А-П

П-Я

 

Однако гуманно, сказал себе Фут
и посмотрел по сторонам, надеясь увидеть то, что ожидал: беспомощного
человека, потерявшего способность двигаться и говорить, извивающегося в
судорожных пароксизмах.
Но ничего подобного он не увидел. И вообще посторонних в комнате не
было. Умерший, спокойно лежавший под одеялом, находился в ней наедине с
Уэбстером Футом. Наедине. Детектив осторожно прошел в соседнюю комнату, ту
самую, через которую машина забралась в дом, но и там никого не нашел. За
ним следовали его специально обученные железки; он ничего не увидел и они
ничего не увидели. И сразу же стали открывать двери, заглянули в спальню,
выложенную замечательными мозаичными кафельными плитками, потом в два
стенных шкафа.
- Он улизнул, - громко сказал Фут.
Двое железок промолчали. Комментариев сделано не было.
Возвратившись к железкам Линдблома, охранявшим холл, Фут приказал:
- Сообщите железке VI типа, тому, что находится внизу, что вы
опоздали.
- Слушаюсь, мистер Фут, - сказал дежурный железка и выполнил его
приказ.
- Он отвечает, - сообщил он Футу металлическим вежливым голосом, -
что это невозможно. Убийца мистера Линдблома находится в спальне. Другие
варианты исключены.
- Может быть, это и так согласно дедуктивной логике мышления железок,
- сказал Фут. - Но факты свидетельствуют об ином. - Он обратился к своим
собственным двум железкам: - А теперь я попрошу вас приступить к сбору
информации. Будем исходить из того, что убийца был человеком, а не
железкой, и поэтому обратите особое внимание на наличие органических
веществ: перхоти, волос...
Один из железок Линдблома сказал:
- Мистер Фут, здесь, внутри стены, находится датчик, реагирующий на
сигналы головного мозга. Получить к нему доступ можно при помощи особого
ключа.
- Хорошо, - ответил Фут, - я ознакомлюсь с собранной им информацией.
- Имеется и аудиодзтчик. Он работает в непрерывном режиме.
- Очень хорошо.
Если только убийца был человеком. Если только он что-нибудь говорил.
Если только он проходил поблизости от датчика, реагирующего на сигналы
головного мозга. В глубокой задумчивости Фут возвратился в спальню, потом
прошел в примыкавшую к ней комнату, чтобы получше рассмотреть окно, через
которое в виллу проник посторонний.
На полу стоял портативный телевизор.
Детектив нагнулся и взял его за ручку, не заботясь о том, что будут
утрачены отпечатки пальцев - маловероятно, чтобы убийца захватил с собой
телевизор.
Телевизор был какой-то слишком тяжелый. Он с большим трудом оторвал
его от пола. Фут громко сказал:
- Это он!
Работавший внутри одного из стенных шкафов железка, пытавшийся
открыть датчик, содержащий записи сигналов головного мозга, переспросил:
- Не понял вас, сэр?
Фут сказал:
- Это и есть убийца. Этот телевизор.
- Сэр, - фыркнул железка, - портативный телевизор - это не то
устройство, при помощи которого смерть...
- Ты хочешь сам заняться поисками убийцы своего господина, - спросил
Фут, - или все же предоставишь это мне?
- Разумеется, мистер Фут, это ваша работа.
- Спасибо, - ехидно поблагодарил детектив. И задумался над тем, как
ему удастся открыть этот предмет, маскирующийся, как хамелеон, под
портативный телевизор. Потому что если он не ошибся в своих подозрениях,
то предмет этот раскрыть будет очень нелегко, потому что он специально был
конструирован таким образом, чтобы не допустить посторонних в свое нутро.
Интуиция подсказывала ему, что пройдет еще немало времени, прежде чем
удастся заглянуть внутрь "телевизионного приемника", невзирая на
применение разнообразных механизмов, имеющихся в его мастерских. У него в
руках машина-убийца. Но чем она может ему помочь?

