А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

195.
После этого он снова обернулся к Клер:
— Что еще?
— Теперь давай выйдем обратно.
Они пересекли танцевальный зал и вышли на площадку перехода.
Показывая в противоположную сторону, налево от лифтов, она пояснила:
— Вон там будет выставочный зал. Столы со специально подобранными монетами и банкнотами. Но трогать их не имеет смысла, большинство из них слишком редкие, с ними недолго и засветиться.
— Значит, нас интересует только вот это, — подытожил Паркер. — Танцевальный зал — или как ты его еще называешь?
— Зал торгов.
— Правильно. Торговый зал и хранилище. — Паркер задумчиво огляделся по сторонам. — А как же эти ваши сыщики? Где они будут расставлены?
— Этого я не знаю. Придется немного подождать, там увидим.
— Ладно, поднимемся в номер.
— Так ты берешься за это?
— Пока еще не знаю. У меня есть кое-какие вопросы.
— Тебе нужно спросить Билли, он знает больше моего.
— Посмотрим. Идем.
Они прошли вдоль стены к лифтам.
— Тебе не нравится эта затея, да? — спросила она.
Затея ему действительно была не по душе, но вслух он сказал:
— Просто я пока не понимаю, как все это будет происходить. Только и всего. Может быть, я никогда не смогу этого себе представить. Я просто не знаю.
Двери лифта раскрылись, и они вошли в кабину.
— Но ведь здесь будет столько денег. И все в одном месте, — напомнила она.
— А сколько товара будет у этих ребят при себе? У каждого по кейсу?
— Это в худшем случае, — сказала Клер. — Большинство из них привезут больше. Наверное, по два или три.
Лифт остановился на седьмом этаже. Выйдя из него, они пошли по коридору.
— Значит, считаем в среднем по два кейса на человека, — рассуждал вслух Паркер. — Они набиты монетами, а следовательно, должны быть тяжелыми, приблизительно фунтов по пятьдесят.
— Вот это да, — удивилась она. — Так много?
— Полторы сотни «дипломатов», — продолжал он, открывая дверь в номер. Они вошли, и он включил верхний свет.
— Семь тысяч пятьсот фунтов, — подсказала Клер тоненьким голоском.
— Для удобства округлим до целого числа, — сказал Паркер. — Итого четыре тонны. Вот она твоя идея — силами шайки из трех-четырех мужиков стащить четыре тонны багажа.
— Но ведь должен же быть какой-то выход, — возразила она с таким видом, как будто сама была готова поверить в то, что говорила. — Если хорошенько подумать, то можно найти способ, как это провернуть.
— Флаг тебе в руки, — обронил он.
— Черт возьми, — вспылила она, — ведь ты же вроде считаешь себя профессионалом! Так почему же ты сам ничего не можешь придумать?
— Уже придумал. — Он подошел к кровати и растянулся на ней, закинув руки за голову.
— Уже? И что же?
— Мы не станем соваться в хранилище. Вместо этого в субботу поздно ночью обчистим сам зал.
— Но как?
— Еще не знаю. Может быть, это дело и не выгорит, но только если что-то и может получиться, то только в зале и только ночью в субботу.
— Но тогда весь товар будет распакован, — попробовала возразить она.
— Очень хорошо. Можно будет выбирать. Взять самое лучшее.
Клер неуверенно улыбнулась. По всему было видно, что она сомневается и ей очень хочется, чтобы он поскорее развеял эти сомнения.
Тогда она спросила:
— Ты действительно считаешь, что такое возможно?
— Я еще не знаю. Мне нужно задать Лабатарду несколько вопросов. Позвони ему сейчас и скажи, что с утра мы к нему заедем.
Она уже было протянула руку к телефону, но затем остановилась и переспросила, оглянувшись:
— С утра?
— Как хочешь, — сказал он в ответ.
— А если я откажусь, то сделка будет расторгнута?
— Вовсе нет. Если ты откажешься, то сейчас поедешь домой, а утром заедешь за мной.
Она, казалось, ненадолго задумалась, по-прежнему оставаясь стоять у телефона.
— Но тогда придется потратить много времени на бесполезную езду, не так ли?
Паркер поднялся с постели и направился к ней. А немного погодя она позвонила туда, куда собиралась.
