А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Не раз он появлялся в таверне в новом, только что сшитом костюме с единственной целью – покрасоваться перед влюбленной девицей. Одно время он даже подумывал о женитьбе и, если бы оказался на аукционе, где распродавалось имущество Мейфилдов, вполне мог сделать ей предложение. Однако в то время он, как назло, гостил у родственников в Провиденсе. К моменту его возвращения девушка уже служила в таверне «Проворная лошадка».
Филипп не только не прекратил ухаживаний, но, напротив, стал держаться еще развязнее. Какие могут быть церемонии с девкой из харчевни? Теперь он открыто преследовал Лорейн, тискал ее в углу, не упускал случая как бы ненароком коснуться юной груди, натягивавшей тонкую материю платья, и наслаждался тем, как девушка, которой это было неприятно, заливается густым румянцем. А уж от намеков, которые он хрипло нашептывал ей на ухо, бедняжка готова была сквозь землю провалиться. В общем, благородного рыцаря как не бывало, с грустью признавалась себе Лорейн…
Пока она наполняла кружки элем, Оддсбад добродушно улыбался, глядя, как проворно орудует за стойкой его помощница. Да, он не прогадал, купив ее. Молодые повесы стекались в таверну со всей округи, чтобы полюбоваться ослепительной улыбкой и роскошными льняными волосами Лорейн. Три состоятельных вдовца, жившие по соседству, которые до этого, казалось, не помышляли о втором браке, наперебой искали ее руки, и каждый обещал щедро вознаградить Оддсбада, если девушка примет его предложение. Однако юная красавица вежливо, но твердо ответила отказом всем троим. Находились и такие – в их числе молодой Филипп Дедуинтон, – кто готов был выкупить Лорейн у ее теперешнего владельца, но не собирался связывать себя узами брака. И хотя жена с утра до ночи пилила Оддсбада за то, что тот упускает свою выгоду, он все никак не решался отдать свою любимицу первому встречному, о намерениях которого можно было судить по недвусмысленному плотоядному блеску в глазах.
– Не пойму, чего ты дожидаешься, Оддсбад! – визгливо вопрошала сварливая супруга. – Неужели рассчитываешь, что за этой потаскухой явится прекрасный принц?
По правде говоря, владелец «Проворной лошадки», будучи человеком практичным, совсем на это не рассчитывал. И все же чистота и невинность Лорейн, а также остатки былого рыцарства, утраченные вместе с юными годами и стройностью, удерживали Оддсбада от столь постыдного шага. Не мог он так гнусно обойтись с девушкой, на долю которой и без того выпало немало горя. И хотя с появлением красотки Лорейн в таверне частенько вспыхивали драки, зачинщиком которых выступала компания во главе с Филиппом Дедуинтоном, возросшие доходы стоили того, чтобы смириться с этим досадным обстоятельством. Так что, помимо галантности, у толстяка Оддсбада были свои причины не расставаться со служанкой.
Многие посетители засиживались в «Проворной лошадке» допоздна и при этом нещадно дымили, отчего к ночи у Лорейн обычно слезились глаза, а в ушах стоял гул от грубых мужских голосов. Не составил исключения и нынешний вечер. «Как бы я хотела выйти на свежий воздух!» – вздохнув, в сотый раз подумала она. Однако стоило Филиппу сказать ей комплимент, как ее настроение мгновенно изменилось. Направляясь танцующей походкой к столику, где сидели молодые джентльмены, Лорейн чувствовала, как в душе расцветает весна. Правда, приходилось соблюдать осторожность, чтобы не наткнуться на подвыпивших гуляк и не расплескать эль. Большинство завсегдатаев «Проворной лошадки» составляли местные фермеры, торговцы и табунщики, но, по мнению Лорейн, никто из них не мог тягаться с Филиппом. Всю недолгую дорогу от стойки к столику она не сводила глаз с молодого человека, а он, чувствуя, что им любуются, картинно откинулся на стуле и небрежным движением водрузил обутую в мокасин ногу на спинку соседнего. В нагловатой улыбке, которой он приветствовал Лорейн, была уверенность собственника. Смешавшись под его взглядом, девушка споткнулась и чуть не опрокинула эль на мужчину в штанах из лосиной кожи, сидевшего за соседним столиком.
