А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

У них тоже наблюдаются серьезные проблемы с выражением эмоций, как будто им приходится постоянно сталкиваться с кошмарами наяву, и они боятся улыбнуться, чтобы кошмары не вырвались наружу.
А может, так оно и есть, подумал врач, а вслух сказал:
– В таком случае, позвольте вас спросить. Если мы оба признаем, что причина эмоциональной неустойчивости скрывается именно в детских годах, то что с ним будет, когда придет время расконсервации памяти? Как он сможет жить?
– Это исключено, доктор. У него в личном деле гриф «АА». Этот человек крайне опасен для конфедерации. Ему никогда не вернут память.
44
ПИЩЕБЛОК
В делах повседневных помнить о смерти и хранить это слово в сердце.
Дайдодзи Юдзана

– Меня зовут Маори Бирк. Доктор Маори Бирк. Не убивайте меня…
Невысокая стройная женщина лет тридцати, в комбинезоне химической службы, в ужасе скорчилась на полу лифта, закрывая голову руками.
– Она настоящая, – заявил Мокрик.
То, что она настоящая, я понял и так. От нее разило потом, рыбными консервами и страхом. Несмотря на это, она мне чем-то понравилась.
– Уберите пушки, – приказал я ребятам. – Эй, доктор, прекратите трястись. С вами говорит декурион Селен. Отборная центурия разведки Победоносного четвертого легиона. Не бойтесь нас, мы пришли, чтобы вас спасти.
– Я вам не верю, – женщина продолжала закрывать голову руками, но осмелилась посмотреть на меня. Короткая стрижка, красивые волосы, наполовину рыжие, наполовину – цвета созревших колосьев, татуировка на левой щеке, опухшие от слез уставшие глаза, искусанные губы. Ее грязный комбинезон был разорван в нескольких местах, кисти рук скрывались под толстыми резиновыми перчатками. В глубине лифта вертикально стояли два полиэтиленовых мешка, плотно чем-то набитых.
– Я не верю. Я доктор Маори Бирк. Не убивайте меня…
– Что-о?! Вы слышали, что я сказал? Доктор, мы пришли для того, чтобы вас вытащить. Не бойтесь, вставайте. Здесь только манипуларии, больше никого. Нет ни горожан, ни лесняков.
– Это очень плохо, – Маори Бирк внезапно отняла трясущиеся руки от лица, но не встала. Она привалилась боком к стене, в позе пьяного, который никак не может оторваться от забора, и внимательно осмотрела всех нас. – Так высадка десанта все-таки произошла? О боги, а мы так надеялись, что город вас не впустит…
Где-то высоко над нами с грохотом прокатилось что-то тяжелое, затем раздался такой звук, будто рвалось плотное полотнище. Доктор Маори вздрогнула.
– Вы на это надеялись?! Сколько вас здесь? Кто еще в здании, доктор?
– Я и… – Она замялась. – Я не знаю. Здесь есть еще две больные женщины.
– А как насчет стариков в борделе?
– Стариков? В каком борделе? – Маори Бирк повторила вопрос, как слабоумная. Потом ее взгляд упал на распластанную мумию с белой бородой, и женщина коротко вскрикнула.
– Я говорю о людях, угодивших в темпоральную ловушку. В черную дыру с прогрессирующим ускорением времени. Здесь же, на этом этаже.
– Храни меня, Гера… Это Хелеос Адонс, я его узнала. Но он… черт возьми, он состарился лет на сорок. Я ничего про это не знаю… – Вне сомнения, она говорила правду. – Впрочем, ничего удивительного. После говорящих деревьев и бабушек Помпея…
У меня что-то екнуло в животе. Я снова вспомнил, как опрятная старушка в льняном платье хвостом разрезала нашего Рыбу.
– Вы говорите о старушках с хвостами?
– Я их не видела. Их вроде бы придумал Помпей Лектор, начальник транспортной службы.
– Придумал? – изумился Мокрик, но Бауэр его опередил:
– И вы надеялись, что высадки не произойдет? После того как миссия передала сигнал о нападении?
– А это кто? – Женщина опасливо взглянула на истерзанный скафандр Деревянного.
– Это старший стрелок Кадмий. Он только что погиб. Он спас ваш научный центр от глюка.
Я посветил в дверь коридора номер четыре. Нижний город уже начал завоевывать пространство. Шпили, арки и пирамиды с шуршанием заполняли громадное опустевшее помещение.
– Это очень плохо, – мрачно повторила Маори Бирк. – Значит, это расползется дальше. Конец всему.
