А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Азелла прикорнула рядом, забравшись к нему под бок, и всю ночь тихо сопела варвару под мышку. Под утро ей стали сниться страшные сны. Она принялась ворочаться, толкать Конана острыми локтями, пинать его колючими коленками, а затем тонко, пронзительно застонала прямо ему в ухо.
Конан проснулся и схватил ее своими ручищами поперек туловища, как котенка.
— Ты что? — рявкнул он.
Девушка, не открывая глаз, содрогнулась, изогнулась всем телом и, широко раскрыв рот, закричала.
Конан потряс ее, случайно ударив затылком о палубу.
— Азелла! Проснись! Азелла! Что с тобой? Что ты видишь?
Девушка распахнула черные глаза. В них плескался страх. Сновидение не сразу покинуло ее. Наконец она поняла, что видит перед собой этого огромного, надежного мужчину, который так понравился ей в порту Кордавы, и девушка немного успокоилась.
Конан выпустил ее.
— Я принесу тебе питья, — сказал он. — Хочешь воды?
— Вина, — шепнула она, обхватывая себя за плечи тонкими смуглыми руками и вздрагивая.
— Ладно. — Конан снял с пояса флягу. — Вино у меня всегда при себе.
— Дай! — Она вытянула руку и схватила флягу. Конан с легкой насмешкой наблюдал, как девушка присасывается к запасам крепкого, неразбавленного зингарского вина. Ее горло вздрагивало, как у лягушки. Вообще Азелла напоминала Конану кого угодно, только не человека. Даже повадки у нее были звериными.
Напившись и окончательно придя в себя, она зевнула.
— Что тебе снилось? — спросил Конан, отбирая у нее опустевшую флягу.
— Смерть на черных крыльях, — сказала девушка тихо. — Вот что. Раньше я видела только лишь кровь… кровь на воде… А теперь — черные крылья.
— Сколько их?
— Кого?
— Крыльев! — рявкнул Конан. — Сколько крыльев у смерти?
— Не знаю… Много. Восемь. Десять. Я не умею считать так хорошо…
Конан тряхнул нечесаной гривой своих густых черных волос.
— У смерти восемь или десять крыльев. Так? Девушка кивнула.
— Черных, — добавила она.
— А саму смерть ты не видела?
Азелла задрожала всем телом и прижалась к Конану. Он ощущал ее содрогания. Она терлась о его бок лицом, и одежда Конана постепенно промокала от обильных слез, которые проливала девушка.
— Не знаю, не знаю! — всхлипывала она. — Мне было страшно!
— А теперь?
— Теперь не страшно. Теперь я с тобой.
— Так что же ты плачешь? — спрашивал Конан, пытаясь оторвать от себя цепкие влажные пальцы зингарки.
— Не знаю…
— Сонтий! — позвал Конан, отчаявшись привести Азеллу в чувство.
Но теперь он знал, что опасность реальна. И эта опасность приближалась. Гадалка увидела ее во сне. Способности Азеллы были очень ограничены, но по мере приближения к таинственной «смерти», она видела ее все более отчетливо.
Что бы это могло быть? Конан задумчиво вынул из ножен свой огромный двуручный меч и принялся полировать его чистой тряпицей. Оружие может понадобиться в любую минуту.

* * *
— Корабль на горизонте! — донесся крик часового с мачты.
Конан отвлекся от своего занятия и поднял голову. Острый взор киммерийца тоже приметил чужое судно. Оно медленно дрейфовало в волнах. Волны подталкивали его в борта, словно телята матку, требуя еще молока. Мачта наклонялась то влево, то вправо.
— Странный корабль, — заметил капитан Карсеол. — Такое впечатление, будто там все пьяны.
— Или мертвы, — прошептала Азелла, которая жалась к Конану и таращила на чужой корабль огромные, выпученные глаза.
— Надо подойти ближе, — сказал варвар громко.
Карсеол посмотрел на него, не скрывая своей досады.
— Пока что на «Летучей Рыбе» командую я, Конан, — напомнил капитан.
— Я отвечаю за безопасность судна, — возразил Конан невозмутимо. — Я обещал, что буду на борту, когда «Летучая Рыба» бросит якорь в гавани Лабиена. Мы должны прийти на Барахские острова. А для этого нам следует приблизиться к незнакомому кораблю и выяснить, почему он ведет себя так странно.
