А-П

П-Я

 Вартанов Степан Сергеевич - Вартанов Степан - Deelpy Impacted 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

Уилсон Жаклин

Лола Роза


 

На этой странице выложена электронная книга Лола Роза автора, которого зовут Уилсон Жаклин. В электроннной библиотеке park5.ru можно скачать бесплатно книгу Лола Роза или читать онлайн книгу Уилсон Жаклин - Лола Роза без регистрации и без СМС.

Размер архива с книгой Лола Роза равен 477.56 KB

Уилсон Жаклин - Лола Роза => скачать бесплатно электронную книгу




Сканирование, распознавание, вычитка - Глюк Файнридера
«ЛОЛА РОЗА»: РОСМЭН ; МОСКВА ; 2006
Аннотация
Аннотация издательства:
Все начинается как в кино: выигрыш в лотерею дает Джейни и ее маме шанс начать новую жизнь и забыть о побоях отца. Они совершают настоящий побег в Лондон. Ночевка в отеле, фальшивые паспорта, и вот Джейни выбирает себе новое, взрослое имя — Лола Роза. Но деньги, как и приключения, имеют свойство заканчиваться, и Лоле Розе самой приходится повзрослеть…
Жаклин Уилсон (Jacqueline Wilson)
ЛОЛА РОЗА (LOLA ROSE)
Перевод с английского М. Сокольской
Памяти чудесной девочки — Зои Биллер


