А-П

П-Я

 

Я имею в виду, когда я принесу их
Рансиблу...
- Вы скажете ему, - безапелляционным тоном ответил ему Броз, - что
уверены в их инопланетном происхождении, потому что вы инженер. Ни одно из
племен американских индейцев не могло изготовить подобные штуковины, вам
не нужно будет подкреплять свою мысль какой-нибудь псевдонаучной
болтовней. Вы просто покажете ему оружие и скажете, что оно было найдено в
культурном слое шестисотлетней давности. Да только посмотрите на них! Это
что, это стрелы с кремниевыми наконечниками? Или кувшины из необожженной
глины? Или жернова, выдолбленные из гранита? Вы изложите ему все это, а
затем со всех ног броситесь к бульдозерам и проследите за тем, чтобы было
обнаружено как можно больше черепов инопланетян.
- Да, мистер Броз, - послушно кивнул Роберт Хиг.
Броз сказал:
- Я бы очень хотел увидеть выражение лица Луиса Рансибла, когда вы
покажете ему свои находки. - Его старческие глаза увлажнились от волнения.
- Вам это удастся, - напомнил ему Линдблом, - поскольку в одну из
пуговиц на рубашке Хига будет встроена кинокамера, снабженная к тому же
устройством для записи звука. И поэтому, когда начнется судебный процесс,
мы сможем представить доказательства того, что Рансибл был осведомлен и о
находках и об их научной ценности.
В его голосе сквозило легкое презрение, презрение к старческому
мозгу, который уже не в силах запомнить все факты, необходимые для
осуществления проекта.
Линдблом обратился к Адамсу:
- Ты знаешь эти крохотные камеры для натурных съемок. Готтлиб Фишер
всегда пользовался ими при съемках своих документальных фильмов; именно
таким образом ему удалось отснять те причудливые, чуть расплывчатые кадры
о шпионах, сделанные скрытой камерой.
- О да, - уныло ответил Адамс, - я знаю о них.
И маловероятно, чтобы я когда-нибудь смог бы забыть о том, что они
существовали уже в 1943 году, если верить Фишеру, язвительно подумал он.
Потом спросил:
- Вы уверены, что не сделали уж слишком дорогие вещи? Такой
фантастической ценности, что даже Рансибл...
- По мнению берлинских психологов, - ответил Броз, - чем больше будет
их научная значимость, тем сильнее он будет бояться потерять свою землю и
тем больше будет склонен скрыть факт находки.
- Вы проделали огромную работу понапрасну, - сказал Адамс, - если
берлинские психологи ошиблись.
В глубине души он надеялся, что они и в самом деле ошиблись. Надеялся
на то, что Рансибл поступит как добропорядочный гражданин и сразу же
сообщит о сделанных находках, а не отдаст себя в руки врагов из-за
собственной прихоти, страха, амбиций или жадности.
И все же он понимал, интуитивно догадывался о том, что берлинские
психологи правы.
Если кто-нибудь не придет на помощь Рансиблу - он обречен. Но кто, о
Господи, решится на это?

14
Лучи солнца проникали во внутренний дворик кейптаунской виллы Луиса
Рансибла сквозь затейливые решетки и освещали лежавшего на животе
владельца виллы. Он слушал доклад представителя международного частного
сыскного агентства Уэбстера Фута, штаб-квартира которого находилась в
Лондоне.
- В понедельник утром, - сообщил агент Фута, читая подшивку
документов, - наши перехватчики засекли разговор по видеоканалу между
двумя йенсенистами - Джозефом Адамсом из Литературного отдела и Верном
Линдбломом, макетчиком Айзенблада. В последнее время, впрочем, Броз
перевел его в Агентство в Нью-Йорк.
- И они упоминали меня в этом разговоре? - спросил Рансибл.
- Нет, - признал агент Фута.
- Тогда объясните мне, Христа ради...
- Мы чувствуем, то есть я хочу сказать, это личное мнение мистера
Фута, что вы должны об этом знать. Позвольте мне вкратце изложить факты.
