А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 


— Почему бы нет? Говорю вам, теперь с ней все в порядке! Только не шумите, остальные еще спят.
Однако спали уже не все. Когда Стивен направился к двери, на пороге возникла громада доктора Фелла, несущего на подносе чашку чаю с таким видом, словно он не совсем понимал, как она там оказалась.
В обычных обстоятельствах Стивен был бы так же потрясен, встретив в доме гостя, о котором ему никто не сообщил, как если бы пришел завтракать и обнаружил за столом нового члена семьи. Но сейчас он едва ли заметил доктора Фелла: присутствие постороннего просто напомнило ему, что он все еще в шляпе. Он снял шляпу и посмотрел на Майлса. Он был почти лыс, и даже его роскошные усы казались растрепанными. Стивен с трудом выдавил из себя несколько слов.
— Вы и ваш проклятый «Клуб убийств»! — отчетливо и злобно выговорил он.
И вышел из комнаты.
Доктор Фелл неуклюже и неуверенно двинулся вперед с подносом в руках, откашливаясь.
— Доброе утро, — громко сказал он, явно находясь не в своей тарелке. — Это был?…
— Да. Это Стив Кертис.
— Я… э-э-э… приготовил чай для вас, — сказал доктор Фелл, протягивая поднос. — Я приготовил его как полагается, — прибавил он с некоторым вызовом. — А потом, видимо, занялся чем-то другим, потому что как-то незаметно прошло около получаса, прежде чем я добавил в него молоко. Очень боюсь, что он уже остыл.
— Все в порядке, — сказал Майлс, — большое спасибо. Он быстро осушил чашку и, усевшись в кресло у камина, поставил и ее, и поднос на пол у своих ног. Майлс набирался мужества перед взрывом, который, как он понимал, должен был произойти, перед признанием, которого не мог не сделать.
— Все это произошло, — сказал он, — по моей вине.
— Успокойтесь! — резко оборвал его доктор Фелл.
— Я во всем виноват, доктор Фелл. Я пригласил сюда Фей Ситон. Один Бог ведает, зачем я это сделал, но вот результат. Вы слышали, что сказал Стив?
— Какое из его высказываний вы имеете в виду?
— Что некоторые люди всегда становятся причиной несчастья, где бы они ни появились.
— Да. Слышал.
— Этой ночью мы все были настолько взвинчены и утомлены, — продолжал Майлс, — что, когда Риго сделал жест, защищаясь от дурного глаза, я бы не удивился, увидев разверзшийся ад. Но при свете дня, — он кивнул в сторону серо-зеленого, позлащенного солнцем леса, который был виден из окон, выходящих на восток, — трудно испугаться зубов вампиров. И тем не менее… существует нечто. Нечто, мутящее воду. Нечто, приносящее боль и несчастье всем, с кем оно соприкасается. Вы меня понимаете?
— О да. Понимаю. Но прежде чем обвинять себя…
— Да?
— Не следует ли сначала удостовериться, — сказал доктор Фелл, — что мисс Фей Ситон действительно является той особой, которая мутит воду?
Майлс резко выпрямился.
Доктор Фелл с выражением страдания на лице — так должен был бы выглядеть скорбный Гаргантюа, — искоса взглянул на Майлса через криво сидевшие на носу очки и извлек из карманов шерстяного жилета пенковую трубку и кисет, полный табака. Он набил трубку, а потом с некоторым усилием опустился в большое кресло, развалился в нем, чиркнул спичкой и закурил.
— Сэр, — продолжал он, выпуская из ноздрей дым и все более воспламеняясь сам, — я не могу считать заслуживающей доверия версию Риго о вампирах после того, как вчера прочитал его рукопись. Заметьте, я готов поверить в вампира, который появляется днем. Я даже могу поверить в вампира, совершившего убийство шпагой-тростью. Но я никогда не поверю, что вампир способен украсть чей-то портфель с деньгами.
Это противоречит моему представлению о порядке вещей. Почему-то я не способен в это поверить. Ночью, когда вы повторили мне рассказ Фей Ситон, — между прочим, в нем была одна деталь, отсутствующая в рукописи, — меня словно озарило. Я увидел в этом преступлении не умысел дьявола, а дьявольскую жестокость человека. Затем что-то страшно испугало вашу сестру. И в данном случае все было по-другому, черт возьми! Здесь не обошлось без дьявола. И мы еще не избавились от него. Пока мы не узнаем, что находилось в комнате или за окном, мы не можем вынести окончательный приговор Фей Ситон. Эти два события — убийство на крыше башни и смертельный испуг вашей сестры — связаны между собой. Одно зависит от другого. И в центре так или иначе каждый раз находится эта странная девушка с рыжими волосами. — Он на мгновение замолчал. — Простите, но я задам вам вопрос личного порядка. Не влюблены ли вы в нее?
