А-П

П-Я

 

Слушай сюда внимательно и соображай…
С полминуты до Обухова не доходила суть заковыристой истории, в которую нежданно вляпался подчиненный – видать уже успел пропустить пару стаканов и соображал туговато. Потом, помолчав и почмокав губами, скрупулезно выспрашивал о подробностях и точных координатах его местонахождения. А в конце разговора, что-то припомнив или смекнув о какой-то важной детали, не на шутку оживился:
– Так, дорогой мои, Игорь Львович, молодчина! Жди на месте и не спускай глаз с этих молодцов! И ни на шаг от этого… как его?… форелевого хозяйства! Я сейчас же свяжусь с ребятами из ФСБ и приеду!
И действительно, ждать долго не пришлось. Ровно через час по извилистой дороге к прямоугольным заводям с проточной водой примчалась целая кавалькада автомобилей. Благо от Адлера было не более десяти километров…
– Ого! – изумился спецназовец, глядя на представительную делегацию из двух десятков мужчин в военной и гражданской одежде, – похоже, я отловил не простых смертных.
Глава шестая
Израиль; Хайфа
30 июня – 1 июля
Коротко остриженный восемнадцатилетний юноша в белом пиджаке и с такой же ослепительно белой бабочкой под воротом сорочки, несомненно, привлекал внимание многих собравшихся в зале девушек и женщин. И основания для того имелись: смазливая мордашка, стройная фигура, обходительные манеры. Возможно, кто-то из представительниц слабого пола знал и о его небедном, влиятельном папаше… Да вот беда – у паренька-то выбора почти не оставалось. Скромно обосновавшись с фужером вина возле бархатной портьеры, он посматривал по сторонам и, похоже, не горел желанием с кем-то общаться. Вокруг, подобно неповоротливым ламантинам кружили широкобедрые матроны в сопровождении мужей; приторно скалили зубы наполовину спившиеся одиночки, от внешности которых невольно подступала тошнота. Или прыскали глупым смехом надоевшие сверстницы…
– Что ж, я свою часть работы исполнил, – прошептал Сергей Аркадьевич. – Дальше уж вы как-нибудь сами. А мне крайне необходимо поболтать с дипломатами из Греции.
– Спасибо вам. Постараюсь. Кажется, он заметил меня.
– Но… решится ли подойти? Судя по возрасту, он не слишком-то опытен.
– Ну не силком же его тащить, – негромко засмеялась Арбатова. – Ничего, пусть немного освоится, выпьет. Все должно происходить естественно, верно?
– То был бы наилучший вариант. В случае чего я вернусь. Минут через десять… – кивнув, направился он к мужчинам во фраках.
Арбатова все рассчитала правильно и боялась лишь одного: чтобы молодого Дэвида не перехватила какая-нибудь сексуально озабоченная стерва, способная отдаться в соседнем зале – на пуфике под портретом пятого мэра Хайфы. И, слава богу, этого не случилось – мальчишка поменял пустой фужер на полный и, лавируя меж приглашенными, пересек залу. За несколько шагов до стоящей в сторонке Ирины расплылся в приветливой улыбке и спросил что-то на иврите. Однако, заметив виноватую улыбку, повторил по-английски:
– Добрый вечер! Я Давид. А как зовут тебя?
– Добрый вечер, Давид. Я Дженни, – назвала она одно из самых распространенных имен.
– Очень рад.
Он встал рядом и с минуту отчего-то молчал, покручивая пальцами тонкую ножку бокала. Щеки пошли розовыми пятнами – то ли от спиртного, то ли от соседства ослепительной красоты женщины…
"Ну, давай же, вьюнош бледный, со взором горящим!… Смелее! Чего язык-то прикусил?" – бухтела про себя Арбатова. И сама шутливо разрядила обстановку:
– У нас закончилось шампанское.
– Сейчас, – рванулся Давид к ближайшему столу. На полпути остановился: – Тебе полусладкое, сухое или брют?
– Полусладкое.
Вернувшись, подал фужер:
– Вот, пожалуйста.
Понемногу завязался разговор: о Хайфе; о местах, которые непременно следует посетить…
Сергей Аркадьевич давно просрочил обещанные десять минут и живо беседовал с послом в десятке шагов от ворковавшей парочки. И девушка отлично понимала: ей даруют возможность укрепить знакомство, заинтриговать, заставить мальчишку взять инициативу и действовать.
