А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Они показали бы все в истинном свете. — Он в раздумье помолчал. — Однако Фей Ситон не воспользовалась этой уликой.
— Ну конечно нет, — сказала Барбара.
— Почему вы сказали «Ну конечно», мадемуазель?
— Как вы не понимаете? — закричала Барбара. — Она чуть ли не смеялась над всем этим; она испытывала только усталость и горечь. Ее больше это не трогало. У нее даже не возникло желания разоблачить Гарри Брука.
Она — проститутка-дилетантка! Он — убийца-дилетант и лицемер! Так отпустим же друг другу грехи и пойдем каждый своей дорогой по жизни, в которой уже не удастся ничего исправить. Я не хочу показаться глупой, но в такой ситуации естественно испытывать именно такие чувства.
Думаю, — сказала Барбара, — она обо всем рассказала Гарри Бруку. Думаю, она сообщила ему, что не станет разоблачать его, если полиция ее не арестует. Но на случай своего ареста она намерена спрятать портфель в такое место, где его никто не найдет.
И она сохранила этот портфель! Она хранила его шесть долгих лет! Она привезла его с собой в Англию. Он всегда находился там, откуда она в любой момент могла забрать его. Но у нее не было для этого причин, пока… пока…
Барбара умолкла.
Внезапно в ее глазах появился испуг, словно она спрашивала себя, не завело ли ее слишком далеко собственное воображение. Доктор Фелл, тяжело дыша и с интересом глядя на нее во все глаза, подался вперед.
— Пока?… — подбодрил ее доктор Фелл, и голос его звучал глухо, как рокот поезда в туннеле метро. — Властители Афин! Вы на пути к истине! Не останавливайтесь! Но у Фей Ситон не было причин забирать портфель из тайника, пока…
Майлс Хэммонд едва ли слышал его слова. Его душила ненависть.
— Значит, Гарри Бруку все сошло с рук? — сказал Майлс.
Барбара повернулась к нему:
— Что вы хотите этим сказать?
— Отец защищал его, — Майлс яростно взмахнул рукой, — даже в тот момент, когда Гарри склонился над умирающим и продекламировал: «Отец, кто это сделал?» Теперь мы узнали, что даже Фей Ситон защищала его.
— Спокойно, мой мальчик! Спокойно!
— В этом мире, — сказал Майлс, — такие люди, как Гарри Брук, всегда выходят сухими из воды. Везение ли это, стечение ли обстоятельств или некое свойство натуры, дарованное небесами, — не берусь судить. Этот малый должен был попасть на гильотину или провести остаток жизни на Острове Дьявола. А вместо него Фей Ситон, не причинившая никому ни малейшего зла… — Он повысил голос: — Господи, как бы я хотел встретиться с Гарри Бруком шесть лет назад! Я бы продал душу дьяволу за возможность рассчитаться с ним!
— Это нетрудно осуществить, — заметил доктор Фелл. — Не хотите ли рассчитаться с ним сейчас?
Страшный удар грома, эхом прокатившись по крышам, ворвался в комнату. Капли дождя почти долетали до доктора Фелла, который сидел у окна с погасшей трубкой в руке. Лицо его уже не казалось таким румяным.
Доктор Фелл возвысил голос.
— Вы здесь, Хедли? — закричал он.
Барбара отпрянула, не сводя глаз с двери; она ощупью отыскала спинку кровати и прислонилась к ней. У профессора Риго вырвалось французское ругательство, которое не часто можно услышать от воспитанного человека.
А потом все, казалось, произошло одновременно.
Висящая над комодом лампочка заколыхалась от порыва пропитанного дождем ветра, и в этот момент что-то тяжелое ударилось в дверь со стороны коридора. Ручка двери бешено задергалась, но при этом повернулась лишь чуть-чуть, словно вокруг нее шло сражение. Затем дверь рывком распахнулась, стукнувшись о стену. В комнату ворвались трое борющихся мужчин, которые всячески старались удержаться на ногах, и этот клубок сплетенных тел едва не рухнул на пол, налетев на жестяную коробку.
С одной стороны суперинтендент Хедли пытался схватить кого-то за запястья. С другой стороны ему помогал инспектор полиции в форме. А посередине…
— Профессор Риго, — четко выговаривая слова, произнес доктор Фелл, — не окажете ли вы нам любезность и не установите ли личность этого типа? Того, что в середине.
