А-П

П-Я

 

Уже на следующий день
Линдблом собирался использовать свои каналы связи - а он-то уж знал, как
это делается, - чтобы поставить в известность Броза, в его женевском
логове. Адамс и сам боялся этого, он знал, что его жизнь в руках
Линдблома. Жизнь Адамса. Из-за его довольно необычных для йенсениста
угрызений совести. Из-за его убежденности в том, что "специальный проект"
порочен уже по самой своей природе и является низкой и гадкой затеей. - Он
замолчал, наблюдая, как тяжело нагруженный аэромобиль Джозефа Адамса
оторвался от земли и растворился в ночном небе.
Фут сказал:
- На вашем месте я бы этого не делал. И не убивал бы ни Хига, ни
Линдблома. Никого.
По долгу службы он и так видел слишком много крови.
- Но, - отозвался Лантано, - вы хотите принять участие в убийстве
Броза. Так что сейчас даже вы признаете, что все остальные средства
исчерпаны, за исключением самого крайнего. Я прожил шестьсот лет, Фут, и я
знаю, когда нужно, а когда не нужно убивать.
Да, подумал Фут, ты и в самом деле это прекрасно знаешь.
Но когда же, подумал он, придет конец этой цепочке убийств? Станет ли
Броз последним в этой цепочке? Никаких гарантий нет.
Интуиция подсказывала ему, что будут и новые жертвы, поскольку такая
психология, такой подход к решению проблемы стал получать все более
широкое распространение - Лантано немало потрудился для этого, как бы он
себя не называл - Лантано или Талбот Йенси. Это имя он, вероятно, носил и
раньше. Разумеется, за Брозом последует Рансибл, затем Адамс и, как Фут
догадывался с самого начала, - он сам. Одним словом, все, кого Лантано
сочтет "необходимым" отправить на тот свет.
Любимое словечко тех, думал Фут, кто рвется к власти. Хотя подлинная
причина скрывается внутри - все дело в стремлении осуществить задуманное
желание. Все жаждут власти: Броз, Лантано; бесчисленные пешки-йенсенисты и
те, кто йенсенистами еще не стал; сотни, а то и тысячи политкомиссаров в
подземных убежищах, правящих как настоящие тираны благодаря тому, что
обладают тайной информацией о подлинном положении дел на поверхности
Земли.
Но именно у этого человека жажда власти оставалась неудовлетворенной
на протяжении веков.
Кто же, спрашивал себя Фут, когда они шли к ожидавшему их аэромобилю,
представляет собой большую опасность? Шестисотлетний Лантано, он же Йенси,
он же Бегун-Красное Перо или как там его называли соплеменники-чероки,
который во время одного из своих "преображений" станет тем, что пока
является всего лишь синтетической куклой, сделанной по его образу и
подобию и привинченной к дубовому столу? И эта кукла - что, несомненно,
вызовет шок у многочисленных йенсенистов, владельцев поместий, - вдруг
оживет и обретет способность ходить... Итак, эта ожившая кукла или
владычество дряхлеющего, впадающего в старческий маразм чудовища, которое
прячется в Женеве и занимается только тем, что возводит вокруг себя
крепостные стены, чтобы чувствовать себя в безопасности? Как может
нормальный человек выбирать между ними двумя и при этом не свихнуться? Мы
проклятый народ, думал Фут, "Книга Бытия" права. Если это и в самом деле
то решение, которое мы должны принять, если другого выбора у нас нет, то
мы все станем послушными орудиями в руках Лантано или Стэнтона Броза,
которыми они будут распоряжаться по своему усмотрению в соответствии со
своими великими замыслами.
"Но неужели это и в самом деле конец?" - спрашивал себя Фут, в
глубокой задумчивости направляясь к аэромобилю. Он уселся позади Лантано,
который тут же завел двигатель. Аэромобиль взмыл в сумеречное небо,
оставив за собой "горячую зону", Чейенн и залитую ярким светом
недостроенную виллу, которую обязательно когда-нибудь достроят.