– Жаль, что здесь негде присесть, – вздохнула она.
И он клюнул:
– А хочешь, сбежим отсюда?! Тут ужасно скучно!
– Удобно ли?
– А что здесь делать? Через полчаса начнется камерное представление в соседнем зале, и большая часть гостей незаметно исчезнет.
– Я не против, – пожала она плечами. – А куда мы пойдем?
– В трех кварталах о мэрии недавно открылся ночной клуб. Клянусь, отличное место!
– Я не могу, Френсис, – мрачным тоном сказала она.
– Почему? – растерялся тот.
И возрадовавшись первой победе, Ирина томно пояснила:
– Нужно сменить наряд – не появлюсь же я в ночном клубе в таком платье. Назови адрес, и я подъеду туда через полчаса.

* * *
Завернув за угол, Ирина прошла полквартала, оглянулась и запрыгнула на заднее сиденье взятого на прокат "Форда". За рулем томился в ожидании Артур.
– Как успехи? – нетерпеливо спросил он.
– Пока все хорошо, – стаскивала она с себя вечернее платье, – познакомилась, пообещала через час быть у ночного клуба – Мерказ ха-Кармель, рядом с гостиницей "Nof". Там постараюсь довести его до кондиции. А где Сашка?
– В гостинице. Сидит в готовности – ждет моего звонка.
Девушка баз спешки облачалась в заранее приготовленный вызывающий наряд: темные чулки и туфельки на высоком каблуке, короткая черная юбка с боковыми разрезами, полупрозрачная блузка и легкий жакет с пышным боа из песца.
Заканчивая приготовления к важному свиданию, она воспользовалась дорогими духами и кивнула:
– Все, Артур, я готова.
Молодой человек сложил карту города и, запустив двигатель, повел автомобиль к ночному клубу…
На Мерказ ха-Кармель бурлила ночная жизнь: толпы праздных горожан; золотистый асфальт, залитый огнями рекламы и фонарей; многорядные потоки куда-то спешащих автомобилей…
Странно, но Давид ее сразу узнал и ринулся навстречу, обнажив в широкой улыбке ряд ровных белоснежных зубов.
– Я очень рад! – увлек он ее к распахнутым стеклянным дверям под неоновой вывеской. – И уже заказал столик и ужин с шампанским.
– Замечательно. Ты не представляешь, как я хочу есть. В мэрии было столько всяких вкусностей, но почему-то никто к ним не притрагивался. Вот и я постеснялась.
– Ненавижу эти мероприятия, – признался юноша, уверенно пересекая холл, – и посещаю рауты только в исключительных случаях – когда просит директор школы. Он знает моего отца, и отказать невозможно.
Она смолчала, не решившись проявить интереса к родителю. Рано еще заводить речь о главном. Пусть напьется; пусть загорится желанием и потеряет рассудок, хорошенько рассмотрев соблазнительные формы – под жакетом на теле лишь тонкая полупрозрачная блузка, а лифчик предусмотрительно забыт в машине. Весьма кстати вспомнились слова Александра Сергеевича, имевшего обычай называть молниеносные оперативные комбинации "экспромтом": "Только разведчик от бога, исчерпав запас заранее продуманных шагов, способен экспромтом решать поставленные задачи. Талантливым, виртуозным экспромтом!"
"Да, уж! – кисло усмехнулась Арбатова, – много требуется таланта, чтоб выставить напоказ неприкрытую грудь и соблазнить молодого дурачка!…"
Френсис жестом предложил выбрать место за столиком. Она села на венский стульчик лицом к огромному экрану; он устроился слева, бросил между пепельницей и горящей свечей пачку сигарет, зажигалку…
Клуб явно принадлежал к числу элитарных – в зале не было беснующейся молодежи. Около полусотни степенных гостей расположились за четырьмя десятками столиков, стоящих на небольшом возвышении вдоль противоположных стен, а пространство в центре занимал танцпол. Площадка граничила со сценой, где колдовал с аппаратурой режиссер, а справа и слева от него, цепляясь за блестящие шесты, выделывали заковыристые па полураздетые девицы. Глухая стена напротив сцены служила экраном для демонстрации клипов. Этот же экран являлся основным источником света и лишь в коротких перерывах его заменяли мириады крохотных светодиодов, рассыпанных по сводчатому потолку.
– А тут мило, – вытащила Дженни из предложенной пачки сигарету. – Тепло, темно и уютно.