Майлс Хэммонд смотрел на выпученные глаза, оскаленные зубы, крепкие ноги, которыми этот человек с неистовой силой наносил удары державшим его полицейским. Майлс переспросил доктора Фелла:
— Установить его личность?
— Да, — подтвердил доктор Фелл.
— Послушайте, — закричал Майлс, — что происходит? Это же Стив Кертис, жених моей сестры! Что вы пытаетесь проделать?
— Мы пытаемся, — громоподобным голосом заявил доктор Фелл, — установить личность этого человека. И я считаю, что мы ее уже установили. Поскольку этот мужчина, называющий себя Стивеном Кертисом, и есть Гарри Брук.
Глава 20
Фредерик, метрдотель ресторана Белтринга, одного из немногих мест Вест-Энда, где можно поесть в воскресенье, был всегда рад услужить доктору Феллу, даже если бы доктору Феллу срочно потребовался отдельный зал.
Манеры Фредерика стали ледяными, стоило ему увидеть троих гостей доктора: профессора Риго, мистера Хэммонда и маленькую светловолосую мисс Морелл — ту самую троицу, которая побывала в ресторане Белтринга два дня назад.
В свою очередь, и гости казались невеселыми, а когда Фредерик, считая, что проявляет огромный такт, провел их в тот же самый отдельный зал, где устраивал свои обеды «Клуб убийств», они еще больше приуныли. Он заметил, что посетители сделали заказ скорее из чувства долга, не оценив по достоинству меню.
Он не знал, что, когда гости уселись за стол, вид у них стал еще более удрученным.
— А теперь, — простонал профессор Риго, — я должен испить свою чашу до дна. Продолжайте.
— Да, — повторил Майлс, не глядя на доктора Фелла, — продолжайте.
Барбара молчала.
— — Послушайте! — запротестовал доктор Фелл, отчаянно размахивая руками и осыпая пеплом из трубки свой жилет. — Не подождете ли вы, пока?…
— Нет, — отрезал Майлс, пристально глядя на солонку.
— Тогда я попрошу вас, — сказал доктор Фелл, — вернуться к событиям прошлой ночи, когда мы с Риго приехали в Грейвуд, поскольку Риго был одержим романтическим желанием предостеречь вас против вампиризма.
— Мне хотелось тоже, — с немного виноватым видом заметил профессор, — взглянуть на библиотеку сэра Чарльза Хэммонда. Но за все мое пребывание в Грейвуде единственной комнатой, которой я не видел, была именно библиотека. Такова жизнь.
Доктор Фелл посмотрел на Майлса.
— Вы, я и Риго находились в гостиной, — продолжал он, — и вы только что закончили пересказывать историю убийства мистера Брука, в изложении Фей Ситон. Я решил, что убийцей был Гарри Брук. Но почему он пошел на это? И тогда у меня мелькнула догадка (основанная, должно быть, на вашем описании истерического смеха Фей, вызванного вопросом, поженились ли они с Гарри), что анонимные письма, содержащие гнусную клевету, сфабрикованы не кем иным, как самим малосимпатичным Гарри Бруком.
Поймите! Мне и в голову не приходило, что обвинения были совершенно справедливыми, пока мне не сказала об этом сегодня вечером в больнице сама Фей Ситон. Это обстоятельство устраняло многие неясности и ставило все на свои места, но я ни о чем подобном даже не подозревал.
Я видел в Фей только невинную жертву, которую оклеветал любимый ею человек. Предположим, Говард Брук узнал об этом, прочтя таинственное письмо, которое Гарри писал в день убийства. Тогда нам необходимо было отыскать его не менее таинственного адресата, Джима Морелла.
Моя гипотеза объясняла, почему Гарри убил своего отца. В таком случае Фей можно было обвинить лишь в том, что она — по какой-то известной только ей причине! — спрятала сброшенный портфель и не выдала Гарри. Так или иначе, обвинение в вампиризме являлось полнейшей чепухой. И когда я заявил об этом… Наверху раздался выстрел. Мы увидели, что произошло с вашей сестрой.
И я перестал что-либо понимать.
И тем не менее! Позвольте мне собрать воедино мои собственные догадки, предоставленную вами информацию и ту информацию, которую уже смогла дать мне ваша сестра Марион до того, как мы с Риго уехали из Грейвуда. Позвольте мне показать вам, как разыгрывалось это представление на ваших глазах.