– Эй, полегче! – вскричал, вскакивая, Тейт Корбин – так звали обладателя кожаных штанов. – Жаль, что не ты, а только твое пиво попало ко мне на колени! – со смехом добавил он, окончательно смутив Лорейн.
Осторожно, как будто в руках у нее были не дешевые оловянные кружки, а тончайшие чашечки из китайского фарфора, которыми так дорожила ее мать и которые Джонас Лондон проиграл в карты, девушка поставила пиво на стол. При этом ее соблазнительные груди оказались в опасной близости от Филиппа Дедуинтона, чем тот не преминул воспользоваться, дерзко погладив их.
Лорейн отпрянула, словно от ожога, и поспешно удалилась, сопровождаемая довольным смехом наглого юнца. Филипп никогда не позволял себе подобных дерзких выходок, когда были живы Араминта и Джонас, которые могли защитить дочь! Сгорая от стыда, девушка спряталась за стойкой и принялась мыть посуду.
– Сегодня ночью она будет моей, – самоуверенно изрек Филипп, поднимаясь.
Он заговорщически перемигнулся с Тейтом Корбином, и оба вышли из таверны, чтобы вдали от посторонних глаз и ушей обсудить план дальнейших действий.
Глава 3
Разговор между Филиппом Дедуинтоном и Тейтом Корбином состоялся у коновязи. Велся он приглушенными голосами, но все же не настолько тихо, чтобы его не услышал новый гость, только что подъехавший к «Проворной лошадке». В темноте собеседники его не заметили, а он намеренно не выдавал своего присутствия, с преувеличенным вниманием роясь в седельной сумке. Похоже, тема явно его заинтересовала, поскольку он так и простоял в тени деревьев до тех пор, пока заговорщики не закончили беседу. Лишь тогда незнакомец выпрямился, опустил в карман то, что вытащил из сумки, и проводил заговорщиков хмурым взглядом.
Этот человек принадлежал к числу тех, от чьего недовольства другим становится не по себе. Высокий, стройный, с мускулистым жилистым телом, он отличался отменным здоровьем и привык, чтобы с ним считались. Мощные плечи, казалось, вот-вот разорвут по швам тонкое сукно синего сюртука, а крепкие руки благородных очертаний, как выяснилось, могли быть нежными – во всяком случае, когда он гладил своего коня.
– Я скоро вернусь, паренек, – пробормотал незнакомец с характерной шотландской картавостью. – Вот только улажу одно дельце и тут же займусь тобой. Сегодня у тебя будет вдоволь сена и овса, а ночь ты проведешь в удобной конюшне.
С этими словами мужчина направился к зеленой двери таверны. На пороге он остановился и настороженно огляделся. Такова была его привычка, выработанная годами. На первый взгляд могло показаться, что его серые глаза лишь равнодушно блуждают по поверхности, но впечатление это было обманчивым – на самом деле он замечал много такого, что ускользало от взора других. «Деревенщина!» – так одним словом определил он посетителей таверны. Ни одного парика, ни одного модного костюма. Лишь сюртук юного денди с каштановыми волосами, что сидел у окна в компании трех простоватых приятелей, мог бы с натяжкой считаться приличным.
Незнакомец и сам был без парика. Он ненавидел эти неудобные штуки, предпочитая, чтобы солнце и ветер свободно играли густой шевелюрой, которой наградил его Господь, и презирал всякое, как он выражался, «прихорашивание».
Ему хватило беглого взгляда, чтобы узнать многое о тех людях, что собрались сегодня в «Проворной лошадке» под низким потолком окутанной дымом общей залы. Пока он стоял на пороге, неторопливо стаскивая перчатки, обитатели таверны так же внимательно изучали его.
Они видели перед собой человека с иссеченным непогодой лицом и стройным, поджарым телом. Его густые темные волосы были гладко зачесаны назад и заплетены в небольшую косичку. Во взгляде светло-серых глаз под прямыми темными бровями не было и намека на теплоту, но они резко контрастировали с чуть приподнятыми уголками губ, придававшими их владельцу обманчивый вид слабого и нежного создания. На новом госте был синий сюртук с серебряными пуговицами, затянутый в талии и расходившийся фалдами книзу, темно-синие бриджи, облегавшие стройные бедра, и запыленные сапоги из прекрасной кожи.
