А-П

П-Я

 

Точнее, не странную и не привычную для мелких партизанских соединений, а весьма грамотную и неожиданную, словно руководил бандитами не заурядный полевой командир, а человек, за плечами которого были и учеба в продвинутой академии, и немалая практика участия в локальных войнах. Так или иначе, но подразделение спецназа натолкнулось на чрезвычайно упорное сопротивление.
Пограничников к моменту подхода "спецов", оставалось человек восемь, и все на что были способны парни с ближайшей заставы – не дать противнику спокойно свалить за перевал – на территорию сопредельной Грузии.
Встретивший у перевала старлей-пограничник сразу предупредил: в банде парочка отменных стрелков; "духи" отвлекают – вызывают огонь погранцов на себя, а те высовываются на пару секунд и лупят, почти не прицеливаясь, из какого-то скорострельного оружия. Причем появляются то в одном месте лощины, то в другом. И лупят так, что половину отряда уже перебили.
Капитан Миронов поначалу скептически усмехнулся – откуда такие спецы в чеченской банде? К тому же и в его-то группе хороших стрелков хватало…
Однако скоро убедился в правоте старшего лейтенанта, когда очередной рядовой страж границы схватился за простреленную шею и захрипел.
Подставлять своих людей в этом "дьявольском тире" капитану спецназа страсть как не хотелось. Многие парни прошли одну, а кое-кто и обе чеченские кампании – не хватало кому-то сложить голову здесь – на границе, когда от настоящей войны остались одни воспоминания.
– Ну, что решил, капитан? – распластавшись рядом на камнях, справился старлей.
– А ты сам-то как думал выбираться из этого дерьма, если бы мы не подошли? – спросил в свою очередь тот, осторожно наблюдая за краем лощины.
– Хрен его знает. Я уж раз пять запрашивал помощи у начзаставы. Обещал подослать людей… А что тут еще придумаешь?
– А ты в курсе, что через два часа стемнеет?
Пограничник кивнул.
– Прицелы хотя бы ночные есть? – продолжал пытать молодого офицера спецназовец.
– Есть. Один…
– Во, мля, вояки!…
Покачав головой, он сызнова выглянул из-за камней – боевики на время затихли.
Лощинка представляла собой извилистую низину, беспорядочно петлявшую около двухсот метров по седловине, соединяющей две соседние вершины. Собственно данная седловина и являлась пограничным перевалом – чуть ближе к левому пику виднелась караванная тропа, ровной дугой огибающая ту прореху, где нашли прибежище "обезьяны".
– Мысли имеются? – с надеждой спросил старлей.
– Имеются. О горячей бане, холодной водке и голых бабах, – потер переносицу Миронов. – Сейчас попробуем выкурить их с помощью подствольников.
С минуту ушло на связь с двумя группами, занявшими позиции слева и справа от лощины. И вскоре парни, вооруженные обычными "калашами" с подствольниками, с дистанции метров в триста начали забрасывать в чертову низинку один за одним небольшие заряды. Послышались резкие хлопки; над перевалом поползло облако белесой пыли…
– Все, командир, я отстрелялся – больше ни одного заряда, – доложил старший сержант из первой группы.
Следом аналогичный доклад прошел из другого отряда.
– Так, проверим результат, – малость повеселел пограничник и, скомандовал своим бойцам: – Пошли ребята! Рассредоточились, осторожненько, ползком – голову выше жопы не поднимать!
– Парни, погранцы идут вперед – поддержите огнем! – распорядился по рации капитан.
Остатки пограничного войска, возглавляемые офицером, двинулись к лощине. Однако не прошло и полминуты, как оттуда вновь послышалась автоматные очереди. И опять бандиты использовали тот же прием: отвлекающая стрельба с трех-четырех точек и беглый разящий огонь из скорострельного оружия.
Увы, очередная попытка оказалась столь же провальной, как и все предыдущие.
– Твою мать! – выругался старлей, откатившись назад – за каменную гряду. Меняя магазин в автомате, крикнул: – Видел, что творят, суки?!
– Видел, – покусывая губы, отвечал спецназовец.
Окинув взглядом скалистые склоны, что-то прикинул, сплюнул тягучую слюну, утер рукавом подбородок и нажал на рации кнопку "передача":
– Рябина, слышишь меня?
