А-П

П-Я

 

Миронов выставил два дозора, остальным повелел ужинать и отдыхать.
А утром все и случилось.
Снова осмотрев ущелье и оба склона, командир повел группу наверх, дабы связаться с базой и доложить о "чистоте" квадрата. И тут с какого-то сопливого уступа, где и пяток баранов рядком не поместится, долбанул гранатомет.
Лидером шел сержант – вроде, опытный вояка и должен был заметить, предвидеть… Или хотя бы насторожиться. Теперь никто не знает, о чем он там думал…
Парня разорвало на "пельмени", а шедшего вторым Миронова шибануло взрывной волной, отбросило метра на три назад, ударило о землю. И за этим он совершенно не почувствовал осколка, пробившего и жилет, и запасной магазин в кармашке. Оглушенный, он даже пытался подняться и дал пару очередей по уступу, но душившая боль в груди, заставила согнуться, закашляться. В легких что-то жгло и клокотало; изо рта при кашле летели пенистые кровяные клочья…
Та схватка была скоротечной – и боем-то не назовешь. Завидев такой поворот, бойцы озверели и в живых не оставили ни одного из четверых бандитов. Да и то, правда – к чему эти условности? Следствия, суды, сроки…
Потом рысцой таранили на себе раненного командира наверх, орали матом в эфир – вызывали "вертушку". Счет времени в то утро капитан потерял: то бился в кашле, то затыкал бинтом перевязочного пакета крохотную дырку на груди под правым соском, через которую при каждом выдохе сочилась кровь. Казалось, и часа не прошло с момента взрыва, как оказался на операционном столе. На самом деле хирурги им занялись лишь под вечер…
Нога подживала быстро. Пришедшая на смену костылей палочка, скоро тоже оказалась ненужной и заняла постоянное место в углу палаты. Спецназовец при ходьбе заметно прихрамывал, но решительно управлялся без вспомогательных приспособлений. И вскоре военврач поддался на уговоры: оформил выписку, вручил пакет документов и, пожав на прощание руку, пожелал боле не появляться в госпитале. И вот, по истечении десяти дней скучного пребывания в палате, он снова возвращается в бригаду…
Друзья встретили тепло, однако комбриг, обняв, отчего-то избегал смотреть в глаза. Спустя час построил на плацу подчиненных, торжественно вручил капитану "Орден мужества" и… негромко попросил зайти в кабинет.
– Тут такое дело, Игорь… Да ты садись – чего на одной ноге маешься? – начал он, постукивая карандашом по какому-то листку с гербовыми печатями. – В общем, все как водится в нашей богатой на дураков державе. Сначала прислали приказ о награждении, а следом… вот… еще одна писулька подоспела.
– "Привет" от контрразведки? – догадался капитан.
– Он самый. Только через наше командование.
– И что пишут?
– А!… – переломил тот в сердцах карандаш. – Приказ о твоем переводе.
– О каком переводе? Куда?! – опешил Миронов.
– Не кипятись. Сначала пришел приказ о снятии с должности командира роты. Звонили, пытались с замом убедить, отстоять… Не вышло – распоряжение исходит сверху. Из Москвы. Тогда связались с кадровиком из штаба – попросили пособить: дескать, штат бригады укомплектован и других должностей нет. В итоге нам предложили либо вывести тебя за штат, либо временно перевести.
– Понятно, – мрачно выдавил капитан. – И куда же?
– Не тушуйся, Игорь – не все так плохо, как кажется. Выхлопотали неплохое местечко – самый юг Краснодарского края. Перекантуешься с годик – отдохнешь, послужишь в человеческих условиях. А как страсти улягутся – мы тебя обратно вытащим.
– И на том спасибо.
– Не вешай нос. Сейчас выделю тебе машину. Поезжай, представься командиру части, а оттуда – в отпуск. Тебе три месяца отгулять полагается: по ранению, старые долги по отпускам. Пока познакомишься с новыми товарищами, пока войдешь в курс… Не успеешь оглянуться и год проскочит.