– Что расползется, доктор? Мы остановили глюк. Или есть еще один?
Она посмотрела куда-то вверх, словно прислушиваясь. На ее левой скуле, возле уха, наливался свежий синяк.
– Мы вас чуть не пристрелили, – разрядил атмосферу Мокрик. – Здесь есть еще живые люди?
– Есть, – сказала доктор Маори. – Но вам с ними лучше не встречаться. Если у вас есть возможность покинуть миссию, улетайте отсюда немедленно. И передайте своим, чтобы сюда не возвращались.
Мы переглянулись. У меня не нашлось слов, чтобы выразить свое недоумение.
– Доктор, вы не понимаете…
– Нет, это вы не понимаете! – вспыхнула она. – Вы и не должны понимать. Это стало ясно только сегодня. Я разговаривала с зелеными, даже они не могут справиться…
– Что?! Вы вступили в переговоры с лесняками? Значит, эти убийцы здесь, они прорвались в помещения комбината?
– Я не знаю, где они сейчас, – устало отмахнулась доктор Маори. – Наверное, сейчас они пытаются спасти уцелевших горожан в нижнем городе.
– Лесняки? Спасают горожан? – Я не верил своим ушам. – Доктор, что тут случилось? Командование не располагает никакими сведениями. Они вместе напали на комбинат?
Она вдруг подняла палец, словно прислушивалась. Затем схватилась за один из мешков и потащила его к выходу из лифта.
– Госпожа Маори, вы хотите воды? – Мокрик потянулся к ней с открытой фляжкой. Женщина остановилась и сделала несколько жадных глотков. – Пожалуйста, расскажите нам, что произошло. Вы первый человек, который знает правду. Госпожа Маори, снаружи масса трупов. Скажите, чем было вызвано нападение горожан? Комбинат разрушил их огороды? Или падишаха подговорили серые лесняки, как вы думаете?
Доктор Маори выдавила кривую улыбку.
– На комбинат никто не нападал.
Я почувствовал, что Бауэр сейчас не выдержит. Либо ударит эту бестолковую двухцветную наседку, либо расскажет ей много интересного и о ней самой, и о ее родне прямым солдатским языком. Бауэр открыл рот, но не успел ничего сказать. Нашу беседу прервали.
Все это время мы находились на самом дне широкого прямоугольного колодца. Вдоль стен его змеилась запасная лестница, по которой мы так и не отважились подняться, а через каждые десять футов, все выше и выше, торчали косяки желтых дверей, ведущих в холлы этажей. Изнутри научный центр казался гораздо больше, чем снаружи, но сейчас мне некогда было рассуждать о метаморфозах пространства, потому что к нам сверху прилетела оторванная человеческая рука.
Бауэр побелел и застыл с распахнутой пастью, но длилось это всего секунду, а в следующий миг он уже вкатился в лифт, оттолкнув Маори Бирк в глубину. Мокрик отскочил к стене и задрал вверх ствол картечницы. Я обнаружил себя стоящим вдали от лифта, под прикрытием ниши в стене. Я целился в покачивающуюся дверь третьего этажа. Рука прилетела именно оттуда.
Это была мускулистая, свежая мужская рука, вырванная из туловища в плечевом суставе. Она забрызгала нас кровью; на запястье сохранился кусок свитера, тонизирующий браслет с часами и кольцо на пальце. Вслед за рукой вниз из той же полуоткрытой двери полетел кусок кресла и верхняя часть белого комбинезона. Комбинезон упал мне под ноги. Чувствовалось, что его порвали вместе с владельцем. Мне вспомнилась девушка-администратор с вырванным позвоночником.
Маори Бирк вскрикнула.
– Что за черт? – оправился от первого испуга Бауэр. – Эй, доктор, что тут еще происходит?
Сверху донеслось глухое рычание, а затем – крайне неприятные, чавкающие звуки. С таким звуком крепкие челюсти могли бы впиваться в мякоть перезрелого персика.
– Не стреляйте! – шепотом закричала доктор Маори, хватая Бауэра за колено. – Это бесполезно, он убьет всех нас. Скорее, спрятаться можно только в зачарованной комнате!
– Кто нас убьет? – спросил я, хотя уже знал ответ.
– Бирр – Мохнатые лапы, – просто ответила женщина. – Вы поможете мне перенести еду?
– Зачем вам столько еды? – ужаснулся Мокрик, схватившись за мешок. Оба мешка весили не меньше сотни фунтов и были доверху забиты консервами.
