А-П

П-Я

 Желязны Роджер - Творец сновидений 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

Райс Луанн

Следы на пляже


 

На этой странице выложена электронная книга Следы на пляже автора, которого зовут Райс Луанн. В электроннной библиотеке park5.ru можно скачать бесплатно книгу Следы на пляже или читать онлайн книгу Райс Луанн - Следы на пляже без регистрации и без СМС.

Размер архива с книгой Следы на пляже равен 263.65 KB

Райс Луанн - Следы на пляже => скачать бесплатно электронную книгу



OCR: Аваричка; Spellcheck: Vallensya
«Следы на пляже»: ТД «Издательство Мир книги»; Москва; 2007
ISBN 978-5-486-01051-4
Аннотация
В далекие семидесятые три близкие подруги Эмма, Стиви и Мэделин каждое лето отдыхали на побережье Хаббард-Пойнта. Дни напролет они плавали в море, грелись под ласковыми солнечными лучами, сплетничали о мальчишках и просто приходили в ужас от того, что с началом учебного года им придется расстаться. Переступив порог взрослой жизни, они надолго потеряют друг друга. Пока ветер перемен вновь не закружит их в диком урагане страстей, переплетая судьбы, словно нити следов на песке. Куда же теперь они приведут бывших подруг? И подруг ли?
Луанн Райс
Следы на пляже
Пролог
Июнь, 1976
Три подружки расстелили свои полотенца в ряд на белых песчаных дюнах у самого края воды, под голубым небом. Песок под их спинами был горячим, но свежий бриз с пролива приносил прохладу. Мелкие волны лизали берег прямо у ног. Начинался прилив, и девушки знали, что скоро им придется передвинуться подальше от моря, но эти мгновения позднего июньского утра были слишком прекрасны, чтобы их прервать.
Стиви знала, как быстро все может измениться, она уже испытала ужас внезапной утраты, хотя ей, как и ее подругам, было только шестнадцать. Художник по природе, она понимала, что удержать мгновение счастья невозможно – всегда может что-то случиться. Переменится ветер, или облако скроет солнце, или освещение изменит темно-синий цвет воды на зеленый. Стоит отвернуться на минуту, потом оглянуться назад – и все может стать совсем другим. Думаешь, что самый любимый человек будет всегда рядом, а он вдруг исчезает. Она знала, что единственный способ задержать – нарисовать это.
У Мэделин таких переживаний никогда не было. Она была младшей сестрой самого крутого парня в школе Лидер и заводила в своем кругу, он всегда оберегал сестренку, всегда был готов помочь, что бы ни случилось, всегда защищал ее от возможных неприятностей, даже если она и не подозревала о них. Мэдди в полной мере наслаждалась жарким солнцем, морем и синим небом, совершенно уверенная в том, что все это – лето и пляж – принадлежит ей и ее подругам. Она знала, что когда-то пройдет этот счастливый день – ну что ж! Тогда настанет другой, не менее счастливый.
Эмма зевнула и потянулась, она вытянула ноги, дотронувшись правой ступней до воды. Ей нравилось чувствовать на икрах ног морские брызги, которые с каждой волной становились все сильнее. Просто загорать ей было бы скучно. Ее завораживали приближение прилива, накатывающиеся волны. Море было подобно огромному возлюбленному – так ей, во всяком случае, виделось. Когда бы ей ни захотелось нырнуть, море принимало ее в свои объятия. Она любила его – обольщающее, неуловимое, постоянно меняющееся… движения волн приводили ее в экстаз – как и ощущение жизни.
– Ну что? – спросила Эмма, лежа на спине с закрытыми глазами. Ее подруги ответили не сразу, как если бы она была совсем одна.
– Не хочется двигаться, – сказала Мэдди, лежавшая посередине. – Так хорошо, солнце такое чудесное.
– Стиви, тебе не надоело? – Эмма обратилась к ней через Мэдди. – Не пора ли поплавать?
– Только если мы пойдем все вместе и будем держаться за руки, – ответила Стиви.
Эмма улыбнулась: в этих словах была вся Стиви, которая любила всегда быть вместе со всеми.
Мэдди хихикнула:
– Люди подумают, что мы сошли с ума.
– Почему «мы»? – Может, только я, – сказала Стиви.