В субботу, в четыре часа дня, вы встретились на вокзале Ватерлоо с вашей сестрой и «Стивеном Кертисом». В кафе вы бросили бомбу (не подозревая, разумеется, об этом), сообщив, что наняли Фей Ситон и она приедет в Грейвуд. Я правильно излагаю ход событий?
«Стив! Стив Кертис!» — Майлс усилием воли изгнал из своей памяти это лицо, постоянно являвшееся ему на фоне свечей.
— Да, — согласился Майлс. — Так и было.
— И как мнимый Стивен Кертис воспринял эту новость?
— В свете того, что нам известно теперь, я бы погрешил против истины, если бы сказал, что она ему просто не понравилась. Он заявил, что не сможет вернуться в Грейвуд вместе с нами.
— Кто-то из вас уже знал о том, что он не поедет с вами в Грейвуд?
— Нет! Теперь я вспоминаю, что Марион удивилась не меньше меня. Стив начал поспешно объяснять, что в офисе неожиданно создалась критическая ситуация.
— Вы упоминали при нем о профессоре Риго? «Кертис» знал, что вы встречались с Риго?
Майлс прикрыл глаза рукой, восстанавливая в памяти эту сцену. Туман рассеивался, и он с отвращением видел «Стива», вертящего в руках трубку, «Стива», надевающего шляпу, «Стива», пытающегося выдавить из себя смешок.
— Нет! — ответил Майлс. — Как я теперь вспоминаю, он даже не знал до этого момента, что я побывал на заседании «Клуба убийств», да и вообще ничего не знал о клубе. Я сказал что-то о профессоре, но, могу поклясться, не упоминал фамилию Риго.
Доктор Фелл наклонился вперед, его румяное лицо излучало доброжелательность.
— Фей Ситон, — мягко сказал доктор Фелл, — все еще обладала уликой, из-за которой Гарри Брук мог попасть на гильотину. Но стоило ему избавиться от Фей Ситон, и, видимо, не осталось бы никого, кто связал бы «Стивена Кертиса» с Гарри Бруком.
Майлс отодвинулся назад вместе со стулом.
— Господи! — воскликнул он. — Вы хотите сказать…
— Тише! — взмолился доктор Фелл, машинально поправляя сползающие очки. — Сейчас — именно сейчас! — я хочу, чтобы вы напрягли свою память. Было ли во время этой беседы, в которой участвовали вы, ваша сестра и так называемый «Кертис», что-либо сказано о комнатах?
— О комнатах?
— О спальнях, — наседал на него доктор Фелл, словно великан, выскочивший из засады. — О спальнях! А?
— Ну да! Марион сказала, что собирается поместить Фей в свою спальню, а сама переберется в лучшую комнату на первом этаже, которую только что отремонтировали.
— А-а-а! — пропел доктор Фелл и несколько раз кивнул. — Я ведь помню, что вы говорили в Грейвуде о ситуации со спальнями. Следовательно, ваша сестра хотела предоставить Фей Ситон собственную спальню! Но она этого не сделала?
— Нет. Она собиралась это сделать, но Фей Ситон отказалась, фей предпочитала жить на первом этаже из-за своего сердца. Чтобы не подниматься по лестнице.
Доктор Фелл направил на него свою трубку.
— Предположим, — сказал он, — вы считаете, что Фей Ситон должна находиться в комнате на втором этаже в задней части дома. Предположим, желая убедиться в этом, вы следите за домом. Вы прячетесь среди деревьев за задним фасадом. Вы смотрите на ряд окон с незадернутыми шторами. И что же вы видите незадолго до полуночи? Вы видите Фей Ситон — в ночной рубашке и халате, — которая ходит взад и вперед перед окнами.
Марион Хэммонд не было видно. Марион сидела в кресле у ночного столика в противоположной стороне комнаты. Ее нельзя было увидеть даже в окна, выходящие на восток, потому что на них висели шторы. Но Фей Ситон увидеть было можно.
А теперь представьте себе, что в кромешной ночной темноте вы пробираетесь в эту темную спальню, намереваясь совершить прекрасно задуманное и спланированное убийство. Вы собираетесь убить спящую в этой кровати женщину. И, приближаясь к кровати, вы чувствуете очень слабый аромат именно тех духов, которые всегда ассоциировались у вас с Фей Ситон.
Разумеется, вы не можете знать, что Фей подарила флакончик этих духов Марион Хэммонд. Он стоит сейчас на ночном столике. Но откуда вам об этом знать? Вы просто вдыхаете аромат духов Фей. Какие после этого могут у вас оставаться сомнения?