Глава первая
Выигрыш

Вы никогда не спрашивали себя, что бы вы стали делать, если бы выиграли в лотерею?
Моя мама выиграла. Правда. Ну, не джек-пот, конечно. Дворец мы себе не купили. Честно говоря, мне бы не хотелось жить во дворце, даже если бы мама выиграла много миллионов. По-моему, это ужасно — жить в огромном доме с кучей комнат. Там за всеми не уследишь. Может быть, кто-то уже крадется по коридору, чтобы тебя схватить, а ты и знать ничего не знаешь.
Мне бы хотелось совсем маленький домик. А еще лучше — фургон. Зато внутри роскошный, с лиловыми мягкими диванами, лиловыми занавесями и лиловым атласным бельем на откидных кроватях. А посередине стояло бы огромное лиловое стеклянное блюдо с высокой горкой больших лиловых шоколадок «Кэдбери», и мы могли бы их брать когда вздумается. А еще у фургона была бы надежная сигнализация, которая мгновенно срабатывает, чуть кто подойдет. Тогда бы я пристегивала себя и Кенни к лиловому дивану, а мама, вскочив в лиловый «Феррари», прицепленный к фургону, увозила бы нас на скорости двести километров в час в безопасное место.
Мама выиграла не в телевизионную лотерею. Она купила карточку с защитным слоем. Но речь не о десяти фунтах. Десять тысяч!
Она соскоблила покрытие прямо на улице и как вскрикнет! Потом схватила на руки моего маленького братика Кенни и кружила его, пока он не захныкал. Меня она взять на руки не могла, потому что мама у меня маленького роста, а я для своего возраста высокая; зато она меня крепко обняла и поцеловала в обе щеки, а заодно и в кончик носа, так что я захихикала.
— Пошли обратно в магазин, — сказала она. — Накупим всего! Только Сиду не говори, который на кассе. Он такое трепло, расскажет всему кварталу, и придется нам в следующий раз в пивной оплачивать выпивку куче народу, которого мы раньше и в глаза не видели.
— Правильно, мама!.. — Я пихнула Кенни в бок: — Понял? Держи рот на замке.
Кенни засмеялся и стал показывать, как он запирает рот на замок. Потом мы вернулись в магазин.
— Что, Никки, еще одну карточку? — Сид покачал головой: — Уж эти мне мамаши со своими лотерейными билетами!
— Ужас, правда? — сказала мама. — И ведь никто никогда не выигрывает!
Она покосилась на меня и улыбнулась. Кенни тоже улыбнулся и открыл было рот.
— Тсс! — прошипела я и потащила его к витрине с мороженым.
— Я решила никогда больше не покупать лотерейных билетов, — заявила мама. — Лучше побалую детей на эти деньги. Ну, Джейни, Кенни, что берем?
Я выбрала большое сливочное мороженое, трубочку «Ментоса» и пакет вишневых леденцов, а еще самую большую плитку «Кэдбери» с орехами и изюмом, бутылку кока-колы, журналы «Подружка», "Куклы" и "Котята и щенята", потому что там везде есть хорошие картинки для моего альбома.
Кенни выбрал маленькую порцию красного фруктового льда и комикс "Томас-паровоз".
— Кенни, можешь взять что-нибудь еще. Что хочешь. Конфеты, шоколадку, еще какой-нибудь комикс — выбирай!
— Я ничего не хочу. Я хочу фруктовый лед и комикс — как всегда.
— Но можно выбрать еще что-нибудь, Кенни.
— Я не могу выбрать. — Голос у Кенни стал несчастный.
— Ладно, Джейни, оставь его в покое, — сказала мама.
Сама она без проблем выбрала на стенде с журналами «Хелло», "ОК", «Космополитен» и толстенную «Вог», а потом прихватила еще бутылку пепси-лайт и пачку шикарных сигарет.
— Вы вроде собирались побаловать детей, — заметил Сид.
— Я ведь тоже в душе ребенок, — сказала мама, расплачиваясь.
В кошельке у нее почти ничего не осталось, но мы ведь скоро получим десять тысяч фунтов, так что это нам нипочем.
— Я буду счастлива, счастлива, счастлива, — пропела мама из старой песенки Кайли.
Она закружилась по тротуару, покачивая бедрами, выставив грудь и размахивая пакетом со всеми нашими приобретениями. Нас с Кенни она подхватила за руки и тоже тянула танцевать, хотя мы упорно не желали отрываться от мороженого. Кенни, пытаясь лизнуть свой лед, все время утыкался в него носом.
Водитель грузовика засигналил, увидев танцующую маму. Он что-то прокричал, и мама засмеялась и качнула бедрами в его сторону.
Мне ужасно нравится, когда мама смеется. Она откидывает свои светлые мягкие волосы и показывает белые красивые зубы. Они у нее маленькие, ровные и похожи на жемчужинки, хотя она много курит. У нее ни одной пломбы. У меня уже пять.
На маму многие засматриваются, даже когда она не танцует посреди улицы. Она работала моделью, когда была помоложе. У нее есть собственный альбом с фотографиями из газет и журналов. Считается, что мы с Кенни его не видели, потому что на маме там мало что надето, а некоторые позы очень даже эротические.
Я однажды заперлась в ванной, разделась до трусиков и попыталась изобразить некоторые из этих поз. Я выглядела ужасно смешно. Ростом я уже с маму, но у меня совсем не такая фигура. Все выпуклости и впадины не там, где надо. Волосы у меня тоже не такие, хотя мне в конце концов удалось отрастить их ниже плеч. Они скучного мышиного цвета, а мама говорит, что до тринадцати не разрешит мне высветлить их, как у нее. Она говорит, что сделать это как следует стоит целое состояние.
Пока мама не выиграла в лотерею, с деньгами у нас всегда бывало туго. Мама перестала работать моделью, когда вышла замуж, потому что папе это не нравилось.
— Я не позволю, чтоб чужие мужики пялились на мою жену. Завязывай с этим, Никки, поняла?
