А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Переложив девочку на руки матери, сиделка проговорила:
– Она прибавляет в весе каждый день, и какая же она красавица!
– Я хочу поскорее увидеть старшую медсестру, – остановила ее Аннетта. – Я…
– Что-нибудь случилось?
– Нет, нет, ничего не случилось. Вы были очень добры ко мне, но я хочу домой. Понимаете, мой муж очень болен. Я хочу, чтобы он увидел ребенка.
– Да, да, конечно, я скажу старшей сестре.
12
Было восемь часов утра следующего дня. Фло и Харви уже собрались в дорогу. Они попрощались с Доном и прислугой и теперь стояли на улице возле машины. Джо и Харви жали друг другу руки.
– Ты приедешь нас навестить, Джо? Ты обещал.
– Приеду, приеду. Об этом не волнуйтесь. – Джо улыбнулся и добавил: – По правде говоря, я бы и сам упаковал сейчас свои вещи и отправился с вами. Хотя в этом путешествии третий в вашей компании будет лишним.
Фло не рассмеялась, а обняла его за шею, поцеловала и, глядя в лицо, мягко сказала:
– Все приходит к тому, кто умеет ждать. – Она кивнула на Харви, который стоял, держась за ручку дверцы. – Посмотри, Джо, как сложилась моя жизнь.
Она еще раз поцеловала его, и он поцеловал ее в ответ.
И вот уже машина тронулась в путь. Фло махала рукой из одного окна, Харви – из другого. Вскоре они скрылись из виду. Джо не был уверен, что когда-нибудь увидит их снова.
Медленно Джо направился в дом. „Все приходит к тому, кто умеет ждать". Чего ждать-то?
Джо вошел в комнату Дона, когда сиделка только закончила мыть больного и сейчас поправляла его густые волосы, мурлыкая: „Кто у нас теперь хорошенький мальчик?"
Звук ее голоса резанул слух Джо. Дон же никак не отреагировал, а просто спросил, глядя на брата:
– Они уехали?
– Да, уехали.
– Она не знает, – Дон глотнул воздух, – но там им не будет легко. – Еще один судорожный глоток. – Я… я не удивлюсь, если они вернутся обратно… очень скоро.
– Мне кажется, они знают, с чем им придется столкнуться. Они уже прошли через это здесь, поэтому они справятся.
– Ты… ты одет, как для выхода.
– Да вот, понимаешь ли, иногда приходится ходить на работу. – Джо улыбнулся. – Ну хотя бы создавать видимость.
– Сиделка сказала, что у тебя… у тебя свет горел до половины третьего… этой ночью.
– Всюду она сует свой нос, как все сиделки. – Джо посмотрел на сестру Портер, та повернулась к нему и, улыбаясь, сказала:
– Я передам ей ваши слова. У нее тяжелый характер, вы встретите достойного противника.
– Вот и отлично, – Джо улыбнулся ей в ответ и снова обратился к Дону: – Ну, я пошел. Вернусь к обеду. Смотри, веди себя хорошо, слышишь?
– Джо! – Голос Дона опустился до шепота. – Когда… когда она приедет? Я имею в виду…
– Может приехать в любое время. Я увижу ее сегодня днем и, может быть, привезу ее с собой.
– Пожалуйста, привези ее, Джо.
– Хорошо. – Джо похлопал брата по худому плечу. – Не волнуйся. Только веди себя хорошо.
С этими словами Джо развернулся и пошел по коридору, направляясь в свой коттедж.
Кинув несколько бумаг в дипломат, он постоял с минуту, глядя на них, и повторил угрюмо: „Все приходит к тому, кто умеет ждать". Господи! Фло, должно быть, подумала, что он дожидался этого… Ну а разве не так?
Нет, нет! Он не собирался этого произносить.
Было обеденное время. Джо вошел в залу и увидел, как Мэгги медленно спускается по ступенькам. Оба они остановились, завидя друг друга, и Джо сказал ей, улыбаясь:
– Вот ты и выбралась.
– Да, выбралась. Но я даже не представляла, скольких сил мне это будет стоить, пока не вышла за порог больницы. На твоем месте я бы сначала подготовилась, прежде чем входить туда. – Мэгги показала на комнату Дона. – Там посетители.
Джо посмотрел в указанном направлении и спросил:
– Кого ты имеешь в виду? Аннетту?
– Да, Аннетту.
– Но – каким образом?
– Все очень просто. Аннетта позвонила Лили, и та на такси привезла и ее одежду, и мою. С ней приехал твой дядя Боб. Вот. Не смотри на меня так. Все же хорошо.