– Слышу, командир, – прошипел в ответ приемник.
– Давай, дружище, вся надежда только на тебя, а то через час стемнеет.
– Запросто, командир.
– Вот и отлично. Выбери на любом удобном склоне местечко и раскроши тыквы этим ворошиловским стрелкам.
– Всех класть или кого оставить?
– Начни с этих гребанных автоматчиков. А дальше посмотрим.
– Не вопрос, командир…

* * *
– Черт бы вас побрал! – бурчал тощий поджарый мужик лет сорока – один из двоих пожаловавших на перевал гостей в камуфляже и без знаков различия на погонах, – надо ж помимо боевых навыков и мозги иметь!
– Мда… Мышцам извилины ни к чему; мышцы должны быть гладкими и объемными, – чесал затылок его коллега – полный шатен лет сорока пяти, – задали бойцы нам задачу!…
Старлей-пограничник хлопотал возле раненных подчиненных и ждал пограничную "вертушку". Командир группы спецназа, расхаживал поблизости от прибывших сотрудников контрразведки и, молча играл желваками, слушая их негодование.
Погодка, наконец-то, наладилась: моросящий дождь закончился, небо прояснилось, ветер стих; сквозь медленно ползущие облака проглядывало вечернее солнце. Сии атмосферные изменения позволили после короткого доклада по радио о ликвидации каравана примчаться с равнины транспортной "восьмерке". На ее борту помимо местного начальства и прибыли офицеры контрразведки. Оба бегло осмотрели собранное и уложенное ровным рядочком оружие бандитов, обратив особое внимание на два скорострельных автомата незнакомой конструкции с навинченными для увеличения дальности стрельбы стволами. А потом заинтересовались двумя трупами мужчин явно не кавказской национальности. Оба были убиты выстрелами из снайперской винтовки в голову…
Сержант Рябина сидел в сторонке. Надув губы, и не понимая причин обозленности залетных господ, десятью минутами ранее наоравших на него, он разобрал винтовку и остервенело протирал промасленной тряпицей затворную раму…
– Взгляни, – обмолвился поджарый контрразведчик.
Толстый оставил ранец из плотного капронового материала и обратил взор на странную жестяную коробочку, наполненную каким-то желтоватым суглинком.
– И флакон с жидкостью, – добавил коллега и легонько потряс сосудом возле уха.
– Да еще в придачу новейшее оружие, – в свою очередь кивнул шатен на пару лежащих рядом автоматов.
– Да, мужички явно не из здешних мест, – вставая, кивнул тощий сотрудник контрразведки и, обращаясь к спецназовцам, приказал: – Помогите-ка загрузить этих двух голубчиков в вертолет. А снаряжение с оружием мы соберем сами…
Спустя десять минут "вертушка" была готова к вылету – экипаж занял место в пилотской кабине; все пассажиры, кроме толстого шатена, расселись на откидных сиденьях транспортной кабины; прихваченный контрразведчиками "багаж" покоился на полу у желтой топливной бочки.
– Значит так, – обратился шатен к Миронову, стараясь перекричать завывшие турбины авиационных движков, – тебе за чрезмерное усердие из нашего ведомства придет соответствующий "привет" в виде… как минимум строго выговора, а то и служебного несоответствия. А с этим, – он кивнул на собиравшего винтовку снайпера, – с этим разберись и накажи своей властью. Понял?
– Так точно, – угрюмо отвечал офицер спецназа.
Вскоре "восьмерка" взмыла с вершины перевала и, медленно развернувшись кургузым телом, взяла курс на север – вглубь страны.
Да, отдавая приказ командиру группы об уничтожении каравана, начальство обмолвилось: постарайся кого-нибудь из бандитов взять живьем. "Постарайся… Легко сказать! – послал капитан смачный плевок вслед улетевшей "вертушке". – Тебя бы, жирная сучара, сюда – под пули тех скорострельных автоматов! Посмотрел бы я на твои широкие штаны. И на то, как бы ты выполнил такой приказ".
– Группа, в одну шеренгу становись! – повернувшись к бойцам, скомандовал он и посмотрел на заходящее за горные пики солнце.
Через полчаса стемнеет, а им с оставшимися погранцами и с кучей трофейного оружия еще нужно успеть добраться до ближайшей заставы – ведь ночью "вертушки" в горах не летают.