Эмма поняла, что она шутит, но в ее голосе не слышалось смеха. Стиви вообще редко смеялась, и это вызывало у Эммы недоумение, сама она привыкла открыто проявлять эмоции. И ее родители были оптимистами и жизнелюбами, такой же была и Эмма. Она всегда избегала самоанализа, который, казалось, был смыслом жизни Стиви. У Эммы были другие способы забывать о любых неприятностях или проблемах – для этого служили мальчики, беготня по магазинам и, конечно, лучшие подруги. Она схватила Мэдди за руку и потащила за собой.
Подруги схватились за руки цепочкой – Эмма, Мэделин и Стиви. Так они и стояли лицом к пенящимся волнам. Гранитные выступы мыса Хаббард склонялись в сторону пролива, защищая белый полумесяц пляжа от высоких океанских волн. Крики чаек доносились от скального островка, где были их гнездовья; Эмма знала, что перед рассветом Стиви плавала туда на лодке, чтобы делать эскизы птенцов, ожидающих, когда родители принесут им корм.
От одной мысли об этом Эмма поежилась. Они со Стиви были подругами с раннего детства. Мэдди присоединилась к ним позже, но она пришлась весьма кстати, дополнив компанию. Эмма знала, что в их тройке она была самой «бойкой», Мэдди – самой «счастливой», а Стиви – самой «чувствительной».
Чего Стиви и, уж конечно, Мэдди не подозревали, так это того, что Эмма способна переживать за них. Она была бойкой, забавной, хорошенькой, любила командовать и была помешана на мальчиках – но дело не заходило дальше игры. Хотя она и была как бы лидером в их кружке, связывая их вместе, они никогда не думали, что она относится к их дружбе серьезно: этим летом они дружили, но долго ли будет продолжаться их дружба? Однако в действительности Стиви и Мэделин были для нее солнцем, луной и звездами, а кому небесное управление нужно больше, чем пляжной девочке?
– Я думала, мы идем в воду, – сказала Мэдди, увлекая подруг за руки.
– Я хочу… я хочу… – бормотала Стиви, но глаза ее были крепко зажмурены.
Эмма затаила дыхание, ожидая, что скажет Стиви. Ведь Стиви видела пляж совсем иначе, чем видели его другие. Она черпала в нем вдохновение – и Эмме нравилось, как она передавала в рисунках и набросках свои ощущения света, бриза, крика чаек, звезд, пропуская все это через свое сознание.
Наклонившись вперед, чтобы видеть лицо Стиви, Эмма почувствовала, что волны подступили к самым лодыжкам. Она вглядывалась в напряженное лицо, такое нежное и утонченное, белое от солнцезащитного крема, которым она всегда пользовалась, обрамленное черной челкой и коротко подстриженными волосами, и внезапно ощутила в глубине души тревогу.
– Что, Стиви? – спросила Мэдди. – Что с тобой?
У Эммы стало тяжело на сердце. Ей показалось, что Стиви сейчас скажет что-то особенное, возвышенное. Она всегда так говорила. Она была такой странной, эти ее поездки на лодке на птичий остров перед рассветом, или ее долгие ночные прогулки по взморью, когда она слушала шелест волн, или, например, случай, когда она вдруг исчезала на целый день, а они, Эмма и Мэдди, ее верные подружки, пошли к ней домой, но ее отец сказал, что с утра она ушла на могилу своей матери рисовать цветы.
А потом Стиви вернется и все им расскажет. Она была полна противоречий – такая отшельница, но с огромной потребностью в людях, которых она любит.
И она им все расскажет, причем с такими подробностями, что Эмма и Мэдди почувствуют, будто они были с ней вместе, когда ее велосипед проезжал мимо отбеленных солью домиков с широкими ставнями цвета сахарной глазури, направляясь в сторону маленького кладбища среди искривленных ветрами кедров и дубов. Они будто видели эти ярко-красные цветы кампсисов, вьющихся у подножия ангела, охраняющего могилу, где спит ее мама…
Вместе с ней они видели, как ярко-красные цветки привлекают колибри, крошечных, полуторадюймовых птичек с изумрудными перьями и трепещущими крылышками… и как Стиви беззаветно любит птиц, за то, что они посещают мамину могилу…
Эмме показалось, что Стиви собирается сказать что-то вроде этого, что-то печальное! Рассказ остался бы недосказанным, хотя таким же осязаемым, как и ее рисунки, немного похожие на иллюстрированные детские книжки Эммы, которые она продолжала любить и повзрослев. И Эмма говорила ей: «Ты обязательно прославишься, Стиви. Ты уж не забудь нас с Мэдди, когда напишешь кучу книг, ладно?»
