А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

Холт Виктория

Маска чародейки


 

На этой странице выложена электронная книга Маска чародейки автора, которого зовут Холт Виктория. В электроннной библиотеке park5.ru можно скачать бесплатно книгу Маска чародейки или читать онлайн книгу Холт Виктория - Маска чародейки без регистрации и без СМС.

Размер архива с книгой Маска чародейки равен 202.47 KB

Холт Виктория - Маска чародейки => скачать бесплатно электронную книгу



«»: ; ;
ISBN
Оригинал: Victoria Holt, “The mask of the enchantress”
Аннотация

Виктория Холт
Маска чародейки
Глава 1
Три желания в волшебном саду
Я в западне. Опутана паутиной, и какая радость от того, что я сама ее сплела. Когда я думаю о серьезности содеянного, меня охватывает леденящий страх. Я вела себя неподобающим образом, возможно, преступно, каждое утро я просыпаюсь и чувствую Над головой тяжелую тучу, я спрашиваю себя: какие новые неприятности ждут меня сегодня?
Как часто я сожалею, что узнала о Сюзанне, Эсмонде и об остальных — особенно о Сюзанне. Лучше бы мне не видеть замок Мейтленд — такой, величественный, торжественный, с массивными воротами, серыми стенами и бойницами словно из средневекового романа. Не повидай я его, не поддалась бы искушению.
Вначале все казалось так просто, и я находилась в отчаянном положении.
Старый дьявол за спиной искушает тебя, — решила бы моя старинная приятельница Кугаба с острова Вулкан.
Справедливо. Дьявол соблазнял меня, и я поддалась искушению. Поэтому я нахожусь сейчас здесь, в замке Мейтленд, запутавшаяся и отчаявшаяся, ищущая выход из ситуации, которая с каждым днем становится все более опасной.
Все началось много лет тому назад, фактически еще до моего рождения. Это история жизни моих родителей, Сюзанны и моей. Но впервые я поняла, что я не такая как все, когда мне исполнилось шесть лет.
Первые годы своей жизни я провела в коттедже «Дикая яблоня» в деревне Черингтон. Главным зданием в деревне была церковь, а в центре деревни находилось озеро, по утрам в хорошую погоду на деревянной скамейке возле него всегда собирались старики и беседовали. Там стояло и «майское дерево» — столб, украшенный цветами и лентами, вокруг которого танцуют первого мая. Жители деревни выбирают королеву и отмечают праздник, а я наблюдала за торжествами сквозь деревянные венецианские жалюзи в гостиной, если мне удавалось улизнуть из-под бдительного ока тети Амелии.
Тетя Амелия и дядя Уильям были религиозными людьми и считали, что необходимо избавиться от майского столба, так как это языческая церемония, но, к счастью, большинство жителей думали иначе.
Как мне хотелось находиться среди них, приносить ветки из леса, плести венки и танцевать вокруг столба вместе с весенними шалуньями. Я считала, что самое большое счастье — быть избранной королевой мая, но на эту почетную роль избирались девушки не моложе 16 лет, а мне еще не исполнилось и шести.
Я принимала странности моей жизни и могла бы не замечать их, если бы не кивки и намеки в мой адрес. Однажды я услышала слова тети Амелии.
— Уильям, я не уверена, что мы поступили правильно. Но мисс Анабель так умоляла меня, и я согласилась.
— Она же платит, деньги, — напомнил дядя Уильям.
— Но мы потворствуем греху, вот и все. Дядя Уильям заверил ее, никто не назовет их грешниками.
— Мы отпустили грех грешнице, — настаивала она.
Уильям ответил, что их не в чем обвинить. Они делают то, за что им платят, а возможно, они даже спасли душу от адского пламени.
— Грехи родителей отражаются на детях, — проворчала тетя Амелия.
Он согласно кивнул и отправился в сарай, где из полена выстругивал колыбель Христа для Рождественского праздника в церкви.
Я поняла, что дядю Уильяма меньше беспокоит безупречность поступков, чем тетю Амелию. Иногда он даже улыбался, правда украдкой, словно он стыдился своей улыбки, а застав меня у окна, когда я подглядывала на улицу на праздничное гуляние, он сразу вышел из комнаты и не сделал мне замечания.
