А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Да благословит вас Бог! – Выражение его лица была одновременно насмешливым и серьезным. – Если вы заглянете к Папе на огонек, передавайте ему мое глубочайшее почтение. И знаете, что скажите ему? У меня на примете есть один подходящий помощник приходского священника, отец Коди, – пусть возьмет его к себе в секретари. Я могу направить его в любое время, пусть только Папа даст мне знать!
Все громко засмеялись, и Аннетта ответила:
– Я передам ему, святой отец, с превеликим удовольствием…
– Прощайте!.. Прощайте!.. Прощайте!.. – Голоса словно заставили машину рвануться вперед.
Дон почувствовал, как с плеч его упала тяжелейшая ноша.
– Готов поспорить, что они нас так просто не отпустят, – сказал он однако.
Аннетта глянула в заднее окно.
– Они бегут за нами по дороге. Могут бежать сколько им угодно, они нас уже никогда не поймают.
Дон взглянул на нее глазами, полными любви.
– Мы свободны, дорогая, понимаешь? Свободны!
– Вот именно! Совсем-совсем свободны. Любимый мой! Больше не будет никаких волнений, страхов, что да как, да что, если… – Тут Дон обнял Аннетту и поднес ее руку к своим губам.
Они уже приближались к воротам, за которыми тянулась неширокая дорога, когда Аннетта еще раз обернулась:
– Там Джо и твой отец. Они бегут рядом. Эти слова были последними, которые она еще помнила. Навстречу им мчался мебельный фургон. Он был похож на башню, которая падала на их автомобиль, опрокидывая его. Казалось, машина куда-то проваливается, погружается в какую-то бездну… Нет, просто их машина стала огромной лошадью, крылатой лошадью, и эта лошадь поднимается над оградами и полями и с шумом улетает, улетает прямо в небо. Затем все стихло.
5
Половина первого. Воскресная ночь. В больнице в комнате ожидания за маленьким столиком сидели Дэниел, Джо и Фло. А за столом по соседству расположились Джэнет и Джеймс Эллисон. Она – наклонившись вперед и локтями упираясь в стол, а он – с закрытыми глазами, прямой как столб. Можно было подумать, что он дремлет, но это было не так: глаза его поминутно открывались и с раздражением останавливались на Уинифред. Эта грузная женщина без остановки шагала по комнате: шестнадцать шагов в одну сторону, шестнадцать – в другую, и опять, и опять…
Никто не заметил, когда она начала эту ходьбу. Но все помнили, как она закричала на Дэниела, когда тот попробовал взять ее за руку и усадить в кресло. Затем она сильно толкнула Фло – так, что та чуть не упала. А когда Джо сказал ей: „Пожалуйста, мама, сядь. Тебе ведь не станет от этого легче", – Уинифред оскалилась на него, как волчица.
Харви принес в комнату поднос с чаем, поставил на стол и протянул всем по чашке. Когда на подносе осталось только две чашки, Харви взял одну и медленно приблизился к Уинифред. Преградив ей путь, он протянул чай. На какое-то мгновение ему показалось, что Уинифред сейчас выбьет чашку из его руки. Но, к удивлению, она не только взяла предложенный чай, но и села с ним в ближайшее кресло, словно кризис миновал.
Напряжение, казалось, уходило из комнаты. Но это продолжалось лишь минуту. Едва все начали пить чай, как дверь отворилась, и на пороге появилась медсестра. Она взглянула на Эллисонов и обратилась к ним:
– Вы хотите повидать вашу дочь? Она только что пришла в себя. Но смотрите, с ней можно находиться пока совсем недолго.
Оба родителя вскочили с кресел, словно одновременно сработали две пружины. Медсестра уже открыла им дверь, как в это время Уинифред схватила ее за руку и прокричала:
– А мой сын?!
– Операция еще не закончилась, миссис Кулсон, – ответила сестра. – Как только она завершится, вы сможете поговорить с врачом. Так что не волнуйтесь.
Только за медсестрой закрылась дверь, как Уинифред опять принялась расхаживать по комнате, бормоча сквозь сжатые зубы:
– Не волнуйтесь… Она еще смеет говорить мне: не волнуйтесь… Как можно быть такими эгоистами? Не волнуйтесь!..
Но стоило Уинифред повысить голос, как тут же Дэниел вскочил со стула, схватил ее за плечи и буквально прошипел:
– Хватит! Прекрати! Не думай, что только тебе тяжело. – Он толкнул ее в кресло и, стоя над ней так, что его лицо почти касалось ее, прорычал: – Попробуй начать здесь истерику, и, клянусь Богом, я так разобью тебе лицо, что ты уже никогда ничего не увидишь. Ты меня слышишь?
