А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Малиновые листья соседствовали с алыми и желтовато-коричневыми, среди которых попадались лимонно-желтые и золотистые. С моря Род-Айленд казался настоящей землей обетованной…
К сожалению, только казался. «Ящерица» подошла ближе, и взору открылась душераздирающая картина – голая земля с торчащими кое-где остовами труб. Это было все, что осталось от домов.
– Индейцы сожгли Провиденс! – раздался пронзительный женский крик.
– Похоже, что так, – угрюмо согласился капитан. – Рано или поздно это должно было случиться.
Уцепившись за поручень, Филипп вглядывался в берег.
– Проклятие! – вскричал он голосом, похожим на рыдание: на месте винокуренного завода, принадлежавшего отцу Лавинии Тодд, остались одни руины.
Лорейн не могла отказать себе в удовольствии поиздеваться над Филиппом.
– Кажется, приданое Лавинии изрядно уменьшилось, – произнесла она фальшиво-сочувственным тоном.
Дедуинтон резко обернулся.
– Попридержи язык, а не то я свяжу тебя, как курицу, и суну в рот кляп!
Он выполнил свою угрозу: на землю Род-Айленда Лорейн ступила в сопровождении своего мучителя, который одной рукой крепко держал ее за локоть, а в другой сжимал длинную веревку. Как только они покинули «Ящерицу», Дедуинтон демонстративно связал ей руки.
Кучка людей на пристани наблюдала это постыдное зрелище, и, к счастью, только они были его свидетелями. Провиденс, некогда процветающий город, являл собой картину полного опустошения. Многочисленные постройки лежали в развалинах, лишь кое-где высились обгоревшие остовы труб – молчаливое свидетельство того, что еще недавно здесь обитали люди. Правда, места пожаров были в основном очищены от обломков, и на некоторых даже началось новое строительство, но Лорейн, потрясенная увиденным, этого не замечала. Она осознавала только одно – Провиденса в прежнем виде больше не существует.
С уст тех, кто сошел на пристань, срывались не только стоны, но и недоуменные вопросы. Как такое могло случиться?
Война, которая в июне вихрем пронеслась по Массачусетсу и Коннектикуту, в конце концов добралась и до нейтрального Род-Айленда. Его жители даже не удосужились выставить ополчение. В конце концов, рассуждали они, свою землю они давно выкупили у индейцев. Не станут же те бесчинствовать там, где к ним всегда относились дружелюбно! Особую приязнь к туземцам демонстрировал губернатор Роджер Уильямс: даже выучил их язык. Однако это не повлияло на судьбу Провиденса – город был сожжен дотла. Пострадала и губернаторская резиденция…
Путы надежно стягивали запястья Лорейн. От них тянулась длинная веревка. Филипп сошел с пристани и зашагал по Портовой улице, таща за собой Лорейн, словно собаку на привязи. Прохожие провожали их изумленными взглядами, но ей было уже все равно. Ее беспокоило только одно – как бы не упасть. Молодой человек вдруг развил такую скорость, что Лорейн с трудом поспевала за ним.
– Куда ты меня тащишь? – задыхаясь, спросила она. – До фермы твоих родителей далеко. Ты что, намерен добираться туда пешком?
– Теперь это моя ферма, – не оборачиваясь, бросил Филипп, – но от нее ничего не осталось. Я надеялся, что мне удастся ее восстановить…
«На мои деньги», – с горечью подумала Лорейн.
Чтобы не отстать от Дедуинтона, Лорейн приходилось почти бежать. Вокруг, насколько хватало глаз, простирались обгоревшие трубы, похожие на горестно вздернутые руки. Участки земли, которые еще недавно были ухоженными огородами и садами, лежали в запустении. В какой-то момент Лорейн догадалась, куда они направляются, – к дому Лавинии Тодд.
Они свернули в переулок, и от неожиданности она остановилась. «Ей всегда везло», – с горечью подумала девушка. Весь Род-Айленд превратился в огромное пепелище, однако дом ее соперницы остался цел и невредим.
Добротное каменное строение располагалось среди величественных кленов. Дом поражал своим помпезным фасадом, который венчал фронтон – настоящее архитектурное чудо. Даже столь обыденная деталь, как дымовая труба, несла на себе отпечаток оригинальности – ее украшали пилястры. Хотя Лорейн ни разу не удостоилась чести присутствовать на знаменитых вечеринках, которые давались здесь с большим размахом, она много слышала и о них, и о самом доме.