* * *
Небольшая воинская часть – что-то вроде батальона охраны, располагалась на самой окраине Адлера. Длинный бетонный забор, соседствующий с утопающими в зелени домишками; металлические ворота с кривыми и давно не знавшими краски звездами; скромное КПП с полусонным бойцом, пропускающим на территорию части любого желающего…
Та же расслабуха царила и внутри периметра. По плохо выметенным асфальтовым дорожкам шатались бойцы с расстегнутыми куртками или без головных уборов; повсюду валялись окурки. Офицеров и вовсе не было видно.
Капитан с десантным ранцем и с чемоданом без труда отыскал штаб, поинтересовался у дежурного лейтенанта, на месте ли командир.
– А где ж ему быть? – даже не потрудившись встать и проверить документы, лениво листал тот какую-то книгу. – Только сейчас обеденный перерыв и к нему лучше не соваться.
– Обеденный перерыв? – усмехнулся Игорь. – Может в вашей части и учет бывает?
– У нас тут и не такое бывает, – проворчал тот.
Поднявшись по лестнице на второй этаж, спецназовец решительно постучал в дверь с табличкой "Командир в/ч…"
– Да, – послышался недовольный голос, затем гулко звякнула посуда.
Капитан перешагнул порог:
– Разрешите?
– Ты кто? – мутным взглядом уставился на него подполковник. Рубашка была расстегнута до пупка, на рабочем столе царил полный бардак.
– Капитан Миронов. Прибыл для прохождения дальнейшей службы.
– Миронов… Миронов… А откуда прибыл?
– Из отдельной бригады специального назначения.
– А-а! Миронов! – вскочил тот со стула, – это который из госпиталя после ранения?!
– Так точно. Из 22-го госпиталя выписан вчерашним числом.
Командир небольшой воинской части подошел и крепко пожал руку:
– А как по имени-отчеству?
– Игорь Львович.
– Клади свои вещички и присаживайся, Игорь Львович. Это хорошо. Даже здорово – настоящий, повоевавший спецназовец нам не помешает. Ну, а я – подполковник Обухов. В неофициальной, так сказать, обстановке – Юрий Иванович. Вот, значит, и познакомились…
Миронов устроился на одном из гостевых стульев, окинул взглядом скромный кабинет.
– Знаю-знаю… – приговаривал подполковник, роясь в ящиках стола, – наслышан и о тебе, и о твоем конфузе перед контрразведкой, и об операции в Дагестане…
– Быстро ползут слухи.
– А причем тут слухи? Всю информацию почерпнул из твоего личного дела.
– Разве оно уже пришло?
– А то! – плюхнул он на стол толстую папку. – Вот оно – узнаешь? – и с тяжелым вздохом добавил: – Когда поступает команда из столицы, у наших штабистов включается, так сказать, форсаж…
Обухову на вид было лет срок пять – сорок восемь. Явно засиделся в подполковниках – либо не имел за плечами академии, либо не желал идти на повышение и менять насиженное и отнюдь неплохое место службы. Миронову он показался доброжелательным, приветливым человеком.
Однако к папке с личным делом нового подчиненного Обухов интереса не проявил. Поковыряв спичкой в зубах, вдруг озаботился какой-то важной мыслью и выпалил:
– Слушай, Игорь Львович, у меня тут обед, так сказать, стынет! Составь компанию, а?…
Из полуоткрытого сейфа на стол тотчас перекочевала початая бутылка водки и два стограммовых стаканчика; вспорхнула и улетела на пол закрывавшая закуску газетка. Ничего остывавшего на столе Игорь не обнаружил: наспех порезанное сало, две помидорины, кусок хлеба, пучок зеленого лука и несколько долек чеснока.
– Надеюсь, ты не трезвенник? – внезапно насторожился командир части.
– Здоровых война калечит, а дураков – лечит. Так что трезвенников в Чечне не встречал.
– От это молодцом! От это я понимаю!… – приговаривал тот, ловко разливая водку.
"Ну, попал! – дивился про себя спецназовец, – потому и царит здесь анархия, что командир не просыхает. Одно дело проглотить двести грамм после боя – нервишки успокоить и забыться хорошим сном. А он, похоже, за каждым обедом по бутылке пропускает".
– Мне бы посмотреть расположение взвода, с командиром роты познакомиться, – сказал он, поставив опустевший стакан.
– Это мы сейчас устроим. А ротного сегодня нет – в отгуле он.
– В отгуле?