- Оружие, - сказал Лантано, - лежит на заднем сиденье.
Оно было бережно упаковано в картонную коробку с наклейкой
автоматической фабрики-изготовителя.
- Значит вы знали, что я выберу? - спросил Фут.
- Хорошая штука, - уклончиво ответил Лантано, - путешествия во
времени.
Больше он ничего не сказал. Некоторое время они хранили молчание.
Существует еще один вариант, подумал Фут. Третий человек, обладающий
гигантской властью; человек этот не пешка, которую передвигают Лантано или
Стэнтон Броз. В своей кейптаунской загородной вилле, во внутреннем
дворике, по стенам которого вьются виноградные лозы, нежится под лучами
солнца Луис Рансибл. И если мы хотим отыскать психически нормальных людей,
способных принимать разумные решения, то, вероятно, мы отыщем их в
Кейптауне.
- Как я и обещал, - сказал вслух Фут, - я установлю это оружие в
конторе Адамса в Нью-Йорке.
А затем, подумал он, я отправлюсь в Кейптаун к Луису Рансиблу. Я
болен, думал Фут, я заболеваю от завесы "необходимости", которая окутывает
моего спутника, являющегося порождением политической и моральной
реальности, которую я не в состоянии осмыслить. В конце концов я прожил
только сорок два года, а не шестьсот лет.
И если мне удастся благополучно добраться до Кейптауна, сказал себе
Фут, я включу все приемники, какие только найдутся на вилле, и буду ждать
известий из Нью-Йорка о том, что хитрый, жирный, старый слизняк Броз
наконец-то мертв. И прикончил его самый талантливый и самый молодой
составитель речей (Господи, шестисотлетний юноша!).
А затем я и Луис Рансибл, вероятно, сумеем договориться и решим, что
нам следует делать дальше. Постараемся понять, что является
"необходимостью" для нас самих.
Потому что в данный момент он и понятия не имел, как ему следует
поступать.
Вслух же он сказал:
- Вы собираетесь, как только Броз умрет, попытаться убедить Совет
Реконструкции, что вы единственный законный правитель всей Земли.
- Разве это и так не известно каждому из сотен миллионов подземных
жителей! Разве Заступник не получил верховную власть уже много лет назад?
- А железки, - спросил Фут, - будут ли они повиноваться вам? Или
Харенжаному и Холту? Если дело дойдет до этого?
- Вы забываете вот о чем, я же имею доступ к "чучелу", к этому
чурбану за дубовым столом, я программирую его, я ввожу в него речи при
помощи Мегалингва 6-У. Так что, по сути дела, я уже начал к этому
готовиться. Я просто "сольюсь" с чучелом - постепенно. - Лантано сделал
нервный жест рукой. - Я бы употребил слово "сплавление".
- Но вам же не понравится, если вас привинтят...
- Я думаю, мы спокойно без этого обойдемся. Йенси начнет посещать
самые большие подземные убежища. Подобно тому как Черчилль посещал те
районы Великобритании, которые подверглись бомбардировкам во время Второй
Мировой войны. Те кадры Фишеру не пришлось выдумывать.
- Неужели за всю вашу долгую жизнь вы только один раз появлялись на
публике - в фильме Фишера? И сыграли только одну роль - американского
генерала, участвовавшего во Второй Мировой войне? Или... - Интуиция Фута
помогла ему сообразить: - Может, вам и прежде случалось добиваться власти,
причем власти значительной, хотя и не такой колоссальной, как власть
Заступника Земли?
- Я не сидел сложа руки. И в ряде случаев мне удавалось кое-чего
добиться. Отведенная мне роль на протяжении истории непрерывно менялась.
- Может быть, мне известно одно из ваших имен?
Сидевший рядом с ним человек ответил:
- Да, несколько.
Он не стал развивать эту тему, и было видно, что больше он ничего не
скажет. Они молчали, скоростной аэромобиль скользил над погруженной во
мрак Землей.
