – большой грех.
– Да, Победа – святое дело… – Упадышев тоже вздохнул. – Можно бы заглянуть к деду Егору Ванину. Прошлый год в этот самый праздник он неплохо угостил меня настойкой на зверобое. Сам битый час просидел с одной рюмашкой, а меня не ограничивал. Считай, всю поллитровку я оприходовал и травку из бутылки зажевал. Мировой старик. Его рассказы о прошлой жизни да о войне настолько приятно слушать, ну прямо, как… стакан хорошего самогона выпить.
– У Егора Захарыча, по-моему, какая-то беда стряслась.
– С чего взял?
– Когда из шашлычной к тебе шпарил, краем глаза видел, как старик с Богданом Куделькиным на корточках разглядывали во дворе лежащую Белку. Либо заболела собака, либо совсем подохла. Так что навряд ли сегодня Егор Захарыч…
– Погоди, Гриня, – внезапно сказал Упадышев и, прищурясь, уставился на усадьбу ветерана, возле которой остановился свернувший с райцентровской дороги мотоцикл «Урал». – Я на трезвую голову хреново вижу. Глянь ты: что за милиционер к деду Егору прикатил?
– Так это же наш участковый Сашка Двораковский из Березовки, – приглядевшись, ответил Замотаев.
– Чего он сюда на праздник припорол?
– Должно быть, Егор Захарыч вызвал.
– Для какой надобности?
Замотаев пожал плечами.
– Давай из любопытства сходим, – после недолгого молчания предложил Упадышев.
– Во придумал! – Замотаев покрутил пальцем у виска. – Там же Богдан Куделькин. Только заявимся, он сразу нахамит: «Вы, друзья, опять пьяные?»
– Ты чо, Гриня, мелешь? Разве мы сегодня пили?
– А ведь, правда, не пили… – смутился Замотаев. – Не пойму, чего мне вдруг померещилось, вроде мы под турахом. – И поднялся с завалинки. – Айда, Кеша, представимся начальству тверезыми как никогда.
Упадышев тоже поднялся.
– Айда-пошли, Гриня.
– Тапочки переобуй, – подсказал Замотаев.
Кеша провел ладонью по лысине:
– Я не артист, чтобы перед каждым выходом в люди обувать штиблеты да причесываться.
Лайка Егора Захаровича оказалась жива и здорова. Когда Упадышев с Замотаевым вошли во двор ветерана, собачка миролюбиво лежала на травке возле ног хозяина и словно прислушивалась к разговору председателя акционерного крестьянского хозяйства Богдана Куделькина с участковым Двораковским. Куделькин, прервав разговор, пристально посмотрел на внезапно появившихся механизаторов и недоуменно проговорил:
– Удивительно…
– Что? – не понял стоявший рядом с ним участковый.
– Праздничный день, а закадычные друзья трезвые.
– И на старуху, Богдан Афанасьевич, бывает проруха, – с усмешкой отшутился Кеша.
– Зачем пожаловали? Если за авансом, то в праздничные дни я денег не выдаю.
– Откровенно говоря, с деньгами у нас всегда две проблемы: или их мало, или совсем нету, – опять усмехнулся Кеша. – Но сегодня, председатель, не волнуйся. Деньжат клянчить не станем. Увидели участкового и решили узнать: чо случилось?…
– Случилось, мужики, такое, что хуже некуда, – сказал участковый и показал на лежавшую около собаки почерневшую кисть человеческой руки. Поглядите, что притащила Белка Егору Захаровичу…
– Во, бляха-муха, елки зеленые… – растерянно произнес Упадышев. – И где она такую оказию нашла?
– Не говорит.
Коша повернулся к Егору Захаровичу:
– А ты, дед Егор, утверждал, будто собачка у тебя настолько умная, что человеческую речь понимает.
– Видишь, Иннокентий, в чем дело… – старик потеребил седую бороду. – Понимать-то она понимает, но сказать не может.
Замотаев, присев на корточки, стал разглядывать необычную находку.
