А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Наконец, как он прошел контроль багажа. Не говоря уже о том, как ему билет покупали и так далее. Юрка, в общем-то, знал, что их областной аэропорт никаких международных линий не обслуживает — кроме Украины и Белоруссии, кажется. Да и вообще такие аэробусы из их аэропорта никуда не летают. Их там просто посадить негде.
Слева от Юрки, так же, как и в машине, восседала Надька. Она, судя по всему, спала, а овальный иллюминатор был задвинут пластиковой шторкой. Справа тоже подремывала Полина. Где-то впереди за спинками кресел Таран услышал негромкую, вполголоса, но явно нерусскую речь.
Через несколько минут Таран увидел стюардессу, которая катила по проходу между креслами столик со всякими напитками-закусками, и сразу догадался, что находится на иностранном борту. Нет, не потому, что на стюардессе была какая-то необычная форма сине-бело-зеленой расцветки. Теперь, когда в России много разных авиакомпаний, вовсе не обязательно, чтобы российская стюардесса рассекала в синей аэрофлотовской униформе. Просто чернокожих стюардесс в российских авиакомпаниях пока не видно. А эта стюардесса была именно негритянкой, хотя и не совсем черненькой, но так, цвета темного шоколада, уж точно.
По идее, Юрка должен был задуматься над тем, что он, оказывается, каким-то образом сумел проспать не только посадку на самолет в аэропорту родного облцентра, но и пересадку на какой-то международный рейс, к тому же обслуживаемый иностранной компанией. А это, между прочим, не то же самое, что железнодорожный билет перекомпостировать. Загранпаспорта у Юрки не было вовсе и у Надьки тоже — это однозначно. Насчет Полины Таран точно не знал, но мог бы догадаться, что если она сбежала из своего «спецучреждения», то легально получить этот паспорт нигде не могла, тем более за такой короткий срок. А ведь еще какие-то визы нужны и прочее. Таможенную декларацию Юрка не заполнял — это точно. Контроль не проходил. Как же его выпустили? Наверное, и над тем, и над другим, и над третьим надо было задуматься. По крайней мере, удивиться этому. Но Юрка больше удивился тому, что в роли стюардессы выступает чернокожая девица.
Еще через некоторое время Таран окончательно, убедился, что эта кучерявая — не плод советско-африканского сотрудничества 70-х годов, а натуральная, родная, так сказать. Негритянка подкатила свой столик к тому ряду кресел, где сидел Юрка с девицами, и, оскалив очень белые и ровные зубки, что-то спросила на иностранном языке. Таран уловил только слово «сеньор» или «синьор», но поначалу не усек, по-испански к нему обращаются, по-португальски или по-итальянски. Затем стюардесса, судя по всему, повторила тот же вопрос по-английски. Во всяком случае, на сей раз обозвала Юрку «мистером». Таран, конечно, догадывался, что стюардесса спрашивает, не желает ли мистер пассажир чего-нибудь прохладительного или бутербродик. Но как сказать, что, мол, я бы взял у вас баночку пива и пару бутербродов, Таран не знал даже по-английски, хотя вроде бы в школе его учил. А просто ткнуть пальцем: мол, мне это и вот это, — стеснялся. Вопрос прозвучал еще, погромче, чем в первый раз, и Полина, встрепенувшись, открыла глаза. Как видно, она поняла все, что спрашивала стюардесса, и обратилась к Тарану:
— Что тебе взять?
— Пиво в зеленой баночке, «Карлсберг», по-моему, ну и бутерброды, которые типа с паштетом.
Полина просто посмотрела стюардессе в глаза и даже рта не раскрыла. А та радостно улыбнулась, будто ей сто долларов на чай дали, и выдала банку «Карлсберга», два бутерброда с паштетом — хотя Таран даже Полине вслух не говорил, что хочет именно два! — а потом еще маленький пакетик с черносмородиновым соком.
Стюардесса укатила столик дальше, а Таран даже удивиться не успел, потому что Полина повернулась в его сторону и сказала:
— Кушай, кушай, Юрик! Не отвлекайся.