– Да, отпросился. А что нам тут всем кагалом-то толкаться? Ни комиссий, ни проверяющих. Ну и пускай себе отдыхает! А в пятницу мне нужно своими делами позаниматься, так он меня и подменит. Ну, давай еще по одной, и пойдем до казармы…
Глава шестая
Израиль; Хайфа
27-28 июня
– Как погулял? Где был? Что интересного видел? – засыпала вопросами "супруга", стоило "мужу" переступить порог номера.
– Оленька, позволь мне сначала принять душ, а уж потом расскажу все по порядку.
Стоя посреди холла в одном шелковом халатике, Оленька показала большое махровое полотенце и с нарочитым возмущением сказала:
– Нет уж, милый, я первая вернулась в отель, первой и пойду в душ. Так что, становись в очередь. Ее хвост где-то там – за углом.
– И не подумаю, – парировал тот, стаскивая с себя пропитанную потом футболку.
– Ах, так?! – картинно топнула она босой ножкой. – Тогда… Тогда я сейчас…
Но вместо грозных слов, в Артура полетело полотенце. Увернувшись от "снаряда" и расстегивая брючный ремень, он спокойно предложил:
– Тогда пойдем вместе.
– Вместе?… – подняла она недоверчивый взгляд, – и чем мы там будем заниматься?
– Как чем?! Потрем для начала друг другу спинки. Потом займемся сексом. Мы же давно в ванной этим не занимались. Согласна?
Молодая женщина сделала для приличия небольшую паузу; щеки при этом пошли румянцем, глаза блеснули радостным азартом.
И, взяв "мужа" за руку, она сама потянула его в ванную комнату…
– Ой, как приятно! – громко восторгалась Ольга, опираясь ладошкой о стенку с античным мозаичным узором. – И вот тут, пожалуйста, потри. Давай-давай – посильнее! Не стесняйся!
Артур выливал на поверхность нежной губки очередную порцию ароматного жидкого мыла и послушно тер подставляемые "супругой" части тела: плечи, спинку, грудь, бедра… Они стояли в огромной угловой ванной по колено в теплой воде. В щиколотки била упругими струями утонувшая душевая лейка; вода на поверхности бурлила, отчего росла и покачивалась шапка душистой белой пены.
Изредка он наклонял голову – целовал шею и плечи "супруги". Та в ответ улыбалась…
Потом обняв его, прошептала:
– Рассказывай.
Дорохов нащупал лейку; поднял ее повыше над ванной, чтоб шум падающей воды заглушал голоса.
– Дело предстоит не из легких, – негромко поделился он выводами. – В само здание соваться действительно не стоит – тут Сашка прав. Он сделал неплохую видеозапись – я ознакомился, да и сам позже убедился, побывав возле Института.
– Предлагаешь второй вариант?
– Да, он безопаснее и проще.
– Что с наблюдением?
– Нащупал одного красавца, – усмехнулся молодой человек, смывая с женского тела мыльную пену, – высокий, статный, широкоплечий; чуть больше сорока и почти лысый. Проследил за машиной – выяснил, что живет в хорошо охраняемом особняке в районе Дэния.
Девушка кивнула:
– Это уже говорит о многом: самый дорогой и престижный район Хайфы.
– Домой ездит в сопровождении охраны; улица имеет странное название "Италия". Крутейший особняк за высоким каменным забором, автоматические ворота, сигнализация; по меньшей мере, четыре камеры наблюдения только на фасадной стороне.
– И ты называешь этот вариант простым и безопасным?! – отстранившись от него, подняла она удивленный взгляд. – Нет, Артур, я категорически возражаю.
– Не горячись, – снова притянул он ее к себе, – давай все хорошенько обдумаем. Никто ведь не собирается устраивать погони, перестрелки и прочий бардак на улицах мирного города…
Обнимая Ирину, он горячо и долго убеждал в верной возможности выкрасть нужного человека без шума и лишнего риска. Она задумчиво слушала и не перебивала. А в глазах отчетливо читалось несогласие, упрямое нежелание поддаваться соблазну поскорее завершить дело по наспех сработанному плану.
Да, перед отъездом группы из Москвы, Александр Сергеевич настойчиво просил поторопиться – вероятно, включая свою не дюжинную интуицию, что-то предчувствовал; или владел какой-то важной информацией. Однако его просьба – и данные правила Ирина прекрасно знала – вовсе не давала права пренебрегать безопасностью исполнителей, равно как и ставить под сомнение успех всей операции.