- Не так давно, - осторожно начал Фут, не ожидая, впрочем, услышать
ответ на прямой вопрос, - несколько моих агентов, допрашивающих бывших
обитателей убежищ, вышедших на поверхность, сообщили мне поразительную
новость. Они рассказали, что те принимали под землей слабый телевизионный
сигнал, не тот, что получают обычно по кабельному телевидению из
Ист-Парка, а совершенно другой. В нем содержался намек на недостоверность
официальной информации.
- Это моя ошибка, - сказал Лантано.
- А, так это ваша работа!
Теперь понятно, кто это сделал. Интуиция не подвела.
- Это была моя ошибка, - повторил Лантано, - которая могла стоить
Рансиблу его свободы, что для него то же самое, что и жизнь. Было
совершенно очевидно, что я должен был остановиться, еще до того как
обнаружил, что Броз обвинил Рансибла в подключении к кабелю. Агенты Броза
начали охоту на Рансибла. А я совершенно не хотел, чтобы они с ним
расправились. Я отключил мой кабель от главного, защищенною кабеля, но
было уже поздно. Маразмирующий, дряхлеющий Броз разродился "специальным
проектом". Конвейер заработал, и в этом была моя вина; я был просто в
отчаянии от того, что этот ужасный конвейер запустил я. И тогда...
- Вам удалось, - ласково заметил Фут, - проект провалить.
- Мне пришлось это сделать; ведь виноват был во всем только я -
никаких сомнений в этом не было. Потому что из-за меня подозрение,
дремавшее у Броза в подсознании, стало уверенностью. Само собой
разумеется, мне пришлось выйти на сцену и начать действовать. Я начал с
Хига. Это был единственный способ остановить осуществление проекта в самый
последний момент. Остановить его раз и навсегда, а не просто на какое-то
время.
- И так, чтобы себя не выдать.
- Ситуация была очень опасной. Не только для Рансибла, - Лантано
посмотрел на Фута, - но и для меня. Я не собирался вызывать огонь на себя.
Да поможет мне Бог, подумал Фут, распрощаться с этим человеком. И
тогда через Атлантику я полечу к Рансиблу и сообщу ему по видеофону, что я
уже в пути.
Если только Рансибл захочет иметь со мной дело.
Эта тревожная мысль не покидала Фута, обрастая все новыми деталями;
аэромобиль тем временем пересекал всю территорию Соединенных Штатов,
направляясь в Нью-Йорк, в Агентство, в контору Адамса.
В конторе было темно. Адамс еще не прибыл.
- Вполне естественно, - решил Лантано, - ему потребовалось время,
чтобы раздобыть запись альфа-волны. - Он нервно, что было на него
непохоже, посмотрел на свои наружные часы, проверив, правильно ли они идут
и точно ли показывают нью-йоркское время. - Может, нам следует взять
запись альфа-волны из Мегалингва 6-У? И вы бы начали настраивать
аппаратуру? - Они остановились в коридоре возле конторы Адамса. -
Начинайте работать, а я пока раздобуду запись волны.
Лантано быстро зашагал по коридору.
Фут сказал ему вслед:
- Мне не попасть внутрь. Ключи от нее, насколько мне известно, только
у Адамса и Броза.
Обернувшись и глядя ему в глаза, Лантано сказал:
- Разве вы не можете...
- У моей корпорации, - объяснил Фут, - имеются инструменты, при
помощи которых можно открыть любой замок, даже самый хитроумный. Но...
Инструментов у него с собой не было. Никаких. Все они хранились в
Лондоне и на отдаленных промежуточных базах корпорации.
- Тогда мы просто постоим здесь и подождем, - сказал Лантано,
несколько раздосадованный, но примирившийся с ситуацией. Без Адамса им не
обойтись - не только потому, что он должен был получить запись альфа-волны
Стэнтона Броза, необходимой для настройки оружия. Но и для того, чтобы
попасть в помещение, в ту комнату, куда жирный, огромный Стэнтон Броз
войдет безо всяких помех рано утром еще до появления ее хозяина. Это было
одно из немногих мест вне Женевы, где он чувствовал себя в безопасности. А
о том, чтобы напасть на него в Женеве не могло быть и речи. Если бы они
изменили свои планы и попытались бы убрать его там, то шансов остаться в
живых у них просто не было бы.
