А-П

П-Я

 

Мне сразу представилась газовая колонка. После этого Борода предложил договориться с нею о сотрудничестве. Я внутренним взором увидела колонку и стала вслух описывать ее объективные достоинства.
— О, Газовая Колонка! Изящество и грациозность линий твоего белого эмалированного корпуса достойны кисти художника. Герметичный и надежный колпак дымохода, подобный шлему витязя, направляет продукты горения на волю. Восхитительные железные ручки с эбонитовыми шарообразными набалдашниками позволяют плавно регулировать пламя. Симфония твоего ровного гудения обладает редкостной глубиной и насыщенностью. Ты являешься одним из центров нашей маленькой коммунальной вселенной, без тебя она останется холодной и безжизненной. Почетной обязанностью для меня будет забота о твоем благосостоянии и нормальной жизнедеятельности. Обещаю регулярно мыть тебя и следить, чтобы твое пламя зажигали только после включения воды.
Во время монолога я напрочь забыла о себе, стараясь слиться с колонкой. Я почувствовала, как ей приятно мое внимание, которого она была лишена всю свою жизнь.
На нас спустились сумерки белой ночи, в которых угадывались кроны могучих сосен, темная неподвижная гладь озера. Смолистый ароматный дымок, исходящий от пылающих в костре веток можжевельника, усиливал мистический настрой происходящего. Борода станцевал танец. Причудливые движения его тени в отблесках костра навевали мысли о забытых древних ритуалах.
Финальная мантра звучала завораживающе: ЧИКАЛАМПА. Эту мантру Борода «погрузил» в газовую колонку. Затем он выудил из кармана штормовки небольшой фиолетово-бордовый камень, оказавшийся гранатом, о чем-то с ним пошептался и вручил мне. У камня было побуждающее к действию острие, и он мне сразу понравился.
Когда я вернулась после слета, требования Гриши уменьшились. Раньше он хотел двухкомнатную квартиру, а теперь согласился на две комнаты в трехкомнатной, правда, в сталинском доме и в престижном районе. Гриша со Светой оказались весьма привередливыми. Они осмотрели около пятнадцати различных вариантов, и каждый раз их что-то не устраивало: то кухня маленькая, то соседка противная. Кроме того, мои беспокойные соседи были уверены, что я стараюсь их обмануть и затеваю хитрые махинации с целью заработать кучу денег. Света периодически закатывала истерики:
— Ну и наплевать! Будем жить здесь, смотреть друг на друга в этих стенах.
Пусть мне будет хуже, но я отсюда никуда не поеду!
У меня над столом была полочка, на которую я положила камушек. Я часто брала его в руки, разговаривала с ним и бережно убирала на место. Я также беседовала с газовой колонкой, повторяла ЧИКАЛАМПУ и переименовывала покупателей квартиры. Тут неожиданно сломалась газовая колонка — внутри нее прорвало трубу, и вода била во все стороны фонтаном. Обитатели нашей коммуналки сразу стали сговорчивее. Я обрадовалась и подумала, что колонка предприняла хитрый маневр, чтобы облегчить разъезд. Бабуля с дедулей согласились на однокомнатную квартиру в отдаленном районе, а Гриша сказал, что «поедет хоть куда-нибудь и срочно». Он починил колонку, замотав трубу асбестовой тряпочкой, и предупредил: «Колонка продержится не больше недели, и за это время надо успеть разъехаться».
Я обзвонила все агентства недвижимости и непрестанно танцевала ЧИКАЛАМПУ перед колонкой, ласково поглаживая ее. Целый день косяком шли покупатели.
Наконец я остановила свой выбор на славной супружеской паре. Статный красавец Аркадий и пухленькая заботливая Глаша, нежно ворковавшие между собой, произвели такое благодатное впечатление, что я даже не поехала смотреть их квартиру, поверив на слово.
Тут же нашлись варианты, подходящие остальным обитателям нашей коммуналки, и мы быстро оформили все документы. Гриша с семьей и бабуля с дедулей получили то, что хотели, а я — хорошую двухкомнатную квартиру. За всю эту операцию мне пришлось доплатить весьма скромную для Санкт-Петербурга сумму в пять тысяч долларов. Причем агентство, расселявшее квартиру, не взяло комиссионных — примерно три тысячи долларов.
