А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 


– Волкарь, там це… це… – Маори откинулась без сил.
Дальше она говорить внятно не смогла, то ли подавилась слюной, то ли собственным языком. Зато сумела вывернуть подбородок и лежа покивала подбородком куда-то в темноту.
Цезерий.
Впервые за полгода пребывания на Бете я так близко увидел то, ради чего дрались добывающие корпорации Тесея. Мы забрались на глубину верхнего горизонта залегания руды. Цезериевая руда походила на мелкое крошево из оплавленного стекла, с редкими желтыми вкраплениями.
Настоящие горы цезерия. Подножие горы начиналось у самого берега светящегося моря, а вершина терялась во мраке. И дальше – цезерий, всюду он, миллиарды фунтов первоклассного сырья для производства процессоров и сверхъемких батарей, без которых не могут существовать дрейфующие станции, грузовые корабли, а главное – без которого не могут вкалывать наши любимые гибридные эмбрионы, так кстати взвалившие на себя весь физический труд.
Первоклассный цезерий. Смысл и цель нашего пребывания на этой проклятой планете.
– Как твое имя, солдат?
Я поднял глаза. Трое. Сгорбленный старикашка, увешанный сушеными ушами. Похожая на утку, покрытая бородавками тетка, в обхвате в три раза толще старика. Хмурый серокожий мужик, заросший бородой до самых глаз, похожий даже повадками на медведя. В волосатой ручище «медведь» легко покачивал мою картечницу.
– Се… селен, – ответ дался мне на удивление легко. Я решил, что не стану их злить, а пойду на контакт. Раз они не убили нас сразу, вполне вероятно, что удастся разведать, где их база, а может быть, даже узнать, где они скрывают дезертиров. Все это я обдумал еще раньше и решил проявить максимум лояльности. Конечно же, не из робости.
Все трое имели за ухом по декодеру.
– Ты среди них главный?
– Де… декурион.
– Селен – это у вас такие клички, это нам известно. Как твое настоящее имя?
– Во… Во… Волкарь.
– Триньси, дай ему воды, у него глотка сухая.
Старуха поднесла к моим губам бурдюк с кисловатой теплой водой. Кажется, я вполне сносно сделал несколько глотков.
– Волкарь… – декодер выдавил мое имя не совсем правильно, с характерным для машины замедлением гласных. Декодеры вообще слишком четко отделяют слова друг от друга, в результате кажется, будто собеседник засылает. Я старательно слушал перевод, поэтому так и не уловил, на каком из языков леса болтает старикан.
– Мы не убили вас, потому что вы спасли девочку, – старик сразу же расставил все по местам, чтобы у меня не осталось сомнений. – Вы люди с разделенной душой, одна половина вашей души не знает, что происходит с другой. Поэтому вас можно пожалеть. Вас отвезет ласковая агхра. Ласковая агхра отвезет вас туда, откуда одна дорога… Ты хочешь спросить? – старик повернулся к Маори.
– Что значит «одна дорога»? – уже почти не заикаясь, произнесла доктор. – Вы намерены убить нас в честь бога Кех-ке?
Я мысленно ей поаплодировал. Доктор Маори Бирк до последнего дыхания продолжала свою работу.
– Нет, нет, – беззвучно захохотал старик, но тут же резко оборвал свой смех. – Старшему богу не нужны ваши жизни. Скажи мне, солдат Волкарь, зачем вы спасли девочку? Скажи честно. Мои друзья колеблются. Некоторые предлагают не брать вас всех четверых с собой, а отдать мальчику из племени серых галма.
Я скосил глаза на щуплую фигурку, понуро сгорбившуюся у самой воды. Грибы светили то ярче, то слабее, уродливые тени лесняков вытягивались и сокращались.
Что-то поднималось к нам из холодных мерцающих глубин. Что-то гораздо крупнее недавнего хищника, из-за которого берегли свет. Я подумал, стоит ли предупреждать лесняков о новой угрозе, или лучше промолчать?
– Мы спасли девочку, потому что… потому что такова наша культура поведения. Таковы наши этические принципы – спасать детей в минуту опасности.
– Этические принципы… – Старик вздохнул, присел рядом на корточки и положил узловатую ладонь мне на лоб. От него остро разило какой-то травой и отсыревшей одеждой. Разношерстные родственнички тихо шептались у него за спиной, предварительно выключив свои декодеры. – Ты не врешь, солдат Вол-карь. Возможно, мы позже пожалеем, но сегодня мы решили так. Мы поможем вам собраться воедино.
