А-П

П-Я

 Усов Анатолий 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

Макбейн Эд

Дети джунглей -. Порочный круг


 

На этой странице выложена электронная книга Дети джунглей -. Порочный круг автора, которого зовут Макбейн Эд. В электроннной библиотеке park5.ru можно скачать бесплатно книгу Дети джунглей -. Порочный круг или читать онлайн книгу Макбейн Эд - Дети джунглей -. Порочный круг без регистрации и без СМС.

Размер архива с книгой Дети джунглей -. Порочный круг равен 32.86 KB

Макбейн Эд - Дети джунглей -. Порочный круг => скачать бесплатно электронную книгу



Дети джунглей -

ПОРОЧНЫЙ КРУГ
ЭД МАКБЕЙН
Все было слишком просто. Замок я открыл почти за десять секунд, а воспользовался-то всего-навсего пилочкой для ногтей! Я вошел в дом с холода, тихонько прикрыл дверь за собой и замер, прислонившись к двери спиной. Я никуда не спешил. Вытащил свой сорок пятый из кармана пиджака и проверил обойму. Потом вставил ее на место. В темноте прихожей раздался легкий щелчок.
Комнаты располагались по обе стороны от прихожей: с одной стороны – кухня, с другой – гостиная и спальни. Я знал расположение дома наизусть, потому что мистер Уильяме раз сто прошелся со мной по плану.
– Это дело стоящее, Мэнни, – приговаривал он. – Настоящее. Сделаешь, можешь считать себя одним из нас. Одним из нас.
Мне это здорово понравилось. Он выбрал для дела именно меня, и я знал, что дело это важное. Он мог бы выбрать любого из парней, но он хотел, чтобы все было сделано как надо, поэтому-то и пришел к Мэнни Коулу, то есть ко мне. И теперь я попаду наверх, тоже стану боссом. Поэтому все должно быть сделано на высоте.
В гостиной темнота, как и предупреждал меня мистер Уильяме. Я спустил свой сорок пятый с предохранителя и ступил на толстый ковер, которым была устлана прихожая. В задней части дома из-под узкой щели под дверью одной из спален пробивался янтарный свет и растекался по ковру тонкой, теплой лужицей. Я медленно прошел через гостиную, мимо спинета, стоящего у одной стены, мимо большого, как витрина, окна с задернутыми занавесками. Я прошел прямо к музыкальному центру, покрутил пару секунд ручки настройки, а потом включил его на полную мощность.
В комнате, расплескав тишину дома, завопил ритмичный свинг. Я отрегулировал звук почетче, прислушиваясь к высоким завываниям трубы, прорывающимся через ударные.
Дверь спальни распахнулась, и оттуда вышел Галлахер.
Он был в трусах и майке. Трусы в синюю полоску топорщились у него на толстом животе. Он вразвалку проковылял вперед. Его пальцы-сосиски шарили по стене в поисках выключателя, а на лице было написано удивление. Наконец послышался тихий щелчок, и гостиная наполнилась светом. При освещении он выглядел еще хуже.
По всему лицу у него была размазана помада, и я знал почему, но в данный момент меня это не трогало. Меня занимал только сам Галлахер. Его голубые глазки были широко расставлены и глубоко сидели в складках мясистого лица. Когда он увидел у меня в кулаке сорок пятый, рот у него раскрылся, да так широко, что я даже подумал, как бы у него вставная челюсть не вывалилась. Потом лицо Галлахера побледнело, и его стала бить дрожь, так что жир его дрожал, словно желе.
– Кто.., кто вы такой? – еле выговорил он.
– Меня послал мистер Уильяме, – не удержался я от смешка.
– Уильяме! – вырвалось у него, словно взрыв, и лицо его стало еще бледнее. Он понял, что за этим последует.
