А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 


Майлс услышал собственный голос, доносившийся, казалось, откуда-то издалека:
— Вы сошли с ума?
— Нет.
— Вы имеете в виду?…
— Да, — подтвердил профессор Риго. — Я имею в виду вампира. Я имею в виду существо, которое нельзя причислить ни к живым, ни к мертвым. Я имею в виду того, кто сосет кровь и губит души.
Белое лицо за окном верхнего этажа.
Белое лицо за окном верхнего этажа…
При всем желании Майлс никак не, мог засмеяться. Он попытался сделать это, но смех застрял у него в горле.
— Этот славный, лишенный воображения мистер Говард Брук, — сказал профессор Риго, — ничего не понял. Он увидел во всем этом лишь заурядную интрижку деревенского паренька с женщиной, которая была значительно старше мальчика. Он был возмущен до глубины своей честной английской души. Он простодушно полагал, что от любой безнравственной женщины можно откупиться. А потом…
— Что потом?
— Он умер. Вот и все.
Профессор Риго неистово тряхнул лысой головой, сохраняя на лице чрезвычайно серьезное выражение. Он взял шпагу-трость и зажал ее под мышкой.
— Прошлым вечером я старался… увы, идя на поводу у своего дурацкого чувства юмора… заставить вас поломать голову над этой загадкой. Я честно изложил вам все факты, но подал их несколько двусмысленно. Я сказал вам, что в общепринятом смысле этого слова Фей Ситон не является преступницей. Я сказал вам — и это правда, — что в повседневной жизни она добрая и даже излишне скромная женщина.
Но это не имеет никакого отношения к ее внутренней сущности, с которой она не может бороться, как человек не в силах совладать с алчностью или любопытством. Это имеет отношение к душе, которая способна покинуть тело человека, находящегося в состоянии транса или погруженного в сон, и принять видимую глазу форму. Эта душа питается человеческой кровью.
Расскажи мне Говард Брук хоть что-нибудь, я мог бы ему помочь. Но нет, нет и нет! Эта женщина безнравственна — а значит, следует все сохранить в тайне. Возможно, я должен был обо всем догадаться сам по некоторым внешним признакам, по той истории, которую я вам рассказал. В фольклоре рыжие волосы, стройная фигура, голубые глаза считаются эротическими признаками и всегда ассоциируются с вампирами. Но я, по своему обыкновению, не заметил того, что происходило у меня под носом. Мне предстояло узнать это после смерти Говарда Брука, когда толпа крестьян хотела совершить над ней самосуд.
Майлс поднял руку и крепко прижал ко лбу:
— Но вы не можете думать так на самом деле! Вы не можете считать, что эта… это…
— Это существо, — подсказал ему профессор Риго.
— Лучше скажем: «Эта особа». Вы утверждаете, что Говарда Брука убила Фей Ситон?
— Его убил вампир. Потому что вампир ненавидел его!
— Было совершено заурядное убийство при помощи острой шпаги-трости. Для него не требовалось участие сверхъестественных сил!
— В таком случае каким образом, — с невозмутимым видом спросил профессор Риго, — убийце удалось добраться до своей жертвы, а потом скрыться?
И снова воцарилось долгое молчание.
— Послушайте, мой добрый друг! — закричал Майлс. — Повторяю: вы не можете думать так на самом деле! Вы, разумный человек, не можете предложить такое фантастическое объяснение…
— Нет, нет и нет! — сказал профессор Риго, эти три слова прозвучали как удары молота, и внезапно щелкнул пальцами.
— Что вы хотите сказать своим «нет»?
— Я хочу сказать, — ответил профессор Риго, — что мне часто приходилось спорить с моими учеными-коллегами о значении слова «сверхъестественное». Вы можете оспаривать представленные мною факты?
— По всей видимости, нет.
— Минуточку! Давайте предположим — я говорю: предположим! — что вампиры действительно существуют. Согласны ли вы, что это объясняет поведение Фей Ситон во время всего ее пребывания в доме Бруков?
— Но послушайте!…
— Я говорю вам! — В маленьких глазках профессора Риго горел огонь безумия, но безумия, не лишенного определенной логики. — Я говорю вам: «Вот факты, будьте добры объяснить их». Факты, факты, факты! Вы отвечаете, что не способны объяснить их, но что я не должен — не должен, не должен! — говорить подобные фантастические глупости, поскольку мое предположение угрожает вашему привычному миропорядку и пугает вас. Возможно, вы правы, говоря это. Возможно, нет. Но в данном случае я веду себя как разумный человек, а вы — как человек, подверженный суевериям.