– И ребенок тоже?
– Да, отлично. Она набрала за неделю фунт или даже больше.
Мэгги наконец спустилась вниз, встала напротив Джо и тихо проговорила:
– Надо было видеть его лицо, когда он взял у Аннетты ребенка. Он словно воспрянул духом. Я не удивилась бы, если… – Мэгги покачала головой, как бы споря со своими же мыслями. – Во всяком случае, это дало ему отсрочку, уж точно.
Джо ничего не ответил, повернулся и побрел в комнату Дона – не быстро, но и не медленно. Открывая дверь, он уже был готов увидеть эту картину. И он ее увидел: отец, мать и ребенок, все вместе.
Первой, встав, заговорила Аннетта:
– Не сердись на меня, Джо. Просто я ни минуты не могла больше оставаться в своей палате. Я прекрасно себя чувствую. Мы обе. Посмотри на нее. – Она показала на девочку, сидящую на руках у Дона, который поглаживал кудряшки ее волос.
Дон взглянул на брата и сказал:
– Это… самый счастливый день в моей… в моей жизни, Джо. Разве… она не прелестна?
– Да, она очень красивая.
Джо наклонился к ним и протянул руку крошечному существу, которое ощупывало перед собой воздух. Ребенок вцепился в его указательный палец. Комок в горле Джо поднимался все выше, и на мгновение Джо самому стало трудно дышать.
Сиделка разрядила напряжение, проговорив:
– Смотрите, она признала вас сразу. Не все дети способны на такое. Поэтому будьте осторожны. Если она станет кричать ночью – не удивляйтесь.
– Она не кричит по ночам, – отозвалась Аннетта. – Мне сказали, что она спит тихо.
– Этим-то она сейчас и займется, – заметила сиделка. – Дайте ее мне. А вы, – она кивнула Аннетте, – идите и поешьте чего-нибудь. А затем в постель на весь день. Делайте, что вам говорят. Я уже получила распоряжения и теперь передаю их вам.
Когда сиделка взяла ребенка из рук Дона, Аннетта наклонилась над мужем, на секунду заглянула ему в лицо и поцеловала. Дон обнял ее и крепко прижал к себе. Он лежал на спине, и слезы тихо текли из его глаз.
Джо взял Аннетту за руку и вывел из комнаты. Они не произнесли ни слова, пока не дошли до столовой. Там Аннетта села и, глядя на Джо, спросила:
– Ты сердишься на меня?
– Нет, а почему я должен сердиться?
– Потому что… потому что я приехала домой сама и не подождала еще день, как обещала. Но со мной все в порядке. И мне кажется, что я должна быть рядом с ним. Понимаешь?
– Конечно, понимаю. – Джо сел рядом с ней. – Я руководствовался тем, что, как говорил доктор, лучше для тебя. И если бы у Дона произошли какие-нибудь заметные перемены, я немедленно привез бы тебя домой.
– На него страшно смотреть, Джо.
– Ты так думаешь? А мне показалось… ну да, мне показалось, что он выглядит получше… – Джо намеренно солгал.
– Нет, нет. И я думаю так не потому, что не видела его около недели. Но сейчас, когда он увидел ребенка, силы его могут восстановиться. Как ты считаешь?
– Да, да, силы восстановятся, и он будет жить.
Аннетта покачала головой, смотря в сторону.
– Ты в это не веришь, и я тоже. Я заглянула к свекру… к Дэну, как он настаивает, чтобы я его называла. Говорит, что собирается домой, но выглядит он все еще ужасно. Он… он мне сказал, что продает дом. Он уже велел своей секретарше выставить его на продажу. Я рада этому. Ненавижу это место. Жаль, я не могу сразу перевезти Дона и ребенка в коттедж. Но ничего, ничего. – Она закрыла глаза и протянула Джо руку. – Я знаю, что не могу, но… я думаю, папа мог бы подождать до тех пор, пока… Ох! – Аннетта опять покачала головой, затем посмотрела на Джо и спросила: – А что ты будешь делать?
– Ну, за меня не беспокойся. Я все уже обдумал.
– Ты не уедешь из города? – В голосе ее было беспокойство.
– Нет, конечно, нет. Здесь же моя работа.