— Может быть, там пираты? — предположил господин Меноэс, который тоже выбрался из своей каюты и всматривался в морскую даль, изо всех сил щуря глаза и морща лицо больше обыкновенного. Он выглядел серым и невыспавшимся, и Конан предположил, что торговца всю ночь мучили страхи и морская болезнь.
— Откуда в этих водах пираты? — возразил Карсеол. — Отродясь их тут не было!
— Они могли появиться, — сказал Конан. — Какие-нибудь заблудшие души родом из Черных Королевств, которые, скажем, бежали со стигийских галер, а после решили заняться морским разбоем…
Он замолчал.
Капитан Карсеол бросил на киммерийца подозрительный взгляд, который яснее всяких слов говорил: «Полагаю, сейчас, голубчик, ты рассказал нам часть своей жизненной истории. Так, так. Я и подозревал, что ты слишком хорошо осведомлен о нравах и обычаях пиратов. Чересчур хорошо для того, чтобы не оказаться одним из них…»
— Я не пират, — сказал Конан, разрушая напряженную тишину. — Точнее, сейчас я не пират. Хотя мне доводилось заниматься разбоем, о чем вы все, естественно, уже догадались.
Господин Меноэс зашипел и втянул голову в плечи. Конан равнодушно махнул рукой.
— Чем лучше охранник знает обыкновение предполагаемого врага, тем лучше.
— Может, ты их сообщник? — свистящим шепотом осведомился Карсеол.
— Клянусь Кромом, нет. Я вообще сомневаюсь, что пираты имеют к этому делу какое-либо отношение, — ответил Конан, сохраняя полную невозмутимость.
Он знал, что при случае в состоянии перебить половину команды «Рыбы», устрашить оставшихся в живых и захватить корабль. Просто сейчас ему хотелось разгадать тайну. Киммериец вовсе не был так кровожаден, как предполагают люди, мало имевшие дел с северянами-варварами. Во всех своих поступках он обычно исходил из соображений целесообразности.
— Меняем курс! — крикнул капитан Карсеол после недолгого раздумья.
Спустя полчаса они приблизились к дрейфующему кораблю. Здесь их ждало несколько открытий, и первое сделал господин Меноэс.
— Это «Плавучая Дама»! — закричал он. — Боги! Вот что с нею стало!
«Плавучая Дама» принадлежала Меноэсу и бесследно пропала в безопасных водах между Зингарой и Черным островом несколько месяцев назад. С тех пор о ней не было ни слуху ни духу. Она вышла не из Кордавы, а из Мессантии, куда ходила за грузом пряностей, поэтому кордавские моряки о ней ничего не знали.
— Скорей! — лихорадочно суетился Меноэс. — Я хочу подняться на борт! Мои пряности! Мой груз! Моя команда! Я должен знать, что с ними случилось!
Он так волновался, что готов был прыгнуть за борт и добираться до «Дамы» вплавь. Конан в последнее мгновение успел схватить его за полу одежды.
— Погодите, господин Меноэс. Не следует спешить. Мы спустим на воду шлюпку и возьмем с собой несколько человек. Никто не знает, что творится сейчас на этом корабле. Возможно, подниматься туда в одиночку опасно.
Он сделал знак Азелле, Меноэсу, Сонтию и Эклану. Впятером они уселись в шлюпку и отправились навстречу таинственному кораблю. Азелла вела себя довольно спокойно. Конан почти все время наблюдал за ней. Он слышал, что некоторые рудознатцы берут с собой в пещеры птичку в клетке. Эти чувствительные создания первыми улавливают запах вредного для всего живого газа и начинают беспокоиться, а то и умирают. Если следить за поведением птичек, то можно успеть и выбраться из пещеры прежде, чем подземный газ тебя убьет. Приблизительно ту же роль Копан отводил Азелле. Пока она вела себя спокойно, варвар тоже не тревожился.
Однако исследовать корабль все же было необходимо.
Они поднялись на борт. Видно было, что здесь давно хозяйничают ветер и волны. Штурвал болтался как попало, паруса обвисли. То и дело в них забредал ветер, тогда полотно, встрепенувшись, натягивалось, словно слышало некий зов и поворачивалось туда, а затем безвольно опускалось и громко, разочарованно хлопало.
Меноэс сразу полез в трюмы. Конан едва успел за ним, держа меч наготове.
Однако и там их ждала полная пустота. Слабый огонек лампы, которую держал кордавский купец, освещал пустые переборки. Ни людей, ни груза на корабле не оказалось.
