А-П

П-Я

 


Адамс сказал Николасу:
- Я даже не подозревал, что они верят всему. Абсолютно всему. Просто
невероятно. - Он был потрясен. - Мы думали, они воспринимают эту
информацию чисто умозрительно. Но чтобы так... - Он развел руками.
- Они верят всему, - ответил Николас. - И умом и сердцем. И даже не
уровне подсознания никаких сомнений у них нет. - Он неохотно стал
раздеваться. - Время сказать им правду еще не пришло. Ритуал придется
соблюсти.
Поколебавшись, Адамс последовал его примеру и начал расстегивать
рубашку, словно уступив какому-то темному инстинкту, неизвестно когда и
откуда у него появившемуся.

29
Ровно в час Кэрол Тай успешно осуществила пересадку искусственной
поджелудочной железы все еще замороженному Мори Соузе. А затем,
использовав самое дорогостоящее из всего имевшегося в убежище медицинского
оборудования, восстановила его кровообращение, ритм сердца; дыхание было
восстановлено при помощи аппарата искусственного дыхания; сердце начало
качать кровь, потом заработало само. И тогда стимуляторы сердечной
деятельности были осторожно и умело отсоединены от него.
В последующие, критические часы сделанные энцефало- и кардиограммы
показали, что Соуза постепенно возвращается к жизни. И у него есть шансы,
причем неплохие, выздороветь и прожить еще несколько лет, работая на благо
подземных жителей.
Итак, свершилось. Николас долго стоял возле постели старого механика
и наблюдал за показателями приборов, появлявшимися то и дело на узких
полосках бумаги. Удостоверившись в том, что все обстоит благополучно, он
отошел от Соузы.
А теперь ему предстояло вновь встретиться со своей семьей, ютившейся
в двух темных комнатушках с одной-единственной ванной. Он, как и прежде,
будет жить в убежище.
Но продлится это недолго.
Потом, говорил он себе, шагая по коридору к лестнице, соединявшей
клинику с его этажом, раздастся трубный глас. И не мертвые, а обманутые
восстанут. И как это не печально, не бессмертные, а очень даже смертные и
к тому же совершенно потерявшие голову от ярости.
Рой разъяренных ос, готовых к нападению. Сначала это убежище, но к
тому времени мы уже свяжемся с соседними убежищами и все им расскажем. А
они, в свою очередь, проинформируют своих соседей. Пусть все прозреют. И,
наконец, разъяренные осы заполнят собою весь мир, и, если они бросятся в
атаку одновременно, то железки, сколько бы их ни было, не смогут их
остановить. Каждый третий, вероятно, погибнет. Вряд ли, чтобы жертвы были
более значительными.
Однако теперь все будет зависеть от того, что будет показано по
телевидению в течение следующих 24 часов. От того, что скажет им Талбот
Йенси - "чучело" или живой человек.
Следовательно, он должен дождаться его выступления.
И кто это будет - Броз или Лантано? Кто захватит власть, кто из них
останется в живых?
Это будет видно из следующего выступления Йенси во время очередной
дозы "печатной продукции". Вероятно, будет достаточно услышать первые
десять слов из уст человека, который появится на экране, чтобы все понять.
А кого, спрашивал он себя, подходя к дверям своей комнаты, мы бы
хотели увидеть на экране? Адамс лучше меня знает этих людей. Дэвид Лантано
хорошо обошелся со мной, помог раздобыть железу. Но до этого железки
Дэвида Лантано хотели убить меня... и это бы им удалось, если бы не
вмешался он сам, находившийся тогда на той фазе своих возрастных
"преображений", когда кожа его светлеет и он становится похожим на Йенси.
Или может, там наверху произойдет перестановка сил? И к власти придет не
Лантано, и не Броз, а новая группировка - Джозеф Адамс, когда они
открывали вход в тоннель, высказал эти соображения, - Уэбстер Фут и его
международная полицейская корпорация, связанная с Луисом Рансиблом,
хозяином невероятно разросшейся транснациональной финансовой империи. Они
схлестнутся с Агентством, и их поддержит армия железок, многие из которых
ветераны войны, всегда готовые схватиться за оружие - был бы только
повод...