– Мистеру Уильямсу не нравится, как вы справляетесь с делами, – сказал я.
Галлахер облизнул губы.
– И что именно ему не нравится?
– Многое, – поведал я. – Например, вчерашнее ограбление мехового магазина. Ему не нравится, когда дела делаются таким образом.
– Эти меха – мои! – заорал Галлахер, стараясь перекричать вой трубы. – И Барт об этом знает!
– А мистер Уильяме говорит, что его, – покачал головой я. Музыка прекратилась, заговорил диктор. Его голос в тишине комнаты звучал довольно странно.
– Итак.., итак.., что вы собираетесь делать?
– Собираюсь убить тебя, Галлахер.
– Ради Бога, мальчик, ты не можешь…
– Еще как могу, – сказал я ему, – как только музыка опять начнется. Если веришь в Бога, молись!
– Послушай, мальчик, ради…
– Галлахер, это моя работа. Как уборка мусора или чистка ботинок. Только и всего. А что касается тебя, то я глух. Понимаешь? Ровным счетом ничего не слышу. Я глухой.
Тут опять по радио стали передавать музыку, и на лице Галлахера отразилась настоящая паника. Он увидел, как потяжелел мой взгляд, развернулся и бросился бежать в спальню. И тогда-то я и нажал на спусковой крючок. Я держал револьвер низко, приподняв дуло, так что пуля должна была уйти чуть вверх.
Первая попала ему как раз над почками, развернула и припечатала к стене. Похоже, он растерялся – не знал, то ли унимать кровь, то ли прикрыться руками. И пока он решал, как поступить, я всадил в него еще пару слив. Они попали ему в лицо, чуть было не оторвав голову.
Он упал на пол, и до того, как он затих, его жиры колыхались еще пару секунд.
Я долго смотрел на образовавшуюся под его головой кровавую лужу. Потом отвернулся.
– Давай выходи! – сказал я.
Из спальни послышалось тихое всхлипывание, но никакого движения не последовало.
– Давай, давай!
Я услышал шлепанье босых ног по ковру, а потом в дверном проеме появилась она. Она накинула на себя халат, и, видимо, в спешке, потому что еще завязывала поясок на талии. Очевидно, халат принадлежал Галлахеру, поэтому не слишком-то прикрывал ее. На кармане были инициалы “Р. Г.”, но сам карман находился совершенно не на том месте. Он располагался где-то справа от ее округлого плеча.
На голове у нее было воронье гнездо из волос угольного цвета, и прядь закрывала ей один глаз. Ее губы носили следы поцелуев, так бывает, когда помада въедается в кожу. Еще несколько минут назад ее взгляд был, возможно, капризным, но теперь в нем стоял лишь страх. Губы ее слегка приоткрылись, глаза быстро стрельнули на сорок пятый, а потом на Галлахера. Она вобрала в себя воздух и отступила на шаг.
Она не сказала ничего, только смотрела на меня с ужасом во взгляде широко раскрытых карих глаз и продолжала отступать назад, двигаясь к кровати. Она чуть было не споткнулась о свои шелковые чулки и белье, кучкой лежавшие на полу. Быстро взглянув вниз, она восстановила равновесие, а потом запахнула на груди халат.
Мгновение колебалась, с трудом сглотнула, и ее рука замерла на полужесте.
– Такого жирдяя, как Галлахер, – заговорил я, качая головой, – нельзя было не пришить. Она смотрела на меня во все глаза.
– Но ты же.., ты еще совсем ребенок!
– Заткнись!
– Послушай, я… Да мне этот Галлахер шел и ехал! Я просто была тут, понимаешь? Я пришла по вызову. Это – моя работа, как ты сказал Галлахеру. Моя.., мой бизнес.
– Конечно, – сказал я, ухмыльнулся и сделал шаг к ней. – Ты боишься, беби?
– Н-н-нет.