Мы долго покидали коммуналку, особенно Гриша, у которого оказалось множество вещей. Например, у него в комнате стоял шкаф, набитый крупой и бутылками с подсолнечным маслом, приобретенными еще по талонам. Я постоянно переименовывала Аркадия, купившего нашу квартиру, и он безропотно ждал, когда же мы ее освободим. Мои друзья сделали ремонт в нашей бывшей квартире, и Аркадий пригласил меня посмотреть на нее.
Квартиру я не узнала — просторная, светлая, уютная, с потолками под шагреневую кожу. На полу резвились котики, а Глаша, мягко перекатываясь по полу, как колобок, угощала моего Максима мандаринами. Было немного жаль старенькую газовую колонку, сыгравшую одну из главных ролей в этом спектакле, которую поменяли на новую.
СТРОИТЕЛЬНЫЙ КООПЕРАТИВ
Три года назад мы с женой вложили 18 тысяч долларов в строительный кооператив. Нам обещали, что через полгода дом будет сдан, а мы получим трехкомнатную квартиру. Спустя три месяца я поехал на строительную площадку и увидел, что там еще и конь не валялся — даже фундамента не было. В конторе отвечали различными отговорками типа: дело тормозится, потому что никак не можем проложить высоковольтный кабель и т.д. Затем нам предложили квартиру в другом доме, который должен быть сдан в те же сроки.
Я согласился. Но и с этим домом ничего не происходило — как стоял недостроенный, так и стоит — рабочих в помине нет.
Через некоторое время в конторе меня уже все знали в лицо, а с начальником, Александром Кондратьевичем, я перешел на ты. По телефону узнавали мой голос и сразу говорили, что начальника нет. Потом он мне предложил еще одну квартиру в доме, который будет сдан через год. Прошел год и на собрании вкладчиков директор кооператива посулил, что через три месяца один из домов сдадут и мы получим квартиры. Но, как догадывается читатель, и это обещание не было выполнено.
Периодически Александр Кондратьевич «подкармливал» меня различными посулами, видимо, просто оттягивая время. Мы с женой уже перестали надеяться на квартиру или на возврат денег, практически «похоронив» их. Мы говорили себе: «Ну что, теперь угробить все здоровье из-за каких-то 18 тысяч долларов?»
Летом 1997 года мы оказались на фестивале «Летнее солнцестояние», проходившем на Карельском перешейке. В последний день слета наша знакомая Валя сообщила: «Здесь какой-то Симорон интересный есть, давайте на него сходим». Я — тяжелый на подъем человек, и меня трудно куда-нибудь затащить, но Вале это удалось. На семинаре мы непрерывно хохотали три часа подряд, потом ведущие стали всех переименовывать. Валя меня подтащила к ним и сказала: «Переименуйте и его». Так я получил имя: «тот, который завивает иголки у ежика». Мне оно понравилось.
Темной ночью мы возвращались с фестиваля на нашей старенькой машине, перегруженной так, что на головах сидящей сзади троицы непонятным образом лежала гитара. Перед въездом в город был пункт ГАИ со светофором. Я, высматривая дорожные ямы, проехал на красный свет. Нас остановил гаишник, и все пассажиры машины стали отчаянно симоронить. Я переименовался в «того, кто крутит дубинкой, как хвостом» (в дальнейшем это имя мне неоднократно помогало). Инспектор укоризненно спросил:
— Что же вы на красный свет проехали?
— Да вот, на ямы загляделся.
— Идите в будку, запишитесь в журнале.
Я записался(, и меня отпустили без штрафа.
На следующий день я вспомнил свое первое симоронское имя. Взяв пустую канистру, стал выстукивать на ней ритм, пританцовывая и напевая: «Я тот, который завивает иголки у ежика». Тут раздался звонок, это был Александр Кондратьевич:
— Привет. У меня появилась возможность вернуть тебе деньги. Сколько ты хочешь?