21
Нить. След начинался у деформированной алюминиевой рамы окна, там,
где было оплавлено стекло; железки Фута тщательно изучили раму,
сфотографировали и изучили поврежденный участок, высчитали, насколько
просел металл, подсчитали давление в килограммах, которое могло бы вызвать
такую деформацию.
Железки Фута собирали информацию, как и положено таким добросовестным
и высокоэффективным машинам. Но сам Фут испытывал глубокое безразличие к
происходящему, ему было скучно, он наблюдал как бы со стороны.
- Пятно крови, мистер Фут, - доложил один из железок.
- Хорошо, - безразличным тоном отозвался он.
Железка Линдблома, который открыл датчик, находившийся за стенным
шкафом в толще стены, сообщил:
- Датчик, реагирующий на сигналы мозга, указывает на наличие...
- Человека, - подхватил Фут, - который прошел мимо; датчик записал
альфа-волну его мозга.
- Звуковой датчик содержит... - начал железка.
- Человек говорил, - продолжил за него Фут. - Он пришел сюда, чтобы
убить спящую жертву, и все же он говорил достаточно громко, чтобы голос
его можно было записать на кассету.
- И не только громко, - сказал железка, - но и отчетливо. Если
хотите, мы перемотаем кассету, и услышите все с самого начала.
Фут пробормотал:
- Нет, спасибо. Я подожду. Потом.
Один из его собственных железок восторженно воскликнул своим
пронзительным металлическим голосом:
- Три человеческих волоса, причем волосы эти не принадлежат убитому!
- Работай дальше, - сказал Фут.
Появятся и новые улики, сказал он себе, которые позволят найти
убийцу. У нас есть запись волны его мозга, его отчетливый голос, мы знаем
его вес, у нас есть капля крови, хотя весьма странно, что он без всяких
видимых причин пролил каплю крови в центре комнаты, причем одну только
каплю.
Через десять минут был найден обрывок костюмной ткани. А затем на
низком журнальном столике были обнаружены отпечатки, не принадлежавшие
убитому.
- Можете остановиться, - сказал Фут своим железкам.
- Но, сэр, - возразил один из них, - мы ведь еще можем найти...
- Вы уже нашли все, на что способна стандартная модель "Айзенверк
Гештальт-махер 2004": запись голоса, отпечатки пальцев, волосы, капля
крови, обрывок ткани, указание на вес тела и альфа-волна головного мозга.
Этого вполне достаточно, и на этом этот список исчерпывается. На основании
этих данных любой правильно запрограммированный компьютер дал бы следующий
ответ: у нас есть семь факторов для опознания. Собственно говоря, шесть из
них были лишними. Хватило бы записи волны головного мозга или отпечатков
пальцев.
Именно поэтому эта западногерманская машина, изготовленная еще во
время войны, вызывала у него раздражение: она уж слишком тщательно делала
свою работу. Можно было бы отказаться от девяноста процентов ее
механизмов, и тогда портативный телевизор весил бы как раз столько,
сколько нужно. Однако, машина явилась плодом педантичного немецкого
характера - страсти доводить все до совершенства.
Теперь, когда у него есть целый ряд улик, возникает вопрос: каким
именно компьютером, содержащим данные о населении, следует
воспользоваться? Он мог выбрать один из трех, и каждый из них обладал
огромным банком данных, тех самых, которые, по странному совпадению, были
найдены его железками в этих двух комнатах на протяжении последнего часа.
Он мог бы отправиться в Москву. Компьютер ВВ-7, вероятно, нашел бы
ему досье, соответствчющее семи обнаруженным им уликам. Или прибегнуть к
помощи компьютера 104-11-3 в Ист-Парке. Или обратиться к Мегалингву 6-У в
Агентстве йенсенистов в Нью-Йорке; он мог бы воспользоваться им, хотя банк
его данных небольшой и весьма специфический и содержит досье исключительно
на йенсенистов как усопших, так и здравствующих поныне. Потому что
интуиция подсказывала ему, что машина оставила улики на йенсениста, а не
на одного из миллионов подземных жителей, досье на которых никто никогда
не заводил.