Уже второй раз на этой неделе Дэниел грозился избить свою жену. Когда она подняла на него взгляд, в глазах ее кипела такая ненависть, что казалось, весь воздух был пропитан ею, и Дэниелу приходилось дышать этой ненавистью. Он выпрямился и судорожно стал глотать воздух губами, как будто его кто-то душил. Джо и Харви стояли неподалеку, готовые в любой момент вмешаться и впрямь защитить Уинифред от ударов.
Наконец все снова сели, и Фло, переводя взгляд с одного на другого, негромко проговорила:
– Вот, выпейте чаю. Здесь что-то прохладно. И, как послушные дети, мужчины взяли свои чашки и начали пить.
Минут через десять дверь снова открылась, и в комнату вошли двое. Они сразу представились. Одного звали мистер Ричардсон, он был хирургом, а второго – доктор Уолтерс. Вид у обоих был совершенно измученный, особенно у хирурга, смуглое лицо которого сейчас казалось просто белым.
Уинифред вскочила с кресла и подбежала к ним. Мистер Ричардсон похлопал ее по плечу и сказал:
– Все нормально. Не волнуйтесь.
– Как он?! Как мой сын?
– Садитесь, пожалуйста. Присядьте.
Она нетерпеливо мотнула головой и продолжала стоять. Мистер Ричардсон посмотрел на остальных присутствующих. Взгляд его остановился на Дэниеле, и он тихо произнес:
– Нам пришлось очень нелегко.
– Что с ним будет?.. Все обошлось?
– Этого мы пока не знаем, он очень сильно пострадал.
– Он будет жить?! – Это прозвучало как требование в устах Уинифред.
Смотря ей прямо в лицо, хирург сказал:
– На этот вопрос я тоже пока не могу ответить, миссис Кулсон, – голос его был напряженным. Он опять перевел взгляд на Дэниела. – Одно я могу сказать уже сейчас: ходить он не сможет. У него поврежден позвоночник. Но и это еще не все. Пострадало легкое, и задета печень. Последствия могут оказаться самыми серьезными. Хотя рано еще об этом говорить. А пока я советую вам всем пойти домой и хорошенько отдохнуть. Впереди еще столько времени…
– Никуда я не пойду, – буркнула Уинифред. – Я должна увидеть его. Я хочу посидеть с ним.
– Боюсь, что сегодня я не могу вам этого разрешить, – твердо ответил хирург. – Сейчас переломный момент. Приходите утром, и тогда мы поговорим. Но пока его нельзя тревожить ни в коем случае.
Казалось, Уинифред вот-вот взорвется от ярости. Грудь ее вздымалась, щеки надулись, словно она пыталась задержать дыхание.
В наступившей тишине раздался голос Фло. Как будто проткнули воздушный шарик.
– А как Аннетта… его жена?
– Ей повезло, очень повезло, – ответил доктор Уолтерс. – Всего лишь сломана одна рука, синяки и небольшое сотрясение. Просто удивительно, что она так легко отделалась. Но, конечно, ей тоже необходим покой. И поэтому вам сейчас лучше всего пойти домой и немного отдохнуть, как посоветовал мистер Ричардсон. Да и мы, – он кивнул на коллегу, – и мы тоже с удовольствием поспим хоть немного. Я думаю, вы нас поймете.
– Да, да, конечно, – заговорил Джо, – мы… мы последуем вашему совету, доктор. И… и огромное вам спасибо.
– Да, да. – Слова Джо напомнили Дэниелу о необходимой вежливости. Голос его звучал нерешительно: – Я… мы все как-то ошеломлены. Это… это случилось так внезапно. Свадьба. И стоило им только выйти из дома… Невероятно.
Мистер Ричардсон кивнул.
– Это случается. Никто не знает, когда и почему. Но нужно надеяться на лучшее. А пока – спокойной ночи.
И оба врача ушли.
Все, кроме Уинифред, тоже готовы были идти. Но она оставалась на месте, упрямо уставившись в одну точку. Дэниел взглянул на нее и прошел мимо, прямо к двери. Фло тоже посмотрела на нее и на секунду остановилась, прежде чем покинуть комнату. И только Джо подошел к Уинифред и тихо позвал:
– Пойдем, мама. Завтра с утра я сам привезу тебя сюда.
