А-П

П-Я

 Лэтоу Роберта - читать и скачать бесплатные электронные книги 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

На этой странице выложена электронная книга Дикая дивизия автора, которого зовут Брешко-Брешковский Николай Николаевич. В электроннной библиотеке park5.ru можно скачать бесплатно книгу Дикая дивизия или читать онлайн книгу Брешко-Брешковский Николай Николаевич - Дикая дивизия без регистрации и без СМС.

Размер архива с книгой Дикая дивизия равен 128.74 KB

Брешко-Брешковский Николай Николаевич - Дикая дивизия => скачать бесплатно электронную книгу



OCR, правка: UncleSam (unsam@mail.ru)
«Дикая дивизия. Роман в 2 частях»: Московская правда; Москва; 1991
Аннотация
Известный русский писатель и публицист, представитель первой волны эмиграции, Николай Николаевич Брешко-Брешковский (1874-1943), в свое время военный публицист и писатель, в романе, написанном на основе фронтовых корреспонденций, рассказывает о т.н. Дикой дивизии. Кавказская Туземная конная наемная дивизия (в просторечии прославившаяся как «Дикая») была сформирована в 1914 году, вскоре после начала войны в составе шести полков – Дагестанского, Кабардинского, Чеченского, Ингушского, Черкесского и Татарского. На юго-западном фронте, сражаясь с австро-венграми и немцами, дивизия показала себя прекрасно. Наибольшую известность дивизия приобрела в 1917 году во время так называемого «корниловского мятежа», когда она в авангарде 3-го Конного корпуса двигалась на Петроград. Отчаянная попытка спасения России от надвигавшейся угрозы большевизма, как известно, не удалась, зато поминаемые в каждой газете «кровожадные» или, в зависимости от направления газеты, «доблестные» всадники прославились по всей стране. Брешко-Брешковского за его лихой стиль называли «русским Дюма», но для Дюма у него слишком мало диалогов. А так – всё присутствует. Горцы, любовь, война, кокаин, красные изверги, немецкие шпионы, подонок Керенский и надежда отомстить...
Николай Николаевич Брешко-Брешковский
Дикая дивизия
Вместо предисловия
В советской и зарубежной историографии монархическому правлению Николая II да и всей более чем 300-летней династии Романовых отведено немало томов – научных и литературно-художественных. Как известно, Николай II отрекся от престола; от трона отрекся и его младший брат – великий князь Михаил Александрович. 17 июля 1918 года Россия впервые проснулась без бывшего императора: он был расстрелян в подвале Ипатьевского дома (Екатеринбург); в ночь с 12 на 13 июля того же года Михаил Александрович Романов был расстрелян в лесу под Пермью.
…Первая мировая война 1914–1918 гг. Одно из основных сражений на русском (восточном) театре военных действий развернулось тогда на юго-западе против войск Австро-Венгрии. Галицийская битва – август-сентябрь 1914 года – явилась крупной военно-стратегической победой России. Русская армия продвинулась вглубь на 230–300 километров, захватила Галицию и ее главный город Львов. На фоне этих событий и разворачивается действие романа «Дикая дивизия», прежде всего в первой его части.
Чем была вызвана необходимость у автора дать своему произведению такое название, читатель узнает без особого труда из самого контекста. Однако хотелось бы обратить внимание на высказывание одного из героев – Юрочки Федосеева. Оно свидетельствует, что дивизия состояла из подлинных патриотов. В беседе с Ларой Юрочка с запальчивой искренностью говорил: «У нас и рыцари долга и чести. Эти горцы, идущие на войну, как на пир, на праздник!.. А сухие старики, увешанные Георгиями еще за турецкую войну…»
С особой гордостью носил Георгиевский крест и сам командующий дивизией великий князь Михаил Александрович.
Н. Н. Брешко-Брешковский в романе отдает дань храбрости великого князя, который, несмотря на то, что являлся фактически прямым престолонаследником и мог вести спокойную жизнь, «всегда хотел быть там, где опасно и где противник развил губительный огонь. Толкала Михаила в этот огонь личная отвага сильного физически, полного жизни спортсмена и кавалериста, затем еще толкала мысль, чтобы кто-нибудь из подчиненных не заподозрил, что своим высоким положением он желает прикрывать свою собственную трусость. А между тем если подчиненные и упрекали его, то именно в том, что он часто без нужды для дела и для общей обстановки стремился в самое пекло».