Естественно, я пишу эти строки по прошествии многих лет, но теперь я считаю, что уже в то время я начала понимать: обо мне в деревне ходят разговоры. Тетя Амелия и дядя Уильям представляли собой неподходящую пару для воспитания маленького ребенка.
Мэтти Грей, соседка, часто сидевшая на крыльце в погожие дни, слыла в деревне личностью. При каждом удобном случае я любила разговаривать с Мэтти. Она знала это и при моем приближении начинала производить странные звуки, напоминающие сопение, и ее толстое тело тряслось — так она смеялась. Она окликала меня и приглашала присесть на ступеньку. Она. называла меня «бедной маленькой крошкой» и наставляла своего внука Тома, чтобы он хорошо относился к малышке Сьювелин.
Мне нравилось такое имя, образованное от сложения моего имени Сьюзан и фамилии Эллин. Думаю, что «в» вставили для слитности произношения. Получилось хорошее, редкое имя. В нашей деревне было много девушек Эллин, а одну звали Сью, а Сьювелин звали только меня.
Том слушался бабушку и не позволял другим детям дразнить меня, потому что я не такая, как все. Я ходила в школу, которую организовала бывшая гувернантка дочери нашего сквайра, дочь его выросла, и услуги гувернантки больше не требовались. Вот тогда молодая леди открыла школу в маленьком помещении рядом с церковью, туда ходили деревенские дети, включая и внука сквайра Энтони. Через год для него пригласят настоящего учителя, а потом отправят в школу-интернат. В гостиной мисс Брент собиралось разнородное общество Мы писали буквы деревянными палочками на подносах с песком. Нас было 20 детей, младшему пять лет, старшему одиннадцать. Некоторые дети заканчивали образование уже в одиннадцать лет, другие продолжали учиться. Кроме наследника сквайра среди нас были дочери врача, трое детей местного фермера и еще такие ребята, как Том Грей Я отличалась от них.
Дело в том, что мою жизнь окружала какая-то тайна. Родилась я не в деревне, меня привезли туда. Появление на свет детей — такое событие, о котором много говорят, прежде чем ребенок родится. Со мной все было не так. Я жила в чужой семье. Меня хорошо одевали, иногда я даже носила более дорогую одежду, чем позволял статус моих опекунов.
И еще были ее визиты. Она приезжала ко мне раз в месяц.
Она была красавица. Приезжала к нам на станционной пролетке, и меня отправляли в гостиную повидаться с ней. Я понимала торжественность этих посещений, ведь мы не пользовались гостиной в обычные дни, а лишь по особым случаям, например, когда заходил викарий. Венецианские жалюзи всегда опущены, чтобы на солнце не выгорели мебель и ковер. В гостиной царила атмосфера святости, видимо, из-за картин с изображением распятого Христа и Святого Себастьяна. Изображение Святого Себастьяна, пронзенного стрелами и истекающего кровью, соседствовало с портретом нашей королевы в молодости. Она смотрела строго, презрительно и с неодобрением. Гостиная угнетала меня, и только первого мая я поддавалась соблазну и смотрела на уличные торжества сквозь щелки в жалюзи.
Но когда приезжала она, комната преображалась. Она всегда была чудесно одета, носила блузки с оборками и кружевами, длинные облегающие юбки и маленькие шляпки, украшенные лентами и перьями.
Она говорила. «Привет, Сьювелин», словно стеснялась меня. Потом протягивала руку, и я бежала к ней. Она брала меня на руки и внимательно изучала. Я беспокоилась, прямой ли пробор у меня на голове, не выбились ли волосы, не забыла ли я помыть уши.
Мы садились рядышком на диван. Как я его ненавидела, потому это он был сделан из конского волоса и щекотал ноги даже через чулки. Но когда радом сидела она, я этого не замечала. Она задавала мне много вопросов, все они касались меня лично. Что я люблю есть? Не холодно ли мне зимой? Что я изучаю в школе? Как ко мне относятся другие ребята? Когда я научилась читать, она захотела проверить, насколько хорошо это у меня получается. Она крепко обнимала меня, а когда появлялась пролетка, чтобы увезти ее на станцию, она крепко прижимала меня к себе и, казалось, она сейчас расплачется.
Я чувствовала себя польщенной, потому что, хотя она и говорила недолго с тетей Амелией, все же приезжала она ко мне.