– А стоило бы! Стоило бы, черт побери, бояться!
– Малыш, пожалуйста. Я сделаю все, что ты захочешь. Все. Все, что скажешь, малыш. Только…
– Только – что?
– Только… Все, что ты скажешь.
– Хочешь убраться отсюда живой? – поинтересовался я. – Верно?
Она улыбнулась и сделала шаг ко мне, теперь уверенная в себе, в своем теле и в том, что оно ей поможет.
Когда я выстрелил, улыбка все еще была у нее на лице. Я убрал ее быстро и чисто. Одним выстрелом. Пуля попала ей в переносицу. Она умерла еще до того, как упала на ковер.
Быстро и тихо я вышел из дома.
***
Бетти меня не поняла. Не взяла в толк ничего из того, что я ей сказал. Она сидела, держа перед собой газету в левой, а чашку кофе – в правой руке. Пар от кофе поднимался перед ее носом ароматной волной.
Она не понимала и не одобряла этого. Об этом говорил ее рот.
– Когда ты дуешься, у тебя препакостный вид, – сказал я ей.
– Тогда этот препакостный вид у меня будет еще долго, – огрызнулась она.
Бетти была блондинкой почти девятнадцати лет с коротко стриженными волосами, подчеркивающими овал ее лица. У нее зеленые глаза, которые в данный момент метали в меня молнии, и мелкие белые зубки. Ее родители разошлись, когда ей исполнилось семнадцать, и она поступила на работу в деловой части города и сняла себе отдельную квартиру. Она была моей девушкой, а к тому же лакомым кусочком, когда не злилась, как сейчас.
– Послушай, беби… – начал я.
– Не называй меня беби, Мэнни. Не смей!
– Ну какого черта ты хочешь? – Я тоже начал слегка раздражаться. Серьезно, черт побери! С меня хватит!
– Ты прекрасно знаешь, чего я хочу, – огрызнулась она.
– Не знаю и знать не желаю!
Выражение ее лица смягчилось. Такая она мне всегда нравилась. Да и голос ее звучал теперь по-другому.
– Когда этому наступит конец, Мэнни?
– Не понимаю, о чем ты? Она опять вспыхнула гневом.
– Ты прекрасно знаешь, о чем я, черт тебя подери!
– Ладно. Знаю. Это никогда не кончится. Довольна?
– И кто у тебя следующий на очереди? Кого ты собираешься убить?
– Никого, – огрызнулся я. – Я не собираюсь никого убивать. И не убивал никогда. Заруби себе на носу!
Она ударила по газете тыльной стороной руки.
– Этот Галлахер и девушка…
– Я ничего не знаю об этом Галлахере. И я ничего не знаю о его шлюхе, черт побери!
Бетти посмотрела на меня через стол и медленно покачала головой:
– Ну и дурак же ты, Мэнни! Какой же ты дурак!
Я резко встал и так сильно отодвинул стул, что он упал.
– Не хочу слушать этот вздор! Чтоб мне провалиться!
– И куда ты отправляешься? – спросила она.
– Не твое дело! Черт побери!
– К своим дружкам? К своему дорогому мистеру Уильямсу?
– Думай что хочешь! – сказал я ей, хлопнул дверью, вышел на улицу и пошел к “шевроле”, стоящему у обочины.
Я рванул дверцу, чуть было не оторвав ручку, и плюхнулся на сиденье. С такой, как Бетти, разве поладишь, черт возьми! Она не понимает, что через несколько лет я буду ездить уже на “кадиллаке”, что у нас будет все самое лучшее! Она не понимает, что меня тошнит от Броуксвилля, что я хочу быть в первых рядах, хочу наслаждаться славой. Или, может, она думает, что это совсем просто? Стоит подойти к какому-нибудь парню и сказать: “Слушай, мне надо выдвинуться. Дай мне какое-нибудь поручение”.
Конечно, она думает, что так оно и есть!
