А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 


Со времени своего назначения в Брент Энсон жил на пятом этаже огромного здания, расположенного возле железнодорожного вокзала. В распоряжении каждого квартиросъемщика находился подземный гараж, из которого можно было выезжать прямо на улицу.
Сегодня за обедом Энсон выпил чуть больше обычного. Слегка навеселе, он быстро въехал в гараж, привычно поставил машину в бокс, вылез и захлопнул дверцу. Сунув ключ в замок, он вдруг почувствовал, что где-то в холодной тьме бокса прячется человек. Раздался шорох, и Энсон быстро повернул голову. Высокий широкоплечий мужчина, больше не таясь, вышел из тени и стал у выезда из бокса, внимательно разглядывая Энсона, который, в свою очередь, пытался различить черты лица незнакомца.
– Привет, ягненочек, – грубым, зычным голосом произнес тот, и Энсон почувствовал, как его сковывает ужас. Перед ним стоял Джерри Хоган собственной персоной. Уже несколько дней Энсон бы настолько поглощен мыслями о Мэг Барлоу, что совсем забыл про угрозу Джо Дункана, но теперь в ушах страхового агента вновь зазвучали зловещие слова букмекера: «Жду до субботы. Если не вернете, придется вам иметь дело с Джерри, это я вам обещаю».
Что ж, Джо Дункан сдержал слово. Джерри Хоган не спеша приблизился к Энсону и остановился в ярде от него. Держа руки в карманах, он лениво пожевывал обслюнявленную сигарету и брезгливо рассматривал свою будущую жертву.
– Догадываешься, за чем я пришел? – грубо спросил Хоган. – Джентльмены должны вовремя отдавать деньги, иначе им туго приходится. Выкладывай тысячу зелененьких, да пошевеливайся!
– Скажи Джо, что я прошу подождать до понедельника, – произнес Энсон, стараясь, чтобы его голос звучал как можно спокойнее.
– Никакого понедельника, приятель. Дункан велел взыскать, что причитается, сегодня.
Верзила вытащил из карманов свои огромные руки и сжал кулаки.
– Долг, мальчик мой, платежом красен, – добавил он, – гони монету, да поживее. Я не собираюсь тут ночевать.
Энсон почувствовал холодок под ложечкой. Взглядом затравленного животного он в отчаянии осмотрел бокс. Отступать было некуда.
– Деньги будут в понедельник, – сказал он, – передай Джо, что мне должны заплатить…
Он умолк на полуслове, потому что Хоган стал медленно подходить к нему. Охваченный ужасом, Энсон забыл о необходимости сохранять достоинство и в следующее мгновение пронзительно закричал:
– Нет-нет! Не трогай меня, не надо!
Джерри расхохотался ему в лицо.
– Это еще не все, малыш, – сказал он, – ты, верно, знаешь, что иногда я и Бернштейну пособляю чем могу, тому самому Бернштейну, которому ты задолжал восемь косых, не забыл? Конечно, у тебя еще есть время, но Сэм не строит на твой счет никаких иллюзий, он уверен, что его денежки плакали… Ну ладно, я сегодня добрый. Ты заплатишь в понедельник, или я буду вынужден сделать из тебя котлету, как это ни печально. А если не найдешь, чем расплатиться с Сэмом, я заставлю тебя пожалеть о том, что ты вообще родился на свет, – добавил он. – Усек?
– Все ясно, – пробормотал Энсон, чувствуя, как по его спине катится холодный пот.
– Ну вот и славненько. Итак, ты платишь в понедельник. И без дураков, понятно?
Энсон облегченно вздохнул и попытался улыбнуться, но тут громадный кулак Джерри с молниеносной быстротой метнулся к животу страхового агента. Парализованный мощным ударом, Энсон согнулся и упал на заляпанный машинным маслом пол.
– До понедельника, милок. И пусть это маленькое нравоучение пойдет тебе на пользу, – сказал Хоган. – А еще не советую тебе забывать о Сэме, если не хочешь получить от меня на полную катушку.
Когда Энсон проснулся, солнце ярко освещало комнату. Согнувшись вдвое, Энсон пробрался в ванную. Внутри у него все горело, и он с ужасом думал о второй встрече с Джерри, которая наверняка скоро состоится. При этой мысли у него холодело под лопатками и судорога сводила живот, ибо сомневаться в том, что Хоган в конце концов обеспечит ему инвалидную коляску, не приходилось.