Уинифред словно и не собиралась трогаться с места. Но затем она оглянулась на Харви, который, казалось, не намерен был уходить до тех пор, пока она не сделает этого, сбросила руку Джо со своего плеча и шагнула вперед.
Джо и Харви обменялись взглядами и вышли вслед за ней.
Когда они добрались до дома, было уже два часа ночи. Уинифред, не произнося ни слова, отправилась прямо в свою комнату. Мэгги принесла остальным чай, и только они взяли чашки, как тут же вновь почувствовали всю тяжесть обрушившегося на них несчастья. Все молчали. Мэгги пошла готовить комнаты для Фло и Харви.
К восьми часам утра все, кроме Стивена, были уже на ногах. Стивена с большим трудом удалось успокоить этой ночью – должно быть, он видел аварию из своего окна. Всю ночь он вскрикивал, причитал и вел себя так беспокойно, что пришлось вызвать врача.
Мэгги встала в шесть. Она приготовила завтрак, но к нему никто даже не притронулся. Сейчас она сидела в гостиной напротив Дэниела, с красными, заплаканными глазами. Голос ее прерывался:
– Ему ведь так и не удалось убежать. Дэниел моргнул.
– Не удалось…
– Но если он так плох, как ты говоришь, она уже могла бы потерять его навсегда. Все мы могли бы потерять его. Но я предпочла бы, чтобы он умер, чем видеть его беспомощным. Ведь он вернется в осточертевший ему дом калекой, а то и хуже.
– Нет, клянусь Богом, такого не будет. У них же есть свой дом, и, насколько мне известно, Аннетта не сильно пострадала. Она станет за ним ухаживать. Да и всегда можно нанять сиделку… Мэгги, одно я знаю точно: они должны жить своей жизнью. И если даже Уинифред никогда не покинет порог их дома, все равно – по крайней мере, они будут находиться на своей территории. И у Дона будет жена.
Мэгги посмотрела на него, затем подошла к комоду и достала оттуда чистый передник. Надевая его, она спросила:
– К обеду-то вы вернетесь?
– Сомневаюсь, – ответил Дэниел.
– А Фло и мистер Рочестер останутся?
– Даже не знаю… Ну а ты что о нем думаешь? Ты ведь удивилась, когда увидела, какой жених у Фло?
– Может, и удивилась, но только поначалу. Потом уже нет. Я думаю, многие женщины были бы рады такому парню, образованному и так далее. К тому же он очень симпатичный. Да они все симпатичные. Никогда не видела некрасивого негра. А ты?
– Надо подумать… Вообще-то я тоже не видел. Во всяком случае, я с тобой согласен: Фло действительно повезло. И не важно, какой у него цвет кожи. А теперь мне пора.
Дэниел посмотрел на Мэгги, затем шагнул к ней и нежно обнял. Она тоже обхватила его руками. Дэниел положил голову ей на плечо и проговорил:
– Мэгги, сердце мое разбито. И из-за меня самого, и из-за Дона тоже. Страшно подумать, что нас ждет в будущем.
Мэгги высвободилась, вытерла слезы, бегущие по ее щекам, и сказала:
– Все равно ничего нельзя изменить. И вчерашний день это доказал. Человек предполагает, а Бог располагает. Ступай и позвони мне из больницы. Хорошо?
Он молча кивнул и вышел.
В зале Фло, Харви и Джо уже ждали Дэниела. Фло подбежала к нему со словами:
– Я пыталась поговорить с ней, но она и рта не раскрыла.
– А где она?
– В столовой, пьет чай. И ничего не ест.
– Это ей не повредит, – угрюмо произнес Дэниел. – В ней достаточно жира, чтобы не умереть от голода. Пойди приведи ее. Скажи, что мы все готовы и ждем.
– Она сама ждет уже больше часа. – Фло, очевидно, была расстроена резкостью Дэниела. Но она послушалась его и отправилась за Уинифред.
Напряжение не спадало. Джо повернулся к Харви и спросил:
– Вы сегодня собираетесь уехать?
– Это совсем не обязательно. У нас у обоих недельный отпуск. Мы можем остаться, если хоть чем-то будем полезны.
– Мы вам всегда рады. Так что решайте сами, – просто ответил Дэниел.
Наконец появилась Фло. За ней шла Уинифред. Она пересекла комнату, никого не замечая, точно кругом были невидимки, вышла из дома и села в машину, стоявшую у крыльца. Расположившись на сиденье, Уинифред тщательно подоткнула полу своего пальто, чтобы нога ее не могла ненароком коснуться ноги мужа.