Майлс смотрел ему прямо в глаза.
— Не знаю, — честно ответил он. — Она…
— Волнует вас?
— Слишком мягко сказано.
— Предположим, что она, — он громко прочистил горло, — человек или демон, — является преступницей. Это способно повлиять на ваши чувства к ней?
— Черт побери, вы что, тоже предостерегаете меня?
— Нет! — загремел доктор Фелл и со страшной гримасой на лице гневно ударил кулаком по подлокотнику. — Напротив! Если мои догадки верны, то многие обязаны униженно просить у нее прощения. Нет, сэр, мой вопрос носит, как сказал бы Риго, чисто академический характер. Повлияло ли бы это обстоятельство на ваше отношение к ней?
— Нет, не могу утверждать, что повлияло бы. Мы не влюбляемся в женщину за то, что у нее хороший характер.
— Справедливость ваших слов не умаляется тем фактом, — удовлетворенно сказал доктор Фелл, — что люди редко в этом признаются. В то же время меня больше беспокоит ситуация в целом. Мотив, который был у одного человека — простите мне некоторую загадочность выражений — лишает смысла мотив другого человека. Ночью я задавал вопросы мисс Ситон, — продолжал он, — и говорил с ней намеками. Сегодня я намереваюсь спросить ее обо всем напрямик. Но боюсь, что ничего не добьюсь. Вероятно, лучше всего было бы связаться с Барбарой Морелл…
— Подождите! — сказал Майлс, вставая. — Мы уже связались с Барбарой Морелл! Она позвонила сюда за пять минут до вашего прихода!
— Вот как? — Доктор Фелл сразу встрепенулся. — Чего же она хотела?
— Если подумать, — сказал Майлс, — то я не имею об этом ни малейшего представления. Я забыл спросить ее.
Доктор Фелл несколько секунд смотрел на него.
— Мой мальчик, — доктор Фелл был не в силах удержаться от вздоха, — я все больше и больше убеждаюсь, что мы с вами — родственные души. Я воздержусь от негодующих восклицаний, потому что сам всегда поступаю подобным образом. Но что вы сказали ей? Вы спросили ее, кто такой Джим Морелл?
— Нет. Тут как раз вошел Стив, и я не успел задать ей этот вопрос. Но я помнил ваши слова, что от нее мы можем получить необходимую нам информацию, и договорился о встрече сегодня днем в городе. И я не прочь уехать отсюда, — добавил Майлс с горечью. — Доктор Гарвис подыскивает сиделку для Марион, и все дают мне понять, что я мешаю, не говоря уже о том, что именно я нарушил покой этого дома, пригласив сюда означенную особу и показав себя пустоголовым боровом.
Майлса охватывало все большее уныние.
— Фей Ситон не виновна! — крикнул он и, возможно, развил бы эту мысль, если бы в дверях не появился сам доктор Лоренс Гарвис со шляпой в одной руке и чемоданчиком в другой.
Доктор Гарвис, симпатичный седовласый мужчина средних лет с безукоризненными манерами, был явно чем-то озабочен. Он потоптался в дверях, прежде чем вошел в комнату.
— Мистер Хэммонд, — сказал он с полуулыбкой, — не могу ли я переговорить с вами до того, как отправлюсь к моей пациентке?
— Разумеется. От доктора Фелла у меня нет секретов, пусть вас не смущает его присутствие.
— Мистер Хэммонд, — сказал доктор Гарвис, входя и закрывая за собой дверь. — Вы могли бы сказать мне, что напугало мою пациентку? — Он поднял руку, в которой держал шляпу. — Мой вопрос вызван тем, что за всю свою практику я еще не сталкивался с таким сильным нервным шоком. Должен вам сказать, что чаще всего, почти всегда, такой ужасный шок связан с физической травмой. Но в данном случае никакой физической травмы нет. Является ли эта леди очень нервной особой?
— Нет, — сказал Майлс. У него перехватило дыхание.