В общем, это был человек, чье появление в любой таверне заставило бы прислуживающую в ней девушку выпрямиться, пригладить волосы и нервно одернуть юбку, а мужчин задуматься над вопросом: кто бы это мог быть и каким ветром эдакого щеголя занесло в глушь их родного Род-Айленда?
Услышав шаги незнакомца, Лорейн обернулась в его сторону. На какую-то долю секунды их взгляды встретились, и – о чудо! – человек, которого, казалось, ничто не могло вывести из равновесия, в замешательстве замер и не сразу продолжил свой путь.
Он был настолько поражен свежим пикантным личиком этой юной девушки, что даже не расслышал, как к нему обратился владелец таверны, радушно предлагавший новому гостю почетное место у очага.
– Я предпочел бы сесть здесь, – возразил незнакомец, кивком головы указывая на столик, стоявший рядом с тем, где расположились молодые джентльмены.
По тону, каким были сказаны эти слова, стало понятно, что тот, кто их произнес, привык отдавать приказания и не допускал мысли, что их можно ослушаться. Владелец таверны тоже мгновенно это почувствовал. Почтительно склонив голову, он повел гостя к выбранному им месту, хотя соседство с буйной четверкой, на взгляд Оддсбада, не сулило ничего хорошего. Путешественник водрузил длинные ноги на деревянный стул и, прислонившись к стене, принялся с удовольствием наблюдать за Лорейн. Под этим изучающим взглядом девушка вспыхнула до ушей и, подойдя ближе, робко осведомилась, чего желал бы новый посетитель.
– Немного эля и немного беседы, – ответил тот. – А также все, что у вас есть на ужин.
– Эль и ужин у нас имеются, – удивленно сказала она. – А вот что касается беседы…
За соседним столиком воцарилось напряженное молчание.
– Вот именно, – подтвердил гость. – Расскажите мне о себе. Как вас зовут? И кому вы принадлежите?
Услышав такой грубый вопрос, девушка надменно вскинула голову.
– Мое имя – Лорейн Лондон, сэр. А принадлежу я самой себе. Хотя должна еще год отработать в этой таверне.
– Понятно, – коротко бросил незнакомец, теряя интерес к собеседнице. – А теперь принесите-ка мне эля, мисс Лорейн.
В ожидании заказа он скучающим взглядом обвел соседей. Неотесанные деревенские олухи – таков был его суровый приговор. Неужели тот, с кем он должен встретиться в этой харчевне, уехал, не дождавшись его? Правда, сам он опоздал на свидание. Его лошадь потеряла подкову, и неумеха кузнец провозился с новой целых полдня. Если они в самом деле разминулись, ему придется искать того человека. А это чревато опасностью для обоих. Незнакомец почувствовал искушение задать прямой вопрос владельцу таверны, но решил воздержаться – многолетний опыт научил его не поддаваться подобным искушениям.
Звали незнакомца Рэйл Камерон, и в душе он был таким же неукротимым шотландцем, как и его далекие предки, полтора века назад сложившие головы у Флодденского холма. Законы мало его интересовали, поскольку те, что действовали в колониях, были установлены англичанами, а следовательно, к нему, шотландцу, не имели никакого отношения. Гораздо больше его интересовал собственный хитроумный план. Жаль, если он сорвется из-за такой мелочи, как сломанная подкова!
Вскоре Камерон получил ответ на мучивший его вопрос. В таверну развязной походкой ввалился высокий парень в потертой кожаной одежде и индейских мокасинах, излюбленной обуви местных жителей. Обведя глазами присутствующих, он громогласно вопросил:
– Слыхали новость? Лошадь Харли Моффатта понесла и сбросила его прямо на камни. Он расшиб голову и скорее всего уже мертв. Это случилось в десяти милях отсюда.
