А-П

П-Я

 Ачебе Чинуа 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

Вестерфельд Скотт

Городской охотник


 

На этой странице выложена электронная книга Городской охотник автора, которого зовут Вестерфельд Скотт. В электроннной библиотеке park5.ru можно скачать бесплатно книгу Городской охотник или читать онлайн книгу Вестерфельд Скотт - Городской охотник без регистрации и без СМС.

Размер архива с книгой Городской охотник равен 233.79 KB

Вестерфельд Скотт - Городской охотник => скачать бесплатно электронную книгу



- nightmare.
«Скотт Вестерфельд "Городской охотник"»: Эксмо, Домино; Москва, СПб; 2009
ISBN 978-5-699-39022-9
Аннотация
Он гуляет по улицам, тусуется с друзьями-знакомыми и подмечает все мало-мальски новое и интересное. За это не скупясь платят фирмы, производящие ширпотреб, поскольку его мнение отражает реальный потенциал спроса. У него редкий дар различать, что по-настоящему «круто» и легко может стать хитом продаж, а что обязательно уйдет в «отстой», какие деньжищи ни трать на рекламу.
Заманчиво? Наверное, мало кто из его сверстников отказался бы от такой непыльной работенки. Да вот беда: против общества потребления, каким мы его знаем, зреет нешуточный заговор, и оно может вскоре полететь в тартарары вместе со всеми охотниками за крутизной…
Скотт Вестерфельд
«Городской охотник»
Вступительная глава
Мы вокруг вас, повсюду.
Вы не замечаете нас, потому что мы невидимы. Хотя это не совсем так. Многие из нас красят волосы в четыре цвета, носят кроссовки на пятидюймовой платформе, делают такой густой пирсинг, что в аэропорту при проходе на посадку металлодетекторы сходят с ума. Так что, если подумать, мы вполне видимы, иногда даже слишком.
Невидимы мы в том смысле, что по нам не скажешь, кто мы такие и зачем существуем. Если бы вы умели распознавать нас, мы не могли бы пользоваться магией, с помощью которой наблюдаем за вами и незаметно подталкиваем в нужном направлении. Как заботливые учителя, мы позволяем вам думать, что вы постигаете истину самостоятельно, без посторонней помощи.
На самом деле вы остро нуждаетесь в нас. В том, чтобы кто-то вас направлял, формировал, следил за переходом в сегодня из вчера по расписанию, как положено. Кто знает, что могло бы произойти с вами без этого присмотра?
Да и вообще, немыслимо, чтобы вы вдруг начали принимать самостоятельные решения.
Однако, если все наше существование — тайна, почему же я пишу это?
Это длинная история. Я имею в виду именно эту книгу, которую ты держишь в руках.
Рассказ о том, как я повстречал Джен. Сразу скажу: она не относится ни к нашим, ни к вашим. Она — на вершине всей пирамиды и тихо, без помпы, вносит свою лепту. Поверь, она нужна тебе, нужна мне, всем вам. И нам тоже.
Еще расскажу о джаммерах, которые, по всей видимости, действительно существуют, я в этом уверен. А если существуют, то они чертовски умны и строят грандиозные планы — только вот, будучи плохими парнями, норовят опрокинуть всю систему. Их цель — сделать людей вроде меня лишними, ненужными, нелепыми.
Они хотят освободить вас.
Самое смешное в том, что я на их стороне.
Ну что, может хватит предисловий? Ты как, способен собраться и уделить мне достаточно внимания? Может быть, пришло время узнать подробности?
Если готов — начнем.
Глава первая
— Можно я сфоткаю твою обувку?
— Чего?
— Вообще-то, меня интересует способ, которым ты завязываешь шнурки. Можно?
— А, ну конечно, валяй. Клево, да?
Я кивнул. На той неделе «клево» означало «здорово», так же как в свое время «кайфово» или «отпадно». А шнурки у этой девчонки были и вправду что надо! Красные, ворсистые, с одной стороны пропущены двойной петлей сквозь ушко и веером расходились к другой. Похоже на старинный японский флаг с изображением восходящего солнца, только вкось.
Ей было лет семнадцать, мне тоже. Серая толстовка, камуфляжные штаны, волосы покрашены в черный цвет, такой, что в солнечных лучах, пробивавшихся сквозь древесные кроны, они отливали синевой, на ногах черные кроссовки неизвестной фирмы: марка производителя затерта черным маркером.