Без особого энтузиазма Рансибл сказал:
- Ладно. Излагайте.
Про себя он подумал: "Дьявол. Я и так знаю, что они охотятся за мной.
За мои деньги мне хотелось бы получить от вас нечто более существенное,
чем признание этого факта. Известного мне и без Уэбстера Фута".
Агент Фута начал:
- Адамс и Линдблом обсуждали следующий видеопроект, который Айзенблад
отснимет на своей студии в Москве; они будут снимать разрушение
Сан-Франциско. Адамс упомянул свою новую речь, которую написал для
загрузки в авторедактор, с тем чтобы потом ввести ее в "чучело".
"Написанная от руки речь", как он сказал.
- И я плачу вам за то, чтобы...
- Минутку терпения, мистер Рансибл, - с холодной учтивостью истинного
англичанина сказал агент. - А теперь я процитирую слова йенсениста
Линдблома: "До меня дошли слухи (как вы понимаете, он говорил это своему
приятелю), что тебя отстранят от написания речей и доверят специальный
проект. Не спрашивай меня, какой именно. Мой источник не располагал этими
сведениями. Мне сообщил об этом один из агентов Фута". - Секретный агент
замолчал.
- Что же дальше?
- Затем, - сказал агент Фута, - они упомянули археологию.
- Хм.
- Они обменялись шутками о разрушении Карфагена и военном флоте
афинян. Довольно остроумно, но к делу отношения не имеет. Позвольте мне,
однако, кое-что вам объяснить. Йенсенист Линдблом солгал. Никто из нашей
организации не информировал его о "специальном проекте". Несомненно он
представил дело таким образом, чтобы Адамс не пытался заставить его
рассказать подробнее о проекте. Разумеется, он получил эти сведения в
самом Нью-Йорке, в Агентстве. Однако...
- Однако, - сказал Рансибл, - мы знаем, что они приступили к
осуществлению специального проекта и что в нем участвует сотрудник
Литературного отдела и один из макетчиков Айзенблада, специализирующийся
на строительстве несуществующих городов. И проект этот совершенно
секретный. О нем ничего не знают даже сотрудники Агентства.
- Именно так. Это подтверждает нежелание Линдблома...
- Что об этом думает Уэбстер Фут? - спросил Рансибл. - Что, по его
мнению, они затевают?
- После состоявшегося в понедельник разговора макетчик Верн Линдблом
был все время поглощен работой; он ночевал или в Агентстве или на студии
Айзенблада в Москве, у него не было времени отдохнуть в своем поместье.
Во-вторых, Адамс не загрузил на этой неделе свою речь в авторедактор.
Другими словами, до того, как он загрузит свою речь в авторедактор, он...
- И это все, - спросил Рансибл, - что вам удалось узнать? Это все?
- Нам известен еще один факт, относящийся к этому делу. На прошлой
неделе Броз несколько раз покидал Женеву и на сверхскоростном аэромобиле
летал в Агентство. И по крайней мере один раз, а может быть, и два он
совещался с Адамсом, Линдбломом и, вероятно, еще одним или двумя
участниками проекта - честно говоря, мы точно не знаем. Как я уже сказал,
мистер Фут полагает, что этот "специальный проект" каким-то образом связан
с вами. А как вам известно, мистер Фут полагается на свои, пусть и не ярко
выраженные, но довольно полезные парапсихологические способности, на свой
дар интуитивно предвидеть будущие события. В этом случае, однако, его
видение довольно туманно. Но он подчеркивал одну мысль: сообщите Рансиблу,
что он должен проявлять бдительность по отношению ко всему необычному, что
произойдет в его организации. Даже если происшествие покажется вам
довольно заурядным. И немедленно свяжитесь с Футом, до того как вы примете
решение. Мистер Фут вполне серьезно, как экстрасенс, беспокоится о вашем
благополучии.