Щелкнув зажигалкой, юнец вальяжно признался:
– Я тут уже бывал. Нормальная музыка, спокойная публика, неплохая кухня…
За соседним столиком – ближе к экрану, обосновалась компания пожилых людей: двое мужчин и женщина. Один из мужчин – плюгавый очкарик лет семидесяти, сидел лицом к Арбатовой, потягивал какой-то алкоголь и внимательно ее рассматривал.
"Вот ты-то мне, дяденька и сгодишься. На роль ассистента. И не беда, что ты стар и отвратителен – тем мощнее будет эффект! – довольно подумала она. – Экспромт с "третьим лишним" куда трагичнее и сильней, чем банальное знакомство с перспективой где-то быстро трахнуться…"

* * *
Да, за резинкой правого чулка не торчал бесшумный пистолет, а в маленькой дамкой сумочке лежал лишь заурядный набор психотропных препаратов, применять которые пока не следовало. Однако в ее распоряжении имелось другое оружие. Действенное и почти безотказное – сногсшибательная внешность. Ну, а выгодно распоряжаться этим божьим даром любая умная женщина, несомненно, умела.
Они перекусили, выпили одну бутылку шампанского, ополовинили вторую…
Белый жакет с боа переместились на спинку стульчика, и теперь юноша при малейшей возможности косил на блузку из набивного шифона, прозрачность которого дозволяла в деталях рассмотреть великолепную грудь с темнеющими сосками.
Не терялся и старик – постоянно поправляя на носу очки, деловито изучал выставленные напоказ формы. Даже танцовщицы, исполнявшие на сцене стриптиз, не завладели его вниманием так, как сидящая в трех шагах девушка. Поймав же однажды ее взгляд, многозначительно приподнял рюмку и сделал глоток. Арбатова в ответ улыбнулась, кивнула и за разговором с юношей развернулась на стульчике – будто неосознанно, стала поправлять чулки. Бедра слегка разошлись, приоткрывая интимные тайны. На большом экране крутили видеоклип, и яркие всполохи удачно освещали белеющие полоски кожи между черными чулками и такими же черными трусиками. Пожилой мужик замер и, должно быть, разом позабыл о происходящем вокруг…
– Нет, Давид, завтра мы вряд ли встретимся, – говорила Дженни, чуть приподняв под столом правое бедро и подтягивая широкую резинку.
– Ты занята? – досадливо пыхтел сигаретой юнец.
– Я приехала навестить родственников и не имею возможности второй день подряд игнорировать их общество. Это неудобно.
– Ты проведешь с ними целый день, а вечером могли бы побыть вместе.
Покончив с одним чулком, она принялась за другой. При этом позволила себе "внезапно" обнаружить любопытство старца. Однако вместо того, чтоб смутиться и немедля одернуть юбку, незаметно подмигнула ему и продолжала тянуть вверх чулок…
– Я подумаю, – томно улыбнулась она. А, услышав первые аккорды спокойной музыки, добавила: – Подумаю и, возможно, тебе позвоню.
Экран погас, на потолке вспыхнули "звезды". А старикан, дождавшись своего часа, поднялся и направился к соседнему столику…
– Позвонишь… Ты даже не спросила номер моего телефона, – надувшись, молвил Давид.
– Спрошу. У нас еще весь вечер впереди…
– Разрешите пригласить вашу даму? – послышался рядом скрипучий голос.
Мальчишка зыркнул на мужика, с трудом подавил в себе недовольство и буркнул:
– Пожалуйста. Если она не против.
– С удовольствием, – подала руку Дженни.
Если бы режиссер за пультом запустил во время медленного танца на экране клип, то странная с виду парочка наверняка бы явилась объектом насмешек оставшейся за столиками публики: низкорослый мужчина годов семидесяти от роду, семенящий и заискивающе поглядывающий на стройную девушку, годившуюся ему во внучки.
Но основной свет угас, даруя возможность парочкам побыть наедине.
Стоило глазам освоиться в полумраке, юноша отыскал среди танцующих новую подружку и старикана. Лиц он не видел, да и не стремился их разглядеть – дураку понятно: улыбаются, любезничают, веселятся… Взгляд, словно намагниченный, следил за мужскими ладонями, бледными пятнами блуждавшими по спине и талии Дженни.
