А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Жмем, пока не опоздали!
— «В гости к богу не бывает опозданий…» — грустно процитировал Высоцкого «пан Сусанин», но никто не стал реагировать на его познания в классике.
ПЕРЕД САМЫМ НОСОМ
Под почти непрестанное буханье разрывов на поверхности группа бегом пересекла зал и оказалась у входа в наклонный туннель. И тут капитан внезапно резко остановился, поднял руку и прошипел:
— Стой!
Все застыли, а капитан нагнулся и поднял с пола некий продолговатый цилиндрик.
— «Панасоник», полуторавольтовый элемент, — прокомментировал Ляпунов свою находку. — Выглядит свеженьким, никакой коррозии незаметно. Конечно, может, уже и разряжен, но явно недавно.
— Если б он тут неделю в сырости повалялся, его бы уже разъело, — подтвердил Ольгерд. — Так что ребята Ахмеда сюда наведывались.
— И, надо думать, не просто из любви к спелеологии, — мрачно произнес капитан.
— Я бы лично повнимательнее под ноги смотрел, — заметил Топорик. — Нюхом чую, что где-то впереди пара растяжек посажена. А то и пехотки какие-нибудь типа «ПОММЗ».
— Мысль не лишняя, — кивнул Ляпунов, — хотя и спорная. Ахмед прекрасно понимает, что его крепко зажали на горке. Продержаться до темноты он не сможет. Прорваться, пожалуй, тоже, во всяком случае, днем. Значит, есть надежда только удрать под землю. Конечно, есть опасность, что и с этой стороны достанут. Ну, загородишь проход растяжками и пехотками на всякий случай, а тебя начнут доставать не снизу, а сверху. Растяжки и противопехотные мины, как известно, просто так не снимаются. На это время нужно. Получится, что ты сам себя зажмешь.
— Так они тебе и оставят тыл без прикрытия.
— Правильно. Поэтому, я думаю, они навалили где-то в коридоре баррикаду из камней, на безопасном расстоянии позади нее поставили мину направленного действия. А подальше пулеметчика усадили и оператора для мины. Наверняка посчитали, что большую группу под землей не пошлют и они одним взрывом всех на тот свет вынесут…
— На прямом участке коридора, — уточнил Ольгерд. — В принципе я мог бы предположить, где они такую штуку могут пристроить… И если все это верно, то у нас есть шанс их обойти.
— Вот это свежий взгляд на вещи! — заинтересованно произнес Топорик.
— Буквально в десяти метрах впереди, — произнес «пан Сусанин», — в потолке хода есть совсем небольшая дыра. Не знаю, сможем ли мы все через нее протиснуться, но я лично пролезал. Дальше будет извилистый и очень длинный шкуродер под названием «Чердачный», но он выведет точно на потолок «Ишачьих Конюшен»…
— Стоп! — неожиданно прервал Ольгерда Ляпунов. — Замри! Капитан поспешно вставил в уши свой «фонендоскоп» и, повертевшись немного на одном месте, навел микрофон в сторону трещины, через которую незадолго перед этим «мамонты» перебирались со «второго этажа» на «третий».
— Так, — процедил он, — братва по нашим следам идет. Правда, пока еще далеко. Где твой «чердак», пан Сусанин?
— Впереди, в десяти метрах по коридору. Если там, конечно, нет растяжек.
— Топорик, десять метров вперед! Сусанин — за ним, по двойному стуку камня о камень. Остальные — на месте, наблюдать в тыл!
«Остальные», то есть Таран и Милка, пристроившись за камнями с внешней стороны входа, взяли на прицел расселину в противоположном углу зала. Капитан с «фонендоскопом» тоже присел, вытянув микрофон вперед. Ольгерд ждал условных стуков уже внутри туннеля, а шорохи от перемещений Топорика постепенно удалялись.
Секунд через двадцать послышалось легкое; чук-чук! Топорик дважды тюкнул камнем о камень. Ольгерд быстро перебежал следом, а Ляпунов приказал:
— Юра, Мила — за ним!
Сам он передвинулся только в самое начало хода и держал наготове не только микрофон, но и автомат.
Таран и Милка подскочили к Топорику, на могучие плечи которого уже взгромоздился далеко не хилый Ольгерд.
— Мила! — шепнул или скорее пропыхтел Топорик. — Там впереди угол, передвинься на стрему!