Мама поняла. С моим отцом не поспоришь.
Интересно, расскажет ли мама отцу о выигрыше. Я-то понимала, что с ним тоже лучше держать рот на замке. Но мама такая дурочка, когда дело касается отца. Она готова все для него сделать, все ему отдать, во всем слушаться. Отчасти потому, что она его боится. Но еще и потому, что до сих пор по уши влюблена в него. Папа у меня красивый, высокий и стройный, с синими глазами и густыми черными кудрями. Его все считают красавцем, не только мы. Куча женщин в нашем квартале с ума по нему сходит. Даже некоторые девчонки у нас в школе таращились на него, как будто он рок-звезда.
Он и был рок-звездой. То есть он пел в одной группе — "Шальные попрошайки". Настоящих альбомов они не выпустили, но во время выступлений продавали кассеты со своими записями. Они играли в пивных и клубах по всему городу.
Мама однажды тоже зашла со своей компанией на такой концерт и встала в первом ряду, а прямо над ней на сцене стоял мой отец.
— И я в него влюбилась — тут же, вот так, — рассказывала мама, щелкая пальцами.
На самом деле пальцами щелкнул папа. В этот вечер она ушла с ним. И с тех пор от него не отходила.
Папина группа год спустя разбрелась в разные стороны. Папа поссорился с ведущим гитаристом. Похоже было, что мама с папой тоже разбредутся, потому что папа не особенно хотел связываться с постоянной подружкой. Но тут мама сказала ему, что скоро появлюсь я.
— Ты снова соединила нас, Джейни, — говорила мама.
Поэтому мое имя и пишется так странно. Они меня назвали в честь их обоих. Папу зовут Джей, а маму Никки.
Может, я и соединила их снова, но младенцем я без конца плакала, и это так раздражало папу, что он раза два пытался смыться. Тогда мама тоже начинала плакать. Она ведь его обожала, хотя он тогда уже начал ее поколачивать. Сперва она пыталась дать сдачи, но в ответ он бил ее сильнее.
Он бил и других людей. В конце концов он получил срок за тяжелые телесные повреждения. Раз в месяц мы с мамой ходили его навещать. Я помню, он был тогда с нами очень ласковый. Он со мной очень возился и говорил, что я маленькая принцесса, хотя я в это время была обыкновенной пигалицей, к тому же без передних зубов. Это-то и есть самое страшное в моем отце — он умеет показать, что любит тебя больше всего на свете, и он же может разбить тебе физиономию в кровь.
Я знаю, что это плохо, но мне хотелось, чтобы он никогда не выходил из тюрьмы. Он был в безопасности за решеткой, а мы в безопасности дома. Но в конце концов он оттуда вышел, хотя ему пришлось отсидеть полный срок, потому что он и там ввязывался в драки.
Примерно с неделю казалось, что у мамы с папой второй медовый месяц. Ко мне папа тоже был очень внимателен. Он купил маме огромный букет красных роз, а мне большой пучок фиалок. Маме он купил бутылку розового шампанского с розовой ленточкой на бутылке, а мне бутылку «Рибены» с лиловой ленточкой. Маме он купил большую коробку конфет, а мне — такую огромную шоколадку «Кэдбери», что я еле могла ее удержать двумя руками. Но я и половины этой шоколадки не съела, как все уже пошло прахом.
Они были в клубе, и отцу показалось, что мама всем подряд строит глазки. Дома он ее побил. Теперь, стоило какому-нибудь мужчине просто взглянуть на нее, он ее бил. Он был убежден, что она с ними со всеми путалась, пока он был в тюрьме.
Он меня без конца спрашивал об этом. Он нагибался ко мне так близко, что на меня летели брызги слюны. Я ему говорила, что мама ни на кого, кроме него, и не глядела, но он мне, видимо, не верил. Он бил маму, Даже когда она ждала Кенни.
Мама назвала его Кеннет, в честь своего отца. Это немного странно, потому что мы даже в гости ни разу не ходили к дедушке и бабушке или к маминой старшей сестре, тете Барбаре. Дедушка сказал маме, что видеть ее больше не хочет, раз она связалась с папой. Он сказал, что она губит свою жизнь. Еще он сказал, что мой папа — Неприятность с большой буквы.
Я думаю, дедушка был прав. Но с мамой он обошелся неправильно. И с нами. Он не захотел увидеть Кенни, хотя мальчика назвали в его честь. И даже не стал разговаривать с мамой, Кенни и со мной, когда мы пришли в больницу навестить бабушку, которая умирала от рака.
На похоронах было еще хуже. Мама попыталась потом обнять дедушку, но он ее оттолкнул. Он сказал, что бабушка из-за нее заболела. От стыда, что дочка у нее живет с негодяем и преступником.
С тех пор мы его не видели. Так что не стоило одаривать Кенни таким дурацким имечком. Еще хуже будет, когда он подрастет и посмотрит "Саут-парк".
После рождения Кенни папа некоторое время вел себя прилично. У нас есть фотография, где мы все вместе на пляже; папа посадил маленького Кенни на плечи, и в щеки ему с обеих сторон упираются костлявые коленки. Кенни испуганно цепляется за папины длинные кудри, а мама смеется, глядя на них; в руках у нее надувной мяч. На ней короткая маечка и крошечная юбка, открывающая пупок с пирсингом. Живот у нее плоский, как блин, даже после меня и Кенни.
Я стою рядом с ней. На мне тоже короткая маечка и крошечная юбка. И это БОЛЬШАЯ ошибка. У меня живот вовсе не плоский, как блин. Похоже, что я проглотила надувной мяч.
Папа был в восторге, что у него сын. Как только Кенни научился ходить, он стал играть с ним в футбол и брать с собой в пивную. Кенни так отчаянно бил по мячу, что обычно падал сверху, а в пивной старался не отставать от отца, поглощая такими же кружками колу и лимонад, и на обратном пути нередко писался.