— Да, я бы и сам этого не подумал. С точки зрения врача, у нее прекрасное здоровье. — Последовала пауза, в которой было что-то зловещее. — Очевидно, на нее пытался напасть кто-то, находившийся за окном?
— Не могу ответить на ваш вопрос, доктор. Мы не знаем, что произошло.
— О, понимаю. Я надеялся, что вы мне все объясните… Нет каких-нибудь признаков того, что здесь… побывали грабители?
— Я ничего не обнаружил.
— Вы поставили в известность полицию?
— Господи, нет! — Выпалив эти слова, Майлс с усилием перешел на небрежный тон: — Вы понимаете, доктор, что мы не хотим впутывать в это полицию.
— Да. Разумеется. — Похлопывая шляпой по колену, доктор Гарвис не отрывал глаз от узора на ковре. — У леди не бывает… галлюцинаций?
— Нет. Почему вы спросили об этом?
— Ну, — ответил врач, поднимая на него глаза, — она снова и снова повторяла о каком-то шепоте, который слышала.
— Шепоте?
— Да. И это меня тревожит.
— Но если кто-то что-то шептал ей, это же не могло стать причиной?…
— Нет. Именно так отнесся к ее словам я сам.
Шепот…
Это пугающее слово, в котором слышалось змеиное шипение, словно повисло в воздухе. Доктор Гарвис по-прежнему медленно постукивал шляпой по колену.
— Хорошо! — Он очнулся от своей задумчивости и взглянул на часы. — Полагаю, мы скоро все узнаем. Сейчас, как я уже вам говорил, нет оснований для тревоги. Мне посчастливилось найти сиделку, которая уже находится здесь. — Доктор Гарвис направился к двери. — Однако все это мне не нравится, — прибавил он. — Я снова загляну сюда после того, как побываю у своей пациентки. И я хотел бы также посмотреть и на вторую леди, кажется, ее зовут Фей Ситон. Она показалась мне ночью чрезвычайно бледной. С вашего позволения.
И он закрыл за собой дверь.
Глава 13
— Думаю, — сказал Майлс, мысли которого были заняты совсем другим, — мне следует пойти и позаботиться о завтраке. — Однако он сделал только два шага по направлению к столовой. — Шепот! — воскликнул он. — Доктор Фелл, какое может быть всему этому объяснение?
— Сэр, — ответил доктор Фелл, — я не знаю.
— Дает ли этот «шепот» вам какой-нибудь ключ к разгадке?
— К несчастью, нет. Вампир…
— Нельзя ли обойтись без него?
— Вампир в народных, поверьях начинает свое воздействие на жертву — в результате которого она впадает в гране — с нежного шепота. Но дело в том, что никакой вампир, настоящий или поддельный, и вообще любая имитация потусторонних сил не испугали бы вашу сестру ни в малейшей степени. Я прав?
— Готов в этом поклясться. Вчера вечером я привел вам пример, подтверждающий эго. Марион, — он пытался найти нужные слова, — просто не воспринимает подобные вещи.
— Вы считаете, что у нее полностью отсутствует воображение?
— Ну, это слишком сильно сказано. Но она относится ко всем суевериям с величайшим презрением. Когда я попытался рассказать ей о чем-то, связанном с потусторонними силами, она выставила меня круглым дураком. А когда я заговорил о Калиостро…
— О Калиостро? — Доктор Фелл взглянул на него из-под полуопущенных ресниц. — Кстати, почему у вас зашла о нем речь? Ах да! Понимаю! Из-за книги, которую написал о нем Риго?
— Да. По словам мисс Фей Ситон, Марион, видимо, решила, что граф Калиостро — мой близкий друг.
Доктор Фелл был уже настроен совсем не легкомысленно. Он откинулся в кресле, держа в руках погасшую трубку, и долгое время сонно созерцал угол потолка — Майлс даже испугался, что доктор впал в каталепсию, но в этот момент в глазах его появился блеск, по лицу расплылась широкая мечтательная улыбка, и раздался сдавленный смех, от которого заколыхались складки жилета.
— Знаете, он был прекрасным гипнотизером, — задумчиво проговорил доктор Фелл.
— Вампир? — с горечью спросил Майлс.