Размышляя о своем безнадежном положении, он провалялся до самого вечера. Мысли путались в голове, но скоро их хаос приобрел какую-то определенную форму. Раньше он никогда не пробовал добывать деньги нечестным путем, но теперь с ужасом понял, что другого выхода у него просто нет. И тут он подумал о Мэг Барлоу: «А ведь она себе на уме. Этот рассказ о надувательстве со страховкой, эти залежалые „драгоценности“… Она же прекрасно знает, что им грош цена. Но тогда за каким чертом она меня звала? И почему сказала, что мужа не бывает дома по понедельникам и четвергам? А может, она – мой единственный шанс?»
Энсон подошел к магазину Фремели, немного подволакивая ногу: ходить нормально после встречи с Хоганом ему было больно. Отдел садового инвентаря размещался в подвале и был до отказа забит покупателями. Восхищенная публика расхаживала между цветочными горшками, миниатюрными фонтанами и искусственными ручьями, текущими по выложенным яркими ракушками желобкам. Покупателей обслуживали четыре молодые девушки. Сидевший за большим столом начальник отдела перелистывал папку с заказами.
Энсон огляделся, подошел к одной из продавщиц и шепотом спросил:
– Это и есть мистер Барлоу, мисс?
Получив утвердительный ответ, он смешался с толпой и принялся внимательно разглядывать мужа Мэг.
Барлоу бы маленьким худощавым человеком лет сорока. Его короткие черные волосы резко подчеркивали угловатые черты лица, впалые, обрамленные синими кругами глаза, почти лишенный губ рот и длинный худой нос. Одни только руки, тонкие и нервные, показались Энсону изящными.
«Интересно, как это Мэг вышла за него?» – подумал он и, удовлетворенно хмыкнув, вышел на улицу. Было без двенадцати четыре, и Энсону предстояло посетить еще трех клиентов. Значит, к шести он освободится и уже в семь будет у Мэг.
Энсон вошел в телефонную будку, полистал записную книжку и, набрав номер Барлоу, стал ждать. После третьего звонка Мэг сняла трубку.
– Здравствуйте, миссис Барлоу, – произнес он, стараясь говорить легко и непринужденно. – Это Джон Энсон.
Последовала короткая пауза, во время которой он слышал лишь ровное дыхание Мэг.
– Простите, не поняла, – проговорила наконец она, – как вы сказали?
– Джон Энсон из «Нэшнл фиделити», – повторил он. – Вы меня помните?
– А… ну конечно, конечно. Простите, пожалуйста. Я работала, поэтому не сразу сообразила.
– Надеюсь, я вам не помешал?
– Ну что вы! Я часто вспоминаю вас. Как у нас с сюжетом?
– Э… кажется, я кое-что придумал, – неуверенно пробормотал он, – может быть, я…
– Что?
Он сконфуженно молчал. Рука, сжимавшая телефонную трубку, стала влажной.
– Видимо, вы сегодня заняты? – предположила она, прерывая затянувшуюся паузу.
– Я в Прютауне. Мне необходимо встретиться с несколькими клиентами, но если вы не против, я мог бы подъехать часам к семи.
– Буду рада вас видеть. Если не возражаете, мы вместе поужинаем, хорошо? Меню, правда, не очень изысканное, но все-таки… Я не люблю ужинать одна.
Загорелая, самоуверенная красавица в небесно-голубой мужской сорочке и плотно облегавших стройные бедра белых брюках вошла в магазин, остановилась перед Барлоу и посмотрела на него так, словно разглядывала пятно на свежей скатерти.
– Видимо, сейчас еще рано сажать розы «Мери Виткрофт»? – спросила она.
При виде этой женщины у Барлоу захватило дух.
– Да… рановато, – промямлил он, – но я могу принять ваш заказ. Если вы не против, мы привезем вам семена, а посадить можно и потом…
Голубые глаза равнодушно скользнули по его неказистой фигуре.
– Мне нужно двадцать кустов. На имя миссис Ван-Герц. Мой адрес у вас есть. Заранее благодарю.
Не сказав больше ни слова, она удалилась, покачивая бедрами. Барлоу тупо глядел ей вслед.
– Мистер Барлоу, вы порезались, – сухо сказала одна из продавщиц.
Барлоу опустил глаза, посмотрел на красную от крови бритву, которую держал в руках, и, машинально облизав пальцы, вновь уставился на открытую дверь, за которой была еще видна спина удалявшейся миссис Ван-Герц.