Уэбстер Фут сразу же нашел веский аргумент против использования
Мегалингва 6-У. Его клиент, Стэнтон Броз, сразу же узнает обо всем, не
покидая свое женевское логово.
Но учет интересов всех сторон заставляет действовать так, чтобы Броз
не получил информацию.
И поэтому нужно выбрать московский компьютер ВВ-7, потому что именно
к нему доступ Броза наиболее ограничен.
Направившись к аэромобилю в сопровождении двух железок, тащивших
тяжелые ящики, он подумал: "любопытно, какое досье выдаст компьютер,
приведя таким образом в движение механизм правосудия в его карательной
ипостаси? На кого из йенсенистов указывала машина-убийца?". Он осторожно
поставил псевдотелевизор на заднее сиденье, еще раз подумав об его
огромном весе, который, собственно, все и выдал: эта машина может
замаскироваться под любой предмет среднего веса, но не может не
повиноваться закону земного тяготения.
Он уже догадался, чье досье ему предстоит увидеть. И ему было
интересно проверить свою интуицию.

Через три часа, которые он безмятежно продремал, пока аэромобиль вел
пилот, Уэбстер Фут прибыл в Москву.
Под аэромобилем он увидел напоминающие разбросанные детские игрушки
павильоны Айзенблада; Фут всегда с интересом рассматривал эту огромную
фабрику лжи. И поэтому приник к иллюминатору, отметив, что со времени его
последнего визита в Москву павильонов стало еще больше, появилось
несколько новых сооружений, сложенных из остатков разрушенных зданий -
построили их железки, и работа в них, вероятно, уже идет полным ходом.
Снимают фальшивые эпизоды о разрушении городов. Он вспомнил, что на
очереди фильм о Сан-Франциско - а это означает, что будут строить мосты
через "залив", насыпать "горы", одним словом, работа найдется для всех
макетчиков.
А там, где некогда стоял Кремль, до того как американская ракета
"Королева Дило" стерла его с лица земли, виднелась вилла маршала
Харенжаного. На всей земле существовало только одно поместье, более
обширное, чем владения маршала Харенжаного.
Разумеется, речь идет о женевском поместье Броза. И все же этот
огромный парк и огромное здание не могли не впечатлять. И к тому же
поместье Харенжаного не было таким мрачным и запущенным, как поместье
Броза, при виде которого казалось, что внутри у него бесчисленные черные
твари повисли повсюду вверх ногами, обхватив себя потрескавшимися от
старости кожаными крыльями. И подобно своим запдемовским коллегам, маршал
был солдатом по призванию, а не лодырем-политкомиссаром. Хотя был не прочь
повеселиться в компании своих друзей. И девушек. И ни в чем себе не
отказывал.
Но так же, как и генерал Холт, он по-прежнему оставался подчиненным
Броза, хотя номинально и командовал целой армией железок-ветеранов.
Пока его аэромобиль заходил на посадку, Фут размышлял о том, как
этому восьмидесятидвухлетнему дряхлому, но в то же время необычайно
хитрому чудовищу удается сохранять власть. Правда ли, что у него в Женеве
есть электронное устройство, что-то вроде предохранителя, которое в случае
возникновения кризиса не даст Харенжаному и Холту поставить под ружье всех
железок? Или существуют более глубокие и менее явные причины?