Когда Милка переместилась к углу, Таран задрал голову, чтобы поглядеть, куда собирается лезть «пан Сусанин», и его после этого мороз по коже пробрал. Наверное, не только при рассмотрении дыры через инфракрасные очки, но и при ярком направленном свете фонаря любой несведущий человек посчитал бы эту дыру совершенно непролазной. При первом взгляде снизу казалось, что в нее даже взрослый кот не пролезет или даже крупная крыса.
Однако Ольгерд, стоя на плечах Топорика, уверенно уцепился руками за каменные выступы в своде, чуть-чуть сдвинул плечи и протиснулся вперед, словно человек, влезающий на верхнюю полку стенного шкафа или антресолей. Затем в дыре исчезли его ноги. «Человек-паук» пошуршал чуточку, разворачиваясь лицом к дыре, а потом высунулся и выбросил вниз конец веревки.
— Цепляйте рюкзаки! Как там, в нижнем шкуродере! Для начала отправили три — самого Ольгерда, Юрки и Топорика. Потом Таран пробежался за Милкиным. Ляпунов свой принес сам и сказал озабоченно, пока «пан Сусанин» утягивал рюкзаки на «чердак»:
— Те, что топают снизу, где-то на середине, головной только-только поднялся над «воротами», из которых ручей вытекает… Но все равно, давайте быстрее. Юрик, берешь Топора под левую ногу, я под правую. Раз-два — взяли!
— Мама! — басом пискнул Топорик. — Я ж умру, если уроните!
Не уронить Топорика, который в срецназовском шлеме, бронике, разгрузке с магазинами, гранатами и автоматом за спиной весил под полтораста кило, было сложно даже вдвоем. Юрка с капитаном стоически терпели, пока Ольгерд наверху разбирался, как втягивать детинушку в дыру.
— Автомат на предохранителе? — спросил Ольгерд.
— Ага! — Догадливый Топорик уже сообразил, что с автоматом он наверняка застрянет, и, цепляясь одной рукой за край дыры, снял оружие через голову. Ольгерд утянул автомат и сказал:
— Разгрузка на липучках? Рассупонивай на хрен!
— Блин, — прошипел капитан, — копошитесь быстрее!
— Серега, — проныл Топорик, выпрастываясь из разгрузки, — я, конечно, мудак, но это поправимо…
— Ты возись побыстрее, а то сейчас эти, сзади, подвалят — и ничего уже не поправишь. Так и останешься мудаком в памяти народной.
Таран чуял, что его уже гнет набок, а Топорик только-только вылез из бронежилета. Капитан тоже чуял недостаток сил, хотя был помощнее Юрки. Сдавленный мат по адресу «Топорища» так и шуршал в воздухе. Наконец Ольгерд, ухватив верзилу за руки, втянул его в дыру, Ляпунов с Юркой подпихнули снизу — и Топорик целиком втиснулся на чердак.
— Теперь надо Милку втискивать, — утирая пот со лба, произнес капитан. — Сиськи, наверное, прижмутся, а вот задница — это проблема… Иди смени ее, послушай за угол! Если за пару минут ничего не услышишь — перебегай ко входу в зал.
Юрка перебежал на Милкино место, а «королева воинов», которая все прекрасно слышала, заторопилась на зов командира. Она уже сама догадалась вылезти из разгрузки и бронежилета, сняла автомат и аккуратно закрутила все в один плоский пакет.
К сожалению, Тарану пришлось глядеть вперед, а потому он не сумел полюбоваться на тот акробатический этюд, которым сопровождался подъем Милки на «чердак».
Ляпунов присел на корточки, и шестипудовая Зена — натуральная Люси Лоулесс наверняка полегче! — оседлала его шею Капитан крякнул, но сумел выпрямиться
— видать, и потяжелее штанги поднимал! Милка, сидя на капитанской шее, в свою очередь выжала на вытянутые руки свой пакет из разгрузки, бронежилета и автомата. После этого из дыры вниз головой больше чем до пояса высунулся Ольгерд. Ясное дело, что Топорик при этом держал его за лодыжки. «Пан Сусанин» ухватил пакет и утянул его на «чердак», Милка, придерживаемая снизу Ляпуновым, осторожно приподняла и поставила ему правую ногу на правое плечо. Затем уцепилась правой рукой за край дыры, ведущей на «чердак», подтянула левую ногу и установила ее на левое плечо капитана. Сверху опять высунулся Ольгерд, подхватил девушку за нежные ручки, которыми она по тридцать раз пудовую гирю выжимала, и Зена, хоть и не без скрипа, но втянулась в дыру. Даже попа не помешала.