Он взглянул на доктора Фелла:
— А вы с этим согласны, дорогой доктор?
Доктор Фелл стоял напротив ряда низко расположенных, выкрашенных в белый цвет книжных полок, скрестив руки под длинным, ниспадавшим складками плащом и рассеянно глядя на тусклое пламя лампы. О присутствии доктора Майлсу напоминал лишь легкий присвист его дыхания — иногда он начинал пыхтеть громче, словно сбрасывал с себя сонное оцепенение, — и трепетание широкой черной ленточки, на которой держались очки. Его лицо с ярким румянцем излучало сердечность, заставляя вспомнить о старом короле Коле, и, когда доктор Фелл возвышался над вами, это, как правило, действовало ободряюще и успокаивающе. Майлс знал, что Гидеон Фелл — очень добрый, в высшей степени порядочный, страшно рассеянный и легкомысленный человек и своими самыми большими удачами наполовину обязан именно рассеянности. В этот момент на его лице с выпяченной нижней губой и повисшими усами начало появляться свирепое выражение.
— А вы с этим согласны, дорогой доктор? — упорствовал Риго.
— Сэр… — начал было доктор Фелл очень торжественно, в духе доктора Джонсона. Потом, видимо передумав, он умолк и поскреб нос.
— Мсье? — поощрил его Риго все тем же официальным тоном.
— Я не отрицаю, — сказал доктор Фелл и выбросил вперед руку, едва не смахнув бронзовую статуэтку на книжной полке, — я не отрицаю возможности существования в нашем мире сверхъестественных сил. На самом деле я уверен, что они действительно существуют.
— Вампиры! — воскликнул Майлс Хэммонд.
— Да, — абсолютно серьезно подтвердил доктор Фелл, и от этой серьезности у Майлса упало сердце. — Возможно, даже вампиры.
Палка доктора Фелла в форме костыля была прислонена к книжным полкам. Но сейчас его взгляд, уже совершенно отрешенный, был прикован к зажатой под мышкой у профессора Риго толстой желтой шпаге-трости. Тяжело дыша, доктор Фелл неуклюже наклонился и взял трость у Риго. Он повертел вещицу. Все с тем же рассеянным видом, держа ее в руке, он прошелся по комнате и весьма неловко плюхнулся в большое, обтянутое гобеленовой тканью кресло, стоявшее возле неразожженного камина. От этого комната на мгновение словно заходила ходуном, хотя дом был добротный, выстроенный на совесть.
— Но я, — продолжал доктор Фелл, — как любой честный исследователь, больше всего верю фактам.
— Мсье, — вскричал профессор Риго, — я же и предоставляю вам факты!
— Сэр, — ответил доктор Фелл, — в этом нет никакого сомнения.
Он сердито посмотрел на шпагу-трость. Затем медленно открутил ручку, вынул шпагу из ножен и начал изучать ее. Он поднес ножны к своим криво сидящим очкам и попытался в них заглянуть. Когда этот ученый муж поднялся и заговорил, то в его голосе были интонации, присущие скорее школьнику.
— Ну и ну! Есть ли у кого-нибудь лупа?
— Здесь в доме есть одна, — ответил Майлс, пытаясь переключиться. — Но я что-то не могу вспомнить, где видел ее последний раз. Вы хотите, чтобы я?…
— Откровенно говоря, — виновато признался доктор Фелл, — я не уверен, что она мне так уж нужна. Но человек с лупой производит потрясающее впечатление и сам проникается чудесным сознанием собственной значимости. — Он прочистил горло. Потом произнес уже другим тоном: — По-моему, кто-то сказал, что внутри этих ножен были пятна крови?
Профессор Риго чуть не подскочил.
— Внутри ножен действительно есть пятна крови! Я рассказал об этом прошлым вечером мисс Морелл и мистеру Хэммонду. Я повторил это вам сегодня утром. — В его голосе звучал вызов. — И что же?
— Да, — сказал доктор Фелл и медленно тряхнул своей львиной гривой, — остается еще один момент.