Через весь роман красной нитью проходит лирическая тема – отношения петербургской великосветской красавицы, богатой вдовы Лары и Георгиевского кавалера – ротмистра Тугарина. Книга насыщена значительным бытовым материалом той далекой поры, что, безусловно, придает ей познавательную ценность да и особый колорит. Автор пунктирно, не злоупотребляя излишними деталями, намечает еще одну проблему тех лет – формирование белогвардейской Добровольческой армии (ДА), у истоков которой стояли генералы А. Деникин, Л. Корнилов, М… Алексеев, бегство с разбитыми Красной Армией остатками войск последнего главкома ДА барона Врангеля из Крыма и первые годы русской эмиграции в Париже.
Следует, пожалуй, здесь вспомнить горькое признание одного из трезвых и умных историков русского зарубежья Федора Степуна, который оказался изгнанным в числе других деятелей русской культуры из СССР в 1922 году. Он высказался тогда в парижском журнале «Современные записки»: «Но вот мы изгнаны из России в ту самую Европу, о которой в последние годы так страстно мечтали, и что же? Непонятно, и все-таки так: изгнанием в Европу мы оказались изгнанными и из Европы. Любя Европу, мы, «русские европейцы», очевидно, любили ее только как прекрасный пейзаж в своем «Петровом окне»; ушел родной подоконник из-под локтей – ушло очарование пейзажа. Нет сомнения, если нашей невольной эмиграции суждено будет затянуться, она окажется вовсе не тем, чем она многим в России казалась, – пребыванием в Европе, – а гораздо более горшей участью, пребыванием в «торричеллиевой пустоте».
В этой «пустоте» и оказались многие герои романа Н. Н Брешко-Брешковского.
Судьба литературных героев повествования тесно переплетается с военными и политическими деятелями – это великий князь, генерал Корнилов, Троцкий, Керенский, Родзянко. Некоторые из этих людей в той или иной степени были причастны к корниловскому контрреволюционному мятежу 25-31 августа 1917 года. Напомним, что эта акция была предпринята верховным главнокомандующим Л. Г. Корниловым с целью разгрома революционных сил и установления военной диктатуры в России. Корниловщина была ликвидирована Красной Гвардией на подступах к Петрограду. Тема «корниловщины» нашла свое место и в книге Брешко-Брешковского. Располагая обширным фактическим материалом, автор, прежде всего, постарался, например, окарикатурить Керенского, назвав его «Бонапартиком в бабьей кофте», показав его никчемность и беспомощность.
«В панике заметался Смольный.
– Корнилов бросил на Петроград своих черкесов.
– Этот царский генерал желает утопить революцию в крови рабочих!
– Предатель Савинков заодно с Корниловым!
– Арестовать Савинкова!
С грохотом помчались набитые матросами грузовики. Но Савинкова нигде нельзя было найти. Он исчез.
– Подать Керенского сюда!
Сероземлистый, дрожащий примчался Керенский в Смольный на автомобиле императрицы Марии Федоровны. Троцкий, с поднятым кверху клоком бороденки, топал ногами, орал:
– Вы продались царским генералам! Вы ответите за это перед революционной совестью!
Керенский оправдывался, как мог. Его революционная совесть чиста. Он сам только что узнал об этом реставрационном походе на Петроград. Вернувшись в Зимний дворец, он выпустит воззвание ко «всем, всем, всем», где заклеймит Корнилова изменником и предателем.
Пообещав прислать воззвание в Смольный для корректуры, Бонапартик отправился сочинять свое «всем, всем, всем…»
Вот в этой непростой обстановке В. И. Ленин пропагандировал со своими единомышленниками в массах идею о том, что исключительно диктатура пролетариата способна решить проблемы государства и революции. Ну а Корнилов, назначенный верховным главнокомандующим, в блоке с Керенским до поры до времени спали и видели военную диктатуру. 26 октября 1917 года Временное правительство было свергнуто.