Знаменитый особняк. Роскошное обиталище Элиейзера Тодда и его семейства…
При появлении парочки дверь распахнулась, и на пороге появилась Лавиния Тодд в лиловом люстриновом платье и туго накрахмаленном фартуке из белого батиста.
– Какое счастье, что ты вернулся, Филипп! – воскликнула она и упала в его объятия.
Не выпуская веревки, он обнял Лавинию.
– Я так по тебе соскучился! – признался он.
Эта патетическая сцена вызвала невольную усмешку на губах Лорейн, а уже через несколько минут ее силой поволокли туда, где она много раз мечтала побывать, но по собственной воле. Интерьер дома не уступал его внешнему виду. Стены были обшиты дубовыми панелями, края которых венчали изящные завитки. Над мебелью, выполненной из местных пород дерева, явно трудились умелые руки. Пол устилали дорогие ковры ручной работы. Как ни странно, никого из членов семейства Тодд поблизости не наблюдалось.
Мисс Тодд, обрадованная неожиданным появлением возлюбленного, не сразу обратила внимание на то, что он пришел не один.
– Что это значит? – спросила она, заметив соперницу. – Почему она здесь?
– Представь себе, – насмешливо отозвалась Лорейн, – Филипп так меня обожает, что обошел полсвета, лишь бы отыскать свою любимую! И даже для верности привязал веревкой, чтобы я не сбежала…
Услышав эти дерзкие слова, Лавиния побелела. На взгляд Лорейн, за последнее время внешность соперницы изменилась к худшему: некогда роскошные густые волосы утратили свой блеск, щеки ввалились. Лишь карие глаза, как и прежде, сверкали неукротимой яростью.
– Попридержи язык, не то отведаешь кнута! – обрушился на насмешницу Филипп.
– И все-таки для чего ты привел ее сюда? – настаивала Лавиния.
И снова Лорейн опередила молодого человека:
– Я же говорю – Филипп настолько потерял голову от любви, что выкупил у Оддсбада мой контракт. А потом поехал на юг, чтобы…
Докончить фразу ей не удалось – взбешенный Дедуинтон с такой силой рванул веревку, что девушка рухнула на пол.
– Хватит врать, мерзавка! – прорычал он, со злобой пиная распростертое тело, и, обернувшись к невесте, принялся сбивчиво объяснять: – Дело в том, что Оддсбад проиграл мне значительную сумму. Не имея наличности, он упросил меня взять контракт Лорейн в качестве векселя. Потом, как ты знаешь, его убили, а бумага осталась у меня. Теперь Лорейн стала моей собственностью, а поскольку она сбежала, мне ничего не оставалось, как начать ее разыскивать.
– Но почему, найдя, ты ее не продал? – возмущенно вскричала Лавиния. – В доме полно народу – соседи, оставшиеся без крова, хлынули к нам, как саранча! Целыми днями они бродят по пепелищу, надеясь отыскать хоть что-нибудь из домашнего скарба, но к вечеру вернутся. Что они подумают, увидев тебя и эту девицу? Ты не должен был приводить ее, Филипп! Ну зачем ты это сделал?..
«Интересно, как негодяй вывернется на этот раз?» – подумала Лорейн.
– Лавиния! – патетически воскликнул он, беря невесту за руку. – Мой дом разрушен. У меня не осталось ничего, кроме голой земли. Я обязательно построю для нас новое жилище – с помощью твоего приданого, – но больше мне нечего тебе предложить… Вот я и подумал – пусть эта девушка будет моим свадебным подарком. Разве ты не мечтала об этом – иметь в услужении не глупую деревенскую простушку, которая двух слов связать не может, а настоящую горничную, обученную тому, как прислуживать знатной госпоже? Мы ведь с тобой хотели жить шикарно. Неужели ты не помнишь?
«До чего же он речист!» – не могла не восхититься Лорейн.
Взор Лавинии потеплел.
– А вдруг мне захочется ее продать? – на всякий случай спросила она.
– Со временем мы так и сделаем, – лениво отозвался жених. – А пока поучи-ка ее покорности – с помощью кнута, если пожелаешь.
Лорейн в ужасе закрыла глаза.
Глава 26
Дом Тоддов в окрестностях Провиденса, Род-Айленд
Октябрь
Лорейн еще лежала на полу, когда за дверью послышались голоса – постояльцы Элиейзера Тодда возвращались домой. Лавиния в панике обернулась к Филиппу:
– Надо поскорее спрятать эту девчонку!