И вдруг Давид подался вперед, набычился – одна рука пожилого ловеласа поднялась, на миг исчезла и… показалось, будто мимолетно прикоснувшись к женской груди, снова легла на талию.
Он плеснул в бокал вина, залпом осушил его и с нараставшим беспокойством принялся наблюдать…
Так и есть! Видимо, не получив возражений, старик осмелел и повторил трюк – ладонь проползла под локотком, с деловитым нахальством ощупала левую грудь, скользнула по животу вниз.
Мальчишка выдернул из пачки сигарету; забыв о зажигалке, кое-как прикурил от горевшей свечи, выпустил из раздувавшихся ноздрей дым. И опять уставился на танцующих…
Со стороны могло показаться, что еще минута подобного испытания, и самолюбие молодого человека не выдержит: он либо вскочит и убежит из зала, либо бросится выяснять отношения с обидчиком. Но что-то его сдерживало. Может быть, осознание того, что Дженни свободная и отнюдь не принадлежавшая ему женщина. Или же тлевшая надежда – коль та позволяет такое совершенно незнакомому да еще жутко старому, облезлому донжуану, то непременно уступит и ему – молодому и привлекательному.
Целый ворох сумасбродных мыслей будоражил нетрезвую голову, пока длилась нескончаемая композиция. Желваки бешено вздувались на скулах, когда ненавистный волокита изучал округлую попку партнерши, нырял сморщенной ладонью в боковой разрез и без того короткой юбчонки, поглаживал ровные бедра. Юноша чуть не до крови кусал губы и взволнованно смотрел на происходящее действо…
Наконец, музыка стихла. Старикашка расшаркался перед дамой, взошел с ней по короткой лесенке, галантно подвел к столику и с довольной слащавой миной напомнил:
– Не забудьте о нашем уговоре. Я с нетерпением жду.
Давид проводил его полным ненависти взглядом и молча наполнил оба фужера вином.
– Что случилось? Почему ты такой надутый? – невинно хлопнула девушка длинными ресницами.
Тот в два глотка осушил бокал, налил еще; резко выдохнул и… пошел в атаку – ладонь легла на стройную ножку.
Но Дженни поймала запястье и, вскинув тонкую бровь, прошептала:
– Не слишком ли быстро, мистер?
– Быстро?! А почему ему можно, – воинственно кивнул он на старого еврея, – а мне нельзя?
– Кому?!
– Этому… столетнему пижону!
Она провела пальчиками по его руке:
– Во-первых, не так уж много ему позволили. А во-вторых… как тебе объяснить?… Если женщина говорит "нет" – это вовсе не значит, что она не хочет. Настойчивый мужчина всегда своего добьется, верно?
Затем наклонилась к нему, прикоснулась губами к щеке и сказала:
– Мне нужно отлучиться. Я скоро вернусь…
– Понимаю: ты сейчас уйдешь вместе с ним! – отшатнулся он. От резкого движения на столе опрокинулась и погасла свечка.
– Глупый, – засмеялась Дженни. Притянув его к себе, поцеловала в пахнувшие вином губы и шепнула: – Я слишком много выпила и хочу пописать. Всего лишь пописать.
Тот упрямо мотнул головой.
– Ну, не вести же тебя в туалет!… – озадаченно молвила она.
– Я подожду снаружи.
– Хорошо – проводи меня.
Он тяжело поднялся из-за стола, покачнулся, пошел следом. Подружка тоже прилично набралась – с языка слетали интимные подробности, о которых трезвая женщина умолчит; походка сделалась развязной; короткая юбочка съехала набок…
Спустившись по короткой лесенке и пройдя краем танцпола, они скрылись в зеркальном коридоре с туалетными комнатами. Дженни подошла к дальней двери с изображением женского силуэта; взявшись за ручку, взглянула на провожатого:
– Я скоро.
Однако дверь за собой прикрыть не успела – Давид решительно шагнул следом.
– Твоя комната рядом, – напомнила она и впервые за этот вечер растерялась – парня уже ничто не могло остановить. Напористость не вязалась с недавней скромностью и способностью краснеть по любому поводу.
Он подтолкнул ее в одну из просторных кабинок, повернул ручку замка…
Оторопь длилась секунду. А когда тот приблизился, в голове уже созрел эскиз следующего витка экспромта: "Будь по-твоему. Сейчас я позволю тебе больше, чем запланировала. Возможно, такая спешка даже к лучшему. Давай, мальчик – не стесняйся!"