А теперь коснемся некоторых аспектов жизни и творческой судьбы автора. Историки утверждают, что каждая биография не только индивидуальна, но и всегда актуальна, ибо это нераскрытая книга добра и зла. любви и ненависти, озарения и озверения; человек по своей сути двойственен испокон веков. Думается, что задача писателя – стараться помочь заблудшим людям отрешиться от пагубных, худших качеств и вызвать к бытию те самые добрые начала, которые в любом случае заложены в каждом. Разумеется, писатель пользуется в своем творчестве арсеналом собственных средств, и при всей их позитивной литературной направленности определенную роль играет социальная принадлежность автора. Эта концепция впрямую относится и к писательской судьбе Брешко-Брешковского.
Николай Николаевич Брешковский (1874–1934 гг.), – происходит из старинного украинского дворянского рода. Его мать, Екатерина Константиновна (урожденная Вериго, 1844–1934 гг.) – одна из организаторов и лидеров партии эсеров, публицист, автор многих мемуаров, прозванная в начале XX века «бабушкой русской революции». Она родилась в семье отставного гвардии поручика, бывшего прототипом Германна в пушкинской «Пиковой даме». Ее жизнь сопровождалась бесконечными арестами, ссылками и побегами. В 1903 году эмигрировала, читала в США лекции о борьбе с царизмом. После февральской революции энергетично поддерживала А. Ф. Керенского. Октябрьскую революцию 1917 г. встретила враждебно. Позднее из Петербурга вновь выехала за границу где ратовала за подготовку новой интepвeнции против Советской России.
Фактически лишенный семьи Николай с детских лет рос в семье дяди В. К. Вериго в Заславле на Волыни. После окончания Ровенского реального училища (1893 г.) переехал в Петербург, где поступил в акцизное ведомство контролером табачной фабрики. Через два года оставил службу и стал профессиональным литератором.
С начала 1900 года Брешко-Брешковский выступает с многочисленными публикациями о спорте, человеческих судьбах, модах и т. п. в газетах «Биржевые ведомости», «Русское слово» «Голос Москвы», журналах «Звезда», «Север», «Нива», «Огонек», «Синий журнал» и ряде других. Иногда спрашивают, почему Николай Николаевич то носил фамилию Вериго, то Брешковского и, наконец, – Брешко-Брешковского, В ответе исследователи ссылаются на традицию японских художников, которые в течение жизни меняли трижды свое имя, дабы «лучше познать собственное Я». Так и Брешко-Брешковский «познав себя», вдруг изменил бытописательству и принялся за критические статьи в области живописи – занимался творчеством В. Е. Маковского, В. В. Верещагина, В. И. Сурикова, М, Нестерова, Г. И. Семирадского. В его биографии мы находим и попытку стать редактором-издателем: Брешко-Брешковский выпустил в 1906 году четыре номера иллюстрированного журнала «Огни».
Несколько романов он написал о людях искусства, в том числе «Записки проходимца», «Прекрасный мужчина» и другие. Большой популярностью и широким спросом пользовались его книги, посвященные спортивной карьере бoрцов: «Чемпион мира», «Гладиаторы наши дней», «Чухонский бог». А. И. Куприн неоднократно отмечал хорошее, без всякой натяжки знание автором быта борцов, «читабельность» произведений; А. А. Блок, который в то время интересовался борьбой, считал возможным «читать с увлечением… пошлейшие романы Б. – Б.». Более резкие суждения высказывал о литературной фактуре «спортивных» произведений Брешко-Брешковского В. Г. Короленко. У персонажей Б. – Б. «нет ни характеров, ни физиономий, а есть только мускулатура, зычный голос и большее или меньшее умение «брать на передний пояс» и «строить мосты».
Очередным увлечением весьма плодовитого писателя явилось создание повестей на тему о скандальной изнанке светской жизни: «Записки натурщицы», «В потемках жизни». А. И. Куприн, правда, видел в них «холодно риторичную, искусственно взвинченную, вымученную» порнографию. Как же реагировал на подобные «приговоры» Брешковский? Очень просто: «Я пишу для невзыскательного городского читателя. А он не руководствуется мнениями строгой, серьезной критики».
Руководствуясь, хотя и не всегда, подобным воззрением на творчество, писатель принялся разрабатывать новый «шпионский» жанр. Из-под его пера выходят «Шпионы и герои», «Гадины тыла», «В сетях предательства», «Ремесло сатаны», «Танцовщица Лилиас», «Позор династии», «Дочь Иностранного легиона».