Лорейн рывком подняли на ноги и поволокли на чердак, где ее пристанищем стала тесная темная каморка. Удостоверившись, что дверь надежно закрыта на ключ, мучители удалились, оставив свою жертву без еды и питья.
Пока Лорейн находилась в заточении, она не теряла времени даром. Ценой отчаянных усилий – пришлось даже пустить в ход зубы – ей удалось освободиться от ненавистных пут. Вместе с желанной свободой пришло и решение – за все перенесенные страдания она с лихвой отплатит своим обидчикам.
Сквозь щелястый пол до нее доносился неясный гул голосов – как видно, общество собиралось на ужин. Голодный спазм сжал желудок: с самого утра у нее не было во рту ни крошки. Время тянулось невыносимо долго, но вот наконец стемнело, и дом погрузился в сон…
Набрав в грудь побольше воздуха, Лорейн издала пронзительный крик:
– Помогите! Меня заперли на чердаке!
Находившиеся внизу люди спросонья не сразу поняли, что происходит. Однако вскоре инстинкт самосохранения и привычка, выработанная за долгие месяцы войны, взяли верх – все повскакали с постелей и принялись искать свои мушкеты.
– Они ее схватили! – вопил женский голос.
– В доме индейцы! – вторил другой.
Особняк Тоддов напоминал растревоженный улей. Наконец кто-то догадался зажечь свечу, и все гуськом отправились на чердак.
Первым туда вошел Элиейзер Тодд.
– Что здесь за шум? Кто вы? – изумленно спросил он. В следующую минуту он узнал Лорейн. – Господи, да ведь это мисс Лондон! Как вы здесь очутились?
Лорейн начала взволнованно объяснять:
– Сэр, ваша дочь и Филипп Дедуинтон силой приволокли меня сюда и заперли. Не дали ни кусочка хлеба, ни глотка воды, ни одеяла! Они даже связали меня, но я ухитрилась освободиться.
Она показала на куски веревки, валявшиеся на полу.
– Связали? – повторил ошеломленный Элиейзер.
– Я сейчас все объясню, отец, – вмешалась Лавиния. – Филипп преподнес мне эту девицу в качестве свадебного подарка и сказал, что было бы не грех поучить ее покорности.
Элиейзер Тодд слыл в округе справедливым человеком и по праву гордился такой репутацией. Уронить свое достоинство в глазах соседей было бы для него неслыханным ударом. Нахмурившись, он обернулся к дочери:
– Не ожидал, что ты на такое способна. Запереть юную девушку на холодном чердаке, да еще на всю ночь!
– Не так уж здесь и холодно! – вскинув голову, возразила Лавиния.
– Молчать! – вскричал Элиейзер, уязвленный до глубины души. – Спускайтесь, мисс Лондон. Сейчас мы отыщем для вас местечко.
– Но внизу и так тесно, – запротестовала Лавиния.
– Я могу взять ее к себе, – раздался добродушный женский голос. – В мой уголочек вполне втиснется еще один тюфяк.
– Но вас уже и так шестеро в крошечной комнатушке, миссис Боумен! – напомнила Лавиния.
– Ничего. В тесноте, да не в обиде. Как вы думаете, Элиейзер, найдется у вас тюфячок для этой юной леди?
– Нет у нас больше никаких тюфяков! – чуть не плача от ярости, завопила Лавиния.
– Сойдет и одеяло, – спокойно произнесла Лорейн. – Все лучше, чем лежать на голых досках, да еще взаперти!
Смущенный Элиейзер оттолкнул дочь и обернулся к гостье:
– Прошу вас, дорогая, возьмите девушку с собой. Просто в голове не укладывается, что такое могло случиться в моем собственном доме!
– Не печальтесь, Элиейзер, – приободрила его миссис Боумен. – Главное – вы восстановили справедливость. Ну, милочка, идемте!
– А вот и мой уголочек! – жизнерадостно возвестила она, указывая на дальний конец комнаты, все свободное пространство которой было занято тюфяками и подстилками. – Я сама его выбрала, чтобы быть подальше от мисс Лейти. Уж больно громко она храпит! Кстати, как вас зовут, милочка?
– Лорейн, – с готовностью сообщила та. Она сразу прониклась доверием к пожилой даме, которая отнеслась к ней по-матерински. – Спасибо, что приютили. Признаться, я боялась, что утром Лавиния начнет меня бить…
– Сомневаюсь, – покачала головой миссис Боумен. – Элиейзер Тодд – он доводится мне троюродным кузеном по матери – человек приличный. К сожалению, не могу сказать того же о его дочери. Старайтесь ее не раздражать. Она славится своим дурным характером.