После ее отъезда все в доме изменялось. Дядя Уильям старался изо всех сил не улыбаться, а тетя Амелия ходила и чуть слышно приговаривала:
— Ну, я не знаю. Я не знаю.
Естественно, эти визиты не оставались незамеченными в деревне. Джеймс, кучер, и станционный смотритель шептались о ней. Позже я поняла, они сделали соответствующие выводы из этих посещений. Я разобралась бы в них намного раньше, если бы внук Мэтти Грей не заботился обо мне. Том дал понять, что я нахожусь под его защитой и всякий, кто обидит меня, будет иметь дело с ним. Я любила Тома, хотя он не часто снисходил до разговора со мной. Но он был для меня защитником, рыцарем в сверкающих доспехах, моим Лоэнгрином.
Но даже Тому не удавалось запретить детям шептаться обо мне, склонив головы. А однажды Энтони Фелтон заметил у меня под нижней губой справа от подбородка родинку.
— Посмотрите-ка на отметину на лице Сьювелин. Здесь ее поцеловал дьявол, — закричал он.
Они, слушали с широко открытыми глазами, как он рассказал им, что ночью приходит дьявол и выбирает себе кого-нибудь. Потом он их целует, и на месте поцелуя остается отметина.
— Глупости, — возразила я. — У многих людей есть родинки.
— Это особая, — мрачно заявил Энтони. — Я ее сразу могу узнать. Однажды я видел колдунью, и у нее была точно такая же родинка возле рта… Ясно теперь?
Все ребята с ужасом глазели на меня.
— Она не похожа на колдунью, — рискнула возразить Джейн Мотли.
Конечно, не похожа. На мне строгое саржевое платье, светло-каштановые волосы заплетены в две тугие косички и завязаны голубыми лентами. Хороший, аккуратный стиль — комментировала тетя Амелия и не разрешала мне распустить волосы.
— Колдуньи меняют внешность, — объяснил Энтони.
— А я всегда знала, что Сьювелин не такая, как все, — сказала Джил, дочь кузнеца.
— А какой он… дьявол? — спросил кто-то.
— Не знаю, я его никогда не видела, — нахмурилась я.
— Не верьте ей. У нее отметина дьявола на лице, — настаивал Энтони Фелтон.
— Ты глупый мальчишка. Если бы ты не был внуком сквайра, тебя никто бы не слушал, — рассердилась я.
— Колдунья, — стоял на своем Энтони.
В тот день Тома не было в школе, он помогал отцу выкапывать картофель.
Я оробела, они так странно смотрели на меня, я сразу почувствовала свое одиночество, изолированность, свою отличительность от стада. Это странное чувство — экзальтация, потому что я другая, особенная, и одновременно страх.
Но в тот момент вошла мисс Брент, и шепот прекратился, но когда занятия закончились, я выбежала из школы. Я боялась этих детей из-за того, что прочитала в их глазах. Они на самом деле поверили, что ночью ко мне явился дьявол и оставил на моем лице свой знак.
Я побежала через улицу, где на крыльце у своей двери сидела Мэтти Грей, сложив руки на коленях.
Она окликнула меня:
— Куда это ты бежишь?.. Как будто за тобой гонится дьявол.
Меня охватил страх. Я оглянулась. Мэтти рассмеялась:
— Это так говорят. За твоей спиной нет никакого дьявола. А ты и впрямь испугалась.
Я села у ее ног.
— Где Том?
— Все еще копает картошку. В этом году славный урожай. — Она облизнулась. — Нет ничего лучше картошки — горячей, рассыпчатой, в мундире.
— У меня на лице родинка. Она посмотрела.
— Ну и что? Родинка очень красивая.
— Они говорят, меня поцеловал дьявол.
— Кто говорит?
— В школе.
— Они не имеют права так говорить. Я скажу Тому. Он их успокоит.
— А тогда почему у меня родинка, Мэтти?
— Так иногда бывает при рождении. Люди могут родиться с разными родимыми пятнами. У тети моей кузины на лице пятно, напоминающее куст клубники… Ее мать любила клубнику, когда ждала ребенка.
— А что любила моя мать, если я родилась с родинкой?
Я задумалась: а где моя мать? Это еще одна странность. У меня нет матери и нет отца. В деревне есть сироты, но они знают, кто были их родители. А я не знаю. В этом вся разница.
— Но мы не можем этого знать, дорогуша, — успокоила меня Мэтти. — Такие вещи случаются с людьми! Я даже видела девочку, у которой на руке шесть пальцев. Вот это нелегко спрятать. А что такое родинка, которую раньше не замечали? Знаешь что, она очень даже симпатичная. Некоторые леди специально рисуют себе родинки на лице для красоты. Тебе нечего о ней беспокоиться.