— Граф Калиостро, — ответил доктор Фелл. — Он взмахнул трубкой. — Эта историческая личность, — продолжал он, — всегда вызывала у меня отвращение, но почему-то я не мог отчасти и не восхищаться им. Толстый маленький итальянец, вращающий глазами. «Меднолобый граф», утверждавший, будто прожил тысячу лет благодаря изобретенному им эликсиру жизни! Волшебник, алхимик, лекарь! Явившийся миру в конце XVIII века в красном камзоле, усыпанном бриллиантами! Принятый при дворах от Парижа до Петербурга, внушающий всем благоговейный страх! Основавший Египетскую масонскую ложу и проповедовавший своим приверженкам на собраниях, где все были in puns naturalidus. Нашедший способ получения золота! И, как это ни невероятно, ему все сходило с рук. Как вы помните, этого человека так и не разоблачили. Причиной его краха стало бриллиантовое ожерелье Марии-Антуанетты, к которому граф не имел никакого отношения. Но по-моему, самым замечательным из его деяний был «банкет мертвецов», устроенный в таинственном доме на улице Сен-Клод, куда были вызваны из тьмы шесть духов великих людей, которых усадили за стол с шестью живыми гостями. «Сначала, — пишет один из его биографов, — беседа не клеилась». По-моему, эта фраза является классическим образцом сдержанного высказывания. Сам я с трудом мог бы слово вымолвить, просто оцепенел бы, если бы мне пришлось за таким обеденным столом попросить Вольтера передать солонку или справиться у герцога Шуазеля, нравится ли ему «Спам» ["Спам" — консервированный колбасный фарш.] . Видимо, и духи были не в ударе, судя по уровню, на котором велась беседа.
Нет, сэр. Позвольте мне повторить, что я не люблю графа Калиостро, мне не нравится его бахвальство, как не нравится бахвальство любого человека. Но я вынужден признать, что он обладал даром все обставлять красиво. Он был очень популярен в Англии; эта страна — пристанище шарлатанов и самозванцев.
Майлс Хэммонд, профессиональный интерес которого был возбужден помимо его воли, не мог удержаться от замечания.
— В Англии? — протестующе переспросил он. — Вы сказали: «В Англии»?
— Да.
— Если мне не изменяет память, Калиостро был в Лондоне всего два раза. И оба раза ему очень не повезло…
— Да! — согласился доктор Фелл. — Но именно в Лондоне он был введен в некое тайное общество, что подало ему идею создать собственный секретный клуб. В наше время магическое кольцо должно замыкаться на Геррард-стрит, у того места, где некогда находилась таверна «Голова короля», как гласит надпись на мемориальной доске. Геррард-стрит! О! Ну конечно! Между прочим, это место находится очень близко от ресторана Белтринга, в котором мы позавчера должны были встретиться, а мисс Барбара Морелл сказала…
Внезапно доктор Фелл замолчал.
Он поднес руки ко лбу. Пенковая трубка, выпав изо рта, отскочила от колена и покатилась по полу. После этого он словно превратился в каменное изваяние, и даже присвист его дыхания не был слышен.
— Прошу меня извинить, — вскоре сказал он, убирая руки со лба. — В конце концов, рассеянность приносит пользу. По-моему, я догадался.
— Догадались о чем? — вскричал Майлс.
— Я знаю, что испугало вашу сестру… Не спрашивайте меня ни о чем хотя бы минуту! — взмолился доктор Фелл жалобным голосом, бросив на Майлса безумный взгляд. — Ее мускулы были расслаблены! Совершенно расслаблены! Мы видели это своими глазами! Но в то же время…
— Ну, и что это означает?
— Все было осуществлено по плану, — сказал доктор Фелл. — За этим стоит тщательно разработанный, дьявольский план. — Он казался совершенно ошеломленным. — А это должно означать, да поможет нам Бог, что…
И снова он пришел к какому-то выводу, высветил для себя другой аспект проблемы, но на сей раз все обдумывал не спеша, словно переходил из одной комнаты в другую, исследуя каждую. Наблюдая отражение этого мыслительного процесса в его глазах (лицо доктора Фелла никто не назвал бы бесстрастным), Майлс не способен был войти вместе с ним в последнюю дверь и увидеть то ужасное, что находилось за ней.
— Давайте поднимемся наверх, — сказал наконец доктор Фелл, — и посмотрим, есть ли какие-нибудь доказательства моей правоты.
Майлс кивнул. Он молча последовал за тяжело опиравшимся на палку в форме костыля доктором Феллом наверх, к комнате Марион. Фелл излучал такую горячую убежденность, такая энергия исходила от него, что Майлс верил: доктору удалось преодолеть некий барьер, за которым скрывалась истина. Впереди, Майлс чувствовал это, их поджидала опасность. Они приближались к чему-то страшному. Существует некая ужасная сила, природу которой понял доктор Фелл, и либо мы победим ее, либо она погубит нас — но следует быть настороже, потому что игра уже началась!