Старик заговорил со своими соплеменниками.
– Маори, вы слышали?
– Да. Кажется, нас не убьют.
– Маори, что значит «собраться воедино»? Вы слышали когда-нибудь это выражение?
– Первый раз… Может, это декодер так переводит?
Я не стал спорить. Я снова слушал глубину. Колоссальное существо прекратило подъем и замерло где-то совсем рядом, недалеко от поверхности. Лесняки продолжали совещаться. Наконец, сморщенный старичок махнул рукой. Дюжие парни подхватили сеть, в которую я был завернут. К огромному моему изумлению, сморщенный старик первый шагнул в мерцающую воду. И тут же погрузился по пояс. Парни двинулись следом.
– Где вы взяли декодеры? – не удержалась доктор Маори.
– Нашего друга исследовали в поселении, которое вы называете городом Висельников, – охотно пояснил жабоголовый. – Белые думали, что исследуют его, а он исследовал белых.
Жабоголовый противно хихикнул, придерживая выпадающий глаз.
– Командир, ты только взгляни… – настиг меня слабый голос Мокрика. – Там, впереди…
Я предпринял нечеловеческое усилие, чтобы вывернуть непослушную шею в указанном направлении. Вначале я разглядел ворочающегося в путах Бауэра. У него на спине с важным видом сидела недавно спасенная девчонка, в левой руке она держала здоровенный гриб, обросший светящейся бахромой. В правой сжимала кусок чьей-то выбеленной ветрами челюсти с рядом загнутых зубов и тыкала этой челюстью Бауэра в бок, стоило ему пошевелиться. Мокрика уже несли, он раскачивался, его маленькая голова билась изнутри о шлем скафандра.
Но я смотрел не на Мокрика.
Подземное озеро покрылось рябью, носильщики высоко подняли свои смешные биофонари. Голубые искры заплясали на кривых шпилях, окружавших берег, ответно желтыми бликами вспыхнула цезериевая руда.
Из воды показалась голова ящера. Таких крупных я еще не видел. Вероятно, тварь была длиннее стадиона, но точно размеры определить было невозможно. Я видел только исполинскую голову, плоскую, покрытую желтоватыми пластинами безглазую морду, серые губы, с которых лились потоки воды. Настоящий донный ящер! Уж этот-то точно никогда не всплывал на поверхность.
– Волкарь, вы видели? Видели? Венера верила в это, но ее не слушали! Каверны под городом связаны подземными реками с морем Сна, которое лежит ниже уровня океана! Вы видели, какие формы здесь выживают? Это совершенно отдельный срез биоценоза! Вы видели, у него даже передние лапы не сформировались? – едва ли не в восторге повторяла доктор Маори. Кажется, ее вовсе не смущало, что лекцию приходится читать, будучи подвешенной вниз головой. – Мокрик, вы видите?..
Ящер разинул пасть и поплыл в нашу сторону. Сотни галлонов светящейся воды с громким журчанием выливались между его зубов. Первой достигла исполинской морды утиноголовая тетка с топором за спиной. Она ловко взобралась по скошенному подбородку к губе ящера и… спрыгнула внутрь, прямо в пасть.
– О нет, спаси нас Гера, – где-то недалеко простонал Бауэр.
– Это потрясающе, просто здорово! – в ответ пропела Маори. – Волкарь, эта громадина повезет нас, представляете?
Я совершенно не представлял, как можно управлять этой слепой, безмозглой махиной, как можно ее уговорить не сглатывать, не закрывать рот и не пить воду. Но лесняки вели себя совершенно естественно. Они втащили нас поочередно в пасть гиганта и довольно бесцеремонно сложили рядком, вплотную к десне. Наперекор моим ожиданиям, в пасти у ящера довольно сносно пахло, зато мы очень быстро вымазались в его слюне. Лесняки тоже забрались внутрь, бородавчатая тетка что-то громко произнесла, и… пасть начала закрываться.
Медленно, но неотвратимо сверху опускалась титаническая верхняя челюсть. К счастью или на беду, зубы ящер сточил несколько столетий назад. Вдоль челюсти торчали гладкие пеньки. Зеленокожие парни позволили челюсти полностью сомкнуться, после чего «разожгли» несколько грибов. Дышалось трудно, становилось все жарче. Мы молчали, хотя языки уже у всех двигались.