Рансибл ехидно сказал:
- Я бы хотел, чтобы его беспокойство помогло ему раздобыть более
обширную информацию.
Агент отнесся к его словам спокойно. Он вежливо сказал:
- Несомненно, того же желает и сам мистер Фут. - Он продолжал
перебирать свои документы, стараясь ничего не упустить. - Ах, да. Еще
одно. Факт интересный, хотя и не связанный прямо с темой нашего разговора.
Йенсенистка по имени Арлин Дэвидсон, лучшая рисовальщица Агентства,
скоропостижно скончалась в конце недели от обширного инфаркта. Точнее, в
субботу вечером.
- Пытались раздобыть для нее искусственное сердце?
- И не думали.
- Скотина, - сказал Рансибл, имея в виду Броза. Он ненавидел его
всеми фибрами души.
- Нам известно, - продолжал агент, - что у нее было больное сердце,
увеличенное с детства из-за ревматизма.
- Другими словами...
- Вероятно, ей дали жесткие сроки для исполнения заказа, и она
переутомилась. Конечно, это только предположение. Но то, что Броз так
часто летал в Нью-Йорк из Женевы, весьма странно, ведь ему за восемьдесят.
Этот "специальный проект"...
- Да, - согласился Рансибл, - наверное, это и в самом деле что-то
важное. - Он несколько минут молчал, размышляя, а затем сказал: -
Разумеется, люди Броза глубоко проникли в мою организацию.
- Это так, и...
- Но я знаю, что вам не известно...
- Нам еще ни разу не удавалось раскрыть агентов Броза, проникших в
вашу организацию. К сожалению.
Он и в самом деле выглядел огорченным, для организации Фута раскрыть
агентов Броза, числящихся сотрудниками Рансибла, было бы крупным успехом.
- Меня беспокоит Юта, - пробормотал Рансибл.
- Не понял вас?
- У меня все готово, и я уже могу отдавать команду о начале работ
бригадам железок и колонне самоходных землероек, базирующихся возле
бывшего Святого Георгия.
Об этом и так все знали.
- Мистеру Футу это известно, но у него нет по этому поводу никаких
рекомендаций. По крайней мере, мне он ничего не передавал.
Рансибл встал, пожал плечами и сказал:
- Я думаю, ждать дальше никакого смысла нет. По видеоканалу я отдам
им приказ начать работы. И будем надеяться...
- Да, сэр.
- Для пятидесяти тысяч человек.
- Да, это будет большая стройка.
- Они будут жить там, где они и должны жить - под солнцем. А не в
септических убежищах. Не как саламандры на дне пересохшего колодца.
Все еще перебирая документы и безуспешно пытаясь найти среди них
что-нибудь полезное, агент Фута сказал:
- Я желаю вам удачи. Может быть, в следующий раз...
Но он не был уверен в том, что Рансибл получит еще один доклад. Этот
весьма скудный сегодняшний доклад может оказаться последним, если Уэбстера
Фута не подвели его экстрасенсорные способности.
А время показало, что не подвели.

15
Из искореженных; плохо сохранившихся развалин, стоявших тут некогда
высотных зданий, четверо бородатых мужчин вышли навстречу Николасу
Сент-Джеймсу.
- Как случилось, - спросил один из них, - что тебя не засекли
железки?
Одежда незнакомцев вид имела довольно жалкий, но сами они выглядели
здоровяками.
Чувствуя смертельную усталость, Николас посмотрел на них и уселся на
обломок камня, тщетно пытаясь нащупать сигарету в кармане куртки - железки
отобрали у него сигареты. Собравшись с силами, он сказал:
- Засекли. Двое. Когда я вышел на поверхность. Вероятно, они услышали
вибрацию землеройки.
- Они хорошо слышат вибрацию, - сказал главный из незнакомцев. -
Любых машин. И радиосигналы. Если, например...
- Я разговаривал по радиотелефону, и они записали весь разговор.
- Почему же они тебя отпустили?
- Они были уничтожены, - объяснил Николас.