«Никогда не забуду», – обещала Стиви.
Эмма восхищалась талантом Стиви, но одновременно чувствовала… она ненавидела это слово… зависть. Почему она не такая – почему она не может видеть мир так же? Не может любить природу и людей так же чисто и безответно, не задаваясь вопросом, что она может за это получить? Эмма знала, что Стиви ужасно ранима, она так легко могла заплакать.
Эмма догадывалась, какой ценой это дается – чтобы быть творческой натурой и ощущать мир так, как Стиви, нужно открывать свое сердце так широко, чтобы оно вмещало все. Иногда Эмма сравнивала Стиви с Беляночкой, а себя – с Розочкой… а Мэделин была их милой, нормальной, счастливой подружкой, имеющей героического брата.
– Что ты хочешь? – спросила Эмма.
– В данный момент, – ответила Стиви, – хочу, чтобы это мгновение длилось вечно.
Ну, по крайней мере это нечто очень простое. Эмма вздохнула с облегчением. Она опасалась, что Стиви начнет говорить что-нибудь проникновенное про птиц и людей, лето и любовь, про лучших друзей и жизненные пути. К ее удивлению, философски настроенной оказалась Мэделин.
– В этом году двухсотлетие Независимости, – сказала Мэдди. – И мы – часть истории.
– Все, что я знаю, это то, что нам по шестнадцать лет и мы готовы целоваться, целоваться, целоваться, – воскликнула Эмма.
– «Пляжные девочки образца 1976 года», – сказала Стиви.
– Напиши книгу про наши летние дни, – предложила Мэдди. – Мы будем читать ее нашим детям, и она станет классикой, и люди будут читать ее все следующие двести лет.
Эмма поморщилась, услыхав это, – ей не хотелось думать о Стиви как об авторе книг, получившем известность. Это вызвало бы у нее не совсем желаемые чувства.
– Пошли – чего мы дожидаемся? – сказала она, чтобы переменить тему.
Держась за руки, все трое, наконец, вбежали в воду, не останавливаясь и не разрывая цепочки. Все вместе они ныряли в крутящиеся серебряные волны. Всплыв наверх, чтобы передохнуть, они образовали кружок, потом вытянулись на песке, болтая ногами в воде. И как всегда море загадочным образом прогнало все непрошеные чувства, все вернуло на свои места. Эмма выплюнула соленую воду, которой она набрала полный рот. Эмоции могли приходить и уходить, но это были ее лучшие подруги, и она любила их, и будет любить всегда.
– Что мы делаем сегодня вечером? – спросила Мэделин.
– Смотрим на восход луны, – ответила Стиви.
– Пойдем в кино на пляже, посмотрим, кто там будет, – предложила Эмма. – Остерегайтесь, мальчики…
– Можно это совместить, – сказала Мэдди, улыбаясь. – Луна и кино.
– Вот и я так думаю, – сказала Эмма, наблюдая, как Стиви уставилась в небо, кажется, не слыша их. Волны бились в изгиб бухты. Серп луны, сохранившийся с ночи, был неподвижен и бледен, подчеркивая совершенную синеву неба. Эмма повернулась к нему спиной, теперь она видела только сияющее синее небо, выгнувшееся над ее головой, обнимавшее весь берег и девочек на берегу.
Лето только начиналось.
Часть 1
Глава 1
Июнь, 2003
Лучшая подруга ее матери жила в голубом доме, и это было все, что знала о ней Нелл Килверт. Поэтому с той самой минуты, как они с отцом приехали на побережье на время ее летних каникул, внимание Нелл было приковано к домам голубого цвета. Когда она спросила отца, где бы это могло быть, он сказал, что с тех пор прошло так много лет и в его памяти о Хаббард-Пойнте сохранилось только то, как он влюбился в ее мать, прогуливаясь по променаду вдоль берега океана.
Пляжные девочки сейчас, пляжные девочки завтра, пляжные девочки до скончания веков…
Нелл хорошо помнила мамины рассказы о Хаббард-Пойнте, где она проводила летние месяцы своего детства. Мама рассказывала что она, тетя Мэделин и ее лучшая подруга – как же ее звали? – были самыми счастливыми, когда бегали босиком по соленой морской воде. Ее мама говорила, что где бы они ни были, куда бы их ни бросила жизнь, их всегда объединяли синие летние небеса, высокие волны и неожиданные шторма, и горячий песок побережья под их босыми ногами.
Горячий песок побережья…
Нелл очень даже ощущала сейчас этот песок, он обжигал ее непривыкшие ступни.