— Странно, — пробормотал Конан, вороша одеяла, которыми были застелены гамаки. — Очень странно, — повторил он.
Все пожитки моряков оказались на месте. Сундучки с барахлом, миски, кружки, даже фляги, в которых осталось вино. По полу перекатывались игральные кости. В кают-компании остался грязный котел с присохшей ко дну кашей.
И ни следа присутствия людей. Но что самое странное — если здесь, предположим, произошла трагедия — то где же следы крови?
Может быть, их смыло волнами? Однако кровь должна была остаться внизу. Не все моряки выскочили навстречу опасности. В любой команде всегда найдутся такие, кто предпочтет забиться под койку. И там останется либо труп, либо кровавое пятно, а то и живой человек — насмерть перепуганный, обезумевший, дрожащий, истощавший… но живой.
Ничего этого на «Плавучей Даме» не обнаружилось. Только пустой корабль. Ни одного повреждения. Мачты, паруса, доски палубы — все цело.
— По-моему, этот корабль проклят, — убежденно проговорил Эклан. — Стоит пустить его ко дну и забыть о его существовании.
— Тебя ведь об этом не спрашивали, — заметил Меноэс. — Если бы это был твой корабль, ты рассуждал бы иначе.
— Жизнь дороже, — упрямо повторил моряк. — Вот мое мнение, хоть о нем никто и не спрашивает.
— Жизнь далеко не всегда дороже, — проговорил Конан, явно думая о чем-то другом.
Сонтий хмыкнул.
А девушка неожиданно сказала:
— На этом корабле больше нет зла. Его нужно взять с собой. Корабль ни в чем не виноват. Смерть ушла с него.
Конан быстро повернулся к ней.
— Здесь была смерть? Та самая, на черных крыльях?
Азелла резко кивнула.
— Теперь понятно… — пробормотал Конан. — Понятно, почему нет крови. Она унесла их на крыльях. Хорошо бы еще знать, что это за смерть… Ты не можешь увидеть, как именно она выглядит?
Азелла покачала головой, сильно размахивая волосами.
— Ладно, ладно… — продолжал бормотать Конан, а затем громко и отчетливо распорядился: — Поступим так. Часть команды следует перевести на этот корабль. Мы поведем на Барахские острова два корабля вместо одного. Собственность господина Меноэса следует спасти.
— Люди будут против, — угрюмо сказал Эклан.
— Кто их спросит! — ответил Меноэс. — Я прикажу и все тут.
— Может подняться бунт, — стоял на своем Эклан.
— Уж не ты ли надумал бунтовать? — надвинулся на него Меноэс.
Но моряк не испугался:
— Я просто предупредил.
— Чтобы на кораблях не возникло никаких бунтов, — вмешался Конан, — существую я. У меня есть большой, страшный меч. А еще у меня есть очень злобный нрав. И я люблю кровь.
Эклан недоверчиво покосился на варвара, однако замолчал и больше не произносил ни слова.
Экипаж «Летучей Рыбы» встретил новость без особого восторга, но и сильного недовольства не выразил. Четверых перевели на брошенный корабль. Меноэс обещал им по пять золотых сверх обычного вознаграждения — после того, как оба корабля благополучно войдут в порт Лабиена.

* * *
Несколько часов ушло на то, чтобы «уговорить» найденный корабль слушаться: долгое плавание без команды оставило свои следы, и корабль получил несколько повреждений, которые пришлось спешно устранять. Наконец все было сделано, и оба судна двинулись дальше по водной глади.
— Мы немного отклонились от курса, — сказал Меноэсу капитан Карсеол. — Придется наверстывать. Острова покажутся на горизонте завтра к рассвету.
— Хорошо бы, — Меноэс нервно озирался и тискал руки. Конан заметил, что судовладелец как будто что-то высматривает по сторонам.
Азелла нашла где-то бутыль с вином и выпила почти половину. Она плохо соображала. Сидела на палубе, свесив голову между колен и уронив на лицо длинные распущенные волосы, что-то бормотала, то и дело принимаясь напевать. Сонтий подсел к ней и попробовал было ее пощекотать, но она завизжала, задергала в воздухе ногами и случайно попала ему по переносице. Заливаясь кровью и изрыгая проклятья, Сонтий отскочил от девушки подальше и долго потом ходил, задрав голову и прижимая к лицу платок.
