А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

В противном случае, она будет вынуждена торчать в этом городе, спешно начиная поиски второго мужа, и тогда вся ее игра будет безнадежно испорчена.
Переход от злой шутки с Билли к делам, творившимся этой субботней ночью в зале монетных торгов, был постепенным. Правила игры постепенно ужесточались, но игра по-прежнему оставалась лишь игрой, не более. Она поведала Паркеру все ту же историю о семидесяти тысячах долларов, какую еще раньше рассказала Билли. Отчужденная неприступность Паркера и его холодный эгоизм тоже не остались незамеченными ею, и поэтому в довершение ко всему она позволила ему и кое-что еще, то, что для Билли оставалось по-прежнему недоступным. От этого игра стала только интереснее. Пока не прогремел этот выстрел. Это ощущение было сродни тому, как если бы с надгробного камня в одно мгновение был смыт толстый слой наносной грязи, под которой ей вдруг открылась надпись, о существовании которой она никогда не догадывалась и вынести жестокую правдивость которой было превыше всех человеческих сил. Поэтому она упала и оставалась без движения лежать на полу, в то время как перед глазами у нее стояла одна картина, все чаще и настойчивее возвращавшаяся к ней из хаоса мыслей: искалеченное тело Эда, насмерть разбившегося на том далеком каменистом горном склоне. И a глубине души, в каком-то дальнем ее уголке свободном от паники, чувства вины и прочей неразберихи, она, по сути, впервые стала горевать по-настоящему о погибшем муже.
Паркер подошел к ней. В руке он держал револьвер и что-то говорил, произнося слова отрывисто и быстро, но понять ничего было нельзя, как если бы он говорил на языке суахили. Клер хотела сказать ему: «Помоги мне отделаться от них. Пусть мне за это ничего не будет. Я не знаю, почему так вышло». Но она почему-то никак не могла подобрать слова, найти в себе силы на то, чтобы произнести это.
Паркер наклонился и отвесил ей сильную пощечину, отчего у нее запрокинулась голова, а вся щека запылала. С каждым мгновением ей становилось все больнее и больнее. Она молча закрыла глаза, понимая, что заслужила это, но сожалея, что все кончается именно так.
Он снова заговорил с ней, и на этот раз ей было понятно каждое его слово.
— Вставай, — говорил Паркер. — Быстро. Поднимайся же!
Клер оставалась неподвижно лежать, и тогда он снова и еще сильнее ударил ее, но уже по другой щеке. Из глаз у нее хлынули потоки слез, как если бы она до этого рыдала уже целый час. Как будто включили телевизор и на экране появился некто, до этого неустанно, без перерыва обливавшийся слезами.
Но Паркер оставался прежним. Его голос доносился до нее сквозь ее собственные рыдания и всхлипывания, приказывая встать.
Страх очередной пощечины заставил ее найти в себе силы на то, чтобы согласно кивнуть, пошевелить руками и начать подниматься на ноги.
Он не помог ей. Она с трудом поднялась, ухватившись обеими руками за стол, и, когда ей наконец удалось принять вертикальное положение, он объявил:
— Уходим. Не отставай от меня.
— Только не надо показывать мне фотографии, — пробормотала она, потому что теперь ей стало казаться, что Паркер должен обязательно оказаться на самом деле неким судьей, и что у него есть фотографии того, кто был убит тем выстрелом, и что теперь он собирается разложить перед ней все снимки, а она не сможет вынести этого зрелища.
— Не отставай, — повторил он, не обращая внимания на ее слова, и зашагал прочь.
Нетвердо ступая на дрожащих йогах, Клер поспешила следом за ним. В голове у нее по-прежнему творилась неразбериха, когда из провала в стене впереди вдруг, пятясь, выступил Лемке. Он повернулся, и она увидела, что голова у него вся в крови.
— Француз... — изумленно проговорил он и рухнул на пол.
Клер пронзительно завизжала.

Часть четвертая
Глава 1
Истошный вопль разорвал тишину. Паркер огляделся по сторонам. Все его усилия пошли прахом, работа безнадежно испоганена, у них не остается никаких шансов:
Билли Лабатард, скорее всего, уже мертв. Лемке или уже мертв, или умирает, а может быть, просто валяется без сознания. Карлоу и Майнзер тоже, должно быть, выведены из игры. Француз вернулся, чтобы перехватить товар, и теперь он преграждает путь к отступлению через офис фирмы.