– А я ведь хорошо знал Харли, – сокрушенно качая головой, произнес Оддсбад. – Какое несчастье! Не иначе как он не смог усидеть в седле из-за своей хромоты…
Именно с этим человеком и собирался встретиться Рэйл Камерон. Ошибки быть не могло – в этих краях проживал лишь один хромой Харли Моффатт. Теперь придется сбывать оружие другому заказчику. Дело в том, что Моффатт, над которым многие посмеивались за бабью склонность по любому пустяку впадать в панику, уже давно был уверен, что война с индейцами племени вампаноаг неизбежна. Их главный вождь по имени Метакомет – колонисты презрительно называли его «королем Филиппом», намекая на имя, данное ему при крещении европейцами, – в последнее время заметно активизировался. Моффатт утверждал, что пока жители Род-Айленда ведут бесконечные тяжбы по поводу прав на землю, ссорятся с соседями из Коннектикута, плетут заговоры и контрзаговоры, «король Филипп» потихоньку стягивает силы. Еще в 1671 году этого коварного и жестокого вождя обложили непомерной данью, но, как видно, такая мера не смягчила его буйного нрава.
В прошлом году произошли еще два события, обострившие обстановку. Некто Джон Сосомон – Молящийся Индеец – был уличен своими соплеменниками в шпионаже в пользу белых и убит. За это преступление поплатились трое индейцев – их публично повесили на площади в Плимуте. Волнение нарастало. Боязливые колонисты вроде Моффатта не сомневались в том, что вождь вампаноагов давно вступил в сговор с влиятельным племенем наррагансеттов, и они в любую минуту могут выставить по меньшей мере десять тысяч воинов. Встревоженные жители решили принять ответные меры. В качестве одной из таковых мер Моффатт, человек состоятельный, предложил контрабандным путем доставить в Род-Айленд оружие, чтобы его жители могли в случае необходимости защитить себя. Шлюп с грузом контрабанды принадлежал Камерону и сейчас стоял в заливе Наррагансетт, чтобы двинуться вверх по реке Провиденс. Сегодня вечером в таверне «Проворная лошадка» Камерон рассчитывал получить последние инструкции от Моффатта относительно того, где именно ему следует высадиться.
Вначале Рэйл, человек по природе подозрительный, к тому же питавший инстинктивное недоверие к слишком сложным планам, решительно воспротивился тому, чтобы встреча проходила в деревенской глуши Род-Айленда. Чего ради он поедет в незнакомый холмистый край, если можно с таким же успехом назначить свидание в Провиденсе? Но, узнав, что Моффатт инвалид и поездка в город представляет для него известные трудности, Камерон нехотя сдался. И вот он сидит в этой дыре, его партнер мертв, а ценный груз находится в заливе на шлюпе, который могут в любую минуту обыскать и конфисковать оружие.
Он уже собирался покинуть таверну, как вдруг взгляд его упал на хорошенькую подавальщицу. Прелестная куколка! И подумать только – ведь вокруг нее плетется целый заговор с целью лишить ее невинности. Во всяком случае, таков был смысл разговора, который Камерону удалось подслушать у коновязи.
Рэйл задумался. Спешить ему некуда. Ночь он прекрасно проведет в гостинице, которую заприметил, подъезжая к «Проворной лошадке», а пока можно побыть здесь и понаблюдать. Как раз в эту минуту из-за стойки показалась Лорейн с кружкой эля на подносе. Когда она проходила мимо соседнего столика, парень, одетый в оленью кожу – именно он совещался во дворе с красавчиком, сидевшим сейчас у окна, – вдруг грубо схватил девушку за грудь. Она испуганно отпрянула и пролила эль на спину парня. Тот вскочил, оглушительно захохотал и попытался ее обнять, но тут от окна донесся негодующий возглас:
– Сядь на место, негодяй! Оставь мисс Лорейн в покое!
Бросив на Филиппа признательный взгляд, Лорейн осторожно поставила кружку перед Рэйлом Камероном и повернулась, чтобы уйти.
Однако Филипп остановил ее.
– Будьте уверены, мисс, я не позволю этому негодяю распускать руки, – с угрозой в голосе произнес он.
Лорейн вспомнила, как часто ревность Филиппа становилась причиной жарких стычек в таверне, и попыталась остановить молодого человека.
– Да будет вам! – смущенно сказала она. – Он ведь не хотел ничего плохого, просто выпил лишнего.
– Не хотел ничего плохого? – продолжал возмущаться Филипп, поднимаясь со стула. – Видит Бог, я научу негодяя хорошим манерам!
Встревоженная Лорейн положила руки ему на грудь и попыталась усадить.
– Прошу вас, не затевайте из-за меня драку!