Он открыл дверь своей комнаты.
И увидел спокойную, сосредоточенную Риту, ожидавшую его.
- Привет, - тихо сказала она.
- Здравствуй, - он неловко застыл в дверях, не зная, входить ему или
нет и стараясь прочесть ее мысли.
Рита сказала:
- Хорошо, что ты вернулся. Я рада, что ты здесь. Ну как ты? - Она
нерешительно подошла к нему, как и он, не зная, что следует говорить или
делать. - Значит, ты не заболел мешочной чумой. Я боялась ее больше всего.
Из всех тех ужасов, о которых нам рассказывали по телевизору и о которых
говорил Нюнс, пока не исчез.
Он обнял ее.
- Все в порядке, - сказала Рита, крепко прижавшись к нему. - Ник,
только что передали сигнал общего сбора, мы должны прямо сейчас явиться в
Колесный Зал и выслушать, что скажет Заступник. Но что касается меня, Ник,
то я не собираюсь туда идти. Нюнс пропал, и теперь никто не может
заставить нас туда ходить. Так что я останусь здесь, Ник. С тобой.
Она крепко обняла Николас, но тот решительно отстранил ее.
- Что это ты? - смущенно пробормотала Рита.
- Я иду в Колесный Зал. - Он заспешил к двери.
- Но какое имеет значение...
Времени отвечать у него не было; он выскочил на лестницу и побежал в
зал.
Уже через минуту он вместе с пятой или шестой частью обитателей "Том
Микс" вошел в Колесный Зал. Заметив Джозефа Адамса, он пробрался к нему и
сел за ним.
Огромный - от пола до потолка - телевизор был включен, но ничего не
показывал.
Адамс лаконично сообщил ему:
- Мы уже ждем. Диктор объяснил, что происходит "задержка". Он был
очень бледным - в лице ни кровинки. Появилось изображение Йенси и тут же
исчезло, будто кто-то перерезал кабель.
- О Господи! - вырвалось у Николаса, сердце его остановилось. Потом
снова стало биться в прежнем ритме.
- Скоро мы все узнаем, - спокойно, без всяких эмоций сказал Адамс. -
Скоро все будет кончено.
- Он сидел за дубовым столом? На фоне американского флага?
- Не разглядел. Изображение появилось на долю секунды. - Адамс
говорил негромко, но очень отчетливо. (А вокруг них собирались
безразличные ко всему происходящему жители убежища, рассаживались,
позевывали, перешептывались и болтали между собой. Они еще ничего не знали
о том, какие перемены ожидают всех подземных жителей в целом и каждого из
них в отдельности). - В девять утра по нью-йоркскому времени, все только
должно было начаться. - Он посмотрел на часы. - В Агентстве шесть часов
вечера. Так что весь день там что-то происходило, но только Богу известно,
что именно. - Он снова уставился на экран и замолчал. Он ждал.
- Значит, дротик не попал в цель, - сказал Николас.
- Возможно. Но это еще не означает, что план был сорван. Лантано не
из тех, кто сдается. Давайте обсудим все спокойно, по порядку. Прежде
всего, это оружие, если ему не удается поразить цель, извещает своего
владельца. Так что Лантано узнал бы о неудаче, даже если бы находился на
расстоянии тысяч миль от Агентства. А Фут к тому времени был бы уже в
Кейптауне. И подробным образом ознакомил Рансибла со "специальным
проектом". И не забывайте о том, что в жилых комплексах Рансибла живут
тысячи и тысячи бывших обитателей убежищ, которых Рансибл мог уже
подготовить к событиям и вооружить...
Он замолчал.
На объемном экране появилось загорелое, мужественное лицо Талбота
Йенси. Кожа его была красноватого оттенка.