Черт возьми! В этом мире приходится бороться за все. За твоей спиной всегда ждет другой, готовый попасть на твое место, стоит лишь один раз оступиться. Но я не дам ему такой возможности. Мистер Уильяме выбрал меня. Он поручил мне убрать Галлахера, несмотря на то, что дюжина парней уже потирали руки и облизывались в предвкушении. Уж можете мне поверить!
А она еще и наезжает на меня! Не понимает, что я делаю это ради нас двоих и что Мэнни Коул скоро будет большим человеком, почти таким же влиятельным, как мистер Уильяме.
Я включил зажигание, завел тачку и отъехал с обочины. Она поймет. Когда ко мне денежки потекут, она быстренько запоет по-другому. Как только к нам денежки потекут!
***
Когда я отыскал Терка, тот был под марафетом. Он несколько секунд пялился на меня остекленевшими глазами, а потом в конце концов выговорил:
– Эй, Коул! Как делишки?
Я вспомнил времена, когда Терк был важной птицей в организации. Вспомнил, сколько мне стоило, чтобы приблизиться к нему, и все только для того, чтобы оказаться рядом с мистером Уильямсом. Теперь он уже не такая важная птица.
– Что слышно, Терк? – спросил я.
– Слышал, ты отлично провентилировал Галлахера, – сказал он. – Очень даже неплохо. Я поплевал через плечо.
– Смотри, – сказал я, – а то еще сглазишь!
– Ну что ты, Коул, что ты!
Его глаза снова приобрели сонное выражение. Он уже давно сидит на игле. Мне стало жалко этого неудачника. А ведь когда-то был большим человеком! До того как упала его популярность и до того как он впервые попробовал героин. Теперь он обслуживал попойки, жарил цыплят для больших шишек, когда они того требовали, и все такое прочее. У него на руках следы от внутривенных уколов идут в два ряда, и он уже начал второй ряд на ногах. И на этого парня несколько лет назад я смотрел снизу вверх в восхищении!
А где все? – спросил я.
– А? Что такое, Коул? – Остекленевшие глаза открылись, глубоко запавшие на некогда полном лице.
– Парни где?
– А-а-а. Думаю, у Джула. Точно, играют у Джула.
– Спасибо, Терк.
– Не за что, – вежливо отозвался он, закашлялся и добавил:
– У тебя есть пятерка, Коул? Могу налить пару стаканчиков за пятерку. Я не пробовал дури с ледникового периода.
Я вытащил свой бумажник и открыл его, не давая Терку заметить, что все содержимое моего кошелька составляла пятерка и две бумажки по доллару. Вытянув пятерку, я выложил ее прямо перед ним.
– Вот! Задури себе башку.
– Большое спасибо, Коул. Миллион благодарностей. Еще раз спасибо.
Я оставил его разглядывать пятерку, залез в “шевроле” и направился в берлогу к Джулу. Джул теперь вращался среди шишек, а ведь начинал точно так же, как и я. Мистер Уильяме его тоже жалует. Но с тех пор, как на сцене появился я, Джулу больше не поручают больших дел. Я полагаю, Джулу осталось года два, не больше, а потом – прости прощай! Все время нужно держать ухо востро, а Джул расслабился и дал мне втереться. Поэтому-то карьера Джула уже на закате.
Я припарковал автомобиль между Второй и Третьей улицами и пошел к Джулу пешком. Он все еще живет на широкую ногу, хотя это и несправедливо. Он из ниоткуда, этот Джул. Удивляюсь, как это ему удалось подобраться так близко к верхушке. Я постучал в дверь и увидел один глаз Кэппи, появившийся в щели шириной в десятицентовик.
– А, Коул! – сказал он.
Дверь широко распахнулась, и я вошел в комнату.
– Привет, Кэппи. Как жизнь?
– Комси комса, – сказал он и скорчил гримасу.
– Где идет игра? – осведомился я.
– В спальне. Ты играешь?
– Ну, не знаю, – небрежно сказал я. – Ставки большие? Кэппи пожал узкими плечами.
– Я не играю, – сказал он.