– Это ж левая мужицкая рука! – будто сделав открытие, вдруг воскликнул он и уставился на Упадышева. – На пальцах это самое… тутуировка «Люся». Может, твоей Людки знакомый мужик?
Упадышев удивленно выпучил глаза:
– Сам не понимаешь, какую чушь спорол?… Если б этот мужик знал мою Людку, он бы натутуировал слово «Сука».
– Чего ты, Кеша, так осерчал на супругу? – усмехнулся участковый. – Опять, как в прошлом месяце, каблуком туфли по лбу звезданула?
– Еще хуже отмочила, – буркнул Упадышев. – Устроила праздник со слезами на глазах.
– На выпивку денег не дала?
– Нужны мне ее деньги, как попу гармонь. Трехлитровую банку первача вдребезги об угол бани расхлестала.
Богдан Куделькин прыснул смехом:
– Вот, оказывается, почему вы с Гриней сегодня трезвые. А я, грешным делом, уж подумал, что к вечеру снег по колено выпадет.
– Снегопад, Богдан Афанасьевич, от нашей выпивки не зависит. Зря подковыриваешь. На душе горько, что в победный день нечем помянуть воинов, погибших за наше счастливое будущее.
– Настоящее счастливым не считаешь?
– Какое может быть счастье, когда жена не понимает, что мужик не кактус, ему надо пить.
– Самогон не на продажу гонишь? – строго спросил участковый.
– Ты чо сморозил, Сашок?… Какая на хрен продажа, если самому на похмелку не каждый раз остается.
– Не надо злоупотреблять выпивкой.
– На этот счет могу ответить словами поэта Есенина:
«Лучше уж от водки умереть, чем от скуки».
– Ого! Даже поэзию знаешь?
– Не всю, конечно, а что касается моих интересов, кое-что знаю. – Упадышев достал из кармана обвислых галифе кисет и, сворачивая самокрутку, сменил тему: – Впрочем, чо пустое обсуждать. Ты, стражник порядка, не забивай себе голову пустяками. Маракуй над тем, как разыскать мужика, у которого Белка отгрызла руку.
– Может, подскажешь, с чего начинать розыск? – иронично поинтересовался Двораковский.
– Может, подскажу… – Упадышев раскурил зачадившую самокрутку. – Надо тебе, Саня, перво-наперво строго допросить Ромку Удалого. В апреле Шустряк ведрами таскал из лесу березовый сок. И, как я приметил, каждый раз за ним бегала деда Егорова лайка. Надо обследовать их маршрут.
Участковый посмотрел на Егора Захаровича. Старик, поняв немой вопрос, подтвердил:
– Ромка постоянно угощает Белку чипсами да конфетами. Вот она за ним и бегает, словно за кормильцем.
– Роман сейчас дома?
– Куда ему, сорванцу, деваться, – вставил Кеша. – Собрал малолетних девок. Рвет перед ними гармошку да песни двухсмысленные базлает.
– Сходите, мужики, за ним, – попросил участковый. – Пригласите сюда.
Упадышев глянул на Замотаева:
– Гриня, у тебя костыли длиннее моих. Сгоняй по-быстрому за Шустряком.
Ромка Удалой – круглолицый с вьющимися коротко стриженными волосами подросток в поношенном джинсовом костюме вошел во двор следом за Гриней Замотаевым и смело поздоровался. Миролюбиво лежавшая лайка тотчас подскочила к нему и уперлась передними лапами в грудь. Подросток, изображая борьбу, обеими руками обхватил собаку.
– Шустряк, кончай каратэ! – прикрикнул Упадышев. – Щас участковый милиции тебе допрос учинит.
– Чего меня допрашивать? – удивился Ромка.
– Того, что влип ты, субчик, в уголовную историю. Одним словом, доигрался…
– Помолчи, Кеша, – одернул Двораковский. – Без твоих угроз поговорим с Романом.
Вначале настороженно, но слово по слову осмелев, Ромка рассказал, что действительно в апреле месяце около недели подряд он каждый день утром и вечером ходил в лес за автотрассу. Там были просверлены три березки с подвешанными трехлитровыми банками, которые за полсуток наполнялись березовым соком. Белка часто бегала с ним, однако никаких «частей человеческого тела» в лесу не находила. Откуда собака притащила кисть руки, подросток не знал.