Таран к этому моменту, убедившись, что спереди ничего не угрожает, переместился ко входу в зал «третьего этажа» и присматривал за трещиной. Покамест оттуда еще никто не вылез, но шумов и шорохов, свидетельствующих о том, что люди, идущие от входа «Ручейный», уже совсем близко, было предостаточно. Более того, в расселине раза два или три мерцал свет фонарей.
— Быстро сюда! — позвал Ляпунов. — Навьючку на ходу снимай!
На ходу, конечно, Юрка успел только снять разгрузку и автомат, а броник ему уже помог стянуть капитан. Сверху была спущена веревка, на нее по-быстрому привязали все снаряжение — и Юркино, и капитанское. Утянули за несколько секунд, но Юрке, да и Ляпунову, наверное, эти секунды показались шибко длинными. Голоса — точнее, перешептывания — федералов уже слышались на «третьем этаже». Головные уже вылезли из трещины и покамест осматривали зал, не засел ли где супостат. Сколько у них на это уйдет времени?!
— На плечи! — прошипел капитан.
Юрка хотел спросить: «А как же ты?» — не вякать что-либо было неуместно. Тем более что вот-вот с «третьего этажа» сюда могли ворваться разведчики, а у Тарана и Ляпунова их и встретить было нечем. Он встал капитану ногами на плечи, ухватившись руками за шлем, и Ляпунов, стремительно распрямившись, мигом поднял Юрку к потолку. Таран отпустил правую руку от шлема, дотянулся до края дыры, потом вторую руку отпустил и, встав в рост, вполз животом на каменную «полку». Только теперь, когда сразу две пары рук — Ольгерда и Топорика — ухватили его за запястья и утянули на «чердак», Юрка окончательно понял, почему дыра снизу казалась такой узкой и непролазной.
Дело в том, что щель, через которую его протащили, была похожа на зазор между зубцами щипчиков для колки сахара. Два относительно тонких и плоских скальных выступа нависали один над другим и перекрывали друг друга, создавая иллюзию, будто соприкасаются, если смотреть снизу прямо вверх.
А если отойти чуть подальше, то истинные размеры дыры прикрывал выступ, выпиравший вниз из свода.
Так или иначе, но Юрка очутился на «чердаке», то есть в совсем маленьком и приплюснутом гротике, где до свода было максимум полметра. Почти все свободное пространство было уже забито людьми, рюкзаками и снаряжением. Тарана без особых церемоний оттянули от дыры, и он ползком перебрался в такое место, что, лежа на пузе, едва мог чуть-чуть приподнять голову. Сейчас, конечно, все возились с Ляпуновым, и Юрка у дыры мог только мешать.
Как ни странно, капитана втянули намного быстрее прочих. «Пан Сусанин» опустил ему веревку с петлей на конце, Ляпунов встал на эту петлю обеими ногами, и силами Топорика, Ольгерда и Милки Сергея чуть ли не со свистом втянули в зазор между плитами.
— Мертвая тишина! — прошипел Ляпунов, едва оказавшись на «чердаке». — Они в полета шагах отсюда! Пока не пройдут выше по коридору — никаких шевелений!
Само собой, сразу после этого капитан устроился с «фонендоскопом» около дыры, а все остальные, как и перед выходом на «второй этаж», стали «дышать через раз». Правда, на сей раз особо долго дожидаться «пришельцев» не пришлось. Уже через пару минут не только Ляпунов, но и все прочие, которые обладали лишь природными звукоуловителями, отчетливо услышали приближающиеся шаги, а затем на несколько секунд вспыхнул свет фонаря, который через щель в «полу чердака» проник к притихшим «мамонтам».
Едва вспыхнул свет, как послышалось быстрое «хруп-хруп-хруп» и чья-то тень промелькнула внизу, под дырой. Свет погас, и шуршануло примерно рядом с тем углом, где еще не так давно стояли на стреме Милка, а потом Таран. Похоже, головной боец тоже получил задачу присмотреть за тем концом коридора, который вел к боевикам.
Снова мигнул свет. Хруп-хруп-хруп! — второй боец перебежал к углу. Затем хрустящий топот послышался впереди. Головной пошел дальше, в ту часть хода, куда «мамонты» не забирались. После того перебежку совершил второй, а потом послышался топот доброго десятка пар ног, и к месту бывшего поста Милки и Юрки переместилась основная группа федералов.