Мы просто онемели.
Доктор вскрикнула, когда ящер с шумом втянул ноздрями воздух, качнулся, загребая ластами и… ушел в глубину. Это произошло молниеносно, всего за пару секунд, нас утрамбовало в одну кучу, а лесняки, сцепившись локтями, выставили пики в сторону языка гиганта, чтоб не дать ему нас слизнуть. Язык я не видел, но ворочалась огромная мышца где-то совсем недалеко. Наверное, ящер был давно приучен сдерживать язычок, когда в пасти находятся люди.
Еще секунда – низ и верх поменялись местами, очевидно морской змей сделал мертвую петлю и вдобавок резко набрал ускорение. Мы мчались, спрятанные за крепко сжатыми челюстями, по скрытым морям планеты, покидая город Мясников, покидая лагерь и боевых товарищей.
Я старательно гнал от себя мысли, что произойдет, если ящер сдуру приоткроет пасть. Но ящер пасть не открывал, в паре футов от моей головы нависало верхнее нёбо, багровое, сочащееся слизью, похожее на изгибы промокательной бумаги или на циклопическую сапожную щетку. Сосуды толщиной с мою руку пронизывали губчатую ткань. Порой нас швыряло из стороны в сторону, со стороны пищевода долетало зловоние, будто разлагались морские водоросли, где-то далеко, позади, толчками билось сердце.
Сморщенный старик пробрался ко мне и снова положил руку мне на лоб. В розовом свете гриба я увидел его гноящиеся глаза, глаза хитреца и убийцы.
– Куда мы плывем? – спросил я без надежды на ответ.
– На остров Спасения, – широко улыбнулся вождь. – Не бойся, мы постараемся вас спасти.
47
ПО ОБРАЗУ И ПОДОБИЮ
С чистым – чисто, а с лукавым – по лукавству его.
Псалом 17:11

Старик крепко держал мозолистой клешней меня за затылок. Чувствительность полностью вернулась, но я ничего не мог поделать – руки и ноги были крепко связаны. Я решил быть с ними поласковее и даже ответить на вопросы, если они не затронут военных секретов. Естественно, я предпочел бы смерть предательству. Кстати сказать, прикосновение старика было мне не так уж противно. Вероятно, главный лесняк деревни обладал неплохими аномальными способностями.
– Кем ты был до того, как надел форму?
– Я учился… учился в академии.
– Ты говоришь о школе, где учат убивать?
– Нас учили не убивать, а защищаться.
– Но вы убивали.
– Да. Естественно, мы же защищались… Развяжите меня, я не убегу.
Они переглянулись. Тот, у кого вываливался глаз, странно помотал головой – не отрицательно, но и не соглашаясь, а как-то по кругу.
– Развяжите, руки омертвели… Ведь мне некуда бежать, – я чувствовал себя полным ничтожеством. Мне приходилось умолять вонючих лесняков. Умолять, чтобы они проявили снисхождение. Кажется, к тому же, им совершенно наплевать, что станет с ними завтра. Как только поисковый бот определит мое местонахождение по маячкам на скафандре, центурион Медь сожжет все их деревни в радиусе ста миль.
Потому что у нас не принято бросать своих в беде.
– Мы так связываем агхра, – доверительно улыбнулась мне девчонка, увешанная бутылками. Когда она распахнула пасть, я вспомнил рассказы о перегрызенных силовых кабелях и опорах высоковольтных линий. Я подумал, что как бы ни выглядел загадочный агхра, с такими зубами эта красотка может одна ночевать среди аллигаторов.
– Но я не агхра, – возразил я. – Клянусь Юпитером, я не опасен. Я человек, и прилетел с Тесея, чтобы помочь вам.
В ветвях надо мной заметались яркие птицы. Меня привязали к каменному столбу, расположенному по центру круглого островка, утопавшего в высокой изумрудной траве. О берег острова плескались маслянистые, подернутые ряской воды озера. Кажется, неподалеку находились еще острова, но заросли скрывали от меня перспективу. На островок меня притащили в темноте, пока я не мог еще сопротивляться, освободили от скафандра и несколько раз окунули в озеро. Очевидно, у лесняков купание в холодной, кишащей насекомыми воде заменяло баню.