Уже после первого замечания доктора Фелла Майлс начал догадываться. Но теперь он ясно видел всю картину.
— Да! — выразительно произнес доктор Фелл. — Гарри Брук, он же Стивен Кертис, задумал искусное убийство. Но он выбрал не ту женщину.
Воцарилось молчание.
— Однако! — добавил доктор Фелл, взмахом руки отправив в полет кофейную чашечку, на что, впрочем, никто из присутствующих не обратил внимания. — Однако я снова иду на поводу у своей прискорбной привычки предвосхищать события.
Должен сознаться, что вчера вечером я был озадачен. Я полагал, что убийство Говарда Брука было делом рук Гарри. Я полагал, что Фей Ситон подобрала портфель с проклятым плащом и что он до сих пор находится у нее. Собственно говоря, я намекнул ей об этом, спросив, может ли она плавать под водой. Но нападение на Марион Хэммонд казалось совершенно необъяснимым.
Даже произошедший на следующее утро инцидент не раскрыл мне до конца глаза. Именно тогда я впервые увидел «мистера Стивена Кертиса». Он якобы вернулся из Лондона и был очень весел и оживлен. Он неторопливо вошел в гостиную, когда вы, — доктор Фелл многозначительно взглянул на Майлса, — разговаривали по телефону с мисс Морелл. Помните?
— Да, — ответил Майлс.
— Я помню наш разговор, — сказала Барбара, — но…
— Что касается меня, — возопил доктор Фелл, — то я вошел вслед за ним, неся поднос с чашкой чаю. — Доктор Фелл нахмурился, на его лице появилось выражение крайней сосредоточенности. — «Стивен Кертис» мог слышать ваши слова, обращенные к мисс Морелл, — он громко прочистил горло, — которые я сейчас повторю почти в точности: «Сегодня ночью случилось нечто ужасное, — сказали вы мисс Морелл. — В комнате моей сестры произошло что-то, чего не в силах постичь человеческий разум». Следующую фразу вы сразу же прервали, потому что вошел «Стивен Кертис».
Вы немедленно начали лихорадочно уверять его, что он не должен беспокоиться. «Все в порядке, — сказали вы ему, — Марион пришлось нелегко, но с ней все будет хорошо». Вспомнили?
Майлс очень ясно видел стоящего в комнате «Стива» в его аккуратном сером костюме, со свернутым зонтиком под мышкой. Он вспомнил, как кровь медленно отхлынула от лица этого человека.
— Я не мог видеть его лица. — Доктор Фелл словно обладал сверхъестественной способностью читать мысли Майлса. — Но я услышал, что голос этого джентльмена прозвучал на несколько октав выше, когда он крикнул: «Марион?» Вот так!
Говорю вам, сэр, если бы моя голова лучше работала сегодня утром — а она подвела меня, — то одно это слово выдало бы его. «Кертис» был словно громом поражен. Но что могло его потрясти? Вы сказали, что в комнате вашей сестры произошел какой-то ужасный инцидент.
Допустим, я возвращаюсь домой и слышу, как кто-то говорит по телефону, что в комнате моей жены случилось нечто ужасное. Не будет ли самым естественным для меня решить, что несчастный случай — или что бы там ни было — произошел с моей женой? Почему меня больше всего должно потрясти от обстоятельство, что жертвой является именно моя жена, а не тетя Марта, живущая в Хекни-Уик?
Это могло бы вселить в меня подозрение.
Но, к несчастью, я тогда не смог правильно истолковать его реакцию.
Но помните ли вы, что он сделал сразу после этого? Он, прекрасно отдавая себе отчет в своих действиях, поднял зонтик и превратил его в груду обломков, изо всех сил ударив им по краю стола. «Стивен Кертис» считался человеком флегматичным, он притворялся таковым. Но в этот момент он был Гарри Бруком, бьющим по теннисному мячу. Гарри Бруком, не получившим желаемого.
Майлс мысленно представил себе его.
Красивое лицо «Стивена», лицо Гарри Брука. Его светлые волосы, волосы Гарри Брука. Майлс отметил, что Гарри не поседел преждевременно из-за своей излишне нервной натуры, как предсказывал профессор Риго. Он потерял свою шевелюру, и Майлсу почему-то показалось нелепым представлять себе Гарри Брука почти совершенно лысым.
«Вот почему он казался старше своих лет — мы считали, что „Стиву“ уже под сорок. Но они никогда не обсуждали с ним ею возраст».