И Таран стал пить очень симпатичное прохладное пиво и кушать бутербродики. Они, правда, оказались мелковаты — на один укус, но очень вкусные. А вот спросить, как это Полина, ни слова не сказав и даже пальцем не показывая, объяснила негритянке, чего именно хочет Таран, почему-то забыл. Притом что Полина никуда не уходила и не засыпала, а сидела рядышком и сосала через трубочку сок из пакета. Зато сам Таран, едва допив пиво, вновь задремал.
Сколько он продрых на этот раз, можно было только догадываться. Когда Таран открыл глаза, он обнаружил, что сидит уже не в самолетном кресле, а вновь очутился на заднем сиденье автомобиля. Только уже не «Ауди», а какой-то другой иномарки. И за рулем ее находится не тот парень в кремовой рубашке, а очень смуглый, чернявый с проседью, усатый мужик лет сорока в бейсболке козырьком назад, черных солнцезащитных очках, зеленовато-серых шортах и цветастой рубахе, завязанной узлом на мохнатом пузе. Этот мужик вовсю тараторил на непонятном Тарану языке, обращаясь, по-видимому, к Полине, которая его слушала и, должно быть, не только все понимала, но еще и какие-то вопросы задавала. Правда, Полина ни одного слова не произносила, но, как видно, усатый ее прекрасно слышал и понимал. Точно так же, как та кучерявая стюардесса.
Надька тоже сидела рядом, как прежде, по левую руку от Юрки. Она смотрела в окно, за которым мелькала растительность, которую Таран никогда прежде не видел, иначе как по телевизору. Тропики! Правда, пока было не жарче, чем в родном городе, тем более что тут тоже покамест было утро.
Шоссе, по которому ехал автомобиль, было широкое, многорядное — такие Юрка только в кино видел. Даже МКАД, по которой Тарану довелось покататься, по сравнению с этой автострадой казалась не очень широкой и гладкой. Как видно, дорога шла по склону горы, потому что справа все время просматривалась густая зелень, уходящая вверх, а слева, когда зелень, тянувшаяся по краям дороги, на какое-то время разрывалась, проглядывала безбрежная лазурная голубизна. Море! Океан! Ни фига себе! Немудрено, что Надюха туда так и таращилась в оба шарика…
Таран хотел поделиться с ней впечатлениями, но в этот момент почувствовал, как мягкая ручка Полины прикасается к его плечу.
— Не спеши, ты все еще успеешь посмотреть…-проворковала она, и в тот же момент Юркины глаза опять закрылись, но на сей раз, похоже, совсем ненадолго.
Самым занятным, пожалуй, было то, что Таран проснулся… стоя на ногах и, более того, на ходу. Он шел по какому-то прохладному, обвеваемому кондиционерами, застекленному с обеих сторон переходу-коридору. Через стекла с обеих сторон просматривалась тропическая зелень, какие-то незнакомые пышные цветы, запах которых, несомненно, присутствовал в кондиционированном воздухе. Юрка топал под ручку с Надькой и Полиной по гладким плиткам из красного мрамора. А позади них шли какие-то темнокожие хлопцы в красных кепи, рубашках с галунами и шортах с лампасами — несли их вещи. Еще сбоку от Полины — она опять была справа — цокала каблучками смуглая девушка, одетая примерно так же, как Милагрос из столь любимого Надькой аргентинского сериала «Дикий ангел», — не то горничная, не то дежурная по этажу, хрен поймешь, — которая что-то очень быстро и непонятно говорила. Но непонятно это было только для Надьки и Юрки. Полина, как видно, и здесь все понимала. Таран обратил внимание, что на плече у нее откуда-то взялась сумочка, висевшая на ремешке. Раньше этой сумочки Юрка у нее не видел.
Наконец «Милагрос», или как ее там в натуре, отперла ключом массивную дверь в самом конце перехода и жестом . пригласила своих постояльцев войти. Парни с вещами остались позади — небось опасались, что столь важные гостискажут: «Фи, какое убожество! Нет, это нам не подходит!»
Но Полина привередничать не стала, кивнула девице, забрала у нее ключи, а негритята с лампасами на шортах затащили сумки в холл. После этого Полина достала из сумочки несколько мятых бумажек — может, долларов, а может, местных каких, Таран не разглядел — и раздала всей присутствующей обслуге на чай. Или, может, «на кофе», ежели у них тут чай не пьют. Негритята закивали: «Мучча грасиас, сеньорита!» — а смуглая девушка улыбнулась во весь рот и коленки на миг подогнула. После этого все они покинули помещение, а Таран, Надька и Полина остались.