Он неловко извлек из внутреннего кармана жилета свернутую рукопись. Майлс без труда узнал ее. Это был отчет о деле Брука, написанный профессором Риго для архива «Клуба убийств», который Барбара Морелл похитила, а Майлс возвратил. Доктор Фелл держал листы в руке с таким видом, словно прикидывал, сколько они весят.
— Когда Риго сегодня принес мне эту рукопись, — сказал он, и в его голосе звучало настоящее благоговение, — я прочел ее взахлеб и не могу описать, насколько она очаровала меня. Боже мой! О Бахус! Эта история просто предназначена для нашего клуба! Но возникает очень существенный вопрос. — Он не сводил глаз с Майлса. — Кто такая Барбара Морелл и почему она сорвала обед «Клуба убийств»?
— А! — тихо произнес профессор Риго, быстро-быстро кивая головой и потирая руки. — Меня это тоже очень интересует! Кто такая Барбара Морелл?
— Черт возьми, не смотрите на меня так! Мне это неизвестно! — воскликнул Майлс.
Брови профессора Риго поползли вверх.
— Однако, как мне помнится, вы провожали ее домой.
— Только до станции метро.
— Следовательно, вы не обсуждали этот вопрос?
— Нет. Вот именно… нет.
Толстый коротышка профессор казался весьма обескураженным.
— Вчера вечером, — сказал профессор Риго доктору Феллу после того, как долго изучал лицо Майлса, — маленькая мисс Морелл несколько раз выглядела чрезвычайно расстроенной. Да! Нет никакого сомнения, что ее очень волнует все, связанное с Фей Ситон, и что она прекрасно знает Фей.
— Напротив, — сказал Майлс. — Мисс Ситон отрицает, что когда-либо встречалась с Барбарой Морелл или слышала о ней.
Эти слова прозвучали как удар гонга, призывающий к тишине. На лице профессора Риго отразилось чуть ли не злорадство.
— Она так сказала?
— Да.
— Когда?
— Сегодня вечером, в библиотеке… я задал ей несколько вопросов.
— Значит, вот оно что! — тихо сказал профессор Риго с новой вспышкой интереса. — Вы, в отличие от других ее жертв, — у Майлса было чувство, будто ему дали пощечину, — вы, в отличие от других ее жертв, по крайней мере обладаете мужеством! Вы заговорили с ней об этих событиях и задавали вопросы?
— Нет, дело обстояло не совсем так.
— Она информировала вас по собственной инициативе?
— Да, можно сказать, что так и было.
— Сэр, — сказал доктор Фелл, который, храня на лице весьма загадочное выражение, развалился в кресле, положив рукопись и шпагу-трость на колени. — Мне чрезвычайно помогло бы — черт возьми, как бы мне помогло! — если бы вы повторили все, что говорила вам эта леди. Если бы вы сделали это здесь, сейчас, причем (простите меня) постарались бы ничего не упустить и ничего не интерпретировать по-своему.
Майлс подумал, что уже, наверное, очень поздно. Стояла такая тишина, что был слышен бой часов в кухне. Должно быть, Марион крепко спала наверху, над библиотекой, а Фей Ситон — в своей комнате на нижнем этаже. Мертвенно-бледные лунные лучи набирали силу, затмевая тусклый свет лампы и рисуя на стене тени окон.
Майлс, у которого пересохло в горле, неторопливо, тщательно выбирая слова, передал им свой разговор с Фей Ситон. Доктор Фелл перебил его только один раз.
— Джим Морелл! — резко повторил доктор, заставив профессора Риго подскочить. — Закадычный друг Гарри Брука, которому Гарри писал каждую неделю. — Он повернул свою большую голову к Риго: — Вы знаете какого-нибудь Джеймса Морелла?
Риго, который присел на журнальный столик, приложив ладонь к уху, энергично замотал головой.
— Насколько я могу припомнить, дорогой доктор, это имя мне совершенно незнакомо.
— Гарри Брук никогда не упоминал его при вас?
— Никогда.
— И оно ни разу не упоминается, — доктор Фелл слегка постучал по рукописи, — в вашем замечательном отчете, в котором вы все так ясно изложили. Оно не фигурирует ни в показаниях, данных под присягой, ни в каких-либо других. Между тем Гарри Брук писал этому человеку письмо в тот самый день… — Доктор Фелл ненадолго замолчал. Объяснялось ли выражение, на мгновение появившееся на его лице, лишь игрою лунного света? — Не важно! — сказал наконец он. — Продолжайте!