Теперь до ушей «мамонтов» вполне отчетливо долетел шепот тех, кто находился всего в двух метрах под ними:
— Бляха-муха! Тут целое метро… Неужели это все само собой прорылось?
— А ты думал, «духи» накопали? Им, блин, самим себе окоп лень вырыть — пленных заставляют. Лопату держать — не мужское дело… Можно только за оружие держаться или за бабу, когда дрючишь!
— Расшуршались! — оборвал некий начальник. — Языки прижать! Не в клуб приехали. Здесь ваш шепот за сто метров слышно!
— Сигнал! — доложил кто-то, когда в очередной раз мигнул свет.
— Быстро вперед! До следующего угла! Полета метров! Группа дружно затопотала дальше.
— Салаги какие-то, — с явным удивлением в голосе прошептал Ляпунов, нарушая «обет молчания». — Даже не «контрабасы», а чистой воды срочники. Не старше Юрки. И летеха — пару лет как из училища. А экипировка! Каски образца сорок первого, ОЗК с чулками на хлястиках и шпеньках, броники времен Афгана… Это ж вредительство какое-то! Ясно, что они первый раз пещеру видят. Их тут всех положат, помяни мое слово…
— По-моему, нам лучше поторопиться, — перебил капитана Ольгерд. — Если все наши расчеты правильны, они должны максимум через четверть часа выйти туда, где поставят завал с миной направленного действия. После этого их камнепадом перемелет в фарш. Кстати, что-то взрывов сверху не слыхать…
— Да, — согласился Ляпунов, — торопиться надо. А пацанов все равно жалко…
— Всех не пережалеешь, — философски заметил Топорик. — Нас бы кто пожалел — если мы все-таки вымрем.
— «Мамонты» не вымирают и не сдаются, — напомнила Милка, — а лично тебя я всегда пожалеть готова. Даже живого.. Правда, в свободное от службы время.
ЧЕРДАЧНЫЙ ШКУРОДЕР
— В общем, тут ничего особо сложного нет, — успокоительным тоном произнес Ольгерд. — Такой же желобок, как был внизу, только метров на пятьдесят длиннее. Зато есть места, где даже на четвереньках можно двигаться. Правда, можно напутать с поворотами и забраться в такие места, откуда потом хрен выберешься. Поэтому есть предложение составить следующую цепочку. Я с веревкой ползу впереди и тяну за собой подвязанный к веревке свой рюкзак. Дальше ползет Топорик, подталкивает при нужде мой рюкзак и подтягивает за собой свое снаряжение. Остальные — соответственно.
— Все свое нашли? — спросил капитан. — Молчание — знак согласия.
Щель, в которую на сей раз втиснулся «пан Сусанин», напоминала по форме и размерам лежащую на боку большую продолговатую дыню. Сперва Ольгерд вытянул руки вперед, затем прижался щекой к полу и протиснулся по пояс. Наконец он выгнулся влево и вполз в щель окончательно. Затем он потянул за собой рюкзак, подвязанный к веревке, которая длинным хвостом потащилась следом. Топорик наскоро привязал к веревке свой рюкзак и автомат, укутанный, как ребенок, в пакет из разгрузки и бронежилета. Затем детинушка, бормоча что-то типа «господи, пронеси», всунул руки в дыру, сумел втиснуться в желоб и пошуршал дальше. Следующим критическим моментом была, конечно, Милка со своей попой, но и она, как ни странно, успешно просклизнула, утянув за собой рюкзак и увязку из автомата и прочего снаряжения. Пока она протискивалась, Юрка, отмерив два метра веревки, торопливо приматывал свою поклажу, а когда Милка окончательно заползла в шкуродер и все ее оборудование уехало туда, с некоторой дрожью в теле приблизился к дыре.
Здешний желоб был и впрямь намного извилистее первого, но более широкий и со всякими ответвлениями, уводившими фиг знает куда, скорее всего в какие-нибудь тупики. Поэтому, если бы Юрка полз тут в одиночку, он уже не раз бы запутался. Однако у него был хороший ориентир — Милкина навьючка, которую она тянула за собой и в которую Таран периодически упирался руками. Свое добро тоже периодически приходилось подтягивать, особенно тогда, когда Юрка чуял, что в него упирается руками Ляпунов.