В 1910-е годы художник с огромным подъемом подвизается в кинематографе. Он стал первым в России профессиональным писателем, приглашенным для написания сценария, участвовал в создании фильмов и в качестве режиссера.
После 1920 года, в эмиграции, он опубликовал свыше тридцати романов. И вот здесь стоит подчеркнуть, что до той поры, пока писатель жил в России, являлся ее гражданином, это обстоятельство, естественно, накладывало на его творчество да и поступки целый ряд моральных обязательств и даже ограничений. Когда же он оказался в зарубежье, то стал абсолютно свободен от принципов и воззрений гражданина своей страны. Да и вообще, в это время он больше стал разделять идеологические воззрения своей матери в последней эмиграции, так что трудно было требовать от Брешко-Брешковского позиции радетеля революционных идей.
Мы также можем сколько угодно говорить об изъянах в творчестве писателя начала и середины девятисотых годов. Однако сегодня, когда возвращаются из залов специального хранения на стенды библиотек и прилавки магазинов «арестованные» еще недавно книги, когда мы все больше рассказываем о судьбах неизвестных зарубежных писателей-соотечественников, творивших в эмиграции, произведения Брешко-Брешковского приобретают значимую общественную ценность. В романе «Дикая дивизия» перед нами проходит подлинная «хроника текущих событий» тех дней, что может быть, на наш взгляд, расценено как определенный вклад в историю, культуру, политику прошлого, спроецированный на наше время. Вот поэтому, думается, мимо этого романа вряд ли стоит проходить.
В. Кассис
Часть первая
«Под тремя золотыми львами»
Каждый маленький, глухой городишко австрийской Галиции желал походить, если даже и не на Вену, эту нарядную столицу свою, то, по крайней мере, хотя бы на Львов. Подражательность эта выявлялась, главным образом, в двух-трех кафе, или, по-местному, по-польски, – в цукернях.
Пусть в этих цукернях выпивался за весь день какой-нибудь жалкий десяток стаканов кофе с молоком, съедалось несколько пирожных, и местные чиновники играли две-три партии на биллиарде. Пусть, но и кофе, и пирожное, и сухое щелканье шаров в дыму дешевых сигар и папирос – все это вместе давало бледный отзвук той жизни, которая бурлит и клокочет в блестящей, прекрасной и недосягаемой Вене.
Когда началась война и русская армия заняла Галицию, дела местных каверень не только поправились, а побежали в гору. Кофе и пирожное отошли в историю. Щедро платившие русские офицеры пили старое венгерское вино, ликеры и шампанское, а сухое щелканье биллиардных шаров не смолкало с утра и до поздней ночи.
Так было везде, так было и в местечке Тлусте-Място, где стоял штаб туземной кавказской конной дивизии. Более интимно и более сокращенно ее называли Дикой дивизией.
В цукерне «Под тремя золотыми львами» переменился хозяин. Прежний – старый седоусый поляк с приятными манерами, – продав свое дело, уехал куда-то, а вместо него появился господин, хорошо одетый, с военной выправкой, с ястребиным профилем помятого лица и с тонкими губами. Он был вежлив, но у Него не было мягких, профессиональных манер седоусого пана.
По-русски он говорил почти свободно, хотя и с акцентом. Но когда офицеры Дикой дивизии, эти бароны, князья и графы в черкесках, говорили при нем по-французски и по-английски, никто из них не подозревал, что хозяин владеет не только этими языками, но еще и чешским, «сербским, румынским и даже турецким.
Ему не сиделось на месте. Он часто ездил в Тарнополь и в Станиславов. В этих городах у него тоже были свои цукерни, конечно, более шикарные, чем «Под тремя золотыми львами», Но с тех пор, как фронт утратил свою подвижность, затих, и штаб Дикой дивизии надолго обосновался в Тлусте-Място, обладатель ястребиного профиля основательно засел «Под тремя золотыми львами».
Цукерня помещалась в бельэтаже небольшого кирпичного особняка. Надо было подняться по деревянной лестнице, расшатанной и скрипящей с тех пор, как ступеньки ее неустанно попирались тысячами, десятками тысяч ног в кавказских чувяках и в сапогах со шпорами.
В первой комнате – столики и буфет, а за буфетом дебелая блондинка. Во второй комнате – два биллиарда. В остальных комнатах – квартира хозяина
И вот в эту летнюю ночь, когда после одиннадцати цукерня была закрыта и над стеклянной дверью уже не звенел колокольчик на железной пружине, хозяин принял в своем кабинете позднего гостя.