И он не стеснялся. Теперь настала его очередь – младое самолюбие пять минут назад получило звонкую оплеуху и негодовало, требуя сатисфакции.
Арбатова прижалась спиной к перегородке, запрокинула лицо…
Точно сорвавшись с цепи, он жадно припал к раскрывшимся навстречу губам, лихорадочно шарил по ладному телу. Скоро по полу поскакала оторванная от кофточки пуговка, а три других она поспешила расстегнуть сама – не ехать же потом в машине в растерзанном виде!
– А более приличного места ты найти не мог?… – задыхалась Дженни, но вездесущих рук не останавливала. – Экий же ты торопливый, дурачок…
Распахнув блузку, он мял упругие груди и мусолил губами набухшие соски; потом переключился на юбку, однако отыскать застежку с короткой молнией на боку в суматохе не вышло. Пришлось девушке снимать ее самой. И тут же проворная ладонь нырнула под кружевное нижнее белье…
Она молча сносила прикосновения и думала об одном: как сохранить мужское желание со страстью, но заполучить отсрочку для финального действа?… Если все произойдет сейчас – избалованный и отнюдь не обделенный женским вниманием красавчик утеряет всякий интерес. И расстанутся они здесь же – в ночном клубе. А это никак не вяжется с планами.
Пальцы настырно протискивались меж плотно сжатых бедер.
– До чего же мне нравятся выбритые лобки… – мычал юнец. И внезапно потребовал: – Дженни, пусти же, наконец! Расслабься!…
– Погоди. Куда ты так спешишь?… – начала она покорно стягивать трусики, да не успела – нетерпеливый партнер неловким движением порвал нежные кружева.
Оставшись в распахнутой кофточке, чулках и туфлях, Арбатова рассмеялась "несчастью", картинно бросила останки белья в мусорную корзину и, удовлетворяя прихоть новоиспеченного знакомца, расставила пошире ноги: "Вперед, юноша – наслаждайся! Ты же этого желал?…"
Однако расчет оказался неверен: покорность ошибочно сошла за готовность к финалу – Давид спешно расстегивал брюки. Нужно было что-то предпринимать для завершения промежуточного этапа задумки…
"Нет-нет! Так не пойдет! Вот тебе еще один бонус. Ступай, познакомься поближе с моими прелестями – не со всяким я так добра и сговорчива. Но только прошу: не торопись!" И, приподняв правую ножку, устроила каблук на унитазе; легонько подтолкнула парня вниз. Тот присел, поцеловал гладкий живот и пару минут с любопытством рассматривал и ощупывал самые сокровенные местечки ее тела…
И все же когда-то игра должна была закончиться взрывом желания. Мальчишка поднялся, развернул девицу лицом к стене и заставил нагнуться.
– Нет, Давид. Нет! – вновь поворачиваясь к нему, твердо сказала она. – Я и так веду себя слишком вольно – мы и знакомы-то всего несколько часов.
– Ты с ума сошла?!
– Успокойся, прошу тебя. В этих кошмарных условиях я могу позволить целовать себя, рассматривать, щупать… Сколько угодно! Если не насытился – пожалуйста, продолжай – от меня не убудет! Но трахаться в обнимку с унитазом я не хочу. Понимаешь?! Не-хо-чу!!
– Да какая разница, где и как?!
– Нет, милый, разница существует! И она огромна.
Неизвестно, удалось бы погасить бушующую страсть, да опять помог случай – в туалетную комнату кто-то зашел и заперся в соседней кабинке. Молодой человек внезапно сник, надулся; поднял спущенные брюки…
Такой поворот событий насторожил: обидится, уйдет; и ищи потом ветра в поле! Арбатова припала к его губам; потихоньку проникая ладонью в наспех натянутые трусы, нащупала возбужденное "достоинство"…
Потом еле слышно зашептала:
– Я позволю тебе все. Только не здесь.
– Что значит, "все"?
– Ты получишь массу удовольствий – гораздо больше, чем рассчитывал получить в этой кабинке!
– Я знаю, ты это говоришь, чтобы отделаться от меня. И уехать со стариком…
Но Дженни внезапно прикрыла его рот ладошкой, дабы не испугать покидающую соседнюю кабинку дамочку; опустилась на корточки, стащила до колен брюки. Юнец глубоко вздохнул… запрокинул голову, напрягся и сдавленно замычал…
– Теперь ты понимаешь, что старик мне не интересен?
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23