Доехав до конца дорожки, Энсон увидел, что ворота и дверцы гаража открыты. Он въехал в гараж, выключил мотор, вышел из машины и, вернувшись к воротам, аккуратно их прикрыл.
В гостиной горел свет, и сквозь портьеру Энсон увидел силуэт шедшей ему навстречу хозяйки дома.
– Вы на редкость пунктуальны, мистер Энсон, – сказала она, – входите же, прошу вас.
На ней было оранжевое плиссированное платье, в котором она показалась ему еще более соблазнительной, чем в прошлый раз.
– Сядем сразу за стол, вы не против? – спросила Мэг. – Не знаю, как вы, а я просто умираю с голоду. Заработалась сегодня и совсем забыла про обед.
Отодвинув машинку и бумаги, она поставила на мятую скатерть две тарелки с холодным мясом и огурцами, виски, лед, сифон с газированной водой и вазу с яблоками.
– Садитесь, мистер Энсон, – пригласила она, наполняя стаканы, – меню, как видите, не блещет изысканностью, но для легкого ужина, думаю, сойдет.
– Разумеется, – поспешно согласился Энсон, устраиваясь за столом.
– Итак, есть у вас для меня сюжет? – спросила она, с аппетитом принимаясь за еду. – Честно говоря, я сгораю от нетерпения.
Сделав несколько глотков, Энсон заставил себя съесть кусочек мяса.
– Вы давно замужем, миссис Барлоу? – спросил он.
Она подняла голову.
– В конце месяца будет первая годовщина. А что?
– Мне просто интересны люди с их судьбами, – ответил он. – Возможно, вы удивитесь, но сегодня после обеда я заходил в магазин Фремели взглянуть на вашего супруга. Торговля у него действительно бойкая.
– Да, дел у него хватает.
Энсон уловил в ее голосе презрительные нотки и пустил пробный шар:
– По роду службы мне приходится встречаться со многими людьми, и среди них немало пар, которые непонятно чем связаны. Вот вы и ваш муж, например. Трудно представить, что у вас общего.
Он замолчал и посмотрел на нее, стараясь уловить ее реакцию.
– Я и сама не знаю, – ответила она, опустив голову.
Энсон положил вилку.
– Вам не понравилось? – озабоченно спросила она.
– Нет, что вы, ужин отменный. Просто нет аппетита. Мне что-то нездоровилось в выходные.
– Тогда, может быть, выпьете?
– Благодарю вас, не хочется.
– В таком случае посидите пока у камина. Я скоро к вам присоединюсь.
Он взял свой стакан и сел на диван, задумчиво глядя на языки пламени.
«Я и сама не знаю… – мысленно повторил он слова Мэг, – но если она и сама не знает, значит…»
– Вас, видимо, шокировал мой ответ? – неожиданно спросила она. – Но что делать? Фил действительно довольно жалкая личность. Цель его жизни – всего-навсего собственная оранжерея, где он мог бы выращивать цветы, чтобы потом продавать их. Но даже этой цели ему никогда не добиться: чтобы начать свое дело, нужно не меньше трех тысяч долларов, а таких денег он и во сне не видел.
– Зачем же вы вышли за него? – спросил Энсон, по-прежнему глядя на огонь.
– Зачем? – ответила она после паузы. – Я не знаю, зачем. Думала, у него есть деньги, надеялась избежать той судьбы, которая уготована в нашей благословенной стране большинству девушек вроде меня. Вот, наверное, зачем. Теперь-то мне ясно, что я совершила ошибку, такую ошибку, что иногда даже хочется овдоветь.
При этих словах по спине Энсона побежали мурашки, и он инстинктивно подвинулся поближе к камину. Мэг подошла и села рядом.
– Почему я вас так интересую? – осведомилась она.
– Почему? – переспросил Энсон, до боли в пальцах сжав стакан с виски. – Потому что вы – самая красивая и соблазнительная женщина, которую я когда-либо встречал.
Она засмеялась:
– Мне не говорили таких приятных вещей с тех пор, как я имела глупость выйти замуж.
– Ну вот, а теперь я вам это говорю.
– Раз уж дело дошло до комплиментов, знайте, что я тоже нахожу вас очень привлекательным.
Энсон глубоко вздохнул.
– Я был очарован вами с первого взгляда, – признался он. – Со времени нашей встречи я только о вас и думаю.
Она закурила, тонкой струйкой выпустила дым в сторону камина и, медленно повернув голову, посмотрела ему в глаза.