Был сделан только один выстрел. Должно быть, Лабатард все-таки приволок свой чертов пистолет; вот почему он парился в пиджаке. Француз был профессионалом, и он ни за что не стал бы палить просто так, а значит, Лабатард, наверное, сам вынудил его к этому. После этого он огрел Лемке, когда его голова показалась из дыры в стене. Тогда нервы у Француза уже были на взводе, и он просто не сумел разобрать намерений Лемке. А поэтому он треснул его по голове и выпихнул обратно, где увидевшая его Клер взвыла, как пожарная сирена.
Поспешит ли Француз после этого поскорее убраться оттуда или задержится в помещении офиса еще на несколько минут? Это зависит от того, до какой степени Лабатард вывел его из себя. В любом случае рисковать Паркеру не хотелось. Возвращаться сейчас через стену было крайне небезопасно.
Оставался только один путь — через отель. В любом случае вопль Клер наверняка поднял всех на уши. Куда бы теперь Паркер ни сунулся, его постараются встретить во всеоружии, так что шансы у него незавидные. Единственный выход — из зала вниз по лестнице, через вестибюль и на улицу.
Паркер не стал терять времени на раздумья. Он снова огляделся по сторонам, оценивая ситуацию, и принял решение. Ухватив Клер за руку, он потащил ее за собой.
— Идем. Ты втянула меня в это дело, так что теперь поможешь мне выпутаться.
Она не сопротивлялась, следуя за ним с покорностью зомби. После того истошного вопля Клер снова затихла. Лицо ее было бледным как мел, а взгляд — отсутствующим. Паркер сомневался, что в этот момент она сохранила способность соображать.
Но это его не слишком заботило. Для того чтобы справиться с отведенной ей ролью, думать ей не обязательно.
Кто-то уже колотил в запертые со стороны танцевального зала двустворчатые двери, были слышны голоса, взывавшие изнутри. Паркер втащил Клер в смежную с залом комнату хранилища, захлопнул за собой дверь и подошел к двери, ведущей в коридор.
— Сейчас я открою дверь, — сказал он, — и ты выйдешь отсюда. Иди, когда подтолкну; останавливайся, когда стану придерживать.
Она ничего не ответила, но ему показалась, что в общих чертах идея ей ясна. Паркер открыл дверь, встал позади Клер и, удерживая ее сзади за свитер, легонько подтолкнул вперед. Она сделала несколько шагов.
Двое охранников что есть мочи колотили в двери танцевального зала. Еще один страж порядка маячил в дальнем конце мезонина. Он только что вышел на шум из выставочного зала, пытаясь выяснить, что происходит.
— Всем сохранять спокойствие! — выкрикнул Паркер, начиная пятиться в сторону лестниц, удерживая Клер перед собой.
Она двигалась, словно марионетка, повинуясь каждому его движению.
Один из охранников у двери сделал выпад вправо, одновременно хватаясь за кобуру с пистолетом. Паркер выстрелил, и охранник тяжело повалился на пол и остался неподвижно лежать. При звуке выстрела Клер на миг застыла на месте, но когда Паркер потянул ее за свитер, она снова начала переставлять ноги.
Двое охранников подняли руки над головой и замерли в таком положении. На их бледных лицах застыло выражение досады. Они отчаянно ненавидели Паркера, но все же обладали достаточным; благоразумием, чтобы не вынуждать его пристрелить заодно и их.
Паркер наконец добрался до лестницы и, все так же пятясь, начал медленно спускаться, пока оба охранника практически не скрылись из поля зрения. Тогда он, схватив Клер за руку, опрометью бросился вниз и увлек ее за собой.
В вестибюле отеля не оказалось никого, кроме ночного портье, неподвижно стоявшего за своей стойкой, высоко подняв руки. Но теперь оба охранника, оставшиеся наверху, оказались у ограждения и, когда Паркер сделал последний рывок от лестницы к дверям, тут же открыли огонь. Но они стреляли поверх голов, надеясь, что это заставит его в конце концов выпустить Клер и тогда у них появится возможность прицелиться поточнее. Но Паркер прижимал ее к себе, и еще через мгновение они уже были на улице. Справа от входа по-прежнему стоял мнимый грузовичок местной электрической компании. В кабине Француз возился со стартером.