Между тем наверху, на поверхности, вновь начали периодически грохать взрывы. Конечно, сотрясение от этих взрывов тут, на глубине, было минимальное, но все-таки ощущалось. Как ни успокаивал себя Таран тем, что до свежего воздуха десятки метров скального грунта, которые даже не всякая атомная бомба прошибет, все же при каждом взрыве он чуял легкий мандраж, вспоминая о приведенном Ольгердом примере с «Операцией „Святой Януарий“ и критической точкой закаленного стекла. Хрен его знает, вдруг именно туда и попадут? Угодить под обломки какой-нибудь тысячетонной каменной плиты, внезапно потрескавшейся на десятки многотонных кусочков, ему как-то не улыбалось. Тем более что здесь, в желобе, у Юрки не раз возникало чувство, что он заживо похоронен. Даже при том, что свод над этим шкуродером был более высоким и местами действительно можно было двигаться на четвереньках.
Таран точно не знал, сколько времени они тут путешествуют, но при этом хорошо помнил предсказание Ольгерда насчет того, что минут через пятнадцать та группа федералов, которая прошла через вход «Ручейный», а потом стала подниматься по туннелю в направлении «Волчьей Пасти», скорее всего выйдет на завал с миной направленного действия и взрыв вкупе с камнепадом размелет их в кровавый фарш. Взрывов, правда, пробухало уже немало, но Таран был убежден, что наземные взрывы с подземными он вряд ли перепутает. Четверть часа, на прикид, уже давно прошло, а взрыва, который предсказывали Ляпунов и Ольгерд, не было. Либо салаги двигались медленнее, чем ожидалось, либо мина направленного действия, спрятанная за каменным завалом, существовала только в предположениях капитана.
А из этого, кстати, могли последовать не самые лучшие события. То есть салаги — то, что это именно салаги, было сугубо личное впечатление капитана, вряд ли имевшего много времени на то, чтобы хорошо рассмотреть бойцов! — могли уже прорваться к «Ишачьим Конюшням». Неизвестно, конечно, насколько успешно они там смогут разобраться, возможно, что их там действительно всех положат, но ведь бывали случаи, когда, как говорится, дуракам везло. К тому же насчет дураков это, пожалуй, тоже слишком поспешная характеристика. Даже если ихний летеха всего пару лет как из училища, но отвоевал хотя бы полгода, то вполне мог наловчиться, так что сможет на практике дать фору невоевавшему майору. Да и сами бойцы — ровесники Тарана — вполне могли от души понюхать пороху. Такие же ребята, между прочим, как-то раз Берлин взяли и почти пятьдесят лет его удерживали, пугая своими сопливыми носами всю буржуазную Европу. Так их никто и не выбил оттуда, хотя, наверное, очень хотели. Сами ушли, по команде «лучшего немца» дедушки Горби и еще одного, понимаешь, дирижера-любителя…
Так что в принципе не будет ничего удивительного, если эти ребятишки положат задницей кверху Ахмеда и его братву, разнесут в пух и прах штаб в «Ишачьих Конюшнях» и заберут оттуда то, чего домогаются Птицын и те, кто ему это заказывал.
Будь Юрка чисто сторонним наблюдателем, он от души порадовался бы такому успеху федералов, тем более представителей своего поколения, которое отнюдь не в полном составе и даже, возможно, не в большинстве своем «выбрало пепси». Но, увы, сторонним наблюдателем Таран не был. Он был действующим бойцом «третьей стороны», на которую его привела извилистая дорожка двух последних лет жизни. И, как ни печально, успех салаг означал поражение «мамонтов», что, возможно, должно было повлечь за собой далеко идущие и совершенно непредсказуемые последствия.
Успокаивая себя тем, что он слышит только разрывы на поверхности, но до его ушей не долетают звуки выстрелов в подземельях, Юрка старался по мере возможности ползти быстрее. Однако темп движения задавал не он, а «пан Сусанин», и Таран мог двигаться ровно с такой скоростью, с какой впереди него ползла Милка со своими прибамбасами. Милка не могла прибавить больше, чем Топорик, а Топорик — больше, чем Ольгерд.
Само собой, что у Юрки по ходу этого передвижения по чердачному шкуродеру не раз и не два возникало острое чувство недоверия к «Спайдермену». Может, он их заведет к какой-нибудь узкой щелке, сам пролезет, а дыру задвинет камнем с другой стороны. Или выберет такой лаз, через который сам пролезет, а ползущий следом Топорик застрянет.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45