– …Ведь необязательно брать этого парня по дороге из Института, когда за ним плетутся охранники на машине, – настаивал на своем Дорохов, – можно улучить момент, когда он куда-нибудь выберется после работы или в выходные. Не сидит же он безвылазно в своем особняке!
– Знаешь, милый, – обвила она его шею руками, – давай как следует подумаем до завтрашнего утра. Времени у нас мало и, тем не менее, пороть горячку – оснований нет. Договорились?…
Артур пытался возразить, да девушка не дала – жадно впилась губами в его уста. И незатейливая женская уловка сработала.
– Все, хватит о работе! – задыхаясь от сумасшедшего поцелуя, швырнул он душевую лейку в гору пены. – Пора заняться личной жизнью…

* * *
– Так ты наотрез отказываешься со мной идти? – донеслось из холла.
В голосе "супруги" не было ни воинственности, ни обиды. Скорее, включаемое по привычке капризное любопытство.
– Нет, Оленька, не уговаривай, – лежа на широчайшей кровати, лениво отвечал Артур, – я вчера намотался до коликов в селезенке.
– И что ты намерен делать?
– Посплю еще часок-полтора. Потом… Не знаю. Приму душ и спущусь в бар – позавтракаю. Пивком…
– А дальше?
– Буду ждать твоего возвращения. Вечерком, если хочешь, смотаемся в ресторан.
– Ладно. Черт с тобой, – подкрашивая перед зеркалом губы, вздохнула она.
Муж молчал. Верно опять уснул…
Готовая к выходу Ольга заглянула в спальню и с напускной строгостью пообещала:
– Но завтра не отвертишься – так и знай! Пойдешь со мной как миленький. Понял?
– Конечно, дорогая. Куда угодно. Хоть на педикюр… – перевернулся на другой бок Дорохов.
Институт океанографии девушка узнала издалека – прежде чем уничтожить маленький диск, Артур показал сделанную Сашкой запись. Выступающий в море мыс, кубическая архитектура, мрачный серый цвет бетона; сверкавшие на солнце окна, сплошными кольцами опоясывавшие здание. И торчащий над крышей белый шарик антенны космической связи. Спутать "объект" с чем-то другим было невозможно.
Ирина не собиралась приближаться к зданию, а хотела побродить по примыкавшим к шоссе улочкам. Она и сама точно не знала своих намерений. Просто появилось желание поближе ознакомиться с "материалом"; убедиться в неприступности штаб-квартиры той спецслужбы, что проявляла интерес к урановым месторождениям России и засылала на ее территорию агентов. А заодно и поразмыслить – ей почему-то всегда лучше думалось во время неторопливых пеших прогулок…
Начатый вчерашним вечером в ванной комнате спор по поводу наилучшего способа захвата сотрудника израильской разведки, позже продолжился в двуспальной кровати. Обнявшись, они с Артуром нашептывали друг другу всевозможные доводы, горячо обсуждали способы, но… к общему мнению так и не пришли. Дебаты закончились поздней ночью. И закончились тем, что Ирина, поцеловав "мужа" в щеку, сказала:
– Завтра утром отправлюсь к объекту сама. Пройдусь мимо, посмотрю… Да и принимать решения лучше утром – на свежую голову.
На том они и остановились. Утром же разыграли обычную семейную сценку для тех, кто наверняка прослушивает их уютный номер в третьем этаже отеля. А таких любопытных "контор", по предостережению Александра Сергеевича, в Израиле существовало немало: Министерство обороны, ШАБАК – Служба общей безопасности с мощным штатом контрразведчиков из пятого отдела; знаменитая "Моссад"; и, наконец, спецслужбы многочисленных подразделений засекреченных организаций из США.
В этом смысле израильтяне с удивительной точностью копировали "достижения" американской демократии: сотовые операторы и цифровые АТС предоставляли в ШАБАК сведения о переговорах и отправленных текстовых сообщениях своих клиентов; Интернет-провайдеры делились аналогичной информацией с контрразведкой и "Моссадом"…

* * *
Через час, нагулявшись вдоль прибрежных кварталов и изрядно устав, Ирина завернула в первый попавшийся магазин. Кажется, здесь продавали подарки и сувениры.