Бойцы построились и ждали дальнейших указаний; вид у всех был уставший, измотанный – шесть часов утомительного перехода по горам, потом затяжной бой; а впереди опять маячит долгая дорожка. Хорошо еще обошлось без серьезных потерь – двоих слегка зацепило в перестрелке, но это не страшно.
– Сержант Рябина, – назвал Миронов снайпера.
– Я, – невесело откликнулся тот, вероятно, предчувствуя неизбежную неприятность.
– Выйти из строя.
– Есть.
Снайпер сделал три шага вперед и развернулся лицом к товарищам. Все затихли, ожидая услышать очередную несправедливость, ниспосланную через их командира вечно недовольными верхами.
Капитан помолчал, все так же, щурясь и посматривая на красноватые от вечернего солнца склоны…
Но внезапно, будто очнувшись от невеселых дум, отчеканил:
– Р-ровняйсь! Смирно! За добросовестное исполнение служебных обязанностей объявляю вам благодарность.
И хлопнул тяжелой ладонью по плечу сержанта. Хлопнул и посмотрел твердо, с верою в свою правоту.
Сей же миг на измученных и чумазых лицах появились улыбки; по шеренге прошел одобрительный гул. Сержант в растерянности глянул на офицера, но тут же спохватился и четко ответил по Уставу:
– Служу России!
– Становись в строй, – кивнул командир и обратился ко всем: – Так парни, эмоции в сторону. "Вертушка" до темноты за нами не поспеет, поэтому десять минут на сборы и в путь-дорожку – до заставы. Погранцы обещали на ночь приютить, а утречком двинем домой. У меня все. Вольно. Разойдись…
Глава вторая
Россия; Москва
23 июня
– Принцип, мои дорогие! Все дело в принципе. Или в глобальной кадровой стратегии, если хотите. Японский конспиратор… – вставив свое любимое выражение и откинувшись на спинку удобного кресла, рассуждал Александр Сергеевич. – Русские разведчики всегда давали фору оппонентам в странах, составляющим круг наших интересов. Вы должны знать: мы всегда были лучше тех, кто служил Западу, потому что люди, которые идут работать к нам, имеют более высокий уровень образования, чем их коллеги в Штатах. Это престижно, служить в русской разведке. Почему так? – насмешливо смотрел он на двух молодых людей. И сам же отвечал: – Да все очень просто – если ты был умным в Советском Союзе, то рвался работать в разведке; если же ты умный в Штатах, то организуешь собственный бизнес. Все просто.
Двое молодых крепких мужчин и симпатичная девушка слушали пожилого собеседника с интересом. Или делали вид…
Внешность майора Артура Дорохова чем-то особенным не отличалась – обычный парень, каких в густонаселенной Европе миллионы. Крепкая фигура среднего роста, коротко подстриженные и слегка выгоревшие от долгого пребывания под южным солнцем волосы; опять же типичное для европейцев лицо с прямым носом, чуть полноватыми губами, высоким лбом и усталым взглядом светло-серых глаз. "Особых примет не имеет", – примерно так бы оценили подобный типаж в полицейском участке любого города, любого государства.
Пожалуй, капитан Александр Осишвили выглядел слегка поярче: черноволос; высок ростом, отчего казался худощавым; улыбчив и говорлив. А временами жутко вспыльчив. Давний напарник и лучший друг Артура был подвижным, смуглолицым парнем двадцати пяти лет от роду. Переехав в Россию из Грузии в десятилетнем возрасте, Сашка говорил по-русски без акцента, хотя внешность и темперамент с лихвой выдавали кавказские корни. Заикание – следствие жуткой контузии годичной давности, понемногу проходило; речь становилась живее и правильнее.