Самым странным было то, что даже в спеленутом состоянии, почти сутки без еды, я чувствовал себя замечательно. Так не должно быть, твердил я себе, здесь что-то неправильно. Наверняка, подлые лесняки накачали нас каким-то наркотиком. Слишком яркие цветы, слишком сочные ароматы, слишком синее небо…
– А кто такой Юпитер? – Жабообразный снова выронил на щеку глаз. На языке конфедерации он изъяснялся хуже остальных, шипел и проглатывал гласные.
– Юпитер – это один из небожителей, – похоже, мне представилась чудная возможность проповедовать с вывернутыми плечевыми суставами. Ноги ниже колен покалывали тысячи иголок. Где-то у меня за спиной их притянули к связанным кистям рук.
– Юпитер – это ваш бог? – настаивал жабоголовый.
– Да, верховный бог…
– Когда ты клянешься его именем, ты веришь, что он тебе поможет?
– Ну… это вроде короткой молитвы. Считается, что богам приятно, когда их упоминают.
– Их несколько? Сколько всего богов?
– Много. Юпитер, его супруга, Гермес, Меркурий, еще нимфы…
– И ты знаешь, как они выглядят?
– Боги вылепили человека подобным себе, – осторожно сформулировал я, гадая, куда этот допрос заведет. Надо мной, среди желтых лапчатых веток, делали любовь два некрупных, обросших перьями создания, с рудиментарными крыльями и длинными голыми хвостами. В дупле кривого, покрытого рыжим мхом дерева возились пушистые зверьки, похожие на белок. Два паучка строили сразу две серебристые паутинки. Кажется, неподалеку находилась деревня лесняков. Ноздри мои улавливали аромат жареного мяса и еще чего-то невероятно вкусного. Кроме равномерного успокаивающего плеска воды, до меня доносился плеск весел, отголоски песни и… детский смех.
Как будто не было на планете глюков, убийств и войны.
– Откуда тебе известно про богов? г– подалась вперед бородавчатая тетка.
Хороший вопрос. Я сделал себе в памяти зарубку – когда буду составлять отчет, непременно сообщить командованию, что в список обязательных навыков десантного клибанария требуется внести правила поведения в плену. Никаких приказов на сей счет нам не зачитывали. Получалось, что легионер вообще не мог угодить в плен, особенно к полудиким туземцам.
Плен – не для нас.
– Вы же тоже верите в бога? – Я сделал попытку выкрутиться, навязав им свой вопрос.
– Но мы про бога ничего не знаем, – ответили они. – Мы верим, что есть… – Тут старик ненадолго замялся, посовещался с девицей и выдал следующий перл. – Есть высшая сущность, она многолика и многозначна, но не познаваема. Ты познал богов, стало быть – ты сам бог. Если ты сам бог, тебе нет нужды просить нас об освобождении, встань и уходи.
– Я не бог, не бог, – простонал я. – Развяжите меня и отдайте мою одежду.
– Если ты не можешь уйти, значит – ты лжешь, что знаешь о боге хоть малую толику.
– Будьте благоразумны, отпустите меня! – я постарался выразить мысль максимально доходчиво; ведь было ясно, что вонючки непроходимо тупы. Так что, когда я просил старика освободить меня, я оказывал огромную любезность, в первую очередь, ему самому. Ну как я мог объяснить им, не ведающим, что такое право, присяга и воинская честь, что сенат конфедерации помнит и спасет каждого манипулария, попавшего в беду? – Самое большее через час здесь сядет десантный бот и сожжет ваш лес. Могут пострадать ваши дети…
– А что такое «час»? – вякнула утиноголовая.
Надо признаться, она сбила меня с толку. Вначале я решил, что глупая баба издевается, но никто из лесняков даже не улыбнулся. Они ждали ответа с самыми серьезными рожами.
– Час – это единица измерения времени, – я пошевелил затекшими запястьями. – Например, в сутках на нашей планете двадцать восемь часов. А у вас… не знаю. Не могу объяснить.
– Ты не можешь объяснить, что такое час, зато берешься объяснять, что такое бог, – отстраненно заметил скорченный старик. – Ты берешься говорить о времени, а сам выронил кусок собственной жизни.
– Выронил и с каждым днем затаптываешь его все глубже, – поддакнул жаба.
На минуту я забыл о связанных руках. Этот вшивый коротышка каким-то образом догадался о том, что я законсервировал память.