Мэтти всегда умела успокоить меня. Она была полностью довольна своей жизнью, хотя жила в маленьком, темном коттедже недалеко от своего сына, отца Тома.
— Рядом, но не слишком, — так она говорила. — А так и должно быть.
А в хорошую погоду она любила сидеть на крыльце и смотреть, что происходит вокруг, больше ей ничего не нужно.
Тетя Амелия считала предосудительным подобное времяпрепровождение, но у Мэтти своя жизнь, и она довольна ею, а это удается далеко не всем жить собственной жизнью и получать от этого удовольствие.
Когда на следующий день я пришла в школу, ко мне подошел Энтони Фелтон и доверительно прошептал:
— Ты ублюдок.
У меня округлились глаза. Я слышала, этим словом ругаются, и только собралась сказать ему, что я о нем думаю, но в этот момент подошел Том, и Энтони сразу же улизнул.
— Том, он назвал меня ублюдком.
— Ничего, — вздохнул он и добавил загадочно, — это не в том смысле, в каком ты думаешь.
В то время я ничего не поняла.
За два дня до моего рождения (мне исполнялось шесть лет) тетя Амелия позвала меня в гостиную Это выглядело очень торжественно, и я с трепетом ожидала, что она мне скажет.
Было первое сентября, и солнечный луч пробрался сквозь щелку в жалюзи. Сейчас я вижу все отчетливо: диван из конского волоса, стулья (сиденья тоже из конского волоса, но, к счастью, на них почти никто не садился) с чехлами на прямых спинках, всякие мелочи в углу (пыль с них стирали два раза в неделю), картины с изображениями святых и портрет молодой королевы с недовольным выражением лица, руки ее сложены, и лента спускается с округлого плеча. Невеселая комната, и луч солнца выглядел в ней совсем не к месту. Наверняка тетя Амелия заметит его и плотнее закроет жалюзи.
Но нет. Она слишком чем-то озабочена и задумчива.
— Третьего числа приедет мисс Анабель, — сообщила она. Это день моего рождения.
Я сжала ладони и ждала. Мисс Анабель всегда приезжала на мои дни рождения. — Она собирается сделать тебе приятное. Мое сердце забилось. Я задержала дыхание.
— Если ты будешь хорошо себя вести… — это ее неизменное вступление, и я не обращаю на него внимания. — Ты наденешь воскресное платье, хотя будет четверг.
Надеть в четверг воскресное платье что-нибудь да значит!
Тетя Амелия плотно сжала губы. Значит, она не одобряет нашу встречу.
— Она увезет тебя на целый день.
Меня ошеломила новость. Я едва могла устоять на месте, мне хотелось вскочить на стул и прыгать.
— Нам нужно все сделать правильно. Я не хочу, чтобы мисс Анабель подумала, что мы воспитываем тебя не как настоящую леди…
Я выпалила, что все будет хорошо. Я не забуду, чему меня учили: не буду разговаривать с полным ртом, в карман положу носовой платок, не буду мямлить и говорить только тогда, когда ко мне обращаются.
— Отлично, — одобрила тетя Амелия. А позже она сказала дяде Уильяму: — И о чем только она думает? Мне это не нравится. Это растревожит ребенка.
Наступил великий день моего шестилетия. Я надела высокие ботинки на кнопках, хлопчатобумажное платье и темно-синий жакет, темно-синие перчатки и соломенную шляпу с резинкой под подбородком.
Со станции мисс Анабель приехала на пролетке, и обратно мы поехали вместе. В тот день мисс Анабель вела себя по-другому. Мне пришло в голову, что она побаивается тетю Амелию. Она нервно смеялась; брала меня за руки и повторяла: «Это прекрасно, Сьювелин».
Под любопытным взором станционного смотрителя мы сели в поезд и отправились в путь. Не помню, чтобы прежде я ездила поездом, и не знаю, что меня взволновало больше: звук колес, выстукивающих какую-то веселую песенку, или пейзаж за окном, мы мчались мимо полей и лесов. Но самое приятное — мисс Анабель сидит рядом и пожимает мне руки.
Мне хотелось о многом спросить ее, но я помнила свое обещание, данное тете Амелии, вести себя прилично.
— Ты какая-то притихшая, Сьювелин, — обратила внимание мисс Анабель. Я ответила, что воспитанные дети не начинают разговор первыми.