– Я понимаю ее раздражение, – с горечью призналась Лорейн. – Она просто ревнует…
Ночью, когда обитатели комнатушки уснули, Лорейн шепотом поведала новой подруге волнующую историю своей жизни, умолчав лишь о действительном размере наследства и не вдаваясь в подробности отношений с Рэйлом.
– Элиейзер не будет принуждать Лавинию отпустить вас, но он добьется, чтобы в его владениях с вами обращались достойно, – заверила ее миссис Боумен.
В его владениях… А что будет, когда Филипп и Лавиния переберутся в свои?
– Если бы я могла добраться до Барбадоса!.. – мечтательно проговорила девушка.
– Барбадос… – эхом отозвалась ее собеседница. – Я слышала, что это страна вечного лета, цветущих садов и летающих рыб. Вот уж не представляю, как это рыба может передвигаться по воздуху, словно птица или бабочка… А главное, там нет наших ужасных холодных зим! – Миссис Боумен зябко повела плечами. – Не стоит отчаиваться. Через несколько недель на Барбадос отправится очередной корабль, с ним мы и пошлем письмо вашему покровителю. А тем временем все наладится, уверяю вас!
Однако уже на следующее утро стало ясно, что ничего и не думает налаживаться.
После скудного завтрака Лорейн было велено вымыть посуду. Лавиния чувствовала себя полноправной хозяйкой. Гости разбрелись по своим делам, миссис Тодд лежала в постели, страдая от очередной мигрени, а Элиейзер уехал в город. Лорейн предстояло в одиночку противостоять своенравной мисс Тодд.
– Откуда у тебя это платье? – грозно спросила Лавиния, завидуя модному наряду из розового шелка, в котором щеголяла соперница.
– Оно принадлежало одной очень несчастной девушке, – ответила Лорейн. – Ее отец подарил мне его.
– Раздевайся! – последовал неожиданный приказ.
Лорейн вспыхнула.
– И не подумаю!
– Тесс, Марта, живо снимите с нее платье! – отчеканила Лавиния, обращаясь к горничным. – А если она вздумает сопротивляться, просто сдерите его. И не забудьте про сорочку. Я уверена, что она кишмя кишит вшами. Надо ее прокипятить!
– Это неправда! – запротестовала Лорейн, отчаянно пытаясь вырваться из сильных рук Марты. – Моя одежда в полном порядке. И белье тоже!
Однако все было тщетно – могучая горничная уже расстегнула платье и начала его стаскивать.
– Стой смирно, а то порвется, – посоветовала Тесс.
– Не беда, – вмешалась Лавиния. – Для служанки это совершенно неподходящий наряд! Я собираюсь его выстирать, а потом разрезать и сшить занавески в спальню.
– Тебе должно быть стыдно, – вспыхнула Лорейн. – Заставляешь меня раздеваться при людях, и все потому, что считаешь соперницей!
– Соперницей? – Взбешенная мисс Тодд бросилась к девушке, намереваясь вцепиться ей в лицо. – Слишком много ты о себе воображаешь, дрянь! У меня нет соперниц!
Только сейчас Лорейн заметила, что предмет их препирательств пожирает глазами ее полуобнаженные прелести, и поспешно повернулась к нему спиной.
Нескромные взгляды, бросаемые Филиппом на Лорейн, не укрылись от внимания мисс Тодд.
– Как ты посмел сюда ворваться? – в гневе напустилась она на жениха. – Разве ты не видишь, что…
– Первый раз слышу, что большая стирка – это большая тайна! – усмехнулся он, не сводя сладострастного взгляда с ослепительных форм Лорейн.
– Ты что, не понимаешь, что она нарочно выставляется перед тобой? – завопила Лавиния.
Не помня себя от ярости, она подлетела к жениху и влепила ему звонкую пощечину.
– Не будем же мы ссориться на глазах у прислуги! – попытался он урезонить разбушевавшуюся невесту. – Я пришел сказать, что твой отец возвращается. Как бы тебе не пришлось отведать кнута, когда он обнаружит, как ты обращаешься с девушкой…
Лавинию охватила паника. Нагнувшись, она принялась лихорадочно рыться в ворохе грязного белья.
– Я не собираюсь надевать чьи-то обноски! – негодующе заявила Лорейн.