Глава 7
— Так дело не пойдет, — сказал Билли. Утром, примерно в половине одиннадцатого, они все собрались во дворе позади дома. В дальнем конце двора находилась небольшая жаровня, сложенная из кирпичей, на которой Билли собственноручно готовил гамбургеры. Дрова были не совсем сухие, и печь нещадно дымила.
Лемке сидел на нижней ступеньке крыльца черного хода с банкой пива в руке, водрузив на голову старую соломенную шляпу и щурясь от яркого солнца. Клер, одетая в голубые джинсы и белую блузку, расположилась в полосатом шезлонге, оказавшемся единственным предметом мебели во всем дворе. Паркер был полон решимости. Он непрестанно расхаживал по заваленному рухлядью двору, подобно тому, как пантера мечется по открытому вольеру в зоопарке.
— А в чем проблема? — спросил Паркер. — Почему, собственно...
— Вы забираете ценные монеты, — говорил Билли, взмахивая рукой с лопаткой для переворачивания гамбургеров, — и просто ссыпаете их в холщовый мешок. Тащите их куда-то и там вываливаете на стол. Да вы вообще-то понимаете, что творите?
— Пока еще нет, — признался Паркер. — Что же?
— Вы снижаете их ценность, — ответил Билли, — возможно, процентов на двадцать пять. Монеты — гораздо более деликатный товар, чем вы думаете. Они трутся, бьются одна о другую, и от этого их ценность значительно снижается. Это все равно что скатиться от «unc» до просто «VF».
— Билли, — устало проговорила Клер, — они не знают этих твоих терминов.
— У меня есть идея, — сказал Паркер. — Суть вопроса в том, что мы должны их упаковать, так?
— Время, Паркер, — напомнил Лемке. — Время и еще раз время.
Прошлой ночью у него еще оставалось время, чтобы еще раз все как следует обдумать, и поэтому теперь он был мрачен и довольно пессимистично настроен относительно всей этой затеи.
— А это уже как посмотреть, — возразил Паркер и снова обернулся к Билли: — Так говоришь, там будет сотня торговцев.
— Около того. Плюс-минус несколько человек.
— И весь их товар целиком тебе не нужен.
— Нисколечко, — подтвердил Билли. — Некоторые из монет слишком редкие, и я не осмелился бы предложить их кому-либо, не будучи в состоянии доказать, как они попали ко мне.
— А другие, — предположил Паркер, — не стоят того, чтобы их брать.
— Иностранные монеты, — сказала Клер.
— Да, это так, — согласился Билли. — Иностранные монеты нам тоже не нужны, кроме, пожалуй, канадских или мексиканских. В основном надо брать американские.
— Ну и на сколько это может потянуть? — подытожил Паркер. — На половину всего товара?
— Что вы, намного меньше. — Билли задумался, щурясь от едкого дыма своей жаровни. — Может быть, третья часть, — сказал он наконец. — А может, и вообще только четверть.
— Твои плюшки сейчас сгорят, — подал голос Лемке.
Паркер наблюдал за тем, как Билли, наклонившись над дымящей жаровней, переворачивает гамбургеры. Когда нумизмат наконец перестал суетиться, Паркер задал новый вопрос:
— А сколько времени уходит на то, чтобы упаковать товар одного продавца?
— Сколько времени? — Билли отошел от жаровни, помахивая у себя перед носом поварской лопаткой, стараясь разогнать дым. — Ну, я, например, — начал он, — могу уложить свой... ну да, минуты за три, пожалуй...
— Примерно тридцать человек. Выходит, полтора часа. Для большей верности прибавим еще полчаса, итого — два часа.
— Слишком долго, — сказал Лемке. — Войти и тут же уходить, иначе нельзя, Паркер. Ты сам это прекрасно знаешь. Мы не можем околачиваться там, дожидаясь, пока нас накроют за этим занятием.
На этот раз Паркер не стал утруждать себя ответом. Он расхаживал по двору, напряженно думая, пытаясь отыскать хоть какую-то возможность, которая бы позволила успешно провернуть это дело.
— Нужно придумать, чем на это время занять охранников, — произнес он вслух, разговаривая, скорее, сам с собой, чем с окружающими.
— Одного за другим, одного за другим. Народу слишком много.
— Паркер, это нереально, — сказал Лемке. — Вчера вечером ты был совершенно прав. — Он отшвырнул от себя пустую пивную банку, и Билли страдальчески посмотрел в его сторону.