Однако Майлс вновь увидел то же самое выражение у него на лице незадолго до окончания своего рассказа. Доктор Фелл выглядел ошеломленным, встревоженным: казалось, истина уже забрезжила перед ним, при этом повергнув в настоящий ужас. Это выбило Майлса из колеи. Он машинально продолжал свой рассказ, в то время как в мозгу у него рождались самые жуткие мысли.
Разумеется, доктор Фелл не мог верить в такую чушь, как вампиры. Возможно, профессор Риго искренне считал, что существуют злые духи, которые поселяются в теле человека; которые способны покинуть тело и материализоваться в воздухе, высоко над землей, так что их белые лица появляются за окнами…
Но только не доктор Фелл. В этом можно было не сомневаться! Майлсу хотелось лишь одного: чтобы тот сказал об этом вслух.
Майлсу хотелось дождаться слова, жеста, подмигивания, способных рассеять ядовитый туман, который Антуан Риго назвал бы туманом вампира. «Ладно, довольно! Довольно! Властители Афин!» — раздастся радостный рев. И он, как в прежние времена, возликует при виде трясущихся подбородков и ходящего ходуном жилета, а Гидеон Фелл развалится в кресле и застучит о пол металлическим наконечником трости.
Но Майлс так этого и не дождался.
Когда он окончил свой рассказ, доктор Фелл сидел откинувшись на спинку кресла, прикрыв глаза рукой, а шпага-трость с засохшими пятнами крови лежала у него на коленях.
— Это все? — спросил доктор Фелл.
— Да. Это все.
— Так-так. Вам же, друг мой, — доктор Фелл громко откашлялся, предваряя этим свое обращение к профессору Риго, — я хотел бы задать один чрезвычайно важный вопрос. — Он кивнул на рукопись: — Вы тщательно выбирали слова, когда писали этот отчет?
Профессор Риго с чопорным видом выпрямился.
— Есть ли необходимость говорить, что дело обстояло именно так?
— У вас нет желания что-нибудь изменить?
— Нет, уверяю вас! С какой стати?
— Позвольте мне зачитать две-три фразы из той части вашего повествования, в которой вы описываете, как оставили мистера Говарда Брука на крыше башни незадолго до той минуты, когда на него напали, — веско проговорил доктор Фелл.
— Слушаю вас.
Доктор Фелл послюнявил большой палец, поправил очки на черной ленточке и начал листать рукопись.
— «Мистер Брук, — прочел он, — стоял у парапета, решительно повернувшись к нам спиной. Рядом с ним…»
— Извините, что перебиваю вас, — сказал Майлс, — но то же самое, слово в слово, говорил нам профессор Риго вчера вечером.
— Вы совершенно правы, — с улыбкой подтвердил профессор Риго. — Моя речь лилась плавно, не правда ли? Вам запомнились эти фразы. Вы можете найти в рукописи все, что я говорил вчера. Продолжайте, продолжайте, продолжайте!
Доктор Фелл с любопытством смотрел на него.
— «Рядом с ним, — вы по-прежнему имеете в виду мистера Брука, — рядом с ним была прислонена к парапету его легкая деревянная трость желтого цвета, а с другой стороны, тоже у парапета, находился пухлый портфель. Этот полуразрушенный зубчатый бортик, по грудь человеку, опоясывает крышу башни и весь покрыт бледными иероглифами — инициалами тех, кто побывал здесь».
Доктор Фелл закрыл рукопись и снова слегка постучал по ней.
— Вы описали все, — требовательно спросил он, — именно так, как было на самом деле?
— Ну разумеется, в точности так, как было.
— Остается один маленький вопрос, — сказал доктор Фелл с просительными нотками в голосе. — Он касается шпаги-трости. Вы сообщаете в вашем прекрасно написанном отчете, что полицейские унесли на экспертизу обе ее половины. Полагаю, они не стали вставлять шпагу в ножны? Просто унесли обе части в том виде, в котором они находились?
— Естественно!
Майлс потерял терпение:
— Ради Бога, сэр, давайте поставим точки над "i"! Давайте решим, по крайней мере, что мы думаем обо всем этом и в каком положении очутились! — Он возвысил голос: — Вы ведь не верите в них, правда?
Доктор Фелл бросил на него взгляд:
— Не верю в кого?
— В вампиров!