Конан расхаживал по палубе, то и дело всматриваясь в морскую даль. Он понимал, что моряки наблюдают за ним, и держался очень уверенно. На самом деле никакой уверенности он не чувствовал. Опасность, о которой говорила полубезумная Азелла, существует на самом деле, — в реальности ее Конан не сомневался. Но где затаилась беда и когда невидимый враг попытается нанести удар?
Он старался не думать о том, куда на самом деле подевалась команда с «Плавучей Дамы». Слишком много вопросов. Следует разрешать их постепенно: сперва выследить «беду», опередить ее хотя бы на один шаг, затем — остаться в живых, а уж после разгадывать все прочие сложные загадки.
Постепенно приближался закат: небо светлело и розовело на западе. Начал подниматься туман. Корабли зажгли фонари на корме и носу и убрали почти все паруса. Медленно, тихо скользили они по воде. Только изредка легкая волна деликатно плескала о борт.
Из розоватого тумана внезапно выступил корабельный остов. Это было так неожиданно, что «Летучая Рыба», которая шла впереди, едва не налетела на него.
— Обломки корабля прямо по курсу! — запоздало закричал матрос с мачты.
— Убрать паруса! — крикнул капитан Карсеол. Эти корабельные трупы начинали действовать ему на нервы, и он прилагал все усилия к тому, чтобы не показывать подчиненным беспокойства,
На воду спустили две шлюпки: в одной сидели капитан и трое гребцов, в другой — Меноэс, Конан и два матроса. Корабль, который некогда носил гордое название «Краса Мсссантии», потерпел крушение несколько седмиц назад. Обе его мачты были сломаны, обломки рей ползали по палубе, волоча за собой лохмотья парусов. Изорванный в клочья треугольный парус на носу висел, как паутина, которую забыла прибрать хозяйка.
— «Краса Мессантии», — громко сказал Меноэс и встал в шлюпке.
Шлюпка качнулась, Меноэс потерял равновесие и едва не упал — в последнее мгновение Конан поймал его за локоть.
— Это второй из ваших пропавших кораблей, не так ли? — спросил киммериец.
Меноэс кивнул и горестно завыл. Конану доводилось слышать скорбные вопли дикарей, рыдания растрепанных плакальщиц — но никогда прежде он не слышал, чтобы так по-варварски завывал цивилизованный человек, судовладелец, уважаемый торговец из большого города. Меноэсу мог позавидовать голодный шакал, потерявший подругу и логово.
На моряков эти звуки производили удручающее впечатление.
— Замолчите! — прошипел Конан своему нанимателю. — Вы же до смерти перепугаете своих людей!
Меноэс издал еще несколько сдавленных стонов и замолчал.
— Так-то лучше, — одобрил киммериец. — Итак, вы потеряли в этих безопасных водах два корабля и груз.
— Да, — шепнул Меноэс.
Капитан Карсеол тем временем достиг корабля, но подниматься на палубу не стал.
— Здесь никого нет! — крикнул он. — Корабль скоро затонет. Думаю, с ним случилось то же, что и с «Дамой», но затем «Красе» повезло меньше: она попала в шторм.
— «Краса» потерялась раньше, — кивнул Меноэс. — Ее изрядно потрепало.
— Спасать нечего, — подвел неутешительный итог капитан. — Нам остается лишь бросить ее на произвол судьбы.
Они вернулись на «Летучую Рыбу» и провели довольно беспокойную ночь. Туман становился все гуще. Идти стало невозможно. Капитан было настаивал на том, чтобы продолжать путь, но Меноэс категорически запретил:
— Мы можем налететь на рифы.
— В этих водах нет рифов, господин Меноэс, — возражал Карсеол. Он был немного задет тем, что его компетенцию ставят под сомнение. — Я опытный моряк. Я плавал от Кордавы до Барахских островов сотни раз. Впервые я проделал этот путь, когда был мальчишкой. Мы возили контрабанду на кораблике, который переворачивался от малейшего дуновения ветра. Никому и в голову не приходило обыскивать его — просто потому, что на подобных лодках плавают в безопасных лужах на мелководье.
— Вы были контрабандистом? — удивился Меноэс. — Вот уж не знал!
— Да знали вы! — отмахнулся Карсеол. — Я рассказывал вам эту историю раз десять. И вы всегда о ней забываете.
Меноэс удивился.
— Возможно, — признал он наконец. — Вероятно, это одна из тех историй, о которых работодатель предпочитает не знать. В конце концов, признайтесь: я никогда не пользовался вашей откровенностью против вас.