– Я таскаю их сверху, прямо из баржи, – с виноватым видом призналась Маори Бирк. – Я вынуждена была сорвать замки. Сестричкам надо очень много еды.
– Сестричкам?
В эту секунду дверь на третьем этаже распахнулась настежь, и я увидел лапу. Лапу пещерного медведя, если бы пещерные медведи сохранились. Когти длиной несколько дюймов. Я видел лапу долю секунды, она тут же убралась назад, вышвырнув нам в качестве привета кусок человеческого туловища, на сей раз с руками, но без головы и ног. Мы еле успели отвернуться, чтобы не получить фонтан крови в лицо. Похоже, этот медведь твердо решил сделать из нашей лестничной шахты мусорное ведро.
– Я думал – после того, что стало с Деревянным, меня хрен удивишь! – Бауэр криво ухмыльнулся и присел для лучшего прицеливания. – Ну, давай же, дружок, покажись папочке!
– Оружие не поможет, его можно только заговорить, – доктор Маори заметалась между нами. – Поверьте, вы его только разозлите. В него стреляли уже тысячу раз…
– Да кто он такой? Очередной глюк? Мы сегодня на них уже насмотрелись…
Дальнейшие события показали, что мы еще многого не видели.
Бирр вынес на своих плечах двустворчатую стальную дверь и в мгновение ока очутился на лестнице. Из-за своих габаритов он застрял в проеме, это дало нам несколько лишних секунд.
Я сразу поверил, что этого парня не остановит даже разрывная мина. Кроме того, я его вспомнил. На дрейфующей базе видео вечно показывает забавные детские фильмы, показывали и этого здоровяка. Правда, в мультфильме он вел себя потише и был фунтов на триста полегче. Двери полетели вниз, мы еле успели отпрыгнуть. Бирр рычал, вертел головой, пытаясь стряхнуть с себя вырванный с мясом дверной каркас.
Он действительно походил на обезьяну, но только на первый взгляд. Бурые мохнатые лапы, заканчивающиеся внушительными когтями, волочились по земле. Впрочем, Бирр почти все время ими размахивал, ломая все, до чего мог достать. Левую лапу шерсть покрывала до локтя, вместо локтевого сгиба блестел металлический шарнир. Выше опять росла шерсть, и казалось, что это тело живого существа, но в плечевом сочленении дергался поршень, что-то лязгало и гудело, как у древнего механического автомата, каких показывают детям в музеях робототехники.
Вторая рука была именно рукой, точнее – гигантской розовой ручкой куклы, у которой даже пальцы не разделялись между собой. Впрочем, это не мешало Бирру рвать на части сотрудников миссии.
Пока он пропихивал в проем волосатый торс, в десяти местах сшитый нитками или скрепленный металлическими скобами, я через прицел рассматривал его рожу. Бирру повезло иметь два лица, он мог одновременно смотреть во все стороны. Переднее лицо, во всяком случае, мне оно показалось передним, не страдало избытком интеллекта. На толстой кожаной шее торчала мохнатая, выдвинутая вперед челюсть мифического чудовища, из ноздрей зачем-то валил дым, а в глазных впадинах вспыхивали багровые огни.
Бирра явно собрали по кускам. Он выдернул из пролома правую ногу, она оказалась жилистой, волосатой и заканчивалась птичьей лапой. В ту же секунду я скомандовал «огонь» и первый нажал на гашетку. Бирр повернул голову, с интересом изучая образовавшуюся в животе дыру, и тут я разглядел его второе лицо.
Скорее, не лицо, а свиное рыло. Рыльце Бирру досталось от куклы, изображавшей разудалого юного поросенка, но в данном случае поросенок страдал явными садистскими замашками. Он распахнул пасть, в которой поместилась бы моя голова вместе с шлемом, и издал дикий вопль. В пасти в три ряда росли абсолютно черные зубы.
Тут в голову Бирра угодил снаряд, посланный Бауэром. И пасть, и зубы исчезли, вместо них появилась дымящаяся дыра.
– Вам его не убить! – истерически повторяла Маори Бирк. – Какой ужас! Теперь он спустится сюда. Раньше я заговаривала его наверху. Вам его не убить. Вам его не убить…
Мокрик послал заряд тазера, я дал еще залп фугасом из картечницы. Я целил в ногу. Бирр спускался и распевал свои веселые стишки. Как он ухитрялся нам их транслировать по радио – неизвестно. Вероятно, хранил в башке сильный передатчик.