Этот посетитель – фельдшер Дикой дивизии в серой суконной черкеске и с большим кинжалом на животе. От черкески и кинжала воинственный вид фельдшера Карикозова мало выигрывал. Черкеска сидела на его несуразной фигуре отчаянно, а кинжал был ему только помехой. Карикозов был человек путаной и сбивчивой национальности, называл себя то армянином, то кабардинцем, то осетинцем, в действительности же не будучи ни тем, ни другим, ни третьим. Череп его имел форму дыни с большим плоским лбом. Лицо с носом-картофелиной, резко асимметричное. Одна половина не сходилась с другой. Левый глаз ниже правого, и в таком же соответствии и брови, и линия рта. В общем – восточная внешность, но сказалась в фельдшере Карикозове менее всего в смысле породы и более всего вырожденчески. Такие типы в Константинополе приставали к европейским туристам, таинственно обещали ввести их в гарем какого-нибудь паши и, вместо гарема, вели в публичные дома Галаты, где они получали известный процент с каждого «гостя».
Хозяин цукерни «Под тремя золотыми львами» сел, закурил сигару и только потом неохотно предложил сесть человеку с большим кинжалом.
Обладатель ястребиного профиля опытным, холодным, прищуренным взглядом всматривался в посетителя.
«Глуп, туп и лукав», – решил он. А посети тель напряженно молчал, и от этого напряже ния и еще от сильной охоты угодить его лоб – дыня вспотел.
– Ваша фамилия Каракозов?
Хозяин цукерни коснулся больного места: фельдшер злился, когда искажали его фамилию и все лицо вместе с бровями и ртом пришло в движение, и он заговорил хрипло и резко, с ак центом актеров, выступающих с армянским анекдотами:
– Па-слюшайте, господин, очень вас прошу – я не Каракозов и не Киракозов… я Карикозов, нанимаете, Карикозов!
Подобие улыбки тронуло тонкие губы, но холодными оставались глаза.
– Хорошо, я буду помнить: вас зовут Каракизовым. Так вот, Каракизов, если вы будете доставлять интересные сведения, я буду вам хорошо платить.
– Почему не интересно? Всегда будет интересно! – пообещал фельдшер.
– У вас есть какое-нибудь отношение к штабу дивизии?
– Очен бальшой атношение. Старший писарь на оперативные отделении мой первый друг.
– Да, это очень хорошо… Но только соблю дайте осторожность, чтобы не влопаться. А эта ваша дружба, на чем же она основана?
– Я его лечу от один неприятный балезнь… Даже очень нехороший балезнь… Вновь сухие губы дрогнули улыбкой.
– Лечите же его подольше. Пациент всегда заискивает перед своим врачом и поэтому – болтлив. А скажите, Каракозов, виноват, Карикозов, как поставлена охрана великого князя?
– Известно! Конвой охраняет, а начальник конвоя, ротмистр Бичерахов, осетин. Великий князь очень храбрый: все вперед, все вперед! А только Юзефович, полковник, начальник штаба, не пускает. «Ваше высочества, – говорит, – я вашай маменька-императрица слова дал, буду беречь ваша священни особа»… – Как следует охраняет! – Кроме конвоя, есть еще и тайная охрана?
– Есть! Четире политических сыщик. Только он об этом ничего не знает, Михаиле.
– Как вы сказали?
– Михаиле, говорю! Наши туземци всадник так называют великий князь: «Наш Михаиле».
Карикозов хотел еще что-то прибавить, но осекся, увидев, что собеседник его не слушает, думая о чем-то другом. Карикозов понял инстинктом: они хотят убить великого князя, уже потому хотя бы, что он брат государя. И фельдшер побледнел, и во рту у него пересохло, но не от каких-либо добрых человеческих побуждений, нет, а просто Карикозов струсил. Он был отчаянный трус.
Хозяин открыл ящик письменного стола и вынул две новенькие сторублевки.
– Вот вам аванс на расходы. Помимо директив, которые будут от меня получаться, доносите обо всем, что увидите и услышите.

Брешко-Брешковский Николай Николаевич - Дикая дивизия => читать онлайн книгу далее