Филипп, довольный тем, что нежные ручки покоятся у него на груди, нехотя повиновался. Лорейн с облегчением вздохнула – кажется, на этот раз драку удалось предотвратить – и обернулась к Камерону:
– Ваш ужин будет готов через минуту. Только, к сожалению, я не могу предложить ничего, кроме холодного мяса и хлеба – печь уже погасили.
Рэйл кивнул.
– Меня это вполне устраивает, – заверил он и с любопытством спросил: – Откуда у вас этот городской выговор, мисс Лорейн?
– От матери, – призналась девушка. – Она была настоящей леди и дала мне хорошее образование.
– Чтобы прислуживать в таверне?
Ее серо-голубые глаза затуманились.
– Мама хотела, чтобы я удачно вышла замуж. Но потом она умерла, и все изменилось…
– Так оно обычно и бывает, – согласился Рэйл.
Ему припомнилось собственное детство, проведенное в Шотландии. Тогда он был юн и полон надежд… Он отогнал непрошеные мысли.
– Вы так молоды, мисс Лорейн. Обстоятельства вашей жизни еще могут измениться к лучшему.
– Будем надеяться, – с печальным вздохом промолвила та. – Пойду принесу ужин.
Лорейн с первого взгляда приглянулся новый посетитель. Ей нравилось, как он смотрит на нее – словно она настоящая леди – и как уважительно разговаривает. Именно уважения ей больше всего не хватало в последнее время. Только Филипп мог бы избавить ее от такой жизни – в глубине души Лорейн надеялась, что рано или поздно это произойдет, – но пока он не торопился обременять себя женой. Значит, в ближайшее время ей по-прежнему придется влачить постылую жизнь в таверне и обслуживать этих неотесанных мужланов.
Взяв оловянную кружку, Лорейн направилась к столу Рэйла.
– Понравился ли вам ужин? – приветливо осведомилась она. – Это лучшее, что я смогла найти на кухне.
В ответ Рэйл улыбнулся, краешком глаза наблюдая за Оленьими Штанами. Тот развалился на сиденье и, похоже, собирался повторить свою попытку. «Ну нет!» – подумал Камерон. Он был полон решимости помешать осуществлению гнусного плана, вынашиваемого двумя заговорщиками. Пусть девица – простая прислужница, но невинность – единственное ее богатство, не считая, разумеется, ослепительной красоты, и Рэйл не собирался потакать капризу юнца, вознамерившегося сорвать этот цветок.
– Мясо в самом деле превосходное, – произнес он с таким расчетом, чтобы его услышал Дедуинтон. – Но ваша красота, мисс Лорейн, не идет с ним ни в какое сравнение. Я целый вечер любуюсь вашим миловидным личиком.
Девушка вспыхнула.
– Вы не должны так говорить, сэр, – пролепетала она еле слышно. – Я ведь простая служанка, работаю здесь ради куска хлеба…
– И тяжело вам достается этот хлеб? – напрямик спросил Камерон.
Поколебавшись, она честно призналась:
– Иногда да. Особенно когда мне приходится возмещать ущерб, нанесенный другими. Долг постоянно растет, и боюсь, мне придется остаться здесь дольше, чем предусмотрено контрактом, пока я не выплачу все.
– Ущерб?
Она печально кивнула:
– Ну да. Когда возникают драки и посетители бьют посуду, жена хозяина считает, что это из-за меня, и велит мне расплачиваться.
– А вам небось доставляет удовольствие стравливать поклонников?
Лорейн в негодовании вздернула подбородок.
– Нет, что вы! Я никогда этого не делаю. Не люблю ни драк, ни… драчунов.
Последнее слово девушка произнесла, намеренно повернувшись в сторону Филиппа. Она слышала, как он громко стукнул кружкой о стол, но сделала вид, что ничего не заметила.
– Нельзя же обвинять вас в том, в чем вы не виноваты, мисс Лорейн!
– Иногда обвинением против человека может служить сам факт его рождения, – с горечью возразила девушка.
Рэйл посмотрел на нее с удивлением. Дело в том, что как раз обстоятельства собственного рождения заставили молодого шотландца пойти по кривой дорожке. Незаконный отпрыск богатого дворянина, презираемый его законными сыновьями, юный Рэйл с детства познал нужду и лишения, а став старше, не слишком обременял себя соображениями морального порядка. С тех пор минуло немало лет, но события далекого прошлого еще были живы в его памяти.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29