— При всем желании вы не смогли бы ею воспользоваться! — засмеялся капитан. — Все это случилось давным-давно, и никого из действующих лиц уже нет в живых. Ни заказчиков, ни перекупщиков, ни тех лихих моряков, что приучали меня к морю.
— Занятно, — молвил и Конан. — Контрабандисты — отменные моряки. Мы вполне доверяем вашему опыту и знаниям. Но сейчас ситуация иная. Ни опыт, ни знания нам не помогут. Скажите, капитан Карсеол, вы можете припомнить, чтобы в этих краях был такой густой туман?
— Нет, — сознался капитан. — Впервые вижу.
— Мне не нравится его цвет, — вмешался Сонтий. — Посмотрите внимательнее. Он какой-то розоватый.
— Скорее, фиолетовый, — добавил Эклан. — Действительно, странный туман.
— Неестественный, — подытожил Конан. — Почему-то мне кажется, что его появление было кем-то подстроено.
— Но как можно «подстроить» непогоду? — фыркнул Карсеол.
— Возможно, тут поработала магия, — предположил Конан. — Нам стоило внимательнее слушать, что бормочет Азелла. Она сильно обеспокоена.
— Я бы сказал, она перепугана до смерти, — поправил Соитий, оборачиваясь к девушке.
Туман уже заполз на палубу и почти скрывал от глаз собеседников маленькую фигурку, скорчившуюся у мачты. И все же Конан видел, что Азелла раскачивается из стороны в сторону и тянет себя за волосы.
А затем…
С «Плавучей Дамы» донесся пронзительный вопль.
— Фонари! — крикнул Конан. — Зажгите побольше фонарей! Попробуем разогнать туман!
Он подбежал к борту и закричал во всю мощь своих легких:
— Эй, на «Даме»! Что там у вас?
В тот же миг из густого тумана прямо на Конана вылетела огромная крылатая тварь. Она была похожа на сгусток тьмы, и тем не менее Конан отчетливо разглядел широко распростертые кожистые крылья с острыми когтями.
— Прячьтесь! — заорал он, оборачиваясь к своим товарищам и одновременно с тем обнажая меч. — Уведите Азеллу!
Девушка вскочила на ноги. Выпрямившись во весь рост, она смотрела, как тварь несется прямо к ней. Уже видна была морда с оскаленной пастью. Горящие адским желтым пламенем круглые глаза-плошки слепо, с ненавистью смотрели на девушку. Пена клочьями слетала с клыков и исчезала в тумане. Короткие мощные задние лапы уже нацелились вперед, готовые схватить добычу острыми и длинными, как кинжалы, когтями. Передние лапы твари были маленькими, безвольными. Они висели на лохматой груди, словно две ненужные тряпочки.
Азелла протянула руки, будто собираясь принять отвратительное существо в свои объятия. Порыв ветра взметнул ее волосы. Глаза девушки были широко раскрыты. В них не было ужаса — лишь узнавание и ожидание. Конану вдруг показалось, что она даже не понимает: происходящее — реально, это не видение.
С громким воплем киммериец подскочил к твари и вонзил меч ей в спину.
Ему показалось, что он протыкает туго сплетенную из лозы корзину. Плоть почти не подавалась, она визжала под сталью, а когда меч вошел в тело существа, то вытащить его оказалось еще труднее — клинок завяз.
Тварь рванулась в сторону и вырвала меч из руки Конана. С отвратительным тонким писком она заметалась над кораблем, и густой туман разлетался рваными грязными клочьями под уларами сильных крыльев. Азелла все тянула к ней руки, и с кончиков ее пальцев вдруг сорвалось несколько слабых голубых искорок. Искорки коснулись тумана и погасли.
И вместе с ними, казалось, угасла и девушка. Застонав, она опустилась на колени, а затем распростерлась на досках палубы и потеряла сознание. У нее не получилось. Она не была колдуньей, как ее мать, и все попытки спасти корабль и команду с помощью магии не удались.
Теперь надежда оставалась только на Конана. Оттолкнувшись от палубы, киммериец высоко подпрыгнул и схватил летучую тварь за шею. Она уже падала в морс, и Конан едва не выпал за борт вместе с ней. Тварь дергала крыльями, пытаясь зацепить человека когтями, затем несколько раз судорожно шевельнула нижней челюстью И затихла.
1 2 3