Он плюхнулся на стул у двери, а я направился в спальню. Когда я вошел, ребята, сидящие за столом и стоящие рядом, все подняли головы.
– Привет, Коул! Смотрите, парни! Кто к нам пожаловал!
– Как жизнь? Давай рассказывай по порядку!
– Слышал, прошлой ночью тебе пришлось проделать пару дыр!
– Отличная работа, Коул.
И все в этом роде, пока не встрял Джул:
– Мы в карты играем или расточаем приветствия всяким соплякам?
Все ребята заткнулись, словно Джул закрыл им рты ладонью. Я посмотрел на него через стол. Он держал карты тугим веером, и его черные брови были сдвинуты вместе над карими глазами-пуговицами. У него был тонкий нос с горбинкой, а сигара торчала изо рта так, что едва не касалась кончиком его носа. На меня он не смотрел. Он не сводил глаз с карт, пока ребята ждали, что я отвечу.
– В чем дело, Джул? – спросил я.
– Ты же слышал, Коул. Ты мешаешь игре.
– Похоже, я мешаю только одному тебе, Джул. Тогда он поднял глаза, и брови его тоже приподнялись. Неспешно и аккуратно он положил карточный веер на стол.
– Да, – сказал он, – возможно, ты мешаешь только мне одному.
– Ну, ты же знаешь, что делать в таких случаях, Джул.
– И что же, Коул?
– Можешь засунуть свое недовольство себе в…
Он встал из-за стола так быстро, что я не уверен, успели ли часы отсчитать секунду. Он быстро обошел игроков и, протянув свою мощную лапу, схватил меня за лацкан пиджака. Другой рукой он размахнулся и ударил по лицу кастетом. Голова у меня откинулась назад, и тогда он заехал мне в другую скулу.
Этого мне и нужно было!
Я резко ударил Джула кулаком в живот. Ясно, он здорово удивился. Он так удивился, что отпустил мой пиджак и полез было рукой к себе под мышку, как раз в тот момент, когда мой второй кулак обрушился ему в челюсть. Рот у него открылся, и губы выплюнули сигару. Рука у него все еще тянулась к заветному оружию, но я быстренько согнул ногу в коленке и ударил его в сокровенное. Джул сложился пополам, словно автоматический нож с выдвигающимся лезвием, когда нажмешь на кнопку. Я прилично съездил ему кулаком по шее сзади, достаточно сильно, чтобы перебить пару позвонков. Он рухнул вперед, словно пьяный матрос, поцеловал пол, а потом разлегся, и больше ничего в мире его уже не волновало.
Джул вышел из игры.
Я на всякий случай пнул его в ребра ногой. Хотел было сломать парочку, но потом подумал, а вдруг мистеру Уильямсу не понравится, как грубо я с ним обошелся.
– Уберите отсюда эту мразь, – сказал я. – Как вы можете играть с этим вонючкой?
Ребята заржали, а потом кто-то выволок его из спальни. Я уселся за карточный стол и сыграл пару конов только для того, чтобы дать им понять, что в любой день могу сесть на место Джула. Проиграв свои два доллара, я ушел.
***
Через два дня слух об этом происшествии дошел до мистера Уильямса. Мне сказал об этом Терк, и на минуту я подумал, что он под марафетом и несет какой-то бред. Потом я решил, что такое Терку и во сне не могло привидеться, не важно, что он сдвинутый, поэтому я быстренько отправился повидать мистера Уильямса.
Он сидел за большим столом: светлые волосы, бесцветные брови с ресницами и бледно-голубые глаза, взгляд которых пришпиливал тебя к стене.
– Привет, Мэнни, – сказал он. – Пододвигай стул. Я уселся и пробежал глазами по сшитому на заказ костюму, в котором он был, по сверкающему на мизинце перстню, наманикюренным ногтям. Он был главным. Боссом. Шишкой. Он прикурил сигарету от тонкой золотой зажигалки.