— Может быть. Может быть, и так. — Вообще-то вопреки тому, что думал на его счет Лемке и все остальные, сам Паркер не был особенно заинтересован в том, чтобы непременно браться за это дело. Ему просто необходимо было чем-то занять мысли, поупражняться таким образом в профессиональной теории.
— Выход есть. И он его найдет, — сказала Клер Лемке.
Лемке перевел взгляд с Паркера на Клер, потом снова посмотрел на Паркера и, многозначительно пожав плечами, поднялся и отправился в дом за очередной банкой пива.
Паркер подошел к Билли:
— Но это означает, что сам ты будешь в деле от начала и до конца. Понял? Не только возьмешь уже готовый товар, а пойдешь с нами. Будешь показывать, что брать.
Билли был до крайности взволнован и испуган, и теперь он отчаянно, но безуспешно пытался скрыть оба этих чувства.
— Я готов, — сказал он. — В конце концов, для меня это тоже очень важно. — Говоря это, он мельком взглянул на Клер и тут же постарался напустить на себя вид, как будто ничего не произошло.
— Итак, два условия, — продолжал Паркер. — Во-первых, ты будешь делать только то, что тебе скажут. А во-вторых, оставишь свою базуку дома.
— Ну а вдруг я...
— Никаких вдруг. Пушку оставишь дома.
— Как скажете, — разочаровано вздохнул Билли.
Лемке снова появился на крыльце с только что открытой банкой пива в руке.
— Паркер, как ты все-таки собираешься это сделать? — крикнул он через двор.
— Пока еще не знаю, — ответил Паркер, направляясь к дороге. — Пойдем, Клер.
— Куда же вы уходите? — удивленно пролепетал Билли.
— На поиски новых возможностей, — ответил Паркер.
— Сейчас? А как же гамбургеры? — Этот вопрос Паркер оставил без ответа, но когда они уже завернули за угол дома. Клер злобно процедила сквозь зубы:
— Да обожрись ты ими.
Глава 8
— Я, наверное, все же мазохистка, — задумчиво произнесла Клер. Она сидела на кровати, обхватив руками колени.
Паркер, лежа рядом с ней, заметил на это:
— Я бы не сказал.
Взглянув на него, она усмехнулась и снова отвернулась.
— Меня почему-то всегда тянет к мужчинам, которые постоянно рискуют расстаться с жизнью.
— Ну почему же, — ответил Паркер. — Прикури для меня.
— Что? Это ты себя имеешь в виду? Да ты похлеще любого из них. — Взяв с ночного столика сигареты и спички, она прикурила две сигареты, одну тут же передала ему. — Мой первый парень — самый первый, с которым я начала встречаться, каждые выходные отправлялся на гонки на собственном автомобиле. У него левая нога была вся в шрамах после аварии.
— Дай пепельницу, — сказал Паркер.
Она поставила пепельницу на простыню между ними.
— Но все прочие просто искушали судьбу, — продолжала Клер. — Ты же не только искушаешь судьбу, но еще одновременно борешься против общества.
— Неверно. Я никого не искушаю. И ни с кем не борюсь. Я хожу только там, где мне ничто не угрожает. Я никогда не пру на рожон.
— И на этот раз тоже?
Он провел рукой по ее спине, словно прочерчивая сверху вниз длинную, плавную линию.
— Я пока еще ничего не решил.
— За этим дело не станет, — сказала она. — Мне знаком твой тип людей. Ты можешь долго рассуждать о безопасности, но стоит тебе лишь учуять, что запахло жареным, как ты первым же сорвешься с места и постараешься нарваться на неприятности.
Ее слова угодили точно в цель. Клер удалось подметить в нем ту склонность, которую он всячески старался в себе побороть и считал, что это ему вполне удается. Но в то же время его раздражало, с какой легкостью она сделала свое заключение.
Он порывисто встал с кровати:
— Мне нужно пойти и еще раз все осмотреть, пока еще не совсем стемнело.
— А на меня злиться не стоит, — сказала она. — Не я тебя таким сделала.
Паркер пристально посмотрел на нее.
— И тебе очень хочется поскорее разубедить себя в этом, да? — парировал он.
Она была ошеломлена этим замечанием, но сумела быстро взять себя в руки и лишь пожала плечами.
— Ладно, пойдем пройдемся.