«Определенно из инноваторов», — подумал я.
Они имеют обыкновение приспосабливаться, выглядят, пока не присмотришься, как фирмоненавистники, удаляющие все логотипы. Вся их энергия фокусируется на чем-нибудь одном.
Например, на шнурках, как в данном случае.
Я достал трубку с камерой и направил ей на ногу. Ее глаза расширились, и я получил кивок.
Мой телефон, мобильник этого месяца, сделанный в Финляндии, удостаивался множества кивков — легких наклонов головы, означавших: я видел такой в журнале и тоже хочу. Разумеется, на другом уровне кивок имеет дополнительное значение: сейчас, когда я реально увидел человека с этим телефоном, я тем более его хочу.
По крайней мере, именно на это рассчитывала компания из Финляндии, когда они мне писали. Таким образом, в настоящий момент я выполняю две работы одновременно.
Телефон сделал снимок, о чем и просигналил, исполнив совершенно не функциональный, установленный производителем по умолчанию напев: «Сладко, сладко — шоколадка». Однако эта тема кивка не удостоилась, и я мысленно взял себе на заметку: сигнал нужно сменить. Свято место пусто не бывает.
Я проверил изображение на маленьком телефонном экране и нашел его достаточно четким, чтобы иметь возможность дома завязать шнурки по этому образцу.
— Спасибо.
— Нет проблем.
Но в ее голосе прозвучал намек на подозрение. И точно, с чего это вдруг мне приспичило фотографировать ее шнурки?
Возникла неловкая пауза, как раз того рода, какая иногда возникает, когда фотографируешь чужой башмак. Ну и что дальше?
Я отвернулся и взглянул в сторону реки. Моя встреча со шнурочным инноватором произошла в Ист-Ривер-парк, там, между шоссе Рузвельта и водой, пролегла зеленая прогулочная аллея. Одно из немногих мест, где можно воочию убедиться, что Манхэттен — это остров.
С ней был баскетбольный мяч — тренировалась в бросках по кольцам на поросшей травой площадке под Манхэттенским мостом, не иначе.
Я, как уже говорилось, здесь работал.
По воде медленно, как минутная стрелка, проползал большой контейнеровоз. За рекой лежал Бруклин, пока еще выглядевший индустриальным районом. Сахарный завод «Домино» терпеливо дожидался превращения в художественную галерею или жилой комплекс для миллионеров.
Я уже совсем было собрался улыбнуться и двинуть дальше, но тут она заговорила:
— А что он еще может?
— Телефон?
Разумеется, я готов был отбарабанить перечень опций по памяти, но как раз эта часть работенки всегда была мне в тягость (поэтому тебе не придется читать описание какой-либо продукции, во всяком случае, на этих страницах). Я пожал плечами и, стараясь не трындеть как менеджер по продажам, ответил:
— МР3-плеер, СМС, ММС, диктофон, записная книжка. Камера снимает в режиме видео десять секунд.
Она прикусила губу и опять кивнула.
— Видео, правда, дерьмовое, — честно признался я. Вранье в мои обязанности не входит.
— А звонить людям с него можно? — спросила она.
— Конечно, он… — Тут до меня дошло, что она прикалывается. — Запросто. Нажимаешь на кнопочки и звонишь.
Ее улыбка была красивее даже шнурков.
* * *
Когда Александр Грехэм Белл изобрел телефон, он воображал, что его детище будет служить для коллективной аудитории, типа для совместного прослушивания концертов или там хорового исполнения государственного гимна. Однако вышло так, что куда более популярным способом использования его изобретения стали разговоры людей друг с другом.
Первые компьютеры разрабатывались для управления артиллерийским огнем на море и для расшифровки кодов. Интернет же создавали для управления странами после ядерной войны. Ну и что с того? Большинство пользуется им, чтобы пересылать «мыло» и лазить по чатам. Одна личность контачит с другой.
Сечешь, на что я намекаю?
— Меня Хантером звать, — сказал я, улыбнувшись ей в ответ.
— Джен.
Я кивнул и выдал:
— Дженнифер было самым популярным именем для девочек в тысяча девятьсот семидесятых годах и вторым по популярности в тысяча девятьсот восьмидесятых.
— Правда?
— О, прости.
Порой факты, скопившиеся в моей башке, ошалев от тесноты, ищут выход наружу и находят — главным образом через рот. Зачастую это не есть хорошо.