Паркер направился прямиком к машине. Француз чересчур разнервничался и слишком торопился. Мотор уже понемногу начал оживать, когда Паркер рывком распахнул дверцу кабины и втолкнул в нее Клер. Француз обернулся и потянулся было к внутреннему карману плаща, но Паркер взмахнул у него перед носом револьвером и сказал:
— Это потом. Поехали. — Француз снова опустил руки на руль, и машина рывком тронулась с места.
— Куда теперь? — спросил Француз.
— За углом налево.
Нужно было поскорее выбираться из центра города, но Паркеру требовалось еще пару секунд на раздумья, чтобы решить, как действовать дальше.
Основная трудность заключалась в том, что у них не было выработанного заранее аварийного плана. После окончания операции им оставалось только добраться до дома Лабатарда, благополучно выгрузить добычу и, наконец, отогнать грузовик куда-нибудь подальше и бросить его там. Затем вернуться обратно к Лабатарду, чтобы подсчитать барыши и определиться с долями.
А теперь хлопот не оберешься. В полицию наверняка уже сообщили об ограблении, и минуты через две-три полицейские будут в отеле. Кто-нибудь наверняка видел, как они отъехали отсюда на оранжевом грузовичке. Уехать далеко на этой развалине и выиграть время им все равно не удастся. Разъезжать на такой машине по городу нельзя, но и спрятаться тоже негде.
Француз сделал левый поворот. Паркер заметил среди огней пустынной улицы неоновый знак «АВТОСТОЯНКА».
— Вон туда, — приказал он. — В гараж.
— Билли полез за пушкой, — сказал Француз, как будто желая оправдаться.
— Так я и думал.
— Все должно было пройти тихо.
— Я знаю.
Француз смотрел на него, выглядывая из-за Клер.
— Я до сегодняшнего дня не знал, что ты вернулся в дело, — сказал он. — А потом было уже слишком поздно давать отступного. Я уже пообещал, что достану товар.
Француз, должно быть, и впрямь порядком перетрусил, если теперь так много болтал.
— Потом, — перебил его Паркер. — Когда уйдем.
Француз согласно кивнул в ответ.
— Да, конечно, — сказал он и снова стал смотреть на дорогу.
Клер все еще находилась в прострации. Она сидела между ними, тупо уставившись в пространство перед собой.
При автостоянке был трехэтажный гараж. Француз заехал внутрь и остановился.
— Я займусь смотрителем, — объявил Паркер. — Поставь машину наверху, чтобы ее не было видно с улицы. Клер останется здесь, а ты оставишь пушку и спустишься вниз.
— Что-нибудь придумаем, — согласился Француз.
Паркер вылез из кабины и обошел грузовик сзади. Вышедший из своей будки служитель с озабоченным видом направлялся в его сторону, но стоило ему разглядеть в руке у Паркера револьвер, как он тотчас остановился, вытянувшись по стойке «смирно», словно солдат почетного караула, глядя строго перед собой, и поспешно сказал:
— Забирайте все. Я здесь только работаю. Я ни при чем.
На вид ему было лет двадцать, худощавый светловолосый парень с острым кадыком на тонкой шее.
Грузовик начал медленно заезжать на пандус.
— Пошел обратно в будку, — грубо приказал Паркер.
Парень начал пятиться назад, все еще держа руки по швам и напряженно глядя перед собой.
— Расслабься, приятель. Повернись, зайди в свою конуру и сиди тихо.
Парень сделал все в точности так, как ему было велено.
Паркер продолжал разъяснять ему ситуацию:
— Мы с друзьями заехали сюда ненадолго. Я сам буду приглядывать за тобой. Но если вдруг объявятся фараоны, ты им скажешь, что здесь никого из посторонних нет. Усек?
— Да, сэр.
— Если же легавые припрутся, а ты нас заложишь, то я пристрелю тебя первым.
Гаражный смотритель был испуган до полусмерти.
— Я не заложу вас, сэр, — горячо пообещал он.
— Ты нас можешь заложить уже тем, — продолжал Паркер, — что будешь сидеть здесь с такой испуганной рожей.
— Но я правда боюсь. — Паркер кивнул:
— И правильно делаешь, что боишься. Но только показывать этого не надо.
— Да, сэр.