Они оделись и спустились в мезонин, чтобы снова взглянуть на танцевальный зал. Рабочие в белых комбинезонах, взобравшись на высокие стремянки, развешивали под потолком гирлянды белых и розовых флажков.
Паркер кивнул в сторону дальней стены, задрапированной бордовым плюшем.
— Что за портьерами?
— Не знаю. Стена.
— А за стеной?
— Я правда не знаю.
— Жди здесь.
Он прошел через весь зал, пробираясь через свисающие с потолка потоки бело-розовых гирлянд. Приблизившись к тяжелым портьерам, нашел то место, где они сходились, и приподнял край занавеса. Позади него обнаружилась зеркальная двустворчатая дверь. Он хмуро и сосредоточенно рассматривал в зеркале свое отражение, краем глаза поглядывая на Клер, которая стояла у противоположной стены с таким видом, будто она только что сошла с самолета и теперь высматривает кого-то в толпе, зная, что ее просто не могут не встретить.
Он проверил стену еще в двух местах. Результат был тот же. По всей длине стены за портьерами находились еще зеркальные двери. Ни на одной из них не было ни дверных ручек, ни замочных скважин. Все они оказались наглухо закрытыми и намертво вделанными в стену.
Вернувшись к дожидавшейся его Клер, Паркер сказал:
— Подойди вон к тому окну и стой у него. Я выйду на улицу. Когда я махну рукой, ты спустишься ко мне.
— Хорошо. Ну, а как они? — Она украдкой кивнула в сторону рабочих.
— Им до нас нет дела. Они не обращают на нас никакого внимания. Клер виновато улыбнулась:
— Ты относишься ко всему спокойнее, чем я.
— Мне не привыкать.
Он сошел вниз, вышел на улицу и, не выходя из-под козырька над входом, посмотрел вверх и увидел Клер, стоявшую у окна. Это было последнее окно на фасаде отеля. К нему примыкало другое здание, более поздней постройки. Два этих корпуса образовывали целый квартал.
Паркер махнул рукой, и Клер тут же отошла от окна.
Ближайшее из окон соседнего здания находилось примерно в семи футах от окна, рядом с которым стояла Клер. Его до половины прикрывали жалюзи кремового цвета. Окно было широким, на подоконнике стоял маленький горшочек с африканской фиалкой.
Клер вышла из отеля и подошла к нему. Паркер взял ее под руку, и они неторопливо отправились к входу в соседнее здание, украшенное вывеской: «Региональная страховая компания». На угловом камне справа было выбито: MCMXLVII.
Паркер указал на дату:
— Что здесь написано? Я в этом не слишком разбираюсь.
— Тысяча девятьсот сорок седьмой. Они вошли в вестибюль и поднялись на второй этаж. На двери, ведущей в интересующем их направлении, висела табличка: «Туристическая фирма „ДЬЯБЛО-ТУРЗ“. Специальное предложение — острова Карибского моря».
— Мы жених и невеста, но никак не можем решить, где провести медовый месяц: на Бермудах или на Ямайке, — проинструктировал свою партнершу Паркер.
— Ладно.
Они вошли в крохотную комнатку, стены которой были сплошь увешаны яркими плакатами, рекламировавшими различные туры. Тесный офис перегораживал барьер, разделяя его на две части. По другую сторону от него за столом, заваленным бумагами, сидела бойкая женщина с копной русых кудряшек на голове и серьгами-колечками в ушах. На ней была белая блузка в деревенском стиле и широкая цветастая юбка. Горшочка с африканской фиалкой на подоконнике не оказалось, но зато в дальней стене виднелась дверь, очевидно ведущая во внутренний офис.
— Рассердись на нее, — еле слышно шепнул Паркер.
Клер понимающе кивнула.
Бойкая женщина встала из-за стола и, радушно улыбаясь, подошла к барьеру. Паркер поведал ей историю о медовом месяце, сделав упор на то, что они якобы все еще никак не могут решить, на чем остановить свой выбор: на Бермудах или на Ямайке, и она с готовностью уверила их, что отдых на островах поистине великолепен, и принялась быстро выкладывать на прилавок перед Паркером и Клер рекламные проспекты и брошюры, а потом сказала:
— А вы не хотели бы отправиться в Пуэрто-Рико? Сан-Хуан — чудесный город, особенно если вы еще никогда не бывали на островах в Карибском море.