Может быть, дело в том, подумал он, что секта христиан называет
"сменой апостолов"? Логическое обоснование будет следующим: до Третьей
Мировой войны власть в Зап-Деме и в Нар-Паке принадлежала военным;
гражданские правительства представляли собой жалкие остатки Лиги наций. И
эти, похожие как сиамские близнецы, соперничающие между собой структуры,
беспрекословно подчинялись своему "полубогу", хозяину фабрик лжи Готтлибу
Фишеру. Они правили при помощи циничной и ловкой манипуляции всеми
средствами массовой информации. Но сами военные не знали, как поставить
себе на службу средства массовой информации, а вот Фишеру это было
прекрасно известно. А когда началась война, две соперничающие системы
заключили между собой сделку. Фишера к этому времени давно уже не было в
живых, но у него остался один ученик. Стэнтон Броз.
Но дело было, по-видимому, не только в этом. Возможно, свою роль
сыграла тут некая притягательная сила, таинственная аура, которой обладали
великие политические лидеры прошлого. Ганди, Цезарь, Иннокентий III,
Валленштейн, Лютер, Франклин Делано Рузвельт. А может быть, дело просто в
том, что Броз это Броз. Он правил с тех пор, как окончилась война. На этот
раз полубог захватил власть. Но он был весьма могуществен и прежде. Он
унаследовал студии и оборудование, которое прежде принадлежало Фишеру, то
есть ту самую фабрику лжи, без которой система не могла существовать.
Странной, неожиданной и мучительной была гибель Фишера в дальнем
космосе.
Я бы хотел, позволил себе помечтать Фут, чтобы в моем распоряжении
был "зонд времени", к которому имеет доступ Броз, поскольку он хранится в
архиве передовых типов оружия. Я бы забросил в прошлое целый набор
датчиков, чтобы они снимали на пленку и записывали на магнитофон... Я бы
пришпилил электронные "жучки" к задницам Броза и Фишера с тем, чтобы все
их шаги, начиная с 198... года стали бы мне известны. И, самое главное, я
бы установил кинокамеру, которая бы снимала Готтлиба Фишера вплоть до
самой его смерти, чтобы увидеть, что же в действительности произошло на
корабле, следовавшем на Венеру, когда он включил посадочные двигатели - и
взорвался.
Стоило ему выйти из аэромобиля, как раздался писк видеофона -
пик-пик. Ему звонили из штаб-квартиры, из Лондона, вероятно, Ценцио,
который в его отсутствие руководил корпорацией.
Фут опять зашел в аэромобиль и включил видеофон:
- Да, мой мальчик.
На миниатюрном экране появилось лицо Ценцио:
- Я получил увеличенное изображение сектора, из которого был выпущен
смертоносный луч.
- Какой смертоносный луч?
- Который уничтожил двух железок йенсениста Дэвида Лантано. Вы уже
забили?
- Теперь вспомнил. Продолжай. Кто направил на них этот луч?
Йенсенист? Но кто именно?
Ценцио сказал:
- Снимок был сделан с аппарата, находившегося прямо над этим
человеком. Так что его тело толком рассмотреть не удалось. Но... - Он
замолчал.
- Да продолжайте же, - сказал Фут, - мне нужно идти в контору маршала
Харенжаного и...
- Человек, который выпустил по железкам этот луч, - Ценцио запнулся -
согласно фотографии, сделанной нашим спутником, - Талбот Йенси.
Он снова замолчал. Фут никак не отреагировал.
- Я имею в виду, - пояснил Ценцио, - он выглядит как Талбот Йенси.
- В какой степени он похож на нем?
- Полное сходство. Мы увеличили этот кадр до натуральной величины.
Это то же лицо, которое мы видим, я имею в виду, которое они видят на
экранах своих телевизоров. Именно то лицо.
И мне придется идти в контору Харенжаного, подумал Фут, с этой
информацией, занозой засевшей в подсознании.
- Ладно, мой мальчик, - сказал он, - спасибо тебе огромное, что ты
выбрал самый подходящий момент для того, чтобы сообщить мне эту новость.
Именно сейчас. Когда я просто не мог бы без нее обойтись.
Он выключил видеофон, немного помедлил и зашагал от запаркованного
аэромобиля, оставив на его борту двух погруженных в оцепенение железок.