- Мои дорогие сограждане-американцы! - сказал он приятным голосом
уверенно и торжественно, сознавая важность собственных слов. - Я всего
лишь жалкий муравей пред лицом Господа, но на меня возложена обязанность
сообщить вам новость такой колоссальной важности, что я могу лишь молиться
и благодарить Господа за то, что мы дожили до этого дня. Мои дорогие
друзья! - Его голос дрожал от волнения, но в нем слышались металлические
нотки, что вполне естественно для закаленного в боях и лишениях воина.
Однако он не позволял себе поддаваться эмоциям. Николас никак не мог
сообразить, кто перед ним - "чучело", которое всегда обращалось к нему с
телеэкрана или...
Телевизионная камера отъехала от Йенси. Дубовый стол. Флаг.
Как всегда.
Николас сказал Джозефу Адамсу:
- Броз успел. Пока они не прикончили его.
Его охватило чувство безысходности, он вдруг понял, что смертельно
устал. Все кончено.
Итак, игра окончена. Может быть, это и к лучшему. Кто знает? И все же
теперь перед всеми обитателями убежища стоит огромная и вполне конкретная
задача. Тотальная война до последней капли крови, война за то, чтобы
вырваться на поверхность, не позволить снова загнать себя под землю.
На экране Талбот Йенси сказал торжественным, дрожащим от волнения
голосом:
- Сегодня я могу сообщить всем вам и каждому из вас в отдельности,
всем, кто год за годом трудился под землей...
Адамс прорычал:
- Ближе к делу, черт побери!
- ...не жалуясь на трудности и лишения, страдая, но неизменно
сохраняя веру... Мои дорогие друзья, ваша вера, которая на протяжении этих
долгих лет многократно подвергалась испытаниям, все же оказалась истинной,
ваши надежды сбылись! Мои дорогие друзья, война окончена!
Люди, сидевшие в зале небольшими группками, замерли, Николас
повернулся к Адамсу, они посмотрели друг на друга.
- И уже очень скоро, - торжественно продолжал Йенси, - вы опять
выйдете на залитую солнечными лучами поверхность Земли. И то, что вы
увидите там, заставит вас содрогнуться; выйти на Свет Божий будет вам
нелегко, и на это уйдет много времени. Я обязан предупредить вас, что
выходить на поверхность вы будете постепенно, в порядке очереди. Но теперь
это уже стало реальностью. Военные действия прекращены. Советский Союз,
Куба, все члены Нар-Пака наконец признали свое поражение и согласились
на...
- Лантано, - не веря своим глазам, сказал Адамс.
Николас встал и вышел из Колесного Зала.
Оказавшись в темном коридоре, он в раздумье остановился. Вероятно,
Лантано, с Футом или без него, все-таки прикончили Броза сегодня рано
утром, а если не утром, тогда в середине дня. И проделано все было
мастерски, как и надлежит профессионалам. Они "по необходимости" выбрали
своей целью дряхлеющий старческий мозг, потому что заменить этот орган
никакой возможности не было: если уж сдавал мозг, то все было кончено. И
ничем уже нельзя было помочь.
Броз, подумал он, мертв. В этом нет никаких сомнений. Выступление
"Йенси" доказывает это. А больше нам никто ничего и не расскажет.
Правление йенсенистов, обман, продолжавшийся тринадцать лет, или сорок три
года, если начинать отсчет с момента появления фильмов Фишера, закончился.
На счастье или на горе.
К нему подошел Адамс, оба молчали. Потом Адамс заговорил:
- Сейчас все зависит от Рансибла и Фута. Может быть, им удастся
загнать Лантано в угол. Утихомирить его. Добиться того, что члены
американского правительства в старое доброе время называли "равновесием
сил". Возможно, для этого его придется вызвать в Совет Реконструкции и
настоять, чтобы... - Он махнул рукой. - Богу одному известно, что теперь
делать. Я надеюсь все же, что они что-нибудь придумают. Началась
неразбериха, Ник, даю вам честное слово, я чувствую это, хотя нахожусь
здесь, а не там, началась ужасная неразбериха, и будет она продолжаться
очень долго.
- Но люди начнут выходить на поверхность, - сказал Николас.