Она покачала головой.
— Ничего. Я понимаю, что ты имел в виду. Кругом одни Джен. Я даже подумывала сменить имя.
— К девяностым это имя скатилось на четырнадцатое место, возможно, как раз из-за того, что набило оскомину, — подумал я и заморгал, вдруг осознав, что сказал это вслух. — Но имя красивое, мне нравится.
Классно выкрутился, да?
— Мне тоже, но, знаешь, малость поднадоело. Все время одно и то же.
— Ребрендинг, — отозвался я, понимающе кивая. — Все так сейчас делают.
Она рассмеялась, и я обнаружил, что мы уже не стоим, а идем вместе. В рабочий день, четверг, парк был почти пустым — несколько любителей бега трусцой, собачники, выгуливающие своих любимцев, да пара пенсионеров с удочками, пытающихся что-то выловить из реки. Мы поднырнули под их лесками, которые в лучах летнего солнца превратились в сверкающие нити. За металлическим ограждением о бетонные берега сердито плескалась растревоженная маленькой моторной лодкой река.
— А как обстоят дела с Хантером? — спросила она. — Я имею в виду имя?
Я проверил ее улыбку на тему прикола — далеко не каждый проявляет интерес к содержимому именной базы данных системы социального обеспечения.
— Тебе правда интересно?
— А то!
— Ну, это, конечно, не Дженнифер, куда там, но налицо существенный прогресс. Когда я родился, это имечко вообще находилось в четвертой сотне, а сейчас стоит на вполне приличном тридцать втором месте.
— Лихо! Стало быть, ты идешь впереди толпы.
— Похоже на то.
Я покосился на нее, пытаясь сообразить, раскусила она меня или еще нет.
Джен подбросила мяч и со звонким хлопком, будто в колокол ударила, поймала его длинными пальцами и повертела перед собой, как глобус, всматриваясь большими зелеными глазами в линии меридианов.
— Но ты, конечно, не хочешь, чтобы оно вышло на первое место, так ведь?
— Да, это было бы не в кайф, — согласился я. — Как эпидемия с именем Бритни в середине девяностых.
Она пожала плечами, и тут мой телефон сыграл мелодию из «Зоны сумерек», ну прямо в тему.
— Видишь? — Я показал трубу Джен. — В натуре, работает как телефон.
— Впечатляет.
На дисплее высветилось «обув-ка», что значило — работа.
— Хай, Мэнди?
— Хантер? Что делаешь?
— Да, в принципе, ничего.
— Можешь провести тестирование? Нужно срочно.
— Что, прямо сейчас?
— Да. Клиент хочет выдать рекламу в эфир уже к выходным, но не уверен, все ли там как надо.
Мэнди Уилкинс всегда называла своих нанимателей «клиентами», даже тех, на кого работала пару лет подряд. В данном случае это была компания по производству спортивной обуви, носившая имя одного греческого бога. Которое она предпочитала не использовать, возможно, потому, что не любила слова из четырех букв.
— Сколько платят?
— Я стараюсь собрать вместе всех, кого могу, — продолжила Мэнди. — Клиент примет решение в течение двух часов.
— А сколько платят?
— Как обычно — пару.
— У меня этих пар уже больше чем завались. Полный сундук обуви, не считая того, что я выбросил.
— Ладно, как насчет полусотни баксов? Плачу из своего кармана. Ты мне нужен, Хантер.
— Ладно, Мэнди, чего уж там.
Я взглянул на Джен, которая с отсутствующим видом нажимала кнопки собственной трубки, вежливо показывая, что не прислушивается к моему разговору и, может быть, чуточку переживая по поводу того, какой старый (месяцев шесть, не меньше) телефон у нее самой. Я принял решение.
— Можно мне привести с собой кое-кого?
— Само собой. Нам нужны тела. Но они это… ты понимаешь?
Джен воззрилась на меня, ее глаза сузились: похоже она сообразила, что разговор ведется о ней. Прямые солнечные лучи добавили синевы в ее волосы, и я приметил, что некоторые их тонкие пряди окрашены в яркий пурпурный цвет. Скрытые под основной иссиня-черной массой, они вспыхивали то здесь, то там, когда прическу взъерошивал ветерок.
— Да. Разумеется.
— Что за тестирование?
— Да нормальное тестирование, — ответил я. — Просто мы с Мэнди так говорим. Официально это «фокусированная группа».
— На чем «фокусированная»?
Я сообщил ей название фирмы-клиента, кивка оно не удостоилось.