И, наконец, Ирина Арбатова. Стройная сероглазая красавица, непостижимым образом умевшая в короткий срок менять свою внешность…
Генерал разведки тяжело вздохнул, провел пальцами по массивному подбородку. И, продолжил с тем же энтузиазмом:
– Раньше все сидели на жопе ровно и не дергались, а теперь многие офицеры советской разведки стали успешными бизнесменами. И, разумеется, не самые худшие. Британия, Южная Африка, те же Штаты – везде полно наших бывших агентов. Кто-то открыл частные службы безопасности; кто-то, используя старые связи – торгует, совершает баснословные сделки… И думают они не об интересах России, а том как побольше срубить бабла. Но это еще полбеды! Находятся некоторые ублюдки, дела у которых в бизнесе не складываются, вот и начинают из какого-нибудь заплесневелого Лондона показательно закидывать старых товарищей говном в радиусе поражения. И это уж точно становится для нас проблемой…
Беседа в уютном номере закрытого подмосковного профилактория продолжалась третий час. Кажется, генерал наведался к отдыхавшим подчиненным неспроста. Конечно, по МКАД от штаб-квартиры СВР до уютного профилактория – не больше часа езды. Однако даже этого времени у Александра Сергеевича никогда в запасе не было.
Но что-то крутит, крутит вокруг да около. А дела не говорит…
Понятно, что скоро огорошит. А пока пространная беседа не касалась конкретики, Артур сидел рядом со старым приятелем Сашкой и слушал вполуха…
Ужасно хотелось курить, да вот беда – генерал не поддавался вредной привычке и не переносил запаха табачного дыма. Приходилось терпеть и слушать разгневанный голос. Оттого в голову и лезли всякие мысли. Дорохов не противился им, а, наоборот – с удовольствием вспоминал, удивляясь неожиданным поворотам в своей и Сашкиной жизни.
Теперь приятелям приходилось выполнять совершенно иные задачи, нежели год или два назад. К тому же чеченская война, изрядно полоснувшая по судьбе обоих, затухала. Однако в своих воспоминаниях и снах друзья частенько возвращались в тамошние леса и горы. Возвращались, дабы мысленно совершать изнурительные марш-броски, устраивать засады на караванных тропах, участвовать в ночных операциях… Но главное – четко видеть при этом врага. Ведь в нынешней работе враг присутствовал лишь номинально. О его наличии необходимо было помнить ежеминутно, но встречаться лицом к лицу почти не приходилось.
Особенно будоражили кровь воспоминания о злополучном дне, когда группа получила приказ продержаться несколько часов на берегу узкой речушки Хельдихойэрк. Продержаться до прилета "вертушек", и не пропустить на север остатки банды, продвигавшейся со стороны села Ведучи. Они выстояли – ни один боевик не прошел по ущелью, где петляло русло мелкой реки. Половина ребят погибло, но слегка запоздавших "крокодилов" они дождались. Вот тогда-то, под огнем своих же вертолетов, Осишвили или Оська, как привык его величать друг, и заполучил тяжелую контузию.
А спустя еще один час случилось то знаменательное событие на пыльной проселочной дороге, напрочь перевернувшее судьбу двух офицеров спецназа…
Тот километр от позиции у реки до проселочной дороги, что утром свежие спецназовцы преодолели за десять минут, теперь показался чудовищной дистанцией. Два бойца тащили Степанова с наскоро перебинтованным плечом и наложенным на простреленное бедро жгутом; Дорохов, взвалив на спину Осишвили, медленно вышагивал следом…
Скоро Сашка пришел в сознание и даже пытался перебирать вялыми, ослабевшими ногами.
– Не кисло тебя приложило, – ворчал Артур, вытирая рукавом камуфляжки взмокший лоб. – Ничего, Ося, потерпи… Вот отлежишься пару-тройку дней в госпитале и все будет путем. Потерпи, братан. А я сегодня же напьюсь и всем штабным машинам колеса кинжалом продырявлю! Козлы, гребанные!…
Братан один черт ничего не слышал, а из уст срывались неразборчивые звуки, похожие на мычание недорезанного телка. Кажется, ему было жутко плохо, но по спецназовской привычке старлей ощупывал свободной рукой пространство вокруг себя в неосознанных поисках утраченного в бою автомата…
Наконец, они добрались до пустынной дороги – те два бэтээра, на броне которых группа примчалась сюда в начале дня, сразу же спешно уехали в расположение пехотной части, дабы участвовать в переброске других подразделений.
– Тормознем первую же машину, – укладывая старлея на растущую по обочине молодую травку, сказал капитан. – Как там Степанов?
– Крови потерял многовато. К тому же через час надо кратковременно снять с бедра жгут, – устало пояснил один из парней.