– Мелкие неприятности, Мэнни, – сказал он.
– Чем могу вам помочь, мистер Уильяме?
– Да все дело в том, что неприятности-то у тебя, – сказал он и выдохнул дым тонкой струйкой, а потом снова вперил в меня свой взгляд.
– А-а-а, – сказал я невпопад, – вы, наверное, имеете в виду Джула. Я…
– При чем тут Джул! – поморщился мистер Уильяме. – Он получил то, что заслуживает. Я рад, что ты поработал над этим.
– Ну, спасибо. Я…
– Дело в твоей подружке, – сказал мистер Уильяме.
– В моей.., подружке?
– Она была здесь, Мэнни. Только что.
– Бетти? Здесь?..
– Она бросалась угрозами, Мэнни. Сказала, что пойдет в полицию. Сказала, что ее тошнит от того, что ты выполняешь приказы какой-то шишки на ровном месте. – Он помолчал. – Ты тоже считаешь, что я шишка на ровном месте, Мэнни?
– Нет. Нет, мистер Уильяме! Вы уж извините Бетти. Она еще ребенок. Иногда она…
– Нет, Мэнни, – холодно сказал он. – Больше никаких “иногда”. Боюсь, все зашло слишком далеко.
– Что.., что вы этим хотите сказать, мистер Уильяме?..
– Я хочу сказать, что она слишком много болтает. Она заявила, что дает нам неделю, Мэнни. Потом она пойдет в полицию и расскажет им все о Галлахере и той девице. И обо всех остальных.
– Она.., неужели она так и сказала?
– Мне это не нравится. Совсем не нравится. Конечно, навредить она нам не сможет, Мэнни. Ей еще нужно будет все это доказать. Но у меня на тебя большие виды. Ты молод, парень, и ты один из моих лучших ребят. Однако истеричная девица в мои расчеты не входит.
– Я… Мне жаль, мистер Уильяме. Я с ней переговорю. Я…
– Переговоришь? – переспросил он. – Что за чушь! Неужели ты думаешь, тебе удастся ее разубедить?
Теперь он слегка разволновался. Встал и начал шагать по комнате взад-вперед перед столом.
– Если баба начала распускать язык, ее от этого не отучить. Разговорами дела не исправишь.
– Но…
– Если ты хочешь занять престижное место в нашей организации, ты знаешь, что делать. Растолковывать тебе не нужно, я надеюсь.
– Я.., я не понимаю…
– У тебя неделя, Мэнни. После этого твоя барышня откроет рот, и нам придется целый месяц отбрехиваться от полиции. Подобные мелочи выбивают меня из колеи.
– Неделя, – тупо повторил я.
– Плохо, что ты так к ней привязан, Мэнни. Очень плохо. Такие женщины тяжелым жерновом висят на шее мужчины. Если только вовремя не предпринять меры.
Я кивнул и встал. Когда уже дошел до двери, мистер Уильяме сказал:
– Ты можешь стать большим человеком в нашей организации, Мэнни. Настоящим боссом. Подумай хорошенько.
И я хорошенько подумал. Я думал об этом четыре дня, потом пытался поговорить с Бетти. Но мы так ни до чего и не договорились.
– И слушать не хочу, – сказала она. – Либо ты завязываешь с этим своим мистером Уильямсом, либо я иду в полицию. Вот так, Мэнни! С меня хватит!
– У тебя ничего не выйдет, – сказал я. – Беби, мы разбогатеем. Мы переедем отсюда. Мистер Уильяме…
– Я сейчас закричу! – громко предупредила она. – Если только ты еще раз упомянешь об этом мистере Уильямсе, я закричу!
– Беби…
– Заткнись! Заткнись, Мэнни! – Тут она начала плакать, а я никогда не знал, что делать с ревущими девчонками, поэтому оставил ее в одиночестве и пошел побродить по улицам.
Я нашел Терка и купил у него несколько сигарет с марихуаной.

Макбейн Эд - Дети джунглей -. Порочный круг => читать онлайн книгу далее

 Сыщица-любительница Катарина Копейкина - 3. Кино с клубничкой