А-П

П-Я

 


– Вот вы-то мне и нужны! – обрадовался новоявленный диггер и для начала направился на запад – искать отвод тюремного водоснабжения.
Метров через сорок попался первый рукав, но шел он не к тюрьме, а к кварталу жилых домов. И еще одно обстоятельство прилично обескуражило – рукав представлял собой очень узкий бетонный желоб, куда едва умещались две небольшие трубы.
– Твою мать! Здесь даже кошка застрянет, а человеку и башку не просунуть…
Спустя минут десять неспешного путешествия под землей, он остановился – находившаяся справа территория тюрьмы по самым грубым прикидкам осталась позади. Значит, нужный отвод следовало искать в другой стороне – в восточном тоннеле. И, опять чертыхнувшись, майор побрел обратно…
Поиски затянулись.
Он миновал округлое помещение, над которым стояла его машина, и протопал еще пару сотен метров. Дважды встретились рукава по правую руку – все к тем же жилым домам. И никаких желобов, отводов и ответвлений в нужную сторону. Ни одного намека…
И вдруг желтоватый луч осветил впереди еще один подземный "планетарий". Беглый осмотр привел к неутешительному выводу: над головой находится уличный перекресток, следовательно, тюремный забор уходит под прямым углом влево – на север. А здесь – на глубине шести метров, к уже изученным трубам примыкали точно такие же и исчезали в аналогичных тоннелях.
"Плевать! Ночь длинная – успею. Лишь бы пролезть под дурацкой каменной стеной", – подумал Дорохов, преодолевая ржавый металлический мостик, проложенный над трубами.
Стоило повернуть влево, как фонарь выхватил из кромешной тьмы очередное ответвление, являвшее собой отбор воды из магистрали в тюремную систему. "Ну, слава богу!" – вздохнул было он с облегчением, да по-настоящему обрадоваться не получилось – две трубы диаметром около двадцати пяти сантиметров опять-таки лежали в узком бетонном желобе.
Артур смачно сплюнул и упрямо зашагал вперед…
Скоро повстречались еще три отвода по левую руку, и ни в один из них не смог бы пролезть даже ребенок…
Он проследовал по тоннелю до следующего "планетария". Остановился, посветил вокруг, утер рукавом вспотевшее лицо.
– Все. Дальше идти не имеет смысла. Тюряга позади, а впереди сплошные жилые кварталы.
Вернувшись к исходной точке путешествия, майор выключил источник света, вынул из кармана сигареты, закурил…
Что теперь предпринять и как прорываться за периметр внушительного ограждения он не знал – запасного плана попросту не было. Да и откуда ему взяться, когда возможности ограничены до предела? Один в чужом городе; ни оружия, ни специального снаряжения… Все, на что можно было рассчитывать, находилось в карманах.
Сигарета тлела между пальцев; время неумолимо уходило.
Затянувшись в последний раз, Дорохов пульнул бычок в темноту. Тот ударился о стену, брызнул искрами, покатился по замусоренному полу и… куда-то провалился.
Заинтересовавшись сим непонятным явлением, молодой человек включил фонарь.
– Это что ж за фигня такая?! – удивленно пробормотал он, разгребая грязь.
Под толстым слоем пыли, плесени и еще бог знает какой дряни оказалась металлическая решетка. Оттого "замаскированная" железяка и не привлекла внимания при первом осмотре "планетария". А под решеткой имелось какое-то пространство.
Припав ухом к одной из дырок, он прислушался…
Кажется, внизу текла вода; к тому же обоняние уловило "ароматы" канализации.
Воодушевленный внезапным открытием, Артур подергал решетку, но та словно приросла к бетонному полу. Тогда, вооружившись фонарем, он принялся искать подходящее орудие – где-то неподалеку от "планетария" попадался на глаза огрызок арматуры…
Вот он – всего в десяти шагах по западному тоннелю.
Вторая попытка…
– Ну!… Ну же, давай!… – налег бывший спецназовец на вставленный в отверстие стержень, – давай, сука!…
Плоскость железяки качнулась; снизу послышались всплески падающих комьев грязи. Так, теперь арматуру в другое отверстие и снова навалиться на рычаг всем телом…
Решетка издала глухой звук и… поддалась.