— Ну вот, — торжественно объявила Полина, обводя руками апартаменты. — Вот здесь мы будем жить!
— Мамочки, как же тут здорово! — пробормотала Надька, и это были первые слова, которые Таран услышал от своей благоверной с момента посадки в «Ауди» рядом с домом.
— Не то слово! — вырвалось и у самого Юрки.
— Рада была вам угодить! — хитренько усмехнулась Полина.
РАЙ НА ТРОИХ
Действительно, тут было на что полюбоваться. Юрке показалось, что в такие апартаменты можно даже президентов заселять, а может, и королей каких-нибудь.
Это был не просто отдельный номер, а фактически целый двухэтажный дом, соединенный с основным зданием отеля крытым переходом — должно быть, на случай тропического ливня, шторма и так далее. На первом этаже был холл, в котором, пожалуй, было не меньше места, чем на танцплощадке, где упоминавшийся уже диджей Финя проводил свои дискотеки и даже маленькие рок-концерты. По-видимому, и тут такая возможность предусматривалась, поскольку вдоль стен холла стояли удобные кресла и диванчики, а также имелось что-то вроде небольшой сцены, на которой возвышался большой белый рояль. По углам холла Таран приметил мощные звуковые колонки, через которые можно было гнать музыку от солидного музцентра, стоявшего рядом со сценой.
Справа и слева от входа начинались лестницы, ведущие на второй этаж, а прямо впереди находился выход во внутренний дворик, обсаженный пальмами и прочей благоухающей зеленью. Посреди этого дворика вокруг не очень маленького бассейна стояли красивые шезлонги и зонты от солнца. А дальше начиналась лестница, спускающаяся к берегу моря — точнее, наверное, лагуны какой-нибудь! — и ведущая к небольшому причалу и маленькому пляжу. К причалу был пришвартован не то катер, не то прогулочная яхта — в общем, какая-то не очень большая, но и не маленькая посудина, а на пляже просматривался водный мотоцикл «Бомбардье». Там же, на пляже, имелось что-то вроде горки, чтобы съезжать с нее в воду на пузе или на заднице.
У Тарана и Надьки аж глаза разбегались на все это великолепие. Юрке то хотелось в бассейн плюхнуться, то прямо на пляж сбегать, то на мотоцикле прокатиться. Наверное, и Надька примерно те же чувства испытывала. Но Полина с хитрющей усмешечкой повела их осматривать все остальные помещения.
Кроме холла, на первом этаже оказался еще один бассейн, крытый, опять же, наверное, на случай непогоды, а также тренажерный зал, душевая и, как ни странно — на фига она в тропиках? — сауна. А еще там обнаружились массажный кабинет, видеосалон с огромным экраном, бильярдная и небольшой кегельбан.
Потом, когда поднялись на второй этаж, то обнаружили там огромную столовую, в которой можно было обеды на сто персон устраивать, несколько гостиных и спален. К каждой из последних прилагались совершенно роскошные ванные комнаты — наверное, такие, о которых вчера мечтала Полина, площадью если не в сорок, то уж в двадцать квадратных метров точно! С таким набором всякой моющей парфюмерии и техники, что Надька как открыла рот, так и не закрывала его от восторга. Имелись и туалеты. С музыкой и даже с телевизорами! Не говоря уже о том, что там распылители дезодорантов стояли. Хошь розами себя попрыскай, хошь фиалками или там гвоздиками. Специальный электронный пульт, почти что целый компьютер по сортирной части!
Что же касается самих спален, то там Надька от одних туалетных столиков могла бы с ума свихнуться, не говоря уже о кроватях. Там места было человек на восемь!