— Если легавые догадаются, что мы здесь, я тебя пристрелю первым. И не буду выяснять, нарочно ты нас сдал им или нечаянно.
Парень кивнул:
— Да, сэр. Я все понял, сэр.
— Вот и молодец.
Паркер вышел из крохотного помещения и закрыл за собой дверь. Через стекло он еще раз взглянул на своего подопечного, который сидел за столом, стараясь изо всех сил напустить на себя беззаботный вид. Ему придется потренироваться еще некоторое время.
Прямо перед Паркером открывался въезд на пандус. Налево была видна широкая дверь пожарного выхода, выходившая на бетонный лестничный марш. Паркер стремительно поднялся на второй этаж, крадучись вышел на площадку и увидел Француза, спускавшегося по пандусу на первый этаж. В руках он ничего не держал и, по-видимому, не пытался проникнуть вниз незаметно.
Тогда Паркер окликнул его:
— Француз!
— Но я правда боюсь. Паркер кивнул:
— И правильно делаешь, что боишься. Но только показывать этого не надо.
— Да, сэр.
— Если легавые догадаются, что мы здесь, я тебя пристрелю первым. И не буду выяснять, нарочно ты нас сдал им или нечаянно.
Парень кивнул:
— Да, сэр. Я все понял, сэр.
— Вот и молодец.
Паркер вышел из крохотного помещения и закрыл за собой дверь. Через стекло он еще раз взглянул на своего подопечного, который сидел за столом, стараясь изо всех сил напустить на себя беззаботный вид. Ему придется потренироваться еще некоторое время.
Прямо перед Паркером открывался въезд на пандус. Налево была видна широкая дверь пожарного выхода, выходившая на бетонный лестничный марш. Паркер стремительно поднялся на второй этаж, крадучись вышел на площадку и увидел Француза, спускавшегося по пандусу на первый этаж. В руках он ничего не держал и, по-видимому, не пытался проникнуть вниз незаметно.
Тогда Паркер окликнул его:
— Француз!
Француз остановился на полпути, обернулся и, увидев Паркера, развел руки в стороны.
— У меня все чисто, — сказал он.
— А почему? — спросил Паркер. — Почему бы тебе не наброситься и на меня? Француз покачал головой:
— Один я не справлюсь. Сработать втихую — это еще куда ни шло, но тут слишком много шума. Ты умеешь соображать на ходу, ты сможешь сделать так, чтобы мы выбрались отсюда. Твой барыга мертв, но у меня есть свой человек. Мы бы могли поладить.
Как это понимать? Действительно разумное предложение? Или же Француз что-то еще замышляет?
Паркер сказал:
— Зачем вообще было влезать не в свое дело?
— Я думал, что ты вышел из игры. Что Лабатард не сможет нанять на это дело никого, кроме каких-нибудь лохов. Вот тогда я и решил, что сам смогу наехать на них. Тем более, что я и так уже порядком залез в заначку. Я хотел взять к себе в долю Лемке. Я был уверен, что он не откажется, тем более что контора к тому времени все равно была бы уже вычищена, а мы вдвоем просто смылись бы вместе с товаром.
Паркер подумал, что в словах Француза была логика, но, видно, в том и состоит неумолимая жестокость жизни, что человек, с которым он мог бы работать вместе, перешел ему дорогу.
— Ну ладно, — сказал он. — Ты пока что приглядывай за этим парнем внизу, а я останусь у машины.
— Слышь, а у телки-то, кажется, крыша поехала.
— Ладно. Я о ней позабочусь.
— Значит, договорились? — переспросил Француз.
— Заметано, — подтвердил Паркер.
Глава 2
Клер с озадаченным видом стояла возле грузовика.
— Мне надо домой, — объявила она, когда подошел Паркер.
— Очнись же ты наконец, — сказал он. — У нас и так нет времени.
В ответ Клер спокойно и рассудительно проговорила:
— Мы больше никогда не должны говорить об этом. Обещаешь?
— Обещаю, — ответил он. Клер все еще была не в себе, но вела себя тихо, так что можно считать, что все в порядке. — Иди обратно в машину.
— Но мне нужно домой, — возразила она.
— Там они захотят говорить с тобой об этом, — втолковывал ей Паркер. — Лучше останься здесь.
— Вот как. — Она была смущена. — Ну тогда я останусь. Ненадолго.