– Но ты ведь можешь найти работу где угодно. Например, в Ньюкасле, в Дархеме, где угодно, да хоть бы и в Канаде. – Аннетта опустила голову на грудь и пробормотала: – Я чувствую себя здесь такой потерянной, Джо. Я… я думала, может, мама придет и навестит меня. Отец, я знаю, никогда не придет. Но… но почему-то и она не пришла. Когда в газетах на прошлой неделе была шумиха насчет всего этого, одна из новых сиделок сказала мне: „Хорошо, что твоих родителей там не было, в том доме, когда свекровь начала буянить. Готова спорить, они облегченно вздохнули, узнав, что в это время ты находилась здесь". И когда я разревелась, она погладила меня по голове и стала успокаивать: „Они, наверное, вот-вот приедут. Не волнуйся, не волнуйся…"
Глаза Аннетты наполнились слезами. Джо еле удержался от того, чтобы прижать ее к себе. Он просто взял ее руку, похлопал по ней и проговорил:
– Не надо, не надо, пожалуйста, не плачь. Если Дон увидит, что ты горюешь, ему станет хуже. И… тебе нужно думать о ребенке.
– Кстати, – Аннетта вытерла слезы, – где Стивен? Я еще не видела его.
– Все последние дни он лежит в постели. У него опять начались неприятности. Мне кажется, он услышал, как Лили и Пэгги говорили о том, что этот дом, видимо, будет продан, и старые страхи, что его отправят в приют, опять прорезались в нем. Ему ведь не раз угрожали этим. Я пытался объяснить ему, что, куда бы ни поехали папа и Мэгги, они возьмут его с собой. Ты же знаешь о них, да, Аннетта?
– Теперь знаю, Джо, а может, знала и раньше. Должна признаться, я была немного удивлена. Но я не виню ни его, ни ее. Нет, я их не виню, Джо. – Она крепко сжала его руку и, помолчав, спросила: – Ты думаешь… что рассудок Дона тоже помрачается?
– Рассудок? С чего ты взяла?
– Знаешь, когда он взял ребенка на руки, я подумала, что… он держит его так, как будто показывает кому-то. Он посмотрел вдоль кровати и сказал: „Вот результат". Как будто… он кого-то видел. Тебе не кажется?..
Джо взял вторую ее руку и сжал их вместе в своих больших ладонях, нежно потряс и проговорил:
– Он не сходит с ума, дорогая. И это не просто воображение, когда он представляет, что его мать вернулась. Иногда мне тоже кажется, что она здесь. Не надо, не надо… Пожалуйста, не дрожи так. Тебе нечего бояться. Ее нет. Она умерла. Но ты же знаешь, какие чувства она испытывала к нему. И такие вот вещи случаются, хотим мы в это верить или нет. Еще несколько месяцев назад я бы не поверил. По правде говоря, я не поверил бы ничему из случившегося, – голос Джо стал резким, – но, как и Дон, я знаю, что она там, в той комнате. И это также сильно беспокоит беднягу Стивена. Мы думали, это из-за того, что он не знает, что будет с ним самим. Но если раньше он не отходил от Дона, то теперь, кажется, боится даже появляться в его комнате. В прошлый раз, когда он был там, он намочил штаны прямо на месте. Такого никогда раньше не случалось. Ну а ты не почувствовала ничего странного, войдя в комнату Дона?
– Нет, не почувствовала. Может, я находилась в ней недостаточно долго. Я была так рада видеть Дона.
– Если он заговорит об этом с тобой, не давай ему понять, что ты боишься. Просто скажи, что она не может причинить ему никакого вреда. И знаешь, это странно, но я и вправду уверен, что она не желает ему вреда, а просто хочет заполучить его. И еще скажу вот что. Как только к Дону придет смерть, мать тоже исчезнет, потому что она более всего плод его воображения.
– Но если тебе тоже кажется, что она здесь?
– Наверное, потому, что я тоже вообразил ее себе. Любовь и ненависть могут вызвать любой призрак. По крайней мере, я себе это так объясняю. Вот нас трое, трое мужчин. Любовь Дона – или какие он там чувства к ней испытывал – превратилась в ненависть из-за ее ненормальной страсти к нему. А что касается меня: то, как она относилась ко мне все эти годы, заставило меня ее возненавидеть. Да, почти возненавидеть. Стивен же просто боится ее – для него она создана его страхом. Вот, – Джо вздохнул, – это единственное объяснение, которое я могу дать. Мы все трое можем сказать, что она все еще присутствует в комнате. А так как самые сильные чувства – это те, которые она и Дон испытывают друг к другу, то именно Дон почти видит ее, если и не в самом деле видит. Я говорил уже, что, как только Дон умрет… умрет с миром, ее тоже больше не будет здесь. Еще я думаю, что она не сможет удержать его, поэтому вместе они не придут сюда.