Это все Йенси, подумал он. Это он убил Арлин Дэвидсон, затем Боба
Хига, затем Верна Линдблома. А потом он прикончит Джозефа Адамса, а после
того самого Броза и, вероятно, меня, потому что я его разыскиваю.
"Чучело", привинченное к столу из дуба, функционирующее по программе
Мегалингва 6-У. Это чучело оказалось за огромным валуном в радиоактивном
Чейенне и смертоносным лучом прикончило двух железок-ветеранов. Чтобы
спасти жизнь еще одного жалкого обитателя убежища, который выбрался на
поверхность, чтобы вдохнуть глоток свежего воздуха и хоть на мгновение
увидеть солнце. Теперь бывший подземный житель ютится где-то в развалинах
Чейенна в компании таких же, как он. И Бог его знает, где они достают
пропитание и на что надеются. А затем это безмозглое чучело, Талбот Йенси,
возвратился за свой стол, привинтил себя к креслу и начал опять
произносить составленные Мегалингвом речи. И никто в Агентстве ничего не
заметил!
Уэбстер Фут отмахнулся от этого бреда и зашагал дальше к лестнице,
которая соединяла летное поле, расположенное на крыше, с конторой маршала
Харенжаного.
Уже через полчаса с огромным пропуском в руках, дающим ему право
пользоваться компьютером (его выдал один из помощников маршала
Харенжаного), он оказался у гигантского советского компьютера ВВ-7 и с
помощью дружелюбных, очень вежливых русских инженеров ввел в него все семь
сомнительных улик, обнаруженных его железками.
Гигантский ВВ-7, возвышавшийся перед ним до потолка, принялся
обрабатывать полученную информацию, просматривать свою картотеку; и
вскоре, как и ожидал Фут, из прорези выпала продолговатая карточка.
Он взял ее и прочитал напечатанное на ней имя.
Интуиция его не подвела, он поблагодарил русских за помощь, разыскал
лестницу и поднялся по ней к своему аэромобилю.
На карточке было напечатано: "Стэнтон Броз".
Как он и ожидал.
Если бы эта машина, "Гештальт", которая покоилась теперь за ним в
виде портативного телевизора, умудрилась убраться восвояси, если бы у
Линдблома не было датчика смерти, то улики, с точки зрения юриспруденции,
были бы совершенно неопровержимы. И никто не усомнился бы в том, что
Стэнтон Броз, нанявший Фута разыскивать преступника, и был убийцей. Но,
разумеется, Броз здесь не при чем, об этом свидетельствовал найденный
Футом "телевизор".
Если только он не ошибся. Если только не эта машина была убийцей. Он
знает об этом наверняка только тогда, когда сможет ее раскрыть и увидит,
как она работает.
А тем временем, пока он и его рабочие будут выбиваться из сил,
пытаясь раскрыть машину (а борьба эта обещает быть нелегкой), Броз будет
висеть на видеофоне, требуя информации о том, какие именно улики ему
удалось собрать на вилле Линдблома. И куда ведет след.
"Я не могу сказать: "К вам, мистер Броз"", - весело подумал Фут. -
"Вы убийца, и вы мне отвратительны, и теперь я хочу вас арестовать и
отдать на суд Совета Реконструкции".
Забавная мыслишка!
Однако на самом деле никакой радости он не испытывал. Он прекрасно
отдавал себе отчет в том, что ему придется вести с этим предметом упорную
борьбу. Ведь существуют необычайно прочные пластмассы, которых не могут
одолеть ни сверла, ни тепловые поля.
И все это время его подсознание не покидала одна тревожная мысль:
"Неужели и в самом деле Талбот Йенси существует?". И как это может быть?
Он ничего не мог понять.
И все же его профессиональный долг требовал, чтобы именно он, а не
кто-то другой, разобрался во всем этом. Потому что если ему это окажется
не под силу, то кто же осилит эту задачу?
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24