– Ой-ой! – вскрикнула она, подпрыгивая.
Девочка лет девяти – ее ровесница – взглянула на нее снизу:
– Вставай сюда, – сказала она, подвинувшись на своем полотенце, чтобы Нелл могла встать на него.
– Спасибо, – сказала Нелл, шагнув на краешек полотенца.
– Ты здесь живешь? – спросила девочка.
– Мы снимаем коттедж, – ответила Нелл. – мы с отцом.
– Здорово, – сказала девочка. – А как тебя зовут?
– Нелл Килверт. А тебя?
– Пегги Мак-Кейб. Я здесь живу. Круглый год.
– О! – воскликнула Нелл. Ей казалось забавным стоять на углу полотенца незнакомой рыжеволосой девочки и странным, что она живет на побережье круглый год. Потом, когда она вдруг осознала, что к ее услугам человек, знающий Хаббард-Пойнт, ее глаза расширились. – Ты знаешь здесь какие-нибудь голубые дома?
Пегги выглядела озадаченной.
– Ну, хоть этот? – сказала Нелл, показывая пальцем.
Нелл вгляделась вдаль. По краю берега росла высокая трава, благодаря которой песок не размывался волнами. Большой дом голубого цвета угнездился на низкой дюне. Нелл сразу подумала, что это пляжный клуб, но отец сказал ей, что он принадлежит одному богатому семейству. Отец говорил также, что он возведен на сваях, чтобы возвышаться над волнами в момент высшей точки прилива, и что, когда они с мамой были молодыми, они бегали за этот дом целоваться. Не это ли дом маминой подруги, спросила Нелл, немного смущаясь.
– Нет, мы не знали, чей он, – ответил отец.
– Нет, не этот, есть ведь другие голубые дома? – спросила Нелл Пегги.
– О, – произнесла Пегги, состроив забавную гримаску. – Ведьмин дом. Там живет ведьма.
– Ведьма?
Пегги кивнула и передвинулась немного на своем полосатом полотенце, приглашая Нелл присесть. Она обвела жестом весь полукруг белого песка и искрящегося залива и показала на дом, стоявший на мысу, скрытый кружевной тенью дубов и сосен.
Нелл пристально вглядывалась, прикрывая рукой глаза от солнца.
– Но этот дом кажется мне белым, – сказала она.
– Это сейчас, – ответила Пегги. – Но раньше он был голубым. Когда я была совсем маленькой. Тогда моя сестра Энни пела о нем такую песенку:
Сердце камня, синий дом, Как придешь ко мне во двор, Сделаю я колдуньей тебя…
Нелл уставилась на дом. Она была настроена скептически: лучшая подруга ее матери не могла быть ведьмой. С другой стороны, Нелл уже проверила все другие коттеджи в Хаббард-Пойнт. Вместе с отцом они проехали на велосипедах вверх и вниз по всем городским улицам. И потом она вернулась уже одна к двум голубым коттеджам и спросила у живших там людей, не помнят ли они ее маму, Эмму Килверт. Но ни в том, ни в другом не знали Эмму Килверт.
– Почему ты называешь ее ведьмой? – спросила она.
– Потому что ее никто даже ни разу не видел, – сказала Пегги. – Она живет всю зиму в Нью-Йорке, а возвращаясь весной сюда, выходит в свой двор только ночью, когда совсем темно. Она разговаривает с совами. Она пишет детские книжки о разных птицах. Как сумасшедшие в фильмах. Люди, которые не знают, какая она странная, приходили увидеть ее, но она даже не ответила из-за двери! И каждое утро, перед восходом солнца, она ходит вдоль линии прибоя, смотрит на куликов и ищет свое бриллиантовое кольцо.
– Она потеряла бриллиантовое кольцо? – спросила Нелл.
– Да. Она разведенная. Она вышла замуж очень давно, У нее нет детей, хотя она и пишет детские книжки. Она собирает обручальные кольца и носит их на всех пальцах. Но, когда она купалась в шторм, она потеряла самое большое и хочет его найти. Оно стоит кучу денег. Она может наложить проклятие на человека, который перекрестится! И на детей, если они лезут в ее двор. Они читают ее книжки, а она их выгоняет. Все можно узнать по особому знаку, который у нее на лестнице…
Нелл нахмурилась, крепко обхватив колени и сжавшись. Ей не нравилось описание этой женщины. Может быть, и не стоит встречаться с ней?.. Но потом она подумала о своем отце и его новой подруге, Франческе, вспомнила мягкую голубизну маминых глаз с нежными лучиками в каждом углу и о словах, которые она проговорила, рассказывая о своей лучшей подруге:
Пляжные девочки сейчас, пляжные девочки завтра, пляжные девочки до скончания веков… – и Нелл почувствовала тоску в душе.