— Понимаю, — сказал я. — Но ты получишь новую пару и полста баксов.
Эти слова сорвались у меня с языка прежде, чем мне пришло в голову, что Мэнди может и не дать зелени для Джен. Впрочем, если не даст, она может рассчитывать на мои полсотни. Бабки-то, один черт, шальные.
Правда, я сам удивился тому, с чего это ее пригласил, ведь люди моей профессии не очень-то жалуют соперничество. В ней, как и в политике, слишком много народу, причем каждый считает себя спецом и, даже не попробовав, уверен, что справится с этим делом лучше любого профессионала.
— Звучит типа круто, — заметила Джен.
Я пожал плечами.
— Это просто работа. Тебе платят за твое мнение.
— Мы что, будем смотреть на обувь?
— Мы смотрим рекламу. Ролик на ТВ. Тридцать секунд — пятьдесят баксов.
Она отвела глаза и бросила взгляд на текущую воду: пару секунд в ее голове велся мысленный спор. Я знал, о чем она думает.
«Не позволяю ли я себя использовать? Не продаюсь ли я? Не ввязываюсь ли в аферу? Кого он думает одурачить? А с другой стороны, кому какое дело, что я думаю?»
Она пожала плечами.
— Ладно, полсотни баксов.
Я выпустил воздух и только тут сообразил, что ждал ответа, затаив дыхание.
— Соображаешь, прям как я.
Глава вторая
Половину рож из группы тестирования я знал. Энтони и Трез, которые работали на доктора Джей из Бронкса. Хайро Ваката — доска под мышкой и наушники с яркими оранжевыми вспышками на шее, такие здоровенные, что в них и посадки самолета не услышишь. Команда из «Силиконовой аллеи» (не путать с Силиконовой долиной) во главе с Лексой Леголт, спрятанной за черными очками в толстой оправе, и с МР3-плеером (производства компьютерной компании, носящей название фрукта, частенько употребляемого в начинку для пирогов). Хиллари Уинстон-Смит (Дефис), притащившаяся аж с Пятой авеню, и Тина Каталина, на ее розовой футболке красуется слоган, написанный вроде бы по-английски, но с японским уклоном.
Короче говоря, та еще компания.
Признаться, на этих мероприятиях я чувствовал себя немного не в своей тарелке. Обычно мои ровесники свободно высказывают свое мнение, возбуждаясь уже от одной мысли, что оно может быть кому-то интересно, но никогда не делают это в составе оплачиваемых «фокусируемых» или тестируемых групп. Вот и сейчас мы с Джен были самыми молодыми из собравшихся в комнате да еще притащились без соответствующего прикида. Она в униформе фирмоненавистников, со срезанными или закрашенными брендами; я в своем обезличенном камуфляже — футболке цвета высохшей жевательной резинки без надписи, серых, как дождевая туча, вельветовых штанах и бейсболке с эмблемой команды «Метс», надетой, страшно сказать, козырьком вперед. Подобно шпиону, норовящему затеряться в толпе, или малому, затеявшему покраску квартиры в день стирки, я старался не выпендриваться в одежде, потому как полагал, что делать это, участвуя в работе группы, так же неуместно, как явиться на дегустацию вина вдребезги пьяным.
Энтони стукнул мне кулаком по кулаку с обычным приветствием: «Хантер, старина!» — и, прищурившись, уставился на Джен, на баскетбольный мяч у нее под мышкой, явно полагая, что она переборщила с приколом. Но тут его глаза упали на кроссовки, и физиономия расплылась от удовольствия.
— Классные шнурки.
— Я их первый приметил, — строго заявил я.
Я уже перебросил фотку по ММС Мэнди, но если Энтони как следует пригляделся к ним, этот метод завязывания шнурков распространится по Бронксу со скоростью эпидемии гриппа. Правда, может быть и облом, тут заранее не скажешь.
Он поднял руки в знак капитуляции и перевел взгляд выше ее лодыжек. Благородный вор.
Я снова спросил себя, на кой ляд мне приспичило тащить сюда Джен. Произвести на нее впечатление? Оно скорее будет отрицательным. Или произвести впечатление на них?
Хотя кому какое дело, что они там думают. Не считая, конечно, горстки корпораций с многомиллиардными оборотами и пяти или шести сверхмодных журналов.
— Новая подружка, Хантер?