– И никакого беспокойства собака в лесу не проявляла? – спросил участковый.
– А чего там беспокоиться? – откровенно удивился Ромка. – Ну, бывало, бурундука на дерево загонит. Полает на него. Один раз зайца прямо мне под ноги пригнала. Я чуть за уши его не схватил. А то двух рыжих лисиц из лесопосадки за трассой выгнала.
– Не догнала их?
– Она почему-то за ними не погналась. Вернулась в лесопосадку, полаяла минут пять и ко мне прибежала.
– Место это запомнил?
– Там и запоминать нечего. Березки я подсачивал далеко от трассы. Чтобы сок чистый был. А лесопосадки всего-то метрах в двадцати от дороги.
– Можешь проводить нас туда?
– Запросто.
– Значит, так, земляки… – Двораковский, взявшись за козырек, поправил форменную фуражку. – Придется всем прогуляться со мной в лес.
– Если чо отыщем, магарыч поставишь? – мигом ввинтил Упадышев.
– Нет, угощения не будет. Не на пикник пойдем.
– А мог бы и угостить. Как-никак День Победы все-таки… – поникшим голосом проговорил Кеша и стал наблюдать, как участковый принялся заворачивать в целлофан огрызок почерневшей руки.
Когда Двораковский упрятал целлофановый сверток в коляску мотоцикла, всей гурьбой отправились к лесу. За селом вытянулись гуськом и пошли один за другим по проторенной Ромкой тропе. Сам Ромка вышагивал впереди. Рядом с ним, повиливая загнутым хвостом, семенила Белка. Замыкали ватагу Кеша Упадышев и Гриня Замотаев. Яркое майское солнце нещадно палило с безоблачного неба. Пока миновали поляну от околицы до автотрассы, на лысине Упадышева выступила испарина. Вытирая ладонью пот, Кеша то и дело поправлял на ногах тапочки.
– Говорил тебе, переобуйся. Не послушал, теперь маешься. Я вот сапоги ни на что не сменяю, – сказал идущий следом Замотаев.
– Ты бы с радостью щас поменял их на водку, да дураков нету на такой обмен, – отпарировал Кеша.
– Не плети что попало, – буркнул Гриня.
Молча перешли через трассу. В лесопосадке стало сумрачно. Повеяло приятной прохладой. Густая хвоя высаженных ровными рядами сорокалетних сосен вперемешку с пихтами надежно укрывала от палящих солнечных лучей. Семенившая возле Ромки Белка внезапно прыгнула вправо и пулей устремилась в чащу. Через недолгое время из чащи послышалось удаляющееся тявканье.
– За лисой погналась, – пояснил Егор Захарович.
– Она и в прошлый раз здесь двух лисиц выгнала, – сказал Ромка. – Я тогда за лесопосадкой был, у березового колка, и видел, как рыжие огневки прытко удирали по полю к кустарнику.
Все остановились в ожидании. Тявканье быстро утихло. Наступившую тишину нарушали лишь порхавшие в кронах деревьев птахи да в пожухлой прошлогодней траве изредка шуршали юркие мыши.
– Ну, чо стоим? Кого ждем? – не вытерпел Упадышев.
– Белку дожидаемся, – ответил Егор Захарович. – Она должна к нам вернуться.
– Должна, но не обязана.
– Ты, Кеша, сегодня на редкость разговорчивый, – сказал Богдан Куделькин.
– Это его контузило при взрыве банки с первачом, – мрачно проговорил Замотаев.
Упадышев под общий смех повернулся к нему:
– Заглохни, юморист хренов.
Назревающую перебранку прервал приглушенный собачий лай, доносившийся с того места, откуда несколько минут назад слышалось тявканье.
– Чо она гавкает, дед Егор? – спросил неугомонный Кеша.
– Зовет к себе, – прислушиваясь к лаю, ответил старик. – Надо, парни, идти туда.