– Жизнь так коротка, Джон, – задумчиво произнесла она, бросая сигарету в огонь. – Давайте не будем терять время…
…Дрова в камине прогорели, и комната наполнилась мягким волнующим полумраком. Мэг слезла с дивана и, подобравшись к камину, раздула огонь, бросив в очаг несколько поленьев.
– Хочешь чего-нибудь выпить? – спросила она, оглянувшись через плечо.
– Нет… иди ко мне, – тихо ответил он.
– Ты знаешь, что уже больше девяти часов?
– Да.
– Сможешь остаться тут ночевать?
– Да…
Она закурила и, устроившись перед камином, попросила:
– Джон, расскажи мне про эту свою идею. Я имею в виду сюжет для моей новой истории.
– Сейчас, Мэг, только дай мне глоток виски, – лениво ответил он.
Она поднялась, налила два стакана и, с улыбкой протянув один ему, села перед огнем.
– Я ничего не смыслю в литературе, – как бы извиняясь, проговорил Энсон, – но мне кажется, что твой новый рассказ должен выглядеть примерно так. Один страховой агент очутился на мели. Как-то раз он отправился с визитом к женщине, запросившей информацию по страхованию от пожара, и, словно в сказке, влюбился в свою новую клиентку. Она была замужем, но тем не менее ответила ему взаимностью. Агент убедил ее мужа застраховать жизнь, а потом вместе с любовницей придумал, как убрать несчастного супруга. Вот и вся история. Как видишь, ничего экстраординарного, зато звучит куда убедительней, чем то, что предлагала в прошлый раз ты, а все потому, что ближе к реальной жизни.
Он допил свое виски.
– Ну как?
– Не блещет оригинальностью. Ты же сам говорил, что обмануть страховую компанию очень трудно. Неужели ты веришь, что у этих двоих получилось бы?
– Это не только трудно, это опасно, – ответил Энсон, – но агент знал, как взяться за дело.
– Значит, в принципе такое возможно? – спросила она. – Ну хорошо, а как ты объяснишь читателям согласие мужа застраховать жизнь? Почему он пошел на это? Предположим, что этот муж – мой Фил. Я уверена: он ни за что не станет страховаться.
– Естественно, все зависит от того, как эту историю подать, – сказал Энсон, – согласен, идею нужно доработать. Давай допустим, что речь в рассказе идет о тебе, твоем муже и обо мне. Я почти уверен, что смог бы уговорить Фила застраховаться. Мне ничего не стоит представить дело так, что он обязательно клюнет.
– Каким образом ты рассчитываешь этого добиться?
– Знаешь, банки иногда дают займы под страховку. Разумеется, только тогда, когда речь идет о жизни, а не об имуществе. Зная, что твоему мужу нужны деньги, чтобы открыть свое дело, я стал бы упирать на преимущества, которые дает такая форма страхования. А услыхав про заем, он не устоит перед соблазном и подпишет полис.
Мэг устроилась поудобнее.
– А ты хитрец, – сказала она, – мне бы такое в голову не пришло.
– Это только начало, – продолжал Энсон, – я уверен, что не смогу убедить его застраховаться больше чем на пять тысяч долларов, а этого явно мало. В случае его смерти ты почти ничего не получишь.
Она утвердительно кивнула и посмотрела на огонь.
– Да, ты прав. Вот если бы не пять тысяч, а пятьдесят…
– Вот тут-то весь фокус, – быстро сказал он, – в действительности я и застрахую его на пятьдесят тысяч, хотя он будет уверен в том, что в полисе оговаривается в десять раз меньшая сумма.
Снова воцарилось молчание.
– Это становится интересным, – произнесла наконец Мэг, – ну ладно, допустим, ты застраховал его на пятьдесят тысяч. А дальше что?
Энсон почувствовал, что настал критический момент и что теперь надо быть особенно осторожным.
– Давай оставим в покое конкретных людей, – сказал он, – я взял твоего мужа лишь в качестве примера, чтобы нагляднее обрисовать тебе ситуацию. Представим себе человека, которого застраховали на пятьдесят тысяч долларов без его ведома. Его жена влюблена в страхового агента. Оба на мели. Если муж умрет, жене достанутся пятьдесят тысяч долларов, которые она впоследствии поделит с любовником. Но муж, как назло, в добром здравии, и тогда они замышляют убийство, причем с таким расчетом, чтобы жена осталась вне подозрений, иначе весь план полетит в чертям. Что же делать? Выход один: придать гибели бедного супруга вид несчастного случая, происшедшего к тому же в отсутствие жены.