- Что, твои коллеги по убежищу вышли на поверхность и прикончили их?
Мы так и поступили. Нас было пятеро. И они схватили того, кто вышел
первым. Они не собирались его убивать, они хотели утащить его в один из
этих... ну как их... ну да, жилых комплексов Рансибла. В одну из этих
тюрем. - Он внимательно смотрел на Николаса. - А мы напали на них сзади.
Но так случилось, что они убили первого из нас, а точнее, его убили, когда
мы стали стрелять по железкам. Думаю, это была наша ошибка. - Он замолчал,
потом сказал: - Меня зовут Джек Блэр.
Один из бородачей спросил:
- А ты из какого убежища?
- Из "Том Микс".
- Оно здесь поблизости?
- Четыре часа ходьбы.
Николас замолчал. Да и собеседники не знали, что сказать, все ощущали
неловкость и смотрели в землю.
Потом Николас сказал:
- Двое железок, схвативших меня, были уничтожены Талботом Йенси.
Бородачи смотрели на него пристально, не мигая.
- Это чистая правда, - сказал Николас. - Я понимаю, что это звучит
довольно странно, но я и в самом деле видел его. Он не собирался выходить
из своего укрытия, он хотел остаться незамеченным, но мне удалось
рассмотреть его. И у меня нет никаких сомнений в том, что это был именно
он. - Четверо бородачей не отводили от него глаз. - Да и как я мог не
узнать его? - сказал Николас. - В течение пятнадцати лет я четыре или пять
раз в неделю видел его по телевизору.
После недолгой паузы Джек Блэр сказал:
- Дело в том, что на самом деле Талбота Йенси не существует.
В разговор вступил еще один из них:
- Ты разве не знал, что это чучело?
- Как это? - переспросил Николас. И сразу все понял; за долю
мгновения он постиг гигантские масштабы опутавшей их лжи. Настолько
гигантские, что описать их не было никакой возможности. Этим людям нечего
было и думать справиться с этой задачей. Он должен понять, осознать этот
обман сам, испытать его на своей собственной шкуре.
Блэр сказал:
- То, что видел на экране телевизора каждый вечер там, в подземном
убежище, - как ты его назвал, "Том Микс"? - то, что вы называли Йенси,
Заступник - это на самом деле робот.
- Даже не робот, - поправил его другой, - не самостоятельно мыслящее
устройство, а просто чучело, которое сидит за столом.
- Но оно же говорит, - попытался возразить Николас. - Рассказывает о
патриотизме. То есть, я не хочу с вами спорить, я просто не понимаю.
- Он говорит, - пояснил Блэр, - потому что огромный компьютер,
который называется Мегалингв 6-У или как-то в этом роде, передает текст в
это "чучело".
- А кто создает программы для компьютера? - спросил Николас. Все
разговаривали очень медленно, словно во сне, как будто пытались говорить
под водой и на них давила огромная тяжесть. - Кто-то же пишет для него
речи, сам он не...
- У них много специалистов, - сказал Блэр, - их называют
йенсенистами. Те йенсенисты, которые работают в Литературном отделе, пишут
речи и загружают их в Мегалингв 6-У, а он как-то обрабатывает слова,
придает им нужную интонацию. И затем "чучело" говорит их. И поэтому
выглядит как живое. Речь записывают на пленку, а потом ее просматривает в
Женеве тип, который всем этим заправляет. Зовут его Броз. И, если он
одобрит сделанную запись, то ее по телекабелю покажут всем подземным
убежищам Зап-Дема.
Один из мужчин добавил:
- В России тоже есть такое "чучело".
Николас спросил:
- А как же война?
- Она давно уже закончилась, - ответил Блэр.
Николас кивнул:
- Я понимаю.