Папа был с ним на удивление кроток. Он даже не сердился, когда Кенни плакал. Он отказывался признавать, что наш Кенни самый трусливый малыш во всем квартале.
— Кенни у меня крутой парень, — хвастался папа, поднимая Кенни так высоко над головой, что тот хныкал. — Такой драчун, что его весь район будет бояться, когда он подрастет. Надо за ним хорошенько приглядывать, а то он вылетит из своего детского сада.
Кенни и вправду подрался в детском саду — с девочками. Он хотел залезть вместе с ними в игрушечный домик. Им это не понравилось, так что Кенни получил пластмассовым чайником по физиономии и несколько дней ходил с фонарем под глазом.
Когда Кенни принимали в подготовительный класс, папа даже похвастался учительницам, что им придется все бросить, чтобы управиться с его парнишкой.
Бросать все, чтобы управляться с Кенни, приходилось мне. Я прокрадывалась на детскую площадку к малышам и видела, как Кенни одиноко стоит в углу с опущенной головой. Другие малыши толкали и роняли его просто от нечего делать, а он хныкал, тер глаза исцарапанными ручонками, и кровь капала с коленок ему на носки. Если воспитательницы или нянечки подходили к нему, он начинал плакать. Мне приходилось поднимать его и утирать ему нос. Я все это делала.
Я помню, как мама и вправду закрутила с одним парнем — она его встретила в парке.
Он там тренировался, потому что играл в какой-то резервной футбольной команде. Он был чуть-чуть похож на Дэвида Бэкхема.
Однажды меня стошнило во время уроков, я пришла из школы раньше времени и застукала их. Мама сделала вид, что он просто зашел выпить кофе, но они были оба красные и растрепанные.
Меня снова стошнило, на этот раз со страху. У меня в голове не помещалось, как она может идти на такой риск. Папа, правда, уехал тогда на север на пару недель по каким-то подозрительным делам, но у него было полно шпионов-приятелей, докладывавших ему, не крутила ли с кем без него его хозяйка.
— Мама, ты с ума сошла? — спросила я.
— Я ничего не могу с собой поделать, Джейни. С ним я чувствую себя снова ребенком. — Щеки у мамы пылали. — С твоим отцом у нас не очень-то все ладится, не надолго его хватило.
— Но папа тебя убьет, если узнает.
— Он не узнает. По крайней мере… не сразу.
— Ты что, собираешься ему рассказать?!
В животе у меня все перевернулось. Мама бывает иногда такой дурой. Я знаю этот ее взгляд. Она сама себе рассказывает волшебную сказку. Футболист прижмет ее к мощной груди и скажет, что его пригласили играть за "Манчестер Юнайтед" и согласна ли она стать его женой и жить с ним в роскошном дворце, который он только что купил. Вместе со мной и Кенни, разумеется. Мама унеслась в Страну мечты, где она ежедневно ходит по магазинам с Викторией Бэкхем, а мы с Кенни приглашаем ее детей, Бруклина и Ромео, поиграть в наши новые игрушки.
— Мама! — Мне хотелось поднять ее и потрясти. Знаю я этого футболиста. У него каждую неделю новая подружка. И меньше всего ему нужны мы с Кенни. Но даже если бы все сбылось, включая миллионы футболиста, маме все равно не видать счастья. Отец разбил бы витринное стекло во дворце и оторвал ее футболисту голову, а потом избил ее так, что по мягким белым коврам расплылось бы огромное красное пятно.
Мне совсем не хотелось говорить все это маме, но нужно же было привести ее в чувство. А потом отец, видимо, что-то прослышал и быстренько вернулся домой. Уже по тому, как он хлопнул входной дверью, ясно было, что нас ждет. Крупная неприятность.
Он начал издалека. Стал задавать маме вопросы спокойным, мягким голосом.
— Поди сюда, Никки, нечего меня бояться. Скажи просто, что мне всё наврали. Если наврали, то и отлично, забудем скорее об этом. Я ведь человек разумный, правда? — И вдруг он перешел на крик: — Правда?
Мама впала в панику. Она лепетала, что ему наврали, что она на другого парня даже не глядела, хотя ей, конечно, было одиноко, когда папы не было, но ей и в голову не приходило даже поболтать с другим парнем, не говоря уж о том, чтобы пригласить его выпить кофе… Еще минута, и она расколется, все ему скажет.
Как бы мне хотелось быть маленькой, как Кенни! Он в таких случаях всегда забирался под кровать и затыкал уши, чтобы ничего не слышать. А мне приходилось слушать, хотя это было невыносимо.
На этот раз отец бил ее намного дольше обычного. Он сказал, что проучит ее так, чтоб она навсегда запомнила.
Закончив процедуру, он снова бешено хлопнул входной дверью и исчез. Я побежала к маме и хотела вызвать «скорую». Мама не могла говорить, потому что рот у нее был весь в крови и распухший, но, когда я взялась за телефон, она отрицательно покачала головой. Мама уже несколько раз обращалась в больницу. Она никогда не признавалась, что ее избили, а говорила, что упала, споткнулась о провод или еще что-нибудь, но, если отец узнавал об этом, он бесился еще больше.
Я приводила ее в порядок, как могла, протирала ее бедное разбитое лицо влажным, холодным полотенцем и все время плакала. Мне было так плохо от того, что я не могу ее защитить.
Неделю она не могла показаться на улице из-за синяков. Синяки были у нее не только на лице. Я ее видела в ванной. Грудь и живот у нее были черные.
Я посмотрела тогда на маму и поняла, что ненавижу своего отца.