— Нет, — мягко проговорил доктор Фелл. — Не верю. Разумеется, Майлс никогда в этом и не сомневался. Он все время твердил это себе, внутренне усмехаясь, мысленно расправляя плечи, и был готов рассмеяться вслух. И все же он с облегчением перевел дух и почувствовал, как его заливает горячая волна радости при мысли, что теперь можно не думать о каких-то ужасах.
— Было бы только справедливо заявить об этом, — серьезно продолжал доктор Фелл, — до нашего отъезда. Вернувшись в Лондон, два пожилых джентльмена будут раскаиваться, что предприняли эту безумную ночную поездку в Нью-Форест, повинуясь внезапному романтическому порыву Риго, — он прочистил горло, — и его желанию взглянуть на библиотеку вашего дяди. Но прежде чем мы уедем…
— Клянусь всеми силами зла, — выпалил Майлс с некоторой горячностью, — вы ведь не собираетесь сейчас отправиться в обратный путь?
— Не собираемся отправиться в обратный путь?
— Я размещу вас в доме, — сказал Майлс, — хотя комнат, пригодных для жилья, не так уж много. Я хочу увидеть вас обоих при дневном свете и почувствовать, что нахожусь в здравом уме. А моя сестра Марион! Когда она услышит всю историю до конца!…
— Ваша сестра уже что-нибудь об этом знает?
— Да, кое-что. Кстати, сегодня вечером я спросил ее, как бы она поступила, если бы ей явилось некое ужасное сверхъестественное существо, способное перемещаться по воздуху. А я ведь тогда еще и не слышал этой истории про вампира.
— Действительно! — пробормотал доктор Фелл. — И что же она вам ответила? Майлс рассмеялся:
— Она сказала, что, вероятно, выстрелила бы в него из револьвера. Я нахожу, что к подобным вещам разумнее всего относиться с юмором, как это делает Марион. — Он отвесил поклон профессору Риго. — Приношу вам, сэр, глубокую благодарность за то, что вы проделали весь этот путь и предостерегли меня относительно вампира с белым лицом и окровавленными губами. Но мне кажется, что у Фей Ситон было уже достаточно неприятностей. И я не думаю…
Он прервал свою речь.
Звук, который они все услышали, донесся с верхнего этажа. Он показался очень громким в ночной тишине. Его происхождение не вызывало сомнений, и нервы у всех напряглись. Профессор Риго застыл, сидя на краю журнального столика. Громада доктора Фелла содрогнулась, очки слетели с носа, а части шпаги-трости медленно соскользнули с колен. Все трое были не в состоянии даже пошевелить пальцем. Это был звук револьверного выстрела.
Глава 10
Профессор Риго, будучи не в силах дождаться реакции остальных, заговорил первым. Он согнал с лица появившееся было на нем саркастическое выражение и посмотрел на Майлса.
— Да, друг мой? — вежливо поощрил он его. — Прошу вас продолжить ваши интересные рассуждения. Ваша сестра отнеслась с юмором, с изрядной долей юмора к вопросу… — Но он не смог сохранить этот тон в такой напряженной атмосфере. Его хриплый голос задрожал, и он посмотрел на доктора Фелла: — Не возникла ли у вас, дорогой доктор, та же мысль, что и у меня?
— Нет! — Громоподобный голос доктора Фелла ослабил сковавшее всех напряжение. — Нет, нет, нет!
Профессор Риго пожал плечами:
— Что до меня, то я считаю: назвав невероятным событие, которое уже произошло, мы мало поможем делу. — Он взглянул на Майлса: — У вашей сестры есть револьвер?
— Да! Но…
Майлс вскочил со своего места.
Он говорил себе, что не должен делать из себя посмешище и со всех ног мчаться наверх, хотя белые пятна выступили на лице Риго, а доктор Фелл вцепился в подлокотники обтянутого гобеленовой тканью кресла. Майлс вышел из комнаты в большую темную гостиную. Из нее можно было подняться по лестнице в коридор второго этажа — и тут Майлс кинулся бежать.
— Марион! — закричал он.
Наверху он попал в очень длинный узкий коридор; на полу светилось желтое пятно от ночника, а множество дверей с обеих сторон казались наглухо запертыми.
— Марион! С тобой все в порядке?
Ответа не последовало.
Дверь спальни Марион была последней слева. По дороге Майлс задержался только затем, чтобы взять с отопительной батареи ночник, маленькую лампу с цилиндрическим стеклянным абажуром.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21