Перехватив поднявшийся край, он отбросил инструмент, отдышался; осторожно положил ржавую железяку рядом с дырой. Потом уцепил скользкими перепачканными пальцами фонарь и посветил вниз…
Взгляду предстал вертикальный ствол примерно такой же длины, как и первый – ведущий с поверхности к водопроводной магистрали; сбоку торчащие скобы, в глубине – слабые отблески медленно текущей жижи.
– Последнее время жизнь просто балует разнообразием, – сморщив нос от неприятного запаха, ворчал Дорохов. Прихватив для надежи кусок арматуры, опустил в дыру ногу, нащупал первую "ступеньку"… – Раньше только и видел бородатых "чехов" на фоне кавказских гор. А теперь просто сказка: то Париж с Елисейскими Полями, то Кипр с золотыми пляжами, то Хайфа с подземными реками из дерьма…
Зависнув на предпоследней скобе, он хорошенько изучил то, куда предстояло спрыгнуть. Под ним находился еще один тоннель – более старый, судя по тому, что сооружен не из бетона, а из красного кирпича. По дну канализационного тоннеля текли по естественному уклону к западу – в сторону моря, невыносимо вонявшие отходы.
– Надеюсь, тут не глубоко, – решительно опустился он вниз.
Знакомство с клоакой вышло неудачным. Он топтался на пологом краю; тот оказался скользким – правая кроссовка съехала вниз, черпанув зловонной дряни.
– Мля! – эхом прокатилось под сводчатым потолком.
Артур потряс ногой, поправил торчащую за ремнем трубку, направил фонарный луч в восточную "прямую кишку", в западную…
И, пригнув голову, потопал вниз по течению дерьма.
На сей раз повезло больше – всего лишь через пару минут в правой стене тоннеля появилось чернеющее пятно; по мере приближения к нему шум потока усиливался. Кажется, это была дыра в кирпичной кладке, и вытекающая из нее жидкость бурлила, смешиваясь с основным "руслом".
Майор на всякий случай замедлил шаг и выключил фонарь… Нет, в кромешной темноте сквозь дыру не сочились даже проблески света.
"Не иначе из тюряги течет", – вновь осветил он находку. Тюремный коллектор оказался значительно уже основной канализации – плечи то и дело касались влажных кирпичных сводов. Шагов через двадцать молодой человек задержался, ощупал ладонью потолок и воодушевленно прошептал:
– Примерно в этом месте сверху находится стена. Посмотрим, что дальше…
А дальше коллектор плавно вильнул и привел его в обширное помещение. Первым делом Дорохов выключил фонарь – взгляд наткнулся на прямоугольную решетку, сквозь которую виднелся слабоосвещенный коридор. Потом, стараясь ступать бесшумно, обошел квадратную комнату…
Вероятно, сюда стекались все тюремные нечистоты – из двух противоположных стен торчало с десяток труб; из каждой сочилась жижа. Мутные ручейки бежали по наклонному полу к центру, там сбивались в общий поток и устремлялись по коллектору к тоннелю.
Он осторожно приблизился к решетке.
Заглянул в коридор. Прислушался…
Тишина.
И вдруг увидел слева ржавые петли, приваренные к толстому уголку. "Это же дверь! – осенила радостная догадка, – конечно! Решетка должна открываться, чтобы кто-то чистил коллектор!…"
Все правильно – справа на внушительных проушинах болтался висячий замок. Небольшой, но не ржавый и со следами смазки. Верно, за вонючим хозяйством регулярно следили.
Похвалив себя за предусмотрительность, Артур просунул сквозь прутья кусок арматуры, вставил его под дужку замка и… остановился. Следовало подстраховаться – не дай бог охранники раньше времени узнают о незваном госте.
Тотчас в ход пошла снятая ветровка. Он аккуратно обмотал ей замок и арматуру, чтобы те не лязгнули по решетке; перехватил конец рычага снизу, и принялся потихоньку тянуть…
Хруст сломанного металла эхом пронесся по пустынному коридору. Поймав слетевший замок, майор на секунду замер…
Никого. Только журчание стекающей с труб жижи, разбавляющее таинственную и враждебную тишину.
Решетчатая дверь натужно скрипнула и поддалась слабому усилию. Шагнув в коридор, бывший спецназовец притворил за собой дверь, пристроил на место сломанный замок и… довольно хмыкнул.