— Все вы такие. И на уме у вас и вам подобных только одно, — неожиданно резко и раздраженно сказала Клер. — Спихнуть нас в какую-нибудь дыру, где вы сможете получить побольше скидок. А на то, чего нам хочется, всем здесь решительно наплевать.
Женщина за прилавком густо покраснела.
— Ну что вы, дорогая, — только и нашлась что сказать она, нервно теребя разложенные на барьере проспекты. — Надеюсь, вы всерьез не думаете так о нас. Ведь это не так.
— Именно так, — упорствовала Клер. — Да и вообще, кто вы такие? Обыкновенные лодыри и тунеядцы. Какой от вас прок?
— Ну это уже слишком! — обиженно воскликнула женщина за барьером. — В конце концов, вас никто не заставлял приходить сюда.
— Нет, постойте, — вмешался Паркер.
— Если вы не желаете пользоваться нашими услугами, — продолжала служащая, с трудом сдерживая себя, — это исключительно ваше дело. Но в любом случае я желаю вам приятного путешествия.
— Мне не нравится, каким тоном вы разговариваете с моей невестой, — возмутился Паркер.
— Разумеется. Я хотела сказать, что она сама меня спровоцировала.
— Думаю, мне лучше поговорить с вашим начальством, — заявил Паркер.
— Мисс Росс сейчас нет в офисе.
— Они всегда так говорят, — сказала Клер. Паркер указал на дверь в стене напротив:
— Это вон тот кабинет, не так ли? — Женщина за барьером снова забеспокоилась.
— Я вам уже сказала, что мисс Росс сейчас нет на месте. Ее там действительно нет.
— А это мы сейчас посмотрим, — объявил Паркер. Он прошел в самый конец барьера, поднял откидную доску и сказал, обращаясь к Клер: — Идем, Мери, сейчас разберемся.
— Вы не имеете права входить сюда, — возразила потрясенная до глубины души служащая конторы. — Вы не имеете права вот так... не имеете...
Паркер в сопровождении Клер подошел к двери и, распахнув ее, оглядел пустой кабинет, посреди которого стоял большой письменный стол, заваленный бумагами. В горшке на подоконнике росли африканские фиалки.
— Вот видите, — торжествующе сказала служащая. — Ее здесь нет. Я же говорила вам, что она вышла.
— Ничего, мы дождемся, когда она войдет обратно, — ответил ей Паркер и, пройдя к дивану, обитому искусственной кожей коричневого цвета, расположился на нем, всем своим видом давая понять, что не собирается никуда уходить. Клер тоже собралась было последовать за ним, но он покачал головой и многозначительно посмотрел в сторону выхода.
Она не сразу поняла этот знак и поэтому осталась стоять на пороге кабинета, глядя на него и пытаясь сообразить, как поступить дальше.
— Вы не можете оставаться здесь, — говорила женщина. — Нет, это уже ни в какие рамки не лезет. Если уж вам так хочется, то у нас имеются удобные кресла по ту сторону барьера.
— Если моя невеста хочет сатисфакции, — заявил Паркер, — она ее получит. — Наконец Клер все поняла и сказала:
— Дорогой, не стоит связываться. — Он хмуро взглянул на нее:
— Ты уверена?
— У нас еще столько дел. Может быть, я действительно немного вспылила.
Далее Паркер действовал, как человек, которому не хочется выдавать своего облегчения. Он сокрушенно качал головой и неодобрительно поглядывал по сторонам, в то время как женщина застыла в дверях, пытаясь решить, какое подобающее моменту выражение следует ей придать своему лицу, чтобы эта парочка поскорее убралась отсюда восвояси.
— Ну, если ты так считаешь, — в конце концов, неохотно проговорил Паркер, поднимаясь с дивана.
Женщина, очевидно, еще недостаточно разобралась в ситуации, и поэтому вслух ничего сказать не рискнула. Она молча наблюдала, как они направились к выходу, не ответив даже, когда Клер помахала ей на прощанье рукой и обронила:
— Ну, пока.
Они вышли в коридор, и Паркер закрыл дверь за собой.
— Плохо, — сказал он. — Всегда до конца оставайся в образе.
— Но я никак не могла удержаться, — усмехнулась Клер.
— В следующий раз старайся лучше. Она тут же посерьезнела:
— Извини.
Они снова вышли на улицу, и Паркер принялся расхаживать по тротуару, разглядывая фасады домов и строения, находившиеся через дорогу.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13