Но самое любопытное, что ни у Юрки, ни у Надьки, кроме всяких восторгов и восхищений, почти не прорывались вполне закономерные вопросы. То есть вопросы они, конечно, задавали, но в основном такого плана: «А это что? А это для чего?» Но ни разу они не поинтересовались тем, на какие шиши, извините, Полина все это великолепие сняла, арендовала или вообще купила? Хотя, казалось бы, даже полный идиот мог догадаться, что все эти королевские апартаменты не могут стоить меньше нескольких миллионов долларов и даже суточная аренда всего этого хозяйства не обойдется меньше чем в пять, а то и десять тысяч баксов. Соответственно, следующим вопросом должен был стать такой: «Откуда деньги?» Но и этот вопрос так и не прозвучал.
Опять же, пусть даже задним числом, чета Таранов не стала допытываться у своей благодетельницы, как они все-таки сюда прилетели. Без загранпаспортов, виз, наконец, даже без авиабилетов, кажется. И хоть бы кто из двоих поежился: а вдруг нас тут полиция заарестует или еще чего? Нет, Юрка и Надька просто приняли все, как есть, с восторгом и изумлением от невиданного и нежданно привалившего счастья, но без малейшего сомнения в том, что все это — на законных основаниях.
Из их памяти начисто стерлось все, что Юрка знал об экстрасенсорных свойствах Полины, и то, что успел рассказать Надьке. Они даже не помнили, между прочим, что у них были какие-то текущие дела и заботы. Например, о том, что Надьке надо было сегодня идти работать на «тайваньский» рынок, а Юрка уже несколько часов числился в МАМОНТе не вернувшимся из отпуска. Ведь они сюда прилетели больше чем через сутки после того, как покинули Надькину квартиру, но даже не задумывались над этим. Более того, и Юрка, и Надька перестали помнить о том, что есть такое место — Стожки, где в данный момент находятся Надькины родители и бабушка. И про Лешку, сынулю годовалого, тоже забыли.
Если бы Таран мог хоть чуть-чуть задуматься над тем, что творится на его глазах, и хоть немного контролировать свои действия, если бы он мог более или менее трезвым взглядом поглядеть со стороны на Надькино поведение, то наверняка он . догадался бы, насколько Полина подчинила их своей воле. Там, дома, у Надьки на квартире он еще кое-что соображал, давал какие-то оценки себе и окружающей действительности. Даже совсем недавно, в самолете, в автомобиле, у него появлялись какие-то проблески сознания и он пытался мыслить самостоятельно. Теперь же все это было подавлено начисто. Надька, как видно, еще раньше утратила способность отдавать себе отчет в том, что делает. Теперь в их душах безраздельно господствовала Полина.
Впрочем, даже если бы Юрка мог, как говорится, «адекватно оценивать ситуацию», то противостоять влиянию Полины ему бы не удалось. Даже при том, что он уже знал, на что она способна. А уж Надьке, которая впервые столкнулась с подобными штуками, — и подавно.
Так или иначе, но сейчас, в данный момент, Тараны пребывали в эйфорическом восторге и восхищении тем невиданным раем, в который внезапно, будто в сказке, перенеслись из мрачноватой российской повседневности. Словно маленькие дети на Дедушку Мороза, они зачарованно глядели на очкастую «волшебницу», которая устроила им это чудо, и всей душой жаждали новых чудес и наслаждений.
А Полина только скромненько улыбалась, хотя если бы Юрка или Надька были в состоянии повнимательнее приглядеться к ее глазам, они увидели бы, что и она сейчас испытывает не меньшую эйфорию от сознания своей силы. Огромной, во много раз превосходящей ту, которая проявилась у нее весной прошлого года и быстро иссякла. Тогда, весной, впав в странное, ни на что не похожее состояние, которое одни медики оценивали как кому, а другие — как летаргический сон, Полина вовсе не находилась между жизнью и смертью, как казалось всем, кто наблюдал ее со стороны. Нет, она жила, но жила внутри себя, в своем внутреннем мире. Сперва Полина занималась самопознанием, точнее, познанием возможностей своего мозга. Как ни удивительно, Птицын был до определенной степени прав, когда говорил Юрке прошлым летом после освобождения из «зиндана» Дяди Федора: «Грубо говоря, малолетнего ребенка посадили за терминал некоего суперкомпьютера и дали возможность баловаться с клавиатурой. Вот он и жмет на всякие пимпочки и радуется, когда на мониторе меняются картинки…»
Да, все было именно так или почти так. Поначалу Полина видела внутренним зрением некую беспорядочную мешанину из расплывчатых или более четких образов, слышала внутренним слухом какофонию звуков, вдыхала букеты запахов, где самые утонченные ароматы смешивались с омерзительной вонью, пробовала самые невероятные смеси вкусовых и осязательных ощущений. Это было подобно кошмару, жуткому и бесконечно длинному, ибо эта «каша» вертелась в Полининой голове многие дни и недели. Как она тогда нажимала на «пимпочки» — неизвестно, но именно эти судорожные, случайные «нажатия» оказались роковыми для Коли с Фроськиной дачи, который стал бегать голышом по дачному поселку, а потом застрелился, для Васи с катера «Светоч», который привязал себе на шею камень и утопился в канале имени Москвы, для господина Антона, который внезапно впал в детство, для Магомада и его племянниц, которые потеряли рассудок… Могли бы эти самые «нажатия» стать роковыми и для Птицына, его приемной дочери Лизки, Ирины Колосовой, старшины Ивана Муравьева и несчастного придурка Вани Пуха, если бы не Таран и кошка Муська.