Она забралась обратно в кабину и сидела там, сомкнув колени и положив на них руки. Она сосредоточенно рассматривала какую-то точку на лобовом стекле.
Француз припарковал грузовик в конце третьего этажа, причем так, чтобы его не было видно от выезда с пандуса. Стоянка на этом этаже была лишь наполовину заполнена машинами, и в дверцах многих из них торчали ключи. Паркер принялся прохаживаться между рядами, выбирая подходящий автомобиль, на который им теперь придется пересесть.
Паркер услышал вой сирен. Внешнее бетонное ограждение было сделано в половину человеческого роста. Паркер подошел к нему, глянул вниз и увидел, как по улице в сторону отеля пронеслась полицейская машина. Завывание сирен теперь доносилось с разных концов города.
Все плохо, очень плохо. За какие-нибудь полчаса они оцепят всю округу. Надежного места в городе, где можно было бы укрыться и пересидеть какое-то время, у них нет. Что же касается Француза, то Паркер решил, что, пока они не выберутся отсюда, ему можно доверять, а потом придется с ним разобраться всерьез. Если им вообще удастся выбраться.
Подумав об этом, он отошел от ограждения и в конце концов остановил свой выбор на микроавтобусе «фольксваген», попавшемся ему на глаза на стоянке второго этажа. Он заехал на нем наверх, припарковался рядом с их грузовичком и, подойдя к кабине, обнаружил, что Клер сидит, уронив голову на руль, и тихо рыдает.
Когда Паркер открыл дверцу, она обернулась. Взгляд ее больше не был отсутствующим, на смену недавней отстраненности пришла боль.
Она покачала головой и прошептала:
— Я не знала, что это бывает так.
— Мы здорово увязли, — сказал Паркер. — И у нас неприятности.
— Это все из-за меня.
— Нет. Француз пытался перехватить товар. Дело не простое, и ему это не вполне удалось.
— А правда, что Билли умер?
— Да....
— Это я виновата.
Паркер пожал плечами.
— Ну, если тебе так угодно, — ответил он. — Может быть, ты. Хочешь сама пойти в полицию и повиниться во всем?
Клер отрицательно покачала головой:
— Нет. Я не хочу в тюрьму.
Паркер был рад услышать это, но не подал виду. Если бы она сказала «да», то ему пришлось бы сейчас же убить ее. Паркеру не хотелось думать об этом, но тогда другого выхода у него не было бы.
— Тебе нельзя возвращаться домой, — сказал он.
— Почему?
— Они установят личность Билли. А кому-нибудь из его знакомых наверняка было известно о ваших отношениях, а значит, полиция выйдет и на тебя. А потом еще кто-нибудь скажет: «А я видел ее тогда в отеле».
— Как же быть? Ты хочешь сказать, что я уже никогда-никогда не смогу вернуться обратно?
— Да, это так, — подтвердил он, пристально разглядывая ее.
Клер глубоко задумалась, остановив взгляд на приборной доске. Затем снова подняла глаза на Паркера:
— А ты возьмешь меня с собой?
— И надолго ли ты рассчитываешь?
Она вымученно улыбнулась в ответ:
— Полагаю, до тех пор, пока это не надоест одному из нас.
— А ты, случайно, больше не собираешься закатывать мне истерики вроде сегодняшней?
— Нет. Тогда я просто была поражена до глубины души. Только и всего. Одна и та же вещь не может удивить меня дважды.
— А вдруг ты еще чему-нибудь вздумаешь удивиться?
— Нет.
Паркер взглянул на нее и решил, что, пожалуй, так оно и есть. Ему очень хотелось верить ей, потому что тогда он смог бы взять ее с собой. Если бы выяснилось, что положиться на нее нельзя, тогда ему пришлось бы прикончить ее, а этого ему очень не хотелось.
— Ну ладно, — сказал он наконец; — Путешествуем вместе.
— И еще я хочу, чтобы ты знал...
— О чем же?
— О том, что я наговорила тебе, что мне нужно семьдесят тысяч долларов. Я все наврала.
— Ты хочешь сказать, тебе не нужно отдавать долг?
— Не нужно. Я никому ничего не должна.
— Хотела отложить про запас.
— Да!
Паркер усмехнулся:
— В изобретательности тебе не откажешь.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13