- Киностудия в Москве принадлежит и тем и другим, и нью-йоркское
Агентство тоже совместное предприятие. Московской студией руководит
талантливый "красный" режиссер Айзенблад, он снимает фильмы о разрушении
городов, которые ты видел по телевизору. Обычно он снимает "в миниатюре",
пользуясь макетами, а иногда - в натуральную величину. Например, когда он
снимает сражающихся железок. Он настоящий профессионал. Я имею в виду, его
фильмы не вызывают подозрений. Я помню их, а иногда нам удается настроить
приемник, и тогда мы ловим эти передачи. Когда мы жили под землей, мы тоже
верили этим фильмам. Он, этот Айзенблад, и йенсенисты обманули в общем-то
всех, кроме тех жителей убежищ, которые выходят на поверхность. Как ты,
например.
Николас сказал:
- Я вышел на поверхность не потому, что догадался.
Кэрол начала догадываться, сказал он себе. Кэрол была права. Она
сообразительнее меня. Она знала об этом.
- И вся Земля выглядит так? - Он показал на руины Чейенна. -
Радиация? Развалины?
- Конечно, нет! - взволнованно ответил Блэр. - Это одна из "горячих
зон", которых осталось уже немного. Все остальное - парк. Они превратили
весь мир в огромный парк и разделили его между собой на поместья, каждому
из них, йенсенистов, принадлежит множество железок. Как у королей в
Средние века. Это даже интересно. - Он заговорил тише. - Но, я думаю, это
нечестно. По крайней мере, я так считаю.
Бородачи дружно затрясли головами в знак согласия:
- Это несправедливо. В этом не может быть никаких сомнений.
Николас спросил:
- Как же вы живете? Где берете еду? И сколько вас?
- В нашей группе двести бывших жителей убежищ, - ответил ему Блэр. -
Мы живем в развалинах Чейенна. Мы должны были бы попасть в тюрьмы -
огромные жилые комплексы, которые строит человек по фамилии Рансибл. Они
неплохие, эти жилые комплексы, в них, по крайней мере, не чувствуешь себя
как мышь в мышеловке. Но мы хотели... - Он махнул рукой. - Я не могу это
объяснить.
- Мы хотим свободно передвигаться, - объяснил один из бородачей, - но
на самом деле нам это не удалось. Мы не можем выйти из Чейенна, потому что
нас поймают железки.
- А почему они не охотятся за вами здесь? - спросил Николас.
- Они охотятся, - ответил Блэр, - но делают это скорее для проформы.
Понимаешь? Эта земля - часть нового поместья, которое только строится,
вилла еще не закончена, и радиация тут еще есть. Но сюда рискнул приехать
один йенсенист. Если его не убьет радиация, имение останется за ним. Эта
земля станет его поместьем, и он будет здесь хозяином.
Николас сказал:
- Дэвид Лантано.
- Правильно. - Блэр как-то странно посмотрел на него. - Откуда ты его
знаешь?
- Железки, напавшие на меня, принадлежали ему.
- И они хотели убить тебя?
Он кивнул.
Четверо обменялись встревоженными взглядами, поняв друг друга без
слов:
- А Лантано был на вилле? Одобрил он их решение?
- Нет, - ответил он. - Они попытались связаться с ним, но им не
удалось. Они приняли решение самостоятельно.
- Тупые чурбаны! - выругался Блэр. - Лантано не разрешил бы им
убивать! Я в этом совершенно уверен. Он не решился бы на убийство. Они же
были созданы для того, чтобы убивать. Я имею в виду, что многие железки -
ветераны войны: они приучены уничтожать все живое. Остановить их может
только приказ хозяина. Но тебе повезло - ты сумел спастись. Хотя это было
ужасно. Просто ужасно.
- Но, - вступил в разговор один из бородачей, - что он сказал о
Йенси? Разве это возможно?
- Я видел его, - повторил Николас, - я уверен в том, что это был он.
Джек Блэр заговорил, он цитировал какой-то неизвестный Николасу
текст:
- "Я видел Бога! Есть у вас сомнения? Вы осмеливаетесь сомневаться в
этом?!". Какое оружие было у того парня, который тебя спас?
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24