– Пойдемте, – сказал участковый.
Упадышев скосил взгляд на прикрытую поясом летней милицейской рубахи кобуру и вроде из любопытства поинтересовался:
– У тебя, Саня, пистолет заряжен или с пустой кобурой щеголяешь?
Двораковский усмехнулся:
– Заряжен, не трусь.
– Да я ничего. Гриня затрусился, как умирающий кролик.
– Не вали с больной головы на здоровую, – пробурчал Замотаев.
Идти пришлось совсем недолго. Лающая Белка сидела у края неглубокой лощинки, окаймленной густыми кустами жимолости. Увидев приближающихся людей, она прекратила лай, словно хотела сказать: «Я свое дело сделала, дальше разбирайтесь сами». А разбираться было с чем. На дне лощины среди почерневшего и почти истаявшего снега лежали два полураздетых мужских трупа. Лица и босые ноги так изгрызли лесные зверьки, что о визуальном опознании не могло быть и речи. У одного из трупов напрочь отсутствовала кисть левой руки.
«Подснежники» оттаяли, – нахмурившись, сказал участковый.
– Ни хрена себе цветочки… – полушепотом выдохнул Кеша. – Убийственно тяжелый сегодня день.
– Кто их так сильно изгрыз? – будто сам себя спросил Богдан Куделькин.
– Хорьки поработали, – присматриваясь к трупам, определил Егор Захарович. – А руку отгрызли лисы.
– Не собака?
– Нет, Белка падалью не питается.
Куделькин посмотрел на участкового:
– Звони, Саша, в райцентр. Без прокурора тут не разобраться.
– В этом деле и прокурору, и следователю с оперативниками много будет мороки, – доставая мобильный телефон, хмуро проговорил Двораковский.
Глава II
Выезжавшая к месту обнаружения трупов следственно-оперативная группа во главе с районным прокурором Антоном Бирюковым вернулась в райцентр только с двумя неопознанными телами и без малейших вещественных доказательств, проливающих хотя бы смутный свет на свершившуюся трагедию. По указанию Бирюкова следователь Петр Лимакин возбудил уголовное дело, однако надежда на раскрытие преступления была весьма проблематичной.
Судебно-медицинский эксперт Борис Медников, проведя анатомирование трупов, сделал заключение, что принадлежат они разновозрастным мужчинам. Старшему было около пятидесяти пяти лет, младшему – около тридцати. По одинаковому росту, составлявшему 180 сантиметров, и телосложению при жизни они могли быть похожими друг на друга. Из характерных примет судмедэксперт отметил только татуировку «Люся» на коренных фалангах пальцев левой руки у старшего и вставной коренной зуб из желтого металла на правой стороне верхней челюсти у младшего. Судя по отверстиям в черепах и извлеченным пулям, оба были убиты из макаровского пистолета выстрелами в голову. В занесенной снегом лощине, прикрытой густыми кустами жимолости, трупы пролежали больше месяца. Это давало возможность предполагать, что трагедия случилась в первых числах апреля. Ни в областной прокуратуре, ни в ГУВД никаких сведений о розыске двух пропавших без вести людей не имелось. Не упоминались они и в розыскных ориентировках других сибирских регионов.
Для очистки совести Лимакин вынес постановление о назначении экспертизы по ДНК, чтобы выяснить, не являются ли потерпевшие родственниками. Ответ из областной судебно-медицинской лаборатории задерживался. Через две недели Лимакин укрепился в мысли, что в конце концов трупы будут захоронены на райцентровском кладбище, как неустановленные личности, независимо от результатов экспертизы. На такую процедуру требовалось распоряжение Главы местной администрации. На всякий случай следователь переговорил с мэром райцентра, и тот согласился, мол, если ситуация безнадежная, то тратить силы на пустую волокиту не стоит. Оставалось согласовать вопрос с прокурором.
Когда Лимакин вошел в кабинет Бирюкова, там сидел оперуполномоченный уголовного розыска Слава Голубев.

Черненок Михаил - Ястреб ломает крылья => читать онлайн книгу далее

 Лунная эра