– Странные вещи ты говоришь, Джо, – голос Аннетты звучал тихо. – Это противоречит всем догматам нашей религии, разве не так? Приход сюда, встреча с возлюбленными, отпущение грехов, вечная жизнь, царство Божие… Что ты на все это скажешь?
– Это по большей части мифы. Не удивляйся. Да, я хожу на службы, на исповедь, твержу молитвы по четкам. Но все время я протестую. Я поговорил об этом с отцом Рэмшоу, и он с присущей ему добротой и благочестием сказал, что сомнения пройдут. Каждый истинный христианин проходит через это, сказал он. И вот сейчас сомнения добрались до меня, но случилось так, что они, напротив, почти переросли в уверенность. И все же это требует больших сил – низложить Бога, покончить с ним совершенно. Не думаю, что я настолько силен. Но ты не волнуйся так.
– Я не волнуюсь, Джо, я просто удивлена. Ты облек в слова те чувства, которые я испытывала, находясь в женском монастыре. Некоторые из сестер были как ангелы, некоторые – как дьяволы. И если бы не отец Рэмшоу, я бы взбунтовалась открыто уже давно. Особенно получив нагоняй от отца Коди. Знаешь, он отпустил мне мой грех, наш с Доном общий грех, и наложил на меня длительную епитимию. Он сказал, что я должна бранить свою плоть.
– Не может быть! Тебе надо было рассказать об этом отцу Рэмшоу.
– Не думаю, что отцу Рэмшоу стоит говорить об отце Коди. Странно, правда? – Аннетта улыбнулась. – Я знаю, что эти двое люто ненавидят друг друга. Служители Бога живут в одном доме, а не выносят даже вида друг друга. Хотя что нам до этого? Это не имеет отношения к делу.
– Да, дорогая, так и есть. Ну а теперь давай иди – что-нибудь поешь. А потом, как сказала тебе сиделка, возвращайся и накорми свою Фло… Они уехали сегодня утром, ты знаешь?
– Знаю. Они еще раз звонили в больницу.
– В самом деле?
– Да, звонили.
– Очень мило с их стороны. Я думал, что они прямо отправились в свой путь. Ну, как бы там ни было, тебе нужно отдохнуть. Но не в этой комнате. Наверху Пэгги уже приготовила гостевую комнату вместе с примыкающей к ней туалетной, которую она переделала в детскую. Так что для тебя все готово.
– Вот это и вправду очень мило. – Аннетта встала и подошла к обеденному столу. – А ты в последнее время не проезжал мимо коттеджа? – тихо спросила она.
– Я заглядывал в него по крайней мере через день. У меня было неподалеку одно дело с клиентом, поэтому мне это было легко. И я не понимаю, почему его называют коттеджем. Там же девять комнат и полтора акра земли. Это маленький особняк. Ты будешь в нем счастлива, дорогая.
Она долго, очень долго смотрела на него, ничего не говоря. Молчал и Джо. Он чувствовал, какую бестактность сказал: одна с ребенком – и счастлива среди девяти пустых комнат.
13
С тех пор как Аннетта с ребенком вернулась домой, Дон прямо расцвел. Дышать ему стало легче. Он уже меньше жаловался на боль. Доктора, казалось, были довольны им, и он уже перешучивался с отцом Рэмшоу. Через две недели после возвращения Аннетты в комнату Дона вошел его отец, протянул к нему обе руки, и они обнялись.
Одна сторона лица Дэниела все еще оставалась очень бледной. Дэниел прихрамывал и заметно сбавил в весе.
Они болтали о пустяках до заката, пока не наступила пора пожелать друг другу спокойной ночи. Вдруг ни с того ни с сего Дэниел взял сына за руку и сказал:
– Ее здесь нет. Запомни, дружок, ее здесь нет. Она ушла навсегда.
– Ты ее не чувствуешь, папа?
– Нет. Нет. Я не чувствую ее, разве только синяки, которые она оставила по всему моему телу. Вот это ощутимо. А больше ничего.
– Она здесь, папа. Она была здесь с той самой минуты, как умерла.
– Полно, Дон.
– Об этом нет смысла говорить, папа. И я – не единственный. Почему, как ты думаешь, Стивен не сидит здесь, болтая без умолку? Он не подходит к моей комнате уже много дней. Он лежит в постели, вроде как с простудой. Так вот: Стивен знает, что она здесь. И Джо тоже знает.