– Командир, ставлю бронебойный! – кажется, это кричал Баузр. Он с лязгом менял картридж своей картечницы.
Мокрик выстрелил и угодил исполину в плечо. Еще одна сквозная дыра и никакой реакции. Бирр выдернул из дыры вторую ногу. Эта нога когда-то принадлежала исполинскому кукольному ребенку, так же, как одна из рук.
Я нажал гашетку. Мой снаряд угодил ему в бедро; рвануло так, что мы все дружно отвернулись, чтобы не спалить глаза. Нога Бирра повисла на черной оплавленной нити. Он целиком выбрался на решетчатую площадку и покачивался как пьяный. Я был уверен, что без ноги глюк не сможет двигаться. Ведь раньше мы справлялись с капризами планеты достаточно легко…
Бирр пошатнулся и… полетел вниз головой, прямо на нас. Бежать нам особо было некуда, доктор Маори голосила, что надо прятаться в кухне, что там надежно, но мы к ней не слишком прислушивались.
Потому что огромная кукла, врезавшись башкой в бетонный пол, поднималась на ноги. Он разогнулся и стал выше нас почти вдвое. Дыра в мягком брюхе почти затянулась, отстреленная мной нога тоже приросла к туловищу.
– Не уйдешь от дяди Бирра… – пропела драконья рожа. Поросячье рыло еще не восстановилось, там шипело и булькало; видимо, в голове еще вовсю горели его кукольные мозги.
– Бауэр, бронебойным! – выкрикнул я. У меня, как назло, самых мощных зарядов не осталось. Лишний раз я пожалел, что не снял боеприпасы с шагателя Деревянного.
Рявкнула картечница. Бирра подняло в воздух и кинуло назад. Когда он врезался башкой в упавшую сверху дверь, я испытал почти чувственное наслаждение.
– Быстрее, быстрее! – орала Маори Бирк. Она подхватила свой мешок с консервами и волоком потянула к опущенному аварийному щиту с надписью: «Пищеблок». – Он сейчас встанет и порвет нас на части, а стрелять в него нет смысла, потому что в нем нет сердца. Можете умирать, а мне надо кормить сестричек. Еще не все потеряно…
Бирр вставал. Кумулятивным зарядом его почти порвало пополам.
– Мокрик, огнемет! – Я дослал фугас и выстрелил с колена. Уши заложило от грохота; казалось, сейчас все здание не выдержит тряски и рухнет нам на головы. В плечо я картечницу старался не упирать, там, под скафандром, давно разливался громадный синяк. Когда ведешь огонь из седла шагателя, отдачи практически не чувствуешь, а после каждого выстрела с рук проверяешь, на месте ли зубы…
Бирр дернулся и упал на колени. Я был совершенно уверен, что отстрелил ему птичью лапу. Еще пара точных попаданий – и мы разделаемся с этой гадостью.
Раздалось шипение; повесив на правое плечо ремень огнемета, Мокрик рванул вперед. Перед этим мы разбили выстрелами все лампы, в тесном квадрате лестничной клетки стало темно, поэтому струя пламени меня ослепила.
– Не уййдешшшь от Бир-ра!..
Грохнула картечница Бауэра. Сшитая черными нитками голова монстра завалилась набок, зато полностью восстановилось плечо. В этот миг я представил, как он нам всем выпускает кишки. Доктор Маори корчилась позади меня, зажимая руками уши.
– Доктор, отпирайте вашу кухню, скорее! Доктор, вы слышите меня?
Бирр вставал. Его драконья морда горела, плавился живот, мутными каплями стекала на пол пластмассовая рука, но он вставал. Горящая морда завыла, затем голова круто повернулась на сто восемьдесят градусов, и нам ухмыльнулась розовая, нетронутая и зубастая свиная личина.
– Сюда, за мной, – доктор Маори очнулась от ступора. – В пищеблоке он вас не найдет. Там заговоренное место…
Мокрик выступил вперед, готовясь ко второму огненному плевку. Он отвел взгляд на короткий миг, всего лишь поправил за спиной баллон, но Бирр как раз махнул меховой лапой, освобождаясь от обломков стальных поручней, упавших на него сверху. Мокрик успел отвернуть лицо, и груда покореженного металла ударила его в грудь. Скафандр спас его, но я тут же ощутил острую боль в груди и пониже левого локтя. Я ведь чувствую боль своих клибанариев.
– Бауэр, прикрой нас!