Она засмеялась. Она так заразительно смеется, что мне тоже всегда хочется хохотать вместе с ней.
— Забудь об этом. Разговаривай со мной всегда, когда захочешь, и говори обо всем, что приходит тебе в голову.
Странно, но после снятия с меня запрета я почувствовала скованность:
— Лучше вы меня спрашивайте, а я буду отвечать. Она обняла меня:
— Я хочу услышать, что ты счастлива. Ты ведь любишь дядю Уильяма и тетю Амелию, не так ли?
— Они очень хорошие. А тетя Амелия лучше дяди Уильяма.
— Он недобрый? — забеспокоилась она.
— Нет, он даже добрее. Но тетя Амелия такая правильная, что ей трудно быть доброй. Она никогда не смеется… — Я осеклась. Мисс Анабель часто смеялась, и выходило, что она неправильная.
Она снова обняла меня и прошептала:
— О, Сьювелин, ты такая маленькая.
— Нет, я больше Клары Фин и Джейн Мотли, а они меня даже старше.
Она не выпускала меня из объятий, и я не могла видеть выражение ее лица.
Поезд остановился, и она вскочила с места:
— Мы выходим.
Она взяла меня за руку, и мы сошли с поезда. Мы почти побежали по платформе. Рядом стояла бричка, и в ней сидела женщина.
— О, Джанет, я знала, что ты приедешь.
— Это неправильно. — Женщина смотрела на меня. У нее бледное лицо, каштановые волосы, зачесанные на уши и уложенные в пучок. На голове коричневая шляпка с лентами, завязанными бантом под подбородком. Она старалась удержаться от улыбки и этим напомнила мне дядю Уильяма.
— Вот, значит, ребенок, мисс.
— Это Сьювелин, — представила меня мисс Анабель.
Джанет прищелкнула языком:
— Право, не знаю, почему я… — начала она.
— Джанет, ты прекрасно проводишь время и знаешь это. Взяла корзину?
— Как вы велели, мисс.
— Сьювелин, залезай. Мы поедем на прогулку. Джанет сидела впереди и правила лошадью. Мисс
Анабель и я устроились сзади. Она крепко держала меня за руку и снова смеялась.
Бричка тронулась с места, и вскоре мы катили по зеленым аллеям. Мне хотелось, чтобы мы так и ехали целый день. Я попала в чудесный мир. Деревья только начали окрашивать листья в багряные тона, в воздухе стояла легкая дымка, и солнечный свет пробивался сквозь нее, это придавало загадочность пейзажу.
— Тебе не холодно, Сьювелин? — забеспокоилась мисс Анабель.
Я радостно покачала головой. Мне не хотелось разговаривать, я боялась нарушить очарование момента. Боялась, что вдруг проснусь и окажусь в своей кровати, а это все мне только приснилось. Я пыталась задержать каждое мгновение, насладиться им. Вот сейчас, сейчас. Все происходит сейчас, но мне хотелось, чтобы это не кончалось. Я была взволнована и безмерно счастлива.
Бричка неожиданно остановилась, и я выдохнула от разочарования. Но это было только начало.
— Вот мы и приехали. Однако, мисс Анабель, считаю, что мы слишком близко…
— Перестань, Джанет. Мы в совершенной безопасности. Сколько времени?
Джанет посмотрела на часы, пристегнутые к черной блузке из бомбазина.
— Половина одиннадцатого.
Мисс Анабель кивнула:
— Возьми корзину, все приготовь. Мы пойдем погуляем. Ведь ты не против, Сьювелин? Я готова на все, если рядом мисс Анабель.
— Осторожнее, мисс. Если вас увидят…
— Нас не увидят, мы не подойдем слишком близко.
— Надеюсь.
Мисс Анабель взяла меня за руку, и мы пошли.
— Она сердится? — уточнила я.
— Она осторожничает.
— Что это значит?
— Она не любит рисковать.
Я не поняла, что имеет в виду мисс Анабель, но я была слишком счастлива, чтобы задумываться.
— Пойдем в лес. Я хочу показать тебе кое-что. Побежали!
Мы бежали по траве мимо деревьев.
— Догони меня, Сьювелин.
Мне почти удалось догнать ее, но в последний момент она со смехом ускользала от моих рук. Я задыхалась не от бега, а от счастья. Потом между деревьями показался просвет, лес поредел и кончился.
— Сьювелин, посмотри туда, — понизила голос она.
В четверти мили от нас стоял сказочный замок.
— Что ты о нем думаешь?
— Он… настоящий? — У меня перехватило дыхание.
— Конечно… настоящий. Он стоит здесь много много лет.
У меня хорошая зрительная память, я могу детально запомнить предмет, посмотрев на него лишь раз.

Холт Виктория - Маска чародейки => читать онлайн книгу далее