Они уселись рядом с раненными товарищами, закурили; помолчали, наслаждаясь легким ветерком и установившейся тишиной…
Минут через двадцать с той стороны, куда предстояло ехать, показался армейский "уазик", оставляющий за кормой клубы белесой пыли.
– Тормозим! – подхватывая автомат, обрадовался Артур.
Завидев преградивших дорогу троих вооруженных мужчин в пятнистой форме и с оружием в руках, водитель принял вправо и безропотно остановился. Держа автомат наготове, капитан Дорохов подошел к машине, осторожно заглянул в салон…
Трое мужчин и одна женщина. Все чеченцы. Возраст от тридцати пяти до пятидесяти. На первый взгляд – обычные сельчане, мирные жители…
– В село возвращаемся. Из района, – словно предвидя первый вопрос, пояснил водитель. Речь была почти без акцента.
– Нам нужно отвезти двоих раненных в госпиталь, – сразу перешел к делу Артур.
– Не-е, командир, извини – не можем. Опаздываем! Дела у нас в селе…
– Это займет не более часа. Тридцать километров туда, тридцать обратно. Сохранность автомобиля гарантирую.
Водитель обернулся к соплеменникам, и что-то недовольно сказал по-чеченски. В ответ послышались громкие возмущенные возгласы…
– Ну, хорошо, тогда можешь вести машину сам. Согласен?
И опять в ответ чеченцы дружным хором отказались помочь.
– А ну вылезай из машины! – не собираясь заниматься долгими уговорами, резко рванул дверцу офицер. – Никак не понимают по-человечески!…
Он отвлекся на покидавшего салон водилу; один из его бойцов – ефрейтор, контролировал правый борт УАЗа. Другой, вероятно, замешкался или не разглядел из-за крепкой фигуры командира, как сидящий слева на заднем сиденье чеченец поднял лежащий под ногами укороченный "калаш"…
Сзади прогремело подряд три выстрела. Именно они спасли от гибели Дорохова – автомат чеченца ойкнул один раз, и пуля прошла рядом с головой – окатила упругой волной левую щеку.
Капитан шарахнулся в сторону, одновременно оглядываясь: кто стрелял? На обочине, опираясь на локоть и держа в другой руке пистолет, пытался встать Оська. Тут же ефрейтор полоснул по правому борту. Чеченский водитель резво сунулся обратно в салон, да осел, выгнув спину – сам Артур, упав на колено, нажал на спусковой крючок автомата. Кажется, успел в этой секундной перепалке пальнуть и второй боец…
Вскинув левую ладонь, командир группы приказал прекратить стрельбу. Подойдя к машине, заглянул внутрь сквозь зиявшие в стекле дыры. Открыв левую заднюю дверцу, вырвал из рук мертвого мужчины оружие.
И зло процедил:
– Мля! Только один автомат… на четыре трупа. Теперь вони от наших штабных не оберешься.
– Три, товарищ капитан, – поправил ефрейтор, осматривавший салон с другой стороны. – Только три трупа, а женщина дышит. Ранена…
– Так, все, парни – за работу! – скомандовал Дорохов. – Этих, что отправились к Аллаху – на обочину. Осишвили, Степанова и чеченку повезу в госпиталь сам, а вы останетесь здесь до моего возвращения или подхода наших.
Они быстро перетащили на край дороги окровавленные тела; усадили рядом с женщиной Степанова. Слегка пришедший в себя старлей доковылял до "уазика" сам и устроился справа от водительского места.
– И вот что, – тихо сказал Артур, прежде чем повернуть ключ в замке зажигания. – Если кто спросит – по машине вы не стреляли. Стрелял только я. Понятно?
– Понятно, – закивали бойцы.
– Но я думаю, до подобных вопросов дело не дойдет. Все, ждите…
Заскрежетал стартер, двигатель исправно заурчал. Юркий автомобиль развернулся на узкой дороге и помчался в ту сторону, откуда приехал несколько минут назад.
А спустя сутки Дорохова арестовали.
– Идиотская ситуация – не находите? – слабо и словно нехотя отбивался Артур, еще надеясь на элементарную порядочность следователя военной Прокуратуры.
– Чем же она… идиотская? – надменно усмехался тот.
– Да, я выстрелил в чеченца первым. И теперь сижу перед вами.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23