Глава вторая
Отец

— Не говори отцу про выигрыш, — умоляла я маму.
— Не волнуйся, ничего я ему не скажу. Рот на замке — мы же договорились.
Она попросила выдать ей деньги бумажками по пять фунтов, чтобы получилась настоящая куча.
— У нас куча денег, — напевала она, подбрасывая в воздух пригоршни пятерок. Они порхали по комнате, как большие синие мотыльки, застревали у нее в волосах, прилипали к одежде, рассыпались по ковру.
— Мама, перестань, ты так потеряешь что-нибудь, — уговаривала я, пытаясь собрать деньги.
— Что-то найдешь, что-то потеряешь, — смеялась мама и разбрасывала новые пригоршни.
Кенни тоже смеялся, раскидывая ногами кучки банкнот, как сухие листья.
— Кончай, Кенни, — сказала я.
Но потом и меня разобрало, я собирала деньги и снова разбрасывала. Эти новенькие хрустящие бумажки казались ненастоящими. Я вспомнила джинсовую курточку на мягком розовом меху, которую недавно вырезала и наклеила в свой альбом. Я чувствовала, что, будь у меня такая вещь, я бы, пожалуй, тоже выглядела хорошенькой светловолосой малюткой, как девочка-модель.
— Джейни, ты о чем мечтаешь? — Мама обняла меня рукой за плечи и нежно потерлась щекой о мою щеку.
— Знаешь, там одна курточка… — начала я, но тут же осеклась. — Нет, мама, это твои деньги. Мы свое уже получили у Сида.
— Не будь дурочкой. Что мое, то и твое. И твое, Кенни. Тебе чего хочется, малыш? — спросила мама.
— Комикс и красный фруктовый лед, — сказал Кенни.
Мы с мамой прямо застонали:
— Ну а еще что-нибудь, Кенни? Что-нибудь большое. Вроде курточки с мехом
— Мне бы такую куртку, как у папы. Кожаную! — Глаза у Кенни заблестели. — Я бы в ней был как большой. Большой и крутой.
— Большой и крутой, да, малыш? — сказала я, подымая его и дуя ему на животик.
— А папа? — спросил Кенни сквозь визг. — Что мы купим папе?
Я посмотрела на маму. Она вздохнула и начала подбирать деньги. Я посадила Кенни на пол и стала ей помогать.
— Папе мы не скажем, Кенни, — сказала я, разглаживая пяти фунтовые бумажки и собирая их в аккуратные стопки.
— Почему?
Я посмотрела на маму.
— Почему мы ему не скажем, Джейни? — сказала она.
— Потому что мы его знаем. Он заберет все деньги себе и потратит на какое-нибудь дело, из которого ничего не выйдет. Или просадит всё на скачках, или пропьет со своими приятелями — а это ведь твои деньги, мама.
— Да, но ведь нечестно, если у всех у нас будут подарки… — сказала мама. — Слушай, можно ему сказать, что я выиграла немножко, а остальное спрятать.
— Он узнает и взбесится. И возьмется за свое.
— Ладно, — сказала мама тусклым голосом. — Хорошо. Будем вести себя разумно. Я положу деньги в банк, и пусть они хранятся на черный день. Новых курток вам не будет, дети, потому что иначе папа догадается. Так ведь, Джейни?
— Да, — сказала я, складывая деньги ей в сумочку.
Мне было очень тошно оттого, что именно я должна быть разумной. И конечно, больно было расставаться с мечтой о курточке.
— Так мне не купят кожаную куртку, как у папы? — спросил Кенни.
— Нет, милый. Джейни говорит, что ничего не выйдет.
Это было нечестно. Ненавижу эту мамину манеру все выворачивать наизнанку. Она заставляет меня быть мамой. А потом недовольна, что я все порчу.
Я швырнула в нее остаток денег, ушла к себе в комнату и занялась своим альбомом.

Уилсон Жаклин - Лола Роза => читать онлайн книгу далее