– Ты будешь носить то, что я прикажу! – парировала Лавиния.
Перепалка была прервана появлением Элиейзера Тодда. Увидев, что творится на кухне, бедный джентльмен буквально остолбенел.
– Это еще что такое?
– Я заставила ее сменить одежду. Там могут быть вши, – оправдывалась Лавиния.
– Раздеваться на виду у всех? – загремел Элиейзер. – А ты не подумала, что это неподходящее зрелище для твоего жениха? Вот что я тебе скажу, дочь моя, отныне девушка будет работать в доме и подчиняться моей кузине миссис Боумен! Я не хочу, чтобы ты измывалась над бедняжкой!
– Нет, она будет помогать Марте на кухне! – запротестовала Лавиния.
– Еще одно слово, и помогать Марте будешь ты! – веско произнес Тодд. – Мне стыдно за тебя перед соседями… Кстати, а где это злосчастное платье?
– Лавиния собиралась разрезать его, чтобы сшить занавески для своей спальни, – невозмутимо ответила Лорейн.
Элиейзер чуть не лишился дара речи.
– Оно должно быть немедленно выстирано и возвращено мисс Лондон! А пока, Тесс, подыщи-ка ей что-нибудь подходящее, да поживей. Не ходить же девушке голой!
Вскоре Лорейн облачилась в серое платье из грубой шерсти, которое ей предстояло носить до тех пор, пока ее собственный наряд не приведут в порядок. Она от души надеялась, что Тесс не сожжет платье, когда будет гладить.
Под надзором добрейшей миссис Боумен Лорейн приступила к новым обязанностям. Они были значительно менее утомительны, чем работа на кухне, и существование в доме Тоддов показалось бы ей вполне сносным, не будь рядом Филиппа.
Он неустанно преследовал ее, когда знал, что этого не видит Лавиния.
– Придет весна, и я начну строить новый дом, – сообщил Дедуинтон, в очередной раз притиснув свою жертву к стене. – Осенью он будет закончен…
– Отпусти меня сейчас же! – потребовала Лорейн, вырываясь из его объятий. – Я должна отнести миссис Боумен эти наволочки.
Филипп и не подумал послушаться. Вместо этого он положил руку ей на грудь, наслаждаясь ощущением трепещущей плоти сквозь тонкую ткань – теперь Лорейн снова носила свое платье.
– Чего ты вообще здесь околачиваешься? – строго спросила она, отстраняясь от Филиппа. – Коннектикут готовится к ответному удару против индейцев. Эти варвары вырезали всю твою семью. Неужели тебе не приходит в голову отомстить за такое злодейство? Или ты предпочитаешь, чтобы за тебя это сделали другие? Почему бы тебе не примкнуть к мужчинам Коннектикута, вместо того чтобы слоняться без дела и тискать меня?
Пропустив эти слова мимо ушей, Филипп плотоядно усмехнулся.
– Твое тело создано для наслаждений… К зиме мы переедем в новый дом – все трое. К тому времени Лавиния забеременеет – Элиейзер мечтает о внуке. Ну, а мы с тобой… – он снова попытался коснуться ее груди, но на этот раз Лорейн была начеку, – вдоволь побалуемся. – Ноздри его раздулись от возбуждения. – Ты только представь, какие прекрасные ночи нас ожидают!
Лорейн в испуге отпрянула. Она страшилась думать о том, какая жизнь уготована ей в доме Филиппа. С раннего утра до поздней ночи она будет трудиться, как рабыня, а по ночам ублажать своего бывшего возлюбленного, которого уже успела возненавидеть. К тому же Лавиния не глупа. Ей не составит труда догадаться, что происходит у нее перед носом. В один прекрасный день она обнаружит, что муж завел шашни со служанкой, и тогда в ход пойдет кнут. А что, если к тому времени сама Лорейн тоже забеременеет?..
Положение представлялось безвыходным.
– Дай мне пройти, – потребовала Лорейн, отпихивая Филиппа, – иначе я пожалуюсь Элиейзеру Тодду, что ты пытался меня изнасиловать!
– Его нет в доме, – насмешливо отозвался Дедуинтон.
– Неправда! Я слышала его голос!
Он нехотя отступил.
– Я могу и подождать! – крикнул он вдогонку.
Этот диалог не укрылся от внимания миссис Боумен.
– Пожалуй, ты права, девочка, – дрогнувшим голосом произнесла сердобольная дама, отводя Лорейн в сторонку.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29