- Я хотел бы увидеть, как Лантано, или тот, кто теперь программирует
"чучело", объяснит бывшим обитателям убежищ, почему они оказались в
гигантском, раскинувшемся на тысячи миль парке, а не среди радиоактивных
развалин!
Адамс усмехнулся, лицо его исказила гримаса, отразившая
противоречивые мысли: он лихорадочно обдумывал различные варианты - в нем
снова ожил сотрудник Литературного отдела Агентства.
- Что же они, - размышлял он вслух, - кем бы они ни были, скажут
сейчас людям? Можно ли придумать что-нибудь правдоподобное? Мне лично
ничего в голову не приходит. По крайней мере, пока. Хотя, Лантано... У
него, Ник, богатая фантазия. Он талантлив. Необычайно талантлив. Он,
вероятно, выйдет из положения.
- Вы полагаете, - спросил Николас, - что самая большая ложь еще
впереди?
После долгой паузы - он напряженно размышлял, - Адамс ответил:
- Да.
- А правду они не могут сказать?
- Что?! Ник, да поймите вы, что какая бы там ни сложилась ситуация,
кто бы из этой шайки не прикарманил на время все козыри, после всего, что
сегодня там произошло, у них теперь появилась прямо-таки работенка не из
легких. Совсем не из легких, Ник. Им придется объяснить, откуда взялся
ухоженный, с аккуратно подстриженным газоном парк, покрывший всю планету.
И объяснить это, причем самым убедительным образом, им придется не вам и
не мне, и не парочке бывших жителей убежищ, а сотням, сотням миллионов
обозленных, недоверчивых людей, которые будут отныне придираться к каждому
слову, услышанному с телеэкрана! Хотели бы вы попытаться безукоризненно
справиться с этой задачей, Ник?
- Нет, мне это не по нутру, - ответил Николас.
- А я бы попробовал. - Лицо Адамса исказило страдание, показавшееся
Николасу отражением подлинной, захватывающей страсти. - Вот теперь я хотел
бы поработать! Я хотел бы оказаться прямо сейчас в Агентстве, в моей
конторе, в доме 580 по Пятой авеню - и заняться выпуском в эфир этой
передачи. Это ведь моя работа! Это была моя работа. Но меня пугали туман и
одиночество, я позволил им сломить меня. Но теперь я могу возвратиться, и
они уже ничего со мной не сделают, я этого не допущу! Потому что ведь это
так важно, мы работали над этим все годы. И вот наступил момент, когда мы
должны все объяснить. А я здесь, я скрываюсь, я в убежище!
Он страдал, он испытывал чувство утраты, осознавая, что отрезан от
своих коллег. И чувство это становилось все сильнее, как будто бы его
гортань, до самого желудка, заткнули кляпом и он, лишившись воздуха, мог в
любой момент рухнуть на землю. Адамс ловил ртом воздух. Тщетно. И все-таки
он не сдавался.
- Все кончено, - сказал Николас, вовсе не собираясь его утешать, -
для вас лично и для всех йенсенистов.
П_о_т_о_м_у _ч_т_о_, подумал он, _я _р_а_с_с_к_а_ж_у _и_м
п_р_а_в_д_у_.
Они молча посмотрели друг на друга. Адамсу казалось, что он сорвался
в пропасть. И между ними внезапно выросла стена. И они оказались по разные
ее стороны. Навсегда.
И эта стена с каждым мгновением становилась все выше. И наконец
Николас почувствовал, как его охватило странное чувство, которое Джозеф
Адамс называл "туманом". Туман этот беззвучно заполнил его изнутри.
- Ну ладно, - выдавил из себя Адамс, - расскажи им правду, раздобудь
десятиваттный коротковолновый передатчик и подними соседние убежища. Пусть
Слово Твое будет услышано. Но что касается меня, то я возвращаюсь прямо
сейчас в свое поместье, засяду в библиотеке и напишу речь. Эта речь, безо
всякого преувеличения, станет вершиной моего творчества! Потому что сейчас
она нам нужна. Я напишу ее лучше, чем Лантано, а когда я смогу превзойти
его, то уже никому не удастся меня обойти! Так что мы еще посмотрим, Ник,
подождем немного и посмотрим, кому поверят люди, когда все это закончится.