Они ждали.
- Допустим, - нарушил молчание Фут, - Адамс передумал. И не приедет.
Лантано злобно посмотрел на него:
- Нет, он приедет. - Его черные, глубоко посаженные глаза при одном
только упоминании о такой возможности начали метать гневные молнии.
- Я жду пятнадцать минут, - храбро, с чувством собственного
достоинства сказал Фут, не пугаясь злобного взгляда этих темных глаз. - А
потом исчезну отсюда.
Они продолжали ждать, отсчитывая минуты.
С каждой уходящей минутой Фут говорил себе; "Он не приедет. Он вышел
из игры. А если он вышел из игры, та мы должны допустить, что он связался
с Женевой. И тогда становится ясно, что мы дожидаемся здесь агентов Броза,
свою собственную смерть".
- Будущее, - сказал он Лантано, - это всего лишь ряд альтернатив.
Некоторые из них более вероятны, чем другие, не правда ли?
Лантано что-то неразборчиво проворчал.
- Не предвидите ли вы как одну из будущих альтернатив, что Адамс
проинформирует Броза и спасет себя, погубив нас?
Лантано неохотно ответил ему:
- Да. Но это маловероятно. Один шанс из сорока.
- У меня обостренная интуиция, - сказал Фут. И подумал: нет, шансов
на то, что нас схватят как розовоухих мышат, попавших в тарелку с медом,
намного больше. И мы так же беззащитны.
Ожидание становилось все более тягостным. Нервы были на пределе.
Фут уже начал опасаться, что нервы не выдержат.
Потому что ему было известно, как быстро Броз умеет перебрасывать
своих агентов из Женевы в Нью-Йорк.

27
После того как он заехал в поместье Верна Линдблома и взял запись
альфа-волны Стэнтона Броза у железки VI типа, Джозеф Адамс со свитой своих
железок и телохранителей из корпорации Фута уселся в аэромобиль и полетел
куда глаза глядят. В Нью-Йорк он не направлялся. Он летел наугад.
Это продолжалось всего несколько минут. Потом один из четырех агентов
Фута наклонился к нему с заднего сиденья и отчетливо сказал:
- Лети в Нью-Йорк. В Агентство. И не дури. Или я прикончу тебя.
И он приложил холодный круглый ствол лазерного пистолета к затылку
Адамса.
- Ну и телохранители, - обиженно сказал Адамс.
- У вас встреча с мистером Футом и мистером Лантано в вашей конторе,
- напомнил боевик. - Не забывайте о ней.
На запястье Джозеф Адамс носил сигнальное устройство для чрезвычайных
ситуаций - он надел его после смерти Верна Линдблома. При помощи микроволн
оно обеспечивало экстренную связь с железками, сидевшими рядом с ним в
просторном аэромобиле. Он не был уверен, что произойдет, если он
воспользуется этим. Успеют ли его убить агенты Фута, натренированные
коммандос, или их опередят его железки-ветераны?
Любопытный вопрос.
И от ответа зависела сама его жизнь.
Но почему бы не полететь в Агентство? Что мешает ему отправиться
туда?
Я боюсь Лантано, подумал он. Лантано знает слишком много подробностей
о смерти Верна Линдблома. Я боюсь и Стэнтона Броза, я боюсь их обоих. Но
Броз представляет собой явную опасность, а Лантано - тайную. И Лантано
заставляет меня еще сильнее ощущать тоскливый, всепожирающий туман
снаружи, туман, пожирающий меня изнутри, отравляющий мне жизнь... но Бог
свидетель, Броз тоже портил мне кровь. А его "специальный проект" - это
просто верх подлости и цинизма, замешанный на зловредном старческом
коварстве, ехидном и каком-то инфантильном до непотребного.