Когда машина выехала из ворот на дорогу, Дэниел отвел взгляд от поломанной ограды. До самой больницы он не произнес ни слова. И только когда они уже совсем подъезжали, Дэниел почти прошептал:
– Только не устраивай сегодня истерик. Иначе я за себя не ручаюсь. Есть же специальное лечение для истеричек…
Уинифред не ответила и продолжала молчать до тех пор, пока он не припарковал свою машину в ряд с другими на больничном дворе. Она взялась за ручку дверцы и угрюмо произнесла:
– Я с тобой еще рассчитаюсь. Уж будь уверен.
– Да, скоро мы рассчитаемся друг с другом. Дай Бог, чтобы это произошло поскорее.
Уинифред сразу направилась в больницу. Дэниел же подождал, пока остальные выйдут из своих машин, и вместе со всеми вошел в приемную. Оттуда уже раздавались громкие крики Уинифред:
– Я хочу видеть доктора Ричардсона!
– Извините, – отвечала секретарша, – но мистер Ричардсон в данный момент находится на операции. Если вы сядете и спокойно подождете, я попрошу другого доктора заняться вами.
Дэниел стоял уже возле самой конторки. Опережая жену, он попросил:
– Не могли бы вы сказать, в какой палате находится мой сын? Мы вас раньше не видели здесь. Его фамилия – Кулсон, ему делали операцию.
– Да, я знаю, – кивнула секретарша. – Но я еще раз прошу: присядьте, пожалуйста, и подождите, а я кого-нибудь позову.
– Спасибо.
Дэниел отошел. За ним последовали Джо, Фло и Харви. Уинифред постояла возле конторки еще с минуту, а затем присоединилась к остальным.
Теперь в комнате ожидания было куда оживленнее, чем ночью. Там сидела как минимум дюжина человек. Свободными оставались только три сиденья. Более того, двое маленьких детей гонялись друг за другом вокруг стола.
Едва увидев их, Уинифред тут же ушла в коридор. Дэниел и Джо обменялись быстрыми взглядами, и Джо пошел за ней.
Харви сел рядом с Фло. Дэниел стоял возле двери.
В комнате наступила напряженная тишина. Посторонние недоумевали: белая женщина с черным мужчиной! Да еще с таким необычным… Оба прекрасно одетые, импозантные, совсем не похожие на иные смешанные пары, которые можно встретить в Болотном Конце. Те порой вели себя вызывающе. А эти держатся демонстративно!.. Примерно с такими мыслями присутствующие, в основном женщины, враждебно смотрели на Фло и Харви.
Но вскоре дверь отворилась. Джо позвал их. В коридоре молодой врач сказал:
– Мистер Ричардсон хочет вас видеть. Он освободится через полчаса. А пока вы можете видеть пациента, но совсем недолго. Ведь мистер Кулсон еще не пришел в сознание. Должно пройти какое-то время. Проходите сюда и учтите: одновременно могут зайти только два человека.
Он повел их сначала по одному коридору, затем по другому – к палате. Молодой доктор остановился, кивнул Дэниелу и Уинифред и открыл им дверь.
Дэниел медленно подошел к кровати и посмотрел на сына сверху вниз. Дон выглядел настолько изможденным, что можно было бы подумать – он мертв. В одну его ноздрю была вставлена трубка, другие трубки тянулись от его рук, ноги вообще покоились в какой-то колыбели, подвешенной в воздухе.
Дэниел на секунду зажмурился. В горле у него что-то сжалось, хотелось кричать: „Ноги, его ноги!" Он открыл глаза, судорожно вздохнул и посмотрел на жену. Лицо Уинифред перекосилось от боли, по подбородку текли слезы, из груди вырывался стон.
Тут, словно из ниоткуда, возникла медсестра. Мягко дотронувшись до руки Уинифред, она произнесла:
– Пойдемте, пожалуйста.
Уинифред отдернула руку, невнятно бормоча:
– Я хочу остаться… Хочу сидеть возле него.
– Но доктор говорит…
– Я его мать! – Уинифред почти прошипела эти слова.
Медсестра взглянула на Дэниела, ища поддержки. Дэниел двинулся к жене, и та быстро отступила, подошла к двери и проговорила:
– Я хочу видеть специалиста.
Не доктора, не хирурга. Специалиста. Дэниел слегка кивнул и спросил сестру:
– А когда он очнется, как вы думаете?
– Я не знаю. Никто не может этого знать.
– А в какой палате его жена? Миссис Кулсон?