Еще час назад почти не верилось в возможность проникнуть за охраняемый периметр. А сумасбродная затея, тем не менее, удалась – он на территории военной тюрьмы.
Глава пятая
Израиль; Атлит
2 июля
"Слегка перестарались местные молодчики. Говорил же: обработать самую малость – для подготовки к сегодняшнему разговору", – рассматривал побитую физиономию агента Шимрон. Левый глаз молодого парня заплыл, бровь над ним темнела куском запекшейся крови, разбитые губы припухли. На вопрос, почему перестарались, один из надзирателей пробурчал: "Начали потихоньку, аккуратно – как вы велели… А он в ответ ногой так одному по яйцам зарядил, что тот до сих пор на цыпочках ходит. Вот и осерчали".
Руководитель "Урана" на радостях уже отправил краткий отчет в "Моссад" о поимке одного из русских разведчиков. Шеф сразу перезвонил по закрытому каналу связи, поздравил с успехом и долго интересовался подробностями…
– Жан Франсуа Тирар, – прочитав по-французски первую страницу паспорта, разведчик бросил его на стол и придвинул к допрашиваемому пачку "Camel": – А меня можете называть Асаф. Асаф Шимрон. Между прочим, это мое настоящее имя. Так на каком же языке начнем диалог?
"Француз" пожал плечами, выдернул сигарету и осторожно пристроил ее в уголок рта, уцелевший в получасовом рандеву с тюремщиками…
Сразу после вчерашнего тарана на узкой дороге его переправили в какой-то госпиталь, где под усиленной охраной продержали до позднего вечера. Впрочем, сознание к нему вернулось еще в "Мерине", когда этот тип вез в Хайфу. Вез на такой скорости, что порой казалось: все – трандец! В таране выжил, а тут угробят! И в госпитале врачи суетились, словно спасали жизнь премьер-министру. Хотя, ничего особенного с его здоровьем не произошло. Ну, треснула парочка ребер при ударе о руль; долбанулся темечком об крышу; ушиб левое колено. Делов-то…
– Мне все равно, – сказал он, щелкая зажигалкой, – помимо родного французского, хорошо владею английским. Пэ-при желании можно пообщаться и на немецком – немного понимаю. Ваши израильские языки не знаю вообще.
– О, какой вы оказывается полиглот! А как на счет беседы на русском?
– Хм, – едва не поперхнулся дымом удивленный агент, – а почему, к пэ-примеру, не на монгольском?
Постукивая длинными пальцами по столу, шеф "Урана" со снисходительной улыбочкой уставился на визави. А молодой человек молча затягивался сигаретой и бегло вспоминал несколько последних часов своей жизни. Чего торопиться-то? Отныне времени на "задушевные" беседы хоть отбавляй. Не прихлопнут же они агента после двух-трех дней допросов!…
Вчера поздним вечером его под приличной охраной и в специальном автомобиле перевезли из госпиталя в это странное заведение, похожее то ли на тюрьму, то ли на психиатрическую клинику. Определили в одиночную камеру, обшитую изнутри мягкой и прочной обивкой; накормили ужином и дали хорошенько выспаться. А утром повели по ярко освещенным коридорам – думал на допрос. Оказалось, для предварительной физической обработки. Козлы картавые! Только и показывают героизм с теми, кто в наручниках.
– Бросьте валять дурака, дружище, – нарушил паузу Шимрон. – Та супружеская пара, которую вы с таким тщанием оберегали от моих людей – приехали сюда из России. С какой стати гражданин Франции вдруг воспылал любовью к русским?
– С чего вы взяли, что я кого-то оберегал? Понятия не имею, о ком вы говорите. И вообще не понимаю, на каком основании со мной обращаются как с пэ-преступником после обычного дорожно-транспортного происшествия.
– Вот как?! В таком случае у меня к вам масса вопросов.
– Валяйте…
– Скажите, из каких соображений неделю назад вы переоделись в туалете ресторана "McDonald's"?
Сашка попытался скривить покалеченные губы:
– Нашли к чему придраться! Ну… пэ-прицепились какие-то непонятные типы на улице. Куда я – туда и они. Подумал, вдруг голубые! А я на дух их не переношу. Вот и решил отделаться.
– Замечательно. А как вы объясните ваше бегство из номера гостиницы "Le Meridian"?