Но Броз, подумал он, станет еще зловреднее. По мере того как его мозг
будет приходить в негодность, а крошечные кровеносные сосуды будут все
больше сужаться. Постепенно на отдельных участках ткань головного мозга,
лишившись питания и кислорода из-за закупорки сосудов, начнет разлагаться.
И это сделает то существо, в которое превратился Стэнтон Броз, еще
отвратительнее. И зависимость от него станет еще более тягостной, как с
точки зрения морали, так и с чисто житейской точки зрения.
Если дряхлеющий Стэнтон Броз еще двадцать лет будет сохранять свою
власть, правление это станет настоящим кошмаром. Поскольку его
разлагающийся мозг будет давать владельцу совершенно фантасмагорическое
представление об окружающем мире. И ему, Адамсу, да и всем йенсенистам
придется тогда дергаться как марионеткам, потерявшим управление;
прогрессирующий маразм Броза приведет к тому, что и все они впадут в
маразм. Миленькая, черт побери, перспектива...
Та самая сила, которую Лантано сумел себе подчинить - время -
разрушала ткань головного мозга Стэнтона Броза. И следовательно, одного
единственного удара высокоскоростного гомеостатического дротика,
пропитанного цианистым калием, будет достаточно, чтобы эта втягивающая их
в маразм сила навсегда оказалась вычеркнутой из жизни. И разве это не
веская причина для того, чтобы он, Адамс, направился в Нью-Йорк, в свою
контору, где его ожидают Лантано и Фут?
Но тело Джозефа Адамса не внимало рассудку и продолжало потеть и
дрожать от страха. Оно готово было бежать. _Я _д_о_л_ж_е_н _б_е_ж_а_т_ь_,
подумал он.
Да и Фут, осенило его, думал о том же, если я правильно понял
выражение его лица. Правда, он не был так сильно испуган, как я, потому
что если бы он захотел, уже был бы далеко от Нью-Йорка. Уэбстер Фут знает,
как это делается. А я - нет. Я не так хорошо, как он, подготовлен к
подобным ситуациям.
- Ладно, - сказал Адамс сидевшему за ним коммандос Фута, который
по-прежнему прижимал лазерный пистолет к его голове. - Я на минуту потерял
управление, а теперь со мной все в порядке.
Он развернул аэромобиль на Нью-Йорк.
Как только машина взяла курс на северо-восток, агент убрал пистолет и
вложил его в кобуру.
Джозеф Адамс включил сигнальное устройство Верна Линдблома, которое
теперь носил на левом запястье. Он сам ничего не услышал, но микроволновый
сигнал был моментально принят его железками. Четверо агентов Фута сигнал
не услышали.
Адамс не отрывал глаз от приборных щитков, пока его железки в
быстрой, пугающе безмолвной схватке не убили всех агентов Фута. Вскоре
наступила полная тишина - возня прекратилась. Дело было сделано. Железки
открыли заднюю дверь аэромобиля и вышвырнули четыре трупа в безразличный
ночной сумрак, который, как казалось Адамсу, никогда уже не сменится днем.
Адамс сказал:
- Нет, я не мог полететь в Нью-Йорк.
Он закрыл глаза.
О Господи, подумал он, четверо убитых; это ужасно, ему никогда уже не
смыть с себя печать убийства: оно было совершенно по его приказу, хотя и
не его руками, что делает поступок еще отвратительнее. Но ведь он
приставил свой пистолет к моей голове, подумал он, и я от страха потерял
контроль над собой; они угрожали убить меня, если я не полечу в Нью-Йорк.
А я не мог с этим согласиться - да поможет всем нам Господь! Потому что
для того чтобы жить, мы должны убивать. Такую цену пришлось уплатить за
эту невыгодную сделку - четыре человеческие жизни за одну.
И тем не менее все кончено. Он повернул аэромобиль на юг, точнее, он
летел сейчас на юго-восток, к Каролинским островам.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24