При воспоминании об этой присказке стало еще хуже, тоска увеличилась, и это сделало горе Нелл от потери матери таким сильным, что она подумала, что оно может раздавить ее прямо здесь, на берегу. И она уставилась на дом на вершине холма, обхватив колени еще крепче.
Может ли лучшая подруга матери быть писательницей, да еще и ведьмой? Ничто не казалось невозможным. В самом деле, по сравнению с другими вещами, происходившими в жизни Нелл, это было не слишком устрашающим или ужасным. Она поблагодарила Пегги за информацию, а сама решила найти какой-нибудь способ добраться до Дома-на-холме, бывшего-раньше-голубым.
Что до теннисных кортов Хаббард-Пойнта, то здесь не теряли времени с тех пор, как Джек Килверт был ребенком. В его воспоминаниях это было растрескавшееся щебеночно-асфальтовое покрытие, а береговые марши доходили до песчаной автомобильной стоянки, которую во время шторма заливало водой. Теперь же корты были покрыты зеленью, аккуратно разлинованы, прикатаны и содержались в исправности, и народ записывался в клубы.
– Тридцать – ноль! – крикнула Франческа с той стороны сетки.
Джек внимательно наблюдал, как она готовится к удару. Ее медово-каштановые волосы сдерживала широкая белая бандана, подчеркивавшая их яркий цвет. Гибкая, как лоза, ее фигура напоминала песочные часы, ноги у нее были очень длинные и быстрые, и, несмотря на то, что Джек пытался сосредоточиться на игре, он не успевал заметить, как она останавливалась для удара. Двое мужчин, куривших сигары и тащивших шезлонги и купальные принадлежности, прервали свой маршрут вдоль Фелпс-роуд, чтобы поглазеть на игру. Или на ее ноги.
Она подала мяч, он отразил удар, она подбежала к сетке, раскинув руки как бы для объятия.
– Ты выиграл – это нечестно, – сказала она, протягивая ему губы в поцелуе.
– Ты же не думаешь, что я собираюсь прыгать через сетку? – спросил он.
– Нельзя все время действовать по правилам. Может быть, я очень торопилась прижаться к твоему большому жаркому телу – ты об этом не подумал?
Джек улыбнулся, когда она поцеловала его. В его руках она казалась такой тонкой и сильной. Но были воспоминания, существовавшие только в его собственном внутреннем мире: как он обнимал Эмму двадцать пять лет назад почти на том же месте. Франческа была вылитым портретом его жены, когда та была молодой. Джек подумал о своем возрасте, и на сердце стало тяжело.
– Пошли, бросимся в океан, – сказала Франческа.
– Мне надо домой, надо заняться Нелл.
– Она сказала, что пойдет на берег, – сообщила Франческа. – Она увидела, что я остановилась перед вашим домом, и мы столкнулись, когда я выходила из машины. Я почувствовала, что она хотела бы просветить меня насквозь, чтобы убедиться, что я не привезла с собой вещей для ночевки. Милый, она похожа на пограничный патруль.
– Нет, она, наверное, обрадовалась тебе.
Франческа фыркнула своим безупречным носиком.
– Вот здесь ты ошибаешься. Мои родители были в разводе, и, когда отец приводил домой очередную женщину, я устраивала им настоящий ад. Теперь приходится расплачиваться, и, поверь, вполне заслуженно. Пусть тебя это не беспокоит. Меня это совершенно не волнует, и я признаю за ней полное право защищать свою территорию. В конце концов мы подружимся – ты увидишь.
Джек не ответил ничего, не желая развивать ее в общем-то справедливые мысли.
– Посмотрим… если она на берегу, значит, в вашем доме никого, – сказала Франческа, сжимая его руку. – Я понимаю, что ты предполагаешь, что она может наткнуться на нас при прогулке, но можем же мы хотя бы подержаться за руки, сидя на диване?
– Пока займемся нашими планами насчет островов Северного моря, – сказал Джек. Оба засмеялись. Джек высвободил свою руку, с досадой подумав: «Ну, ты совсем романтик, сопляк». Ему было сорок восемь, он был разбит и переутомлен и совсем запутался в жизненных поворотах и переменах. Ей было двадцать девять, и она была угрожающе красива.
Последние шесть месяцев Джек работал в бостонском отделении инженерной фирмы в Атланте.

Райс Луанн - Следы на пляже => читать онлайн книгу далее