Доктор Фелл постучал в дверь спальни, которую открыла довольно молодая женщина в форме сиделки.
В комнате царил полумрак и было немного душно, несмотря на солнечный свет и чистый воздух снаружи. Тонкие, голубые с золотыми узорами шторы были задернуты па всех окнах, но, поскольку маскировочные шторы убрали несколько недель назад, в комнату все же проникали солнечные лучи. Постель, на которой спала Марион, находилась в идеальном порядке: во всем была видна рука профессиональной сиделки. Сама сиделка, открыв дверь, вернулась к кровати с кувшином в руках. Несчастный Стивен Кертис, сгорбившись, стоял у комода. А доктор Гарвис, только что закончивший осмотр пациентки, удивленно обернулся.
Доктор Фелл подошел к нему.
— Сэр, — начал он таким тоном, что сразу же завладел всеобщим вниманием, — ночью вы оказали мне честь, сказав, что вам знакомо мое имя.
Доктор Гарвис кивнул, глядя на него с легким недоумением.
— Я не врач, — продолжал доктор Фелл, — и мои познания в медицине не превосходят познаний любого человека с улицы. Вы можете отказаться выполнить мою просьбу. Вы имеете на это полное право. Но я хотел бы осмотреть вашу пациентку.
В этот момент стало ясно, что доктор Лоренс Гарвис все еще тревожится за Марион. Он взглянул на кровать.
— Осмотреть мою пациентку? — переспросил он.
— Я хотел бы посмотреть на ее шею и зубы. Наступила пауза.
— Но, мой дорогой сэр! — запротестовал врач, невольно возвысив голос, однако потом перешел на обычный тон: — На всем теле леди нет ни раны, ни даже какой-нибудь царапины!
— Сэр, — ответил доктор Фелл, — я знаю это.
— И если вы думаете о наркотике или чем-то подобном…
— Мне известно, — осторожно начал доктор Фелл, — что мисс Хэммонд физически не пострадала. Мне известно, что не может идти и речи о каком-то наркотике или яде. Мне известно, что ее состояние вызвано только испугом, и ничем больше. Но я все-таки хотел бы осмотреть ее шею и зубы.
Врач беспомощно взмахнул шляпой.
— Приступайте, — сказал он. — Мисс Питерс! Вы могли бы немного отодвинуть шторы? Прошу меня извинить. Я отправлюсь вниз взглянуть на мисс Ситон.
Он еще не вышел из комнаты, а доктор Фелл уже был у кровати Марион. Стивен Кертис с тревогой взглянул на Майлса, который в ответ только пожал плечами и на несколько дюймов отдернул штору на одном из южных окон. На кровать упали солнечные лучи. Остальная часть комнаты тонула в голубоватом полумраке, и все стояли неподвижно, слушая перебранку птиц за окнами и наблюдая за доктором Феллом, склонившимся над Марион.
Майлс не видел, что тот делал. Широкая спина доктора Фелла закрывала Марион, оставляя в поле зрения лишь одеяло и аккуратно подоткнутый край верхней простыни. Было не заметно, чтобы Марион пошевелилась.
Было отчетливо слышно тиканье часов на руке доктора Гарвиса.
— Ну что? — нетерпеливо спросил доктор Гарвис, топтавшийся в дверях. — Обнаружили что-нибудь?
— Нет! — с отчаянием ответил доктор Фелл и, выпрямившись, положил руку на изогнутую рукоять своей прислоненной к кровати палки. Он повернулся и начал, крепко придерживая левой рукой очки, внимательно изучать края ковра, на котором стояла кровать. — Нет, — повторил он, — я ничего не обнаружил. — Он смотрел прямо перед собой. — Однако, подождите! Существует некий тест! Я не могу сразу вспомнить, как он называется, но, черт побери, он существует! Он доказывает, не оставляя никакого сомнения…
— Доказывает что?
— Присутствие злого духа, — ответил доктор Фелл. Послышалось дребезжание кувшина, с которым возилась сиделка Питерс. Доктор Гарвис сохранял хладнокровие.
— Вы, разумеется, шутите. И в любом случае, — быстро прибавил он, — боюсь, я не могу вам позволить дольше беспокоить мою пациентку.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21