– Ну нет, только не Джо. Джо слишком уравнове…
– Не такой уж Джо уравновешенный, папа. Он ощущает ее присутствие почти так же, как и я. Одно я знаю точно: она не уйдет, пока не уйду я. Но я не боюсь, я имею в виду – ее. Мне теперь даже жаль маму. Но она знает, что не сможет меня удержать. Я сказал ей об этом – она знает. И, зная это, она, видно, решила присутствовать при моем уходе отсюда.
– Не говори так, сынок.
– Папа, ты начал ненавидеть ее. Ты уже давно ее ненавидишь. И чем больше ты ее ненавидел, тем сильнее она любила меня. И в конце концов я пришел к выводу, что любовь сильнее ненависти. Потому что ее любовь, или назови это как угодно, держит ее здесь. И теперь я не возражаю. Сначала я пришел в ужас при мысли, что она будет находиться здесь, но теперь уже нет. Даже внешность ее изменилась. Она выглядит жалкой. Мне жаль ее. Папа, не смотри так, не пугайся так. Мой рассудок не помрачился: это единственное здоровое, что у меня есть, я в этом уверен.
– А ты не обсуждал все это с отцом Рэмшоу?
– Да, обсуждал, часто и вполне откровенно. Он понимает. Как он говорит, на небесах и на земле скрыто больше, чем снилось этому миру. И он прав… Скажи, нашлись ли уже покупатели на наш дом?
– Да, по-моему, уже нашлись.
– Ну, им придется немного подождать, ведь так?
– Надеюсь, им придется ждать много лет.
– Нет, не так долго, папа, не так долго. Странно, дом разрушается, а когда-то он казался таким прочным… Папа?
– Да, сынок?
– Вы с Мэгги будете вместе, я знаю. И Стивен поедет с вами. Так вот, не вмешивайся в жизнь остальных никоим образом, хорошо? Не будешь?
– Что ты имеешь в виду под словом „вмешиваться"?
– Только то, что оно значит. Пусть остальные живут своей жизнью.
– Кто остальные? О ком ты? Остаются только Джо и Аннетта.
– Да… я знаю. Остаются только Аннетта и Джо. Но что бы ни случилось, папа, пусть все идет своим чередом.
Дэниел поднялся и, глядя на сына, грустно произнес:
– Мне не нравится это, Дон. Не нравится и то, как ты об этом говоришь. Все, что я делал в прошлом, было ради твоего блага.
– Да, я знаю, папа. Так говорит большинство людей: „Я сделал это ради… ради чьего-нибудь блага".
Дэниел прищурился. Он посмотрел на худое, бледное лицо с запавшими глазами. Лицо, которое всего год назад казалось ему лицом юноши, мальчика двадцати лет. Но глаза, смотревшие сейчас на него из глубоких впадин, были глазами старика, который прожил целую жизнь и испытал немало на этом свете.
– Спокойной ночи, сын, – тихо сказал Дэниел. – Спи спокойно.
– Спокойной ночи, отец.
Прошло две недели. Было семь часов вечера. Отец Рэмшоу и Джо сидели в библиотеке и пили кофе. Священник говорил:
– Как жаль, а я уже соскучился по Дэниелу, хотел поговорить с ним. Ты сказал, что он поехал посмотреть на свой старый дом у подножия Брэмптонского холма?
– Да. Удивительно, но этот дом скоро освободится. Папа никогда особо и не хотел покидать его. Это самый маленький и самый старый дом на холме. Думаю, его построили первым, еще до того, как городская элита начала возводить свои особняки.
– Да, пожалуй. И что, Дэниел собирается устроиться в нем с Мэгги и Стивеном? Ну, по крайней мере, одна часть семьи найдет себе место. А как ты?
– Я тоже устроен.
– Что ты имеешь в виду? У тебя есть квартира?
– Да, почти. Скоро все уладится.
– Я не думаю, что осталось ждать долго. Конец Дона уже близок. Я чувствую, что завтра надо провести последние обряды.
– Но… он выглядит очень живо, святой отец. Я думаю, он еще немного протянет.
– Это привнесенное оживление, Джо. Я полагал, ты понимаешь это. Дон знает сам, что время его истекает, и притом быстро. Врач мне недавно сказал, что он удивлен, как это Дон так долго держится. Аннетта и ребенок – вот кто заставляет его держаться, и он счастлив. Удивительно, но он счастлив и вполне готов умереть. На твоем месте я бы посидел с ним несколько следующих ночей. Кстати, а что будет с прислугой – Биллом, Джоном, Пэгги и Лили?
– Пэгги собирается не расставаться с Аннеттой. Джон поедет с папой. Лили и Билл останутся в сторожке.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20