Но это было год назад. Постепенно, «методом тыка» Полина научилась осознанно «включать» те или иные программы в своем мозгу, поддерживать устойчивые контакты с «абонентами» — то есть читать мысли других людей, легко, словно опытный хакер, «взламывая» все защитные системы и «пароли». Она научилась экономно расходовать энергию своего мозга и быстро восполнять ее недостаток. Наконец она научилась защищать свой мозг от проникновения в него тех людей, которые ее наблюдали все это время. Теперь эти люди со своей хитроумной техникой, анализируя мозг Полины, видели то, что она позволяла им видеть, — не более того. Вместе с тем сама Полина, не пользуясь никакой техникой, кроме собственного мозга, и не выходя из своего «пограничного состояния», изучила их «от» и «до». Причем не только тех, что занимались непосредственно ею, но и тех, кто стоял над ними и непосредственно с Полиной не контактировал.
В принципе Полина могла бы давно «проснуться», может быть, еще три-четыре месяца назад. Однако она не торопилась, желая еще и еще раз проверить, насколько сильна и каковы ее нынешние возможности. И лишь тогда, когда она убедилась, что легко может подавить волю большой группы людей, обнаружив, что может заставить их видеть вместо себя другого человека или не видеть вовсе, узнав все коды и ключи от электронных и механических систем, которые охраняли помещение, где она находилась, Полина решилась уйти.
И ушла, миновав все посты и ворота, да так, что об ее исчезновении догадались лишь через сутки, ибо дежурная смена, которая должна была контролировать ее состояние, глядя на мониторы, продолжала видеть ее лежащей на койке, обклеенной датчиками! А на экранах приборов, снимавших показатели с этих датчиков, эта смена продолжала видеть знакомые кривые пульса, давления, биотоков мозга и так далее, хотя на самом деле эти приборы давно чертили ровные прямые, как после смерти объекта. И лишь когда явилась новая, «незавороженная» смена, обнаружилось, что Полина исчезла.
Наверное, все думали: куда она денется, без документов, без копейки денег, в бязевой больничной рубашке, которая должна привлечь внимание первого же постового, не говоря уже о множестве граждан густонаселенного Подмосковья?
Но Полину никто такой не видел. Одним померещился пожилой мужичок с палочкой, другим — румяная блондинка в джинсовом костюме,, третьим — мальчишка лет четырнадцати. А в ближайшем к месту побега промтоварном магазине продавщица увидела свою лучшую подругу, с которой лет пять не виделась. И беспрепятственно пропустила Полину в подсобку, где та и одеждой обзавелась, и спортивной сумкой, и туфельками. А потом — Полина и слова продавщице не сказала! — замороченная баба выдала беглянке десять тысяч рублей из кассы. Причем была почти целые сутки убеждена, будто вернула подружке то, что брала у нее в долг!
Почти такая же сцена произошла и в Москве, в ресторане, куда Полина зашла пообедать — до этого она год питалась через трубочку! Мало того, что она от души поела на халяву, так еще и разменяла десять тысяч рублей на доллары по курсу 1:30 — то есть 30 долларов за рубль!
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45