– И откуда вы все знаете? – искренне возмутился парень. – Что тут объяснять-то? Не захотел пэ-продолжать знакомство с барышней – вот и все объяснение.
– Это почему же?
– Во-первых, она меня как бы поделикатней выразиться… затрахала. А во-вторых, я никогда не затягиваю отношения с женщинами. Ночь-две и – пэ-прощайте, мадам!…
– Ага, и по ходу бегства выбиваете четыре зуба одному агенту спецслужб и ломаете нос второму.
– Так они были из спецслужб?!
– Представьте, да.
– Хм… А я принял этих придурков за охранников из сэ-службы безопасности гостиницы. Решил, что они посчитали меня вором, когда спускался по парапетам лоджий.
– Согласен. Но только с одним из ваших утверждений – что они полные придурки. А остальное… Значит, вырубили двух человек, дабы не загреметь в полицию? Я правильно вас понимаю?…
– Именно, – с издевательской серьезностью подтвердил "француз".
Держался он неплохо. Даже не смотря на чрезмерно жесткую обработку сотрудниками закрытого заведения.
Что ж, легкого общения с русскими Асаф и не ждал. Поэтому, забавляясь с пойманной жертвой, наслаждался и подыгрывал:
– Ну, хорошо – все сказанное вами с преогромной натяжкой может быть принято следствием как некое объяснение странных поступков. Ну, а что вы скажете по поводу вашего вчерашнего поведения на дороге?
– И здесь все очень просто.
– Интересно послушать…
– Еду я себе пэ-преспокойно в аэропорт. А тут какой-то хмырь на "BMW" нагло подрезает и теснит меня в крайний правый ряд. Я чуть не врезался в ехавшую справа машину! Во Франции за такое догоняют, заставляют остановиться и бьют морду.
– Вы же не во Франции, – резонно заметил Шимрон.
На что собеседник тут же выдал:
– Прошу прощения, но правила всюду идентичны! Я не видел на крыше "BMW" проблесковых маячков. Сэ-следовательно, его водитель – равноправный участник дорожного движения.
На минуту в комнате допросов воцарилась гнетущая тишина. Прищурившись, шеф "Урана" посматривал на "француза", и недобрый пристальный взгляд говорил о постепенной смене благостного настроения сдержанным негодованием.
А молодой человек, воспользовавшись паузой, беззаботно разглядывал маленькое зарешеченное оконце и, вероятно, размышлял о своем незавидном положении…
Внезапно тяжелая дверь отворилась, и в комнату вошел охранник. Сашка напрягся…
– Хочу сводить нашего гостя в подвал – на экскурсию. Подготовьте его, а то он порой бывает эксцентричен, – поднялся с кресла Асаф.
Служивый заставил капитана встать и ловко застегнул на запястьях наручники. Подтолкнув в спину, вывел в коридор и развернул лицом к стене.

* * *
– Идемте-идемте, – поторапливал разведчик, поворачивая по коридору к лестнице.
Оську снова пихнули в спину. Он нехотя – вразвалочку плелся следом; сзади стучал тяжелыми каблуками охранник…
Подвал имел несколько ярусов; троица миновала вход в первый, спустилась ниже и подошла к массивной металлической двери. Охранник пошерудил в скважине ключом, потянул за ручку, и Сашкино лицо обдало жутким холодом.
Шимрон щелкнул включателем – на низком потолке длинного помещения, похожего на недра овощного склада, одновременно вспыхнул пяток старых ламп под пыльными конусами из жести.
– Да-да-да, согласен, – рассмеялся шеф "Урана", приметив едкую ухмылочку агента, – примитивно и даже вульгарно! Ну, что поделаешь – денег на ремонт и обновление данного объекта не выделяют. Приходиться выкручиваться.
Вдоль левой стены длинным ровным рядком стояли медицинские каталки; почти на всех лежали накрытые простынками тела. "Экскурсовод" быстрым шагом прошел до дальнего конца морга и откинул простыню с последнего трупа.
– Знакомьтесь: серб Стефан Пашич. При жизни был очень упрямым человеком, хотя и блистал живостью ума. Увы, работать с нами отказался.
Осишвили спокойно взирал на иссиня-бледное лицо с короткой щетиной на щеках.
– Белорус Владимир Милинкевич, – продолжал Асаф, сдергивая простынку со следующего "экспоната". – Дал согласие сотрудничать, но попытался бежать.