Увы, но даже на свежую голову не получалось изобрести сколько-нибудь приемлемого плана действий. Здание Института оставалось неприступной крепостью; найденный Артуром человек по всем признакам подходил, но добраться до него было задачей архи сложной. И ни одной другой ниточки, потянув за которую, появлялся бы шанс успешно выполнить поручение генерала, она так и не нащупала. Не останавливать же на улице прохожих, в надежде на случайную связь кого-то из них с секретной спецслужбой!
В задумчивости она переходила от одной витрины к другой и старательно изображала заинтересованность какими-то милыми безделушками, стоящими ровными рядами на полках стеклянных стеллажей…
Не получив ответов на вопросы и не отыскав ни единой подсказки, молодая женщина, тем не менее, напрочь отвергала предложение своих помощников, заключавшееся в силовом захвате некоего сорокалетнего мужчины, по ряду умозаключений подходившего под определение "нужного человека". Во время долгой прогулки она все больше склонялась к аналогичному, но все же менее опасному способу добычи информации. "Во-первых, разъезжающего на "мерсе" типа еще предстоит выкрасть, а это главная и отнюдь не легкая задача. Во-вторых, даже если удастся его каким-то образом сцапать, то все спецслужбы города будут подняты на ноги максимум через час – недаром же "Мереседес" сопровождает личная охрана, – рассуждала Ирина, любуясь фарфоровой копией Храма Бахаи. – Поэтому остается одно: выследить и захватить менее важную птичку. В данном способе тоже без риска не обойтись – можно ошибиться и взять не того. Но это менее страшно, чем лишиться Артура или Сашки".
Внезапно мысли ее неосознанно вернулись в реальность. Постояв секунду в растерянности, она вдруг поняла, что отчетливо слышит русскую речь.
По ту сторону прилавков приглушенно разговаривали две продавщицы: юная девушка и дородная женщина лет сорока пяти.
– …Я уже устала говорить об этом Давиду. Вроде бы все понимает, соглашается, обещает… День-два прилежно выполняет задания, а потом снова за свое, – низким грудным голосом делилась старшая из собеседниц.
Девушка участливо вторила:
– Да-да… взрослый парень. Он ведь с отличием закончил ульпан-кибуц?
– С отличием. Я сама в полной растерянности. Сразу после переезда из России, взялся за ум – быстро выучил язык; и рвался учиться дальше. А теперь…
– Действительно странно. Послушай, Клара, может быть, Давид просто не хочет, чтобы ты тратилась на его образование? Ведь в кибуце он учился за счет Министерства абсорбции, а теперь тебе приходится платить.
– Да что ты, Шейна! – позабыв о магазинной тишине, громко возразила женщина, – плата в бейт-сефер микцои совсем небольшая! И я тысячу раз ему говорила: не останавливайся – иди в тринадцатый и четырнадцатый классы – станешь техником или младшим инженером. А потом поступишь в Технион и получишь высшую квалификацию. Я все ради этого готова терпеть! Устроюсь на третью работу, продам половину вещей, влезу в долги – только поступи!…
Ирина потихоньку перемещалась вдоль витрин и продолжала "с интересом" глазеть на сувениры. В голове пока еще царил сумбур – случайная встреча с двумя бывшими соотечественницами всколыхнула сознание. Однако подыскать нужное продолжение будоражившим мыслям и оформить их в виде логического завершения, в первые минуты не получалось.
Клара, меж тем, качала головой, сокрушалась:
– Вот и сегодня утром говорю: посмотри на дядю Якова! Посмотри, как он тяжко трудится! Ты тоже хочешь пойти по его стопам и класть целыми днями камни?! А он знаешь, что ответил?
– Что?
– Во-первых, дядя Яков вырос в Советском Союзе. А во-вторых, он великий мастер, каких в Хайфе мало. И денег зарабатывает не меньше инженера, окончившего Технион. Представляешь?
– Ну, а ты что?
– Я… Сказала: пойди и спроси дядю Якова, сколько лет он ходил в учениках, прежде чем стать настоящим мастером.
Шейна страстно поддержала старшую подругу, подкорректировав мысль с точки зрения молодого поколения:
– Может, дядя Яков и зарабатывает прилично, да только всю жизнь возиться с раствором и камнями! Разве это профессия для современного мужчины?
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23