– По-моему, она лежит наверху, этажом выше.
Дэниел поблагодарил медсестру, и через несколько минут он уже входил в палату к Аннетте. К его удивлению, Аннетта сидела в кровати, правда, опираясь на подпорки. Глаза ее были открыты.
Одна рука загипсована, а лицо все в синяках, точно ее били кулаками.
– Папа, – тихо вымолвила Аннетта.
– О, моя дорогая, моя дорогая. – Дэниел поднял ее вторую руку, лежавшую на одеяле, и нежно погладил ее.
– А что с Доном? – еле слышно спросила Аннетта. – Ему очень плохо? Они… они ничего мне не говорят.
Дэниел сглотнул слюну перед тем, как солгать.
– С ним… с ним будет все нормально. По-моему, у него сломаны ноги. Он еще не совсем пришел в сознание, но с ним будет все хорошо. Вот увидишь.
Сестра, вошедшая за ним в палату, пододвинула стул. Дэниел кивком поблагодарил ее и сел. Все еще держа слабую руку Аннетты, он сказал:
– Не надо, родная, не плачь.
– Мы… мы…
– Что, дорогая?
– Мы убегали.
– Да, вы убегали. И вы убежите опять, обязательно убежите. Так что не волнуйся, дорогая.
– Ну почему, папа? Почему?!
Последние слова, произнесенные уже повышенным тоном, послужили сигналом для медсестры. Жестом она попросила Дэниела подняться, а сама обратилась к Аннетте:
– На сегодня хватит. Вам уже пора и поспать. Отдыхайте, а я пока принесу вам водички. Скоро уже вы будете чувствовать себя гораздо лучше…
Дэниел отошел от кровати. Всего несколько часов назад эта девушка была невестой, восхитительной невестой. А теперь она была, словно боксер, беспечно вышедший на ринг, не подозревая, что его ждет худшее.
Дэниел подождал в коридоре, пока выйдет сестра, и тихо спросил:
– Насколько плохи ее дела?
– Это удивительно, но она отделалась очень легко. Конечно, много синяков, но сломана только одна рука. Она спаслась чудом. А вот муж ее, как я понимаю, находится в очень тяжелом состоянии. Вы… ее отец?
– Нет, я отец ее мужа.
– Так, значит, это ваш сын…
– Да, он мой… – Дэниел даже не смог договорить.
– Ведь это настоящая трагедия, – переживала медсестра. – Так начался их медовый месяц. Просто невероятно…
Когда некоторое время спустя Дэниел вышел из туалета, глаза его были заплаканы, но сам он выглядел более собранным. Он снова устремился в приемную и тут едва не врезался в хирурга.
– А, это вы, мистер Кулсон. Мне как раз нужно с вами поговорить.
– Добрый день, мистер Ричардсон. Я только что повидал свою невестку.
– Да, ей повезло. Она совсем мало пострадала. А сейчас не зайдете ли на минутку ко мне в кабинет?
Они прошли в небольшое помещение. Хирург указал Дэниелу на кресло. Затем, усевшись за внушительных размеров столом, он повертел в руках блокнот и заговорил:
– Боюсь, мистер Кулсон, мне придется просить вас об одной вещи. Убедите вашу жену в том, что ей необходимо контролировать свое поведение во время посещений сына – по меньшей мере в течение следующих нескольких дней, пока мы не выясним точно размеры опасности. Я уже говорил вам: ваш сын не сможет ходить, к тому же у него повреждена печень. Утешать может только то, что он вообще остался жив, если это, конечно, считать утешением. Из-за печени он, видимо, будет страдать недержанием. И, скорее всего, нам придется удалить часть легкого. – Хирург помолчал, похлопывая ладонью по обложке блокнота и как бы выражая Дэниелу свое сочувствие, а затем продолжил: – Я знаю, мои слова прозвучат ужасно, но и это еще не все. То, о чем я вам только что говорил, так или иначе подлежит лечению. Но до тех пор, пока он полностью не придет в сознание, мы не сможем узнать, насколько сильны повреждения вот здесь, – он дотронулся рукой до лба. – Речь идет вот о чем. Вам придется задать себе вопрос: не лучше ли для вас, чтобы он умер и разом избавился от всех несчастий, свалившихся на него. Или же вы предпочтете, чтобы он выжил, но тогда он до конца своих дней будет нуждаться в уходе. А как долго это продлится, я вам не могу сказать. Я ведь не Господь Бог. Мы не знаем, поврежден ли его мозг, но нам известно, что в черепе у него небольшая трещина.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20