У этого мужчины был напрочь разворочен лоб и отсутствовал один глаз. Вероятно, пуля попала в затылок и вышибла добрую половину содержимого черепной коробки.
– О, старая знакомая! – радостно воскликнул разведчик от третьей каталки. – Мухабат Муканова – уроженка Казахстана, однако прибыла к нам из Ташкента. Невероятно пронырливая баба! Представляете, всего за неделю пребывания в Хайфе сумела влюбить в себя высокопоставленного сотрудника Института океанографии. Ну, чем сие романтическое знакомство закончилось – видите сами. Не правда ли, красивая женщина?
Он полностью скинул на пол простыню; постоял, любуясь наготой стройной азиатки…
– А сосок с пэ-правой сиськи вы на память срезали? – полюбопытствовал Сашка.
– А вы, Жан Франсуа, наивно надеетесь на нашу гуманность? Что мы будем долго уговаривать?… Напрасно-напрасно. Возможно и вам что-нибудь отрежут, если не найдем общего языка.
Скорее всего, красотка умерла от болевого шока – на теле имелось множество следов от пыток, но ни пулевых ранений, ни каких-то других несовместимых с жизнью повреждений капитан не заметил…
Показ "достопримечательностей" продолжался с четверть часа. Некоторые трупы почти не имели повреждений – вероятно, погибли легко. На других было страшно смотреть – на телах буквально не оставалось "живого" места. Третьих в последние секунды жизни нашпиговали пулями…
– Лея Юсуфова, – заканчивал показ "экспонатов" Шимрон. – Приехала в Израиль из Азербайджана и тоже пыталась проникнуть в тайны "Урана". Как видите, не получилось. Тоже ничего дамочка, верно?…
Тело дамочки пестрело гематомами и длинными неглубокими порезами; на лобке и бедрах чернела запекшаяся кровь. Лоб над правой бровью был пробит пулей того же небольшого калибра.
Агент уже ежился от пробиравшего до костей холода, когда Шимрон подошел к предпоследней каталке:
– Еще один представитель Европы – Славомир Жагар, приехавший к нам из Черногории под псевдонимом Ивица Бакич.
Странно, но на теле черногорца отсутствовали следы истязаний. Лишь во лбу чернела единственная дырка от пули небольшого калибра.
– Этого пытали током, – коротко пояснил Асаф и двинулся к выходу. – Вы не подумайте – мы вовсе не собираемся хранить в морге тела вечно. Вот заполнится рядок до конца, и темной ночкой вывезем половину – захороним. Освободим, так сказать, места для следующих… Да, кстати! – остановился он у последней – пустующей каталки, – а вот здесь запросто можете оказаться и вы. Причем в самое ближайшее время.
Он проводил заключенного до самой камеры. И когда Александр зашел внутрь, встал на пороге, бросил ему пачку сигарет и задумчиво сказал:
– Все в ваших руках, Жан Франсуа. Или как вас там называют на родине? Ну, да не в имени дело… Согласитесь нам помогать – обещаю сделать вашу жизнь нормальной. Уж, по крайней мере, не хуже чем в России. Переведу в отдельный коттедж на закрытую военную базу; обеспечу все мыслимые удовольствия; открою счет в любом западном банке.
– Заманчиво, – отвечал "француз". – Не исключено, что я приму ваше предложение. Но только после встречи с представителем французского посольства.
– Знаете, Франсуа… – блеснули злобой глаза Шимрона, – когда-то мне пришлось изрядно проштудировать учебник ЦРУ по ведению допросов. А двадцати двух страничную главу под названием "The Coercive Counterintelligence Interrogation of Resistant Sources" я помню наизусть, – и, повернувшись спиной, добавил: – Даю на раздумье ближайшую ночь. Если не согласишься, то максимум через трое суток окажешься в подвале – это я тебе обещаю.
Сашка уселся на толстый мягкий матрац, повертел в руках подарочек, задумался…
Дело принимало хреновый оборот. Озвученное на английском название главы из учебника означало: "Принудительный контрразведывательный допрос стойких источников". Кажется, этот лысый имел немалые полномочия и в одиночку вершил суд над пойманными агентами иностранных разведок. Церемониться он не станет – помучает денек, другой, третий и прикончит за милую душу.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23