«Мы». Он имел в виду себя и Марион…
Майлса вывел из задумчивости голос доктора Фелла.
— Этот джентльмен, — угрюмо продолжал доктор, — увидел крушение своих планов. Фей Ситон была жива, она находилась здесь, в этом доме. А вы, сами того не ведая, нанесли ему минуту спустя еще один, почти столь же сокрушительный удар. Вы сообщили ему, что в Грейвуде находится другой человек, также знавший его как Гарри Брука, — профессор Риго, который спит наверху, в комнате самого «Кертиса».
Стоит ли удивляться, что он отвернулся и подошел к книжным полкам, желая скрыть выражение своего лица?
Каждый предпринятый им шаг кончался катастрофой. Он попытался убить Фей Ситон, а вместо этого чуть не убил Марион Хэммонд. Когда его план провалился…
— Доктор Фелл! — мягко проговорила Барбара.
— Да? — взревел доктор Фелл, прервав свои невнятные рассуждения. — О да! Мисс Морелл? В чем дело?
— Я понимаю, что лезу не в свое дело. — Пальцы Барбары теребили край скатерти. — Я имею ко всему этому весьма косвенное отношение — я хотела бы помочь, но не в силах это сделать. Но, — она умоляюще взглянула на доктора серыми глазами, — но, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, пока бедный Майлс не сошел с ума, а вместе с ним и все мы, скажите нам, каким образом этот человек настолько испугал Марион?
— А-а-а! — протянул доктор Фелл.
— Гарри Брук — отвратительное ничтожество, — сказала Барбара. — Он не умен. Где он мог почерпнуть идею того, что вы называете «искусным» убийством?
— Мадемуазель, — сказал профессор Риго с величественной мрачностью Наполеона, сосланного на остров Святой Елены. — Эту идею ему подал я. А меня натолкнул на нее инцидент, происшедший с графом Калиостро.
— Ну конечно… — прошептала Барбара.
— Мадемуазель, — с горячностью выпалил профессор Риго, начиная колотить ладонью по столу, — вы сделаете мне большое одолжение, если перестанете говорить «ну конечно» в самых неподходящих случаях. Не будете ли вы так добры, — Риго стучал по столу как одержимый, — и не объясните ли мне, что вы хотели сказать своим «ну конечно» и что вы вообще могли иметь в виду, говоря «ну конечно»!
— Простите меня! — Барбара беспомощно огляделась. — Я просто вспомнила, как вы говорили нам, что постоянно просвещали Гарри и рассказывали ему про преступления и оккультные науки…
— Но при чем здесь оккультизм? — спросил Майлс. — Перед вашим приходом сюда, доктор Фелл, наш друг Риго наговорил нам много непонятного. Он сказал, что Марион испугало то, что она услышала и почувствовала, а не увидела. Но ведь этого не могло быть.
— Почему? — спросил доктор Фелл.
— Ну, понимаете… Она должна была что-то увидеть! В конце концов, она ведь выстрелила в это…
— О нет, она не стреляла! — резко сказал доктор Фелл. Майлс и Барбара уставились друг на друга.
— Но выстрел, — настойчиво допытывался Майлс, — был все-таки произведен в этой комнате в ту минуту, когда мы все его услышали?
— О да.
— Тогда в кого же стреляли? В Марион?
— О нет, — ответил доктор Фелл.
Барбара успокаивающе положила руку на ладонь Майлса.
— Возможно, было бы лучше, — предложила она, — если бы мы позволили доктору Феллу придерживаться собственной манеры изложения.
— Да, — нервно подтвердил доктор Фелл и взглянул на Майлса. — Думаю, — он громко прочистил горло, — я немного озадачил вас, — добавил он с искренним раскаянием.
— Да, как ни странно.
— Да. Но я не собирался вас запутывать. Понимаете, я должен был бы с самого начала сообразить, что ваша сестра не могла сделать этот выстрел. Ее тело было расслаблено. Все оно было обмякшим, словно лишенным мускулов, что характерно для состояния шока. И тем не менее ее пальцы сжимали револьвер.
Но так не могло быть. Если бы она действительно выстрелила из него, перед тем как впала в транс, револьвер выскользнул бы у нее из руки под действием собственного веса. Сэр, это означает, что кто-то осторожно вложил револьвер в ее руку, чтобы представить все в неверном свете и направить нас по ложному следу.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21