– Вы все кричите, что знаете своих богов, но вы не знаете даже себя, – кашлянула синюшная девица. – А раз вы не знаете себя, вы превращаете богов в таких же глупцов, как вы сами. Бог – непознаваем, а вы превращаете вашего Юпитера в мстительного безумного старика.
– Это точно, точно! – сварливо поддакнул жабообразный. – Вы делаете ваших богов такими же дурными, как вы сами!
– И чем глубже ты затаптываешь в толщу времени свою оброненную жизнь, тем тяжелее тебе собраться воедино, – встряла бородавчатая старуха. По ее раздвоенному подбородку стекала слюна, а от одежды нестерпимо разило испражнениями.
– Что вам от меня нужно? – Кажется, я начинал их бояться. Я не боялся, что они прикончат меня, но испугался за собственный рассудок. Сообща они могли довести меня до безумия.
– Нам – ничего, – ухмыльнулся жабоголовый. – Это ведь ты к нам спустился с неба, а не мы к тебе. Нам от вас ничего не было нужно.
– Вы меня отпустите?
– Нет. Здесь ты можешь не бояться. И мы можем не бояться. Если ты сейчас уйдешь, то погубишь всех.
– Погублю?! Напротив, мы вам помогаем. Вы застряли в грязной пещере и считаете, что так и надо жить. Вы просто не видели настоящей жизни, – я понимал, что мои увещевания бессмысленны, но делал еще одну попытку их вразумить. – Вы не были в космосе, на других планетах, даже на дрейфующей базе вы не были. Вы думаете, что ваш лес – это весь мир, но мир намного больше. На нашей планете жить в тысячу раз удобнее и приятнее, чем здесь. Там нет болезней и хищных зверей, там не надо охотиться и спать в луже, понимаете?..
– Это нужно только тебе, – надо мной склонилась сморщенная рожица старого лесняка. На его груди болталось новое ожерелье, составленное из коренных зубов. – Тебе надо вспомнить и собраться воедино. Тогда ты сможешь встать и уйти. Если ты захочешь уйти.
Я перевел взгляд на сальное рыло его внучки. Она тупо позвякивала подвешенными к поясу бутылками и пускала пузыри из ноздрей. Та еще семейка. Если я захочу уйти! Очевидно, следует понимать так, что меня пытаются соблазнить этой кикиморой!
Руки болели невероятно, а еще чесалась спина. Я сделал усилие, чтобы почесаться о землю, на удивление легко перевернулся и забыл о своем настойчивом желании. Меня снова охватило это странное и непривычное чувство.
Покой.
Кажется, я впервые за несколько лет ошибся в определении времени. Над буйным цветущим лесом затевался немыслимой красоты закат. Это означало, что ящер вез нас в пасти не день, а как минимум – сутки, и еще сутки нас волокли по джунглям на импровизированных волокушах, в которые были впряжены низкие толстоногие животные, похожие на ослов.
– Как же мне собраться воедино?
– Если ты искренен в своем желании, мы поможем тебе.
– Вы умеете?.. Вы знаете, что я сделал с долгой памятью?
– В тот момент ты поступил мудро, – кивнул старичок с бородавкой. – Вероятно, если бы ты собрался воедино раньше, ты бы погиб. Ты бы погиб и погибли бы многие.
– Это почему? – тупо спросил я.
– Твоя жизнь, втоптанная в толщу времени. Очевидно, она была достаточно трудной. Поэтому мы не можем отпустить тебя. Либо ты соберешься воедино, либо умрешь здесь.
– А если я убегу?
– Серые гелба найдут тебя и закупорят тебе рот землей. Чтобы ты не мог рожать призраков.
– Значит, вы признаете, что это вы напали на миссию в городе Мясников?
– Мы не нападали.
– Но ты только что сказал…
– Мы торопились. Мы пытались спасти тех, кого можно было спасти. Но одни мы не могли вывести из города тысячи жителей, нам помогали серые гелба. Они верят, что, если запечатать рот, мертвец не сможет плодить призраков. Такова их вера.
– Значит, убивали поселенцев не вы, а серые гелба? Только с них и спрос?
– Гелба убивали только тех, кто плодил призраков.
У меня голова шла крутом.
– Как я соберусь воедино? Я не знаю шифр! Вы даже не представляете, как это непросто. Нужны две части цифрового кода и два секретных слова. Половина мне известна, а половина хранится в ячейках Банка памяти легиона!
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31