Тому не пришлось повторять дважды. Бирру оставалось до лежащего стрелка шагов пять, когда я выскочил в центр помещения, отпихнул упавшие перила и взвалил Мокрика к себе на плечо. Огнемет я потащил волоком. Доктор Маори уже подняла желтый аварийный щит. Перед нами возник небольшой коридор, освещенный уютным желтым светом, и в конце него – еще один опущенный щит.
Бауэр стрелял почти в упор. Пока Бирр собирал себя по частям, мы сообща задвинули за собой щит.
– Сюда, скорее! – Не давая опомниться, доктор Маори бегом повлекла нас дальше, ко второму люку. – Здесь наша кухня, а обе столовые наверху. Сестры… они больны, но вы не пугайтесь. Вам придется выдержать… гм, гм… неприятное зрелище. И, пожалуйста, не пугайте их. Я еще не оставила надежду их спасти.
Мы рухнули, не в силах разговаривать. Я поражался нервной системе этой женщины. Минуту назад она побывала в аду, а теперь снова щебечет.
– Доктор, на схеме здания указано, что на втором этаже – склад химических компонентов…
– За химию можете не волноваться. Когда все это началось, шеф приказал дезактивировать все процессы и уничтожить опасные штаммы.
Щит позади нас вздрогнул. Донесся рев и треск ломающихся стеновых покрытий. Доктор Маори в третий раз нажала на кнопку звонка. Отпирать нам не спешили. Я представил себе, что будет, если мы застрянем в узком тоннеле между двух запертых люков.
– Как ты? – Я повернулся к Мокрику.
– Ничего… – Он сделал бравый вид. – Хорошо, что шлем не снял… Рука, похоже, сломана.
– Маори, это ты? – в переговорном устройстве запел писклявый голос.
– А вы уверены, что болезнь ваших… сестричек не заразна? – опомнился Бауэр.
– Здесь у каждого своя болезнь, – непонятно выразилась доктор Маори. – Для вас точно не заразно. Сестрички рожают.
– Рожают? Нашли время, – сплюнул Бауэр.
– Вы снова не поняли, – с кислой миной отозвалась Маори Бирк. – Они действительно сестры, Венера и Агра, у них разница в четыре года. Они работали со мной в соседнем отделе, изучали строение города. И они не собирались рожать. У Венеры даже парня нет. Но они рожают постоянно, уже пять дней. Поэтому им все время нужна еда, я бегаю наверх и ворую для них консервы… Венера, открой, это я!
– Как это – все время рожают? – опасливо поинтересовался Мокрик. – Долго длятся роды?
– Подожди-ка, – перебил я. – Доктор, то есть, как это – пять дней?
Стало тихо.
– У Венеры и Агры это началось пять дней назад. Вначале они просто стали толстеть. Потом они растолстели так… Ну, вы увидите. А потом, когда Венера в первый раз…
– Одну секунду, доктор, – я попытался вернуть ее в нужное русло. – Я верно уловил? Неприятности в научном центре начались пять дней назад, но ваше начальство не стало бить тревогу?
– Пять дней назад начали толстеть сестрички. Возможно, произошло еще что-то, но я здесь не главный. Я выполняла свою работу, ясно? – Она глянула на меня с вызовом. – Три дня назад шеф поднял всех среди ночи. Он объявил, что в жилой зоне обнаружен глюк и в лабораториях водного синтеза тоже. Он сказал, что между отделами вводится карантин и что никак не удается оповестить военных. Прошло почти пять часов, пока мы поняли, что комбинат провалился в темпоральную воронку. Целиком, понимаете? Мы сигналили всем спутникам, а сигнал улетал в другое время. Объявили оранжевую тревогу, шеф послал три экспедиции наружу, и ни одна не вернулась…
– Сигнал просто отставал на три дня, – быстро подсчитал Бауэр.
– Вначале мы заперлись здесь из-за пищи, – доктор кивнула на стальной люк. – Мы сделали здесь…
– Зачарованную комнату? – подсказал Мокрик.
– Ой… а как вы догадались? – всполошилась женщина.
– Видел в кино.
Мы с Бауэром посмотрели друг на друга. Ручаюсь, в тот момент мы чувствовали себя, как два кретина, случайно угодившие на занятие по квантовой физике.
– Венера, открой мне! – Доктор Маори приложила ладонь к опознавателю. – Венера, это я. Не пугайся, со мной солдаты. Они настоящие солдаты, пришли снаружи.
Лестница сзади нас загрохотала, словно ее раскачивала свора взбесившихся обезьян.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31