У вас своя дорога, а у меня своя. И я не позволю меня остановить! Списать
за ненадобностью. - Он пристально посмотрел на Николаса.
Взволнованная, запыхавшаяся Рита выбежала из коридора и бросилась к
Николасу:
- Николас, только что передали - война закончилась, и мы сможем
возвратиться! Мы сможем наконец начать...
- Но не сразу, - сказал Николас, - они еще к этому не готовы, да и
условия на поверхности не совсем такие, как нам нужно. - Он бросил на
Адамса долгий, тоскливый взгляд:
- Правда ведь?
- Да, да, - безразлично ответил Адамс, как будто бы его уже здесь не
было, и лишь какая-то его частица все еще оставалась. - Но условия жизни
на поверхности со временем станут приемлемыми.
- Но самое главное, - сказала Рита, пытаясь отдышаться, - мы
победили, они, нарпаковцы, сдались нашим железкам. Это сказал Йенси!
Передача транслировалась в каждую комнату. Я сама слышала!
Заметив сомнение на лице своего мужа, она неуверенно сказала:
- Это ведь не слухи. Сам Йенси, сам Заступник лично...
Николас повернулся к Адамсу:
- Ну, что вы скажете? Объясните им, что это розыгрыш по случаю нашего
с вами дня рождения!
- Нет, - ответил Адамс, лихорадочно прокручивая в голове один вариант
за другим, - надо придумать что-нибудь поубедительнее.
- Ну тогда уровень радиации, - сказал Николас.
Он чувствовал усталость. Но не такую уж страшную усталость. И не
приправленную отчаянием, несмотря на все эти бесполезные, проведенные в
ожидании годы.
В глазах у Адамса заплясали яркие огоньки.
- Радиация, - сказал Николас, - только теперь снизилась до
допустимого уровня. Вот тебе и ответ, разве не так? А все эти годы вы
вынуждены были говорить - у вас не была выбора, абсолютно никакого выбора,
- вы вынуждены были лгать, что война все еще продолжается. И это была
благодарная, гуманная ложь, поскольку в противном случае люди, как это им
свойственно, преждевременно вышли бы на поверхность...
- Как стадо баранов, - кивнул Адамс.
- Из-за своей глупости, - продолжал Николас, - они поспешили бы выйти
на поверхность. И радиация их погубила бы. Так что, по сути дела, эта ложь
была актом самопожертвования, совершенным из чувства высокой
ответственности, возложенной на ваше руководство. Ну, как вам нравится?
- Я убежден, - ответил Адамс, - что задача эта нам по плечу.
Николас сказал:
- Я тоже уверен в том, что вы с ней справились бы.
Однако, подумал он, крепко обнимая жену, вы не учли одно
обстоятельство.
И вам не придется эту задачу решать.
Потому что мы вам не позволим.

г==============================================================¬
¦ ЭТОТ ТЕКСТ СДЕЛАН HARRYFAN SF&F OCR LABORATORY ¦
¦ В РАМКАХ ПРОЕКТА САМ-СЕБЕ ГУТЕНБЕРГ-2 ¦
¦--------------------------------------------------------------¦
¦ !!! Текст предназначен исключительно для чтения !!! ¦
¦ !! SysOp не отвечает за коммерческое использование текста !! ¦
¦--------------------------------------------------------------¦
¦ HARRY FAN STATION SYSOP HARRY ZAGUMENNOV FIDO 2:463/2.5 ¦
¦--------------------------------------------------------------¦
¦ ОДНО ИЗ САМЫХ БОЛЬШИХ СОБРАНИЙ ТЕКСТОВ (ОСОБЕННО ФАНТАСТИКИ) ¦
¦ НА ТЕРРИТОРИИ EX-USSR ¦
¦==============================================================¦
¦ Если у вас есть тексты фантастики в файловом виде - ¦
¦ присылайте на 2:
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24