– Я вижу, ты здорово все продумал, – сказала она, как-то странно глядя на него. – Что дальше?
– Предположим, что муж занимается садоводством и что у него есть маленький бассейн с водой, – охрипшим голосом продолжал Энсон. – В субботу, ну, скажем, после полудня жена отправляется в город за покупками. Муж остается работать в саду. Внезапно он срывается со стремянки, ударяется головой о край бассейна и, потеряв сознание, падает в воду. Чуть позже возвращается жена и видит, что ее драгоценный супруг превратился в холодный мокрый труп. Страховой агент, подкравшись сзади, оглушил его ударом по голове и швырнул в бассейн. Никаких улик.
Они переглянулись, и Энсон заметил, как Мэг дрожит.
– А как же шеф контрольной службы? – спросила наконец она. – Мэддокс или как его там?
Энсон отхлебнул виски и облегченно вздохнул. Он был уверен, что Мэг поняла его и согласна ему помочь: слишком явен был переход от литературы к реальности. А это был именно такой переход, иначе Мэг ни за что не произнесла бы фамилию Мэддокса. Итак, мысль об избавлении от супруга пришлась ей по вкусу.
– Да, Мэддокса игнорировать нельзя, – как можно спокойнее произнес он. – Этот старый жук довольно опасен, но все же мыслит рутинно, а это значит, что, если муж страхуется на пятьдесят тысяч долларов и внезапно гибнет, Мэддокс тотчас же заподозрит жену, и никого другого. А жена-то как раз в убийстве не участвовала. Так что необходимо первым делом обеспечить тебе алиби, а Мэддокса я возьму на себя. Думаю, мне удастся убедить его в том, что ты не причастна к смерти Фила, а в этом случае он не сможет препятствовать выплате страховки.
– Значит, если бы в тот момент, когда ты… когда ты занимался Филом, я была, например, в Прютауне, дело могло бы выгореть? – спросила она так, будто они все еще обсуждали сюжет для рассказа.
– По крайней мере, мне так кажется, – ответил он, допивая виски. – Ну как тебе моя идея?
Мэг повернулась и внимательно посмотрела на него.
– Мне нравится, – просто ответила она. – Если бы ты знал, какая это мука – прозябать тут, в глуши, с человеком, которого терпеть не можешь! Эх, будь у меня пятьдесят тысяч… Ты знаешь, мне даже не верится, что это возможно – получить свободу и такую кучу денег в придачу!
Энсон почувствовал смутную тревогу: уж больно легко все шло. Либо Мэг не отдавала себе отчета в том, в какое опасное дело собиралась впутаться, либо уже давно втайне подумывала избавиться от своего садовода.
– Страховка достанется тебе, – сказал он, сверля ее взглядом, – но я должен быть уверен, что ты со мной поделишься. Мне чертовски нужны деньги, Мэг…
Она поднялась.
– Пойдем наверх?
Он посмотрел ей в глаза и увидел в них такую нежность, что ему стало стыдно за свое недоверие…
Часы внизу пробили пять, когда через открытое окно в комнату стал медленно вползать серый утренний свет. Энсон оглядел маленькую, бедно обставленную спальню и, поморщившись, повернулся к лежавшей рядом с ним женщине. Тусклый свет смягчил черты ее лица, и сейчас она казалась ему моложе и еще красивей, чем вчера.
– Скажи, Мэг… то, о чем мы с тобой говорили, – только сюжет для твоего рассказа?
– Нет, Джон… Я больше не могу так жить. Мне хочется иметь хоть немного денег.
– Мне тоже. Но получить их будет нелегко. По сути дела, до сих пор мы только мечтали. Теперь надо продумать все до мельчайших деталей.
Мэг рывком села на кровати.
– Даже если мы на это решимся, я боюсь, ничего у нас не выйдет, – сказала она.
– Я тоже боюсь, – раздраженно сказал он. – Такое опасное дело требует времени на подготовку. Необходимо обдумать каждый шаг. Скажи, Мэг, ты действительно этого хочешь?
Она кивнула.
– А ты знаешь, как это называется? – он помолчал и тихо произнес: – Мы планируем УБИЙСТВО! Отдаешь ты себе в этом отчет?
– Мне нечего жалеть этого хлюпика.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11