Хиллари Дефис тоже разглядывала Джен, но не так, как Энтони, ее голубые глаза сосредоточились на «фирмоненавистническом» прикиде Джен. У самой Хиллари на черном платье, черной сумке и черных туфлях красовались имя и фамилия производителя, выбитые на маленьких золотых пряжках. Все эти шмотки, как и она сама, происходили с Пятой авеню. Своим вопросом она избавила меня от необходимости подыскивать остроумный ответ.
— Ну да. Если не считать, что старой не было.
— Уж точно не такая старая, как ты, — поддала жару и Джен.
Энтони присвистнул и резко, со скрипом, развернулся на каблуках, очистив палубу. Я потащил свою протеже по направлению к стульям в дальней части конференц-зала в бесспорные владения Мэнди, куда уже не дотянутся стодолларовые клешни (каждая) Хиллари.
— Привет, Хантер. Спасибо, что пришел.
Мэнди была в солидном «клиентском» прикиде — красном и белом сверху донизу.
Она со страхом смотрела на панель управления конференц-зала, по сложности напоминавшую пульт управления космического корабля. Нажала кнопку, и черные занавески задвинулись, перекрыв вид с шестнадцатого этажа на Центральный парк. Еще пробный нажим, и деревянная настенная панель скользнула в сторону, отрыв огромный телевизионный экран, наверняка стоивший больше, чем картина Ван Гога. И более плоский.
— Это Джен.
— Чудные шнурки, — откликнулась босс и, не отрывая глаз от панели, удостоила меня кивка. Значит, видела распечатку посланной мной фотографии шнурков Джен, пришпиленную к ее клипборду с образцами, предназначенными для массового производства.
— Она тебя одобряет, — шепнул я, усаживая Джен.
— Чудненько, — шепнула она в ответ.
— Тсс.
Свет начал гаснуть, и даже неугомонная Хиллари Дефис закрыла рот.
Рекламный клип был снят в стандартной манере, для среднестатистического клиента. Ночь, дождь, все вокруг мокро, скользко и прекрасно, от всех металлических поверхностей отражаются голубые огни ночных фонарей. Появляются три актера — рекламные модели в клиентском прикиде, оторвавшиеся на время от своей гламурной работы. Звучит мелодия, обработанная на прошлой неделе одним диджеем из Германии, — песня, которая будет постарше Хиллари, пожалуй. Один персонаж едет на крутом мотоцикле, другой — на классном велике с полусотней передач, ну а третий — женщина (это важно, отметил я) — идет на своих двоих. Ее кроссовки разбрызгивают воду из лужи, в которой отражается надпись:
ПРОХОД ЗАПРЕЩЕН
— О, я врубилась, — говорит Джен, — а пробег разрешен.
Я хихикнул. В языке клиента всего-то около дюжины слов и наберется, зато до каждого доходит. Догадываешься, что там дальше? Все трое встречаются у стойки бара, выглядящего чем-то средним между салоном мягкой мебели и операционной, и заказывают по сверкающей кружке безымянного пива. Они взволнованы тем, что видят друг друга, заряженные энергией своего гламурного путешествия по фантастическому миру.
— Двигаться весело, — шепнул я.
— Весело — значит классно, — согласилась Джен.
Рекламный ролик подошел к концу, вышибающему слезу: наши модели решили продолжить движение, так и не глотнув пива. Я задумался: они что, собрались ехать-бежать вместе? Это довольно затруднительно, сдается мне.
— Итак, — Мэнди раскинула руки, привлекая внимание, — что вы думаете о «Проход запрещен»?
Забавно, но рекламные клипы имеют свои названия, как маленькие фильмы. Но знают их только те, кто снимает, и еще мы.
— Мне понравился мотоцикл, — заявила Тина Каталина. — Японские уличные скутеры — отстой.
Взгляд Мэнди переместился к Хайро Ваката, «главному по колесам» (то есть по всему, что может ездить, — скейты, велики, машины и т. д.). С его стороны последовал кивок, и она сделала пометку в клипборде. На пункте «Американский», подумал я, хотя мотоциклетные гуру наверняка считали иначе.
— Классный звук, — высказалась Лекса Леголт, и остальные киберфокусники согласно кивнули. Диджей из Германии получил их голоса.
— Толковая обувка, — высказался Трез, только чтобы не затянулась пауза.
Они с Энтони одобрили эти модели еще месяц назад. Туфли, не получившие одобрения в Бронксе, отфутболивали в Сибирь, Нью-Джерси или еще куда. И вообще, это тестирование относилось не к обуви.

Вестерфельд Скотт - Городской охотник => читать онлайн книгу далее

 Мой милый враг