За три года жилье значительно подорожало, и я хотел назвать цифру 25-27 тысяч долларов, но жена стала толкать меня в бок, шепча 30. Я ответил:
— Тридцать тысяч.
— Давай двадцать девять.
— Нет, тридцать, мне не хватает.
— Ладно, тридцать так тридцать. Только я сначала отдам тебе восемнадцать, а остальные потом.
— Когда приезжать?
— Я тебе позвоню.
На этот раз Александр Кондратьевич свое слово сдержал и в течение двух месяцев выплатил мне, по частям, 30 тысяч долларов.
УТЮГ
— … Говорят, книга — лучший подарок.
— Нет, — сквозь слезы возразила Эмма Ивановна. — Лучший подарок — утюг.
Е. Клюев. «Книга теней»
Мне предстояло сдать в налоговую инспекцию просроченный баланс одной фирмы, что представлялось весьма непростым поручением. Во-первых, это мое первое самостоятельное дело — за плечами у меня только бухгалтерские курсы. Во-вторых, одна сотрудница запугивала меня тем, что в Фонде занятости сидит злая-презлая инспекторша, которая просроченные отчеты не принимает.
Во время групповой медитации на симоронском семинаре я увидела интересную картину: на белом фоне появился утюг, провод от которого тянулся вверх, а за вилку держалась солидная дамочка. Я решила воспользоваться именем «та, которая выгуливает утюг». Имя мне очень нравилось, но хотелось придать ему дополнительную силу, получив групповую поддержку на очередном симоронском занятии. Я произвожу впечатление человека без серьезных проблем. Поэтому мне показалось, что от меня могут отмахнуться — подумают, что мне хочется всеобщего внимания. Конечно, можно было бы переименовать всю группу, но в то время у меня не хватало смелости даже подумать об этом (симоронская «наглость» прямо пропорциональна симоронской практике).
Я придумала хитрый трюк — приеду на занятия с утюгом и там буду его выгуливать. Я поехала к своему другу — у него был утюг, похожий на тот, который я представила во время медитации. Друг не вызвал неотложку и даже не слишком удивился моей просьбе. На то друзья и есть, чтоб понимать и любить нас.
На этом семинаре было много динамичных упражнений, и я ходила по залу, а сзади поскрипывал утюжок, который я везла за собой. Симоронцы все занятие прыскали от смеха, натыкаясь на меня (часть упражнений мы делали с закрытыми глазами).
На следующий день я отправилась сдавать отчет и взяла утюг с собой. В Фонде медицинского страхования отчет был принят на ура: инспекторша вяло поинтересовалась причиной просрочки, попросила только одну бумажку и поставила заветную печать. Следующим был Фонд занятости, которым меня пугала сотрудница. Подходя к нему, я «выгуливала утюг». Инспекторша полностью подтвердила свою репутацию. Она явно обрадовалась возможности закрыть наш расчетный счет и печать не поставила. Промелькнуло желание стукнуть инспекторшу утюгом, но это были бы переговоры с препятствием.
Я вышла на улицу, достала гладильный прибор и выпустила его погулять на свежий снежок. Нам явно стало веселее, и мы продолжили путь. Решив проверить, насколько велики шансы на успешное завершение предприятия, я «стрельнула» сигарету у первого прохожего. Предварительно я загадала: не даст — не буду ничего делать; даст, но плохую — мобилизую все силы для выполнения задания; даст хорошую — можно расслабиться и плыть по течению.
Меня угостили «Marlboro»!!
Я собралась в Фонд социального страхования и тут же заметила очередной сигнал поддержки — собачью свадьбу. Переименовавшись в «ту, которая трахается на тротуаре», я бодро зашагала к цели. В соцстрахе хотели меня отослать, но, вероятно, догадавшись, что в сумке тяжелый предмет, приняли отчет. В остальных местах все прошло, как по маслу. У меня на руках было четыре печати из пяти возможных, и на следующий день я отправилась в налоговую инспекцию. Утюг я оставила дома, но плечи ныли, напоминая о его неявном присутствии, и я мысленно выгуливала железное «животное». И что же? Налоговый инспектор не потребовал ни одной печати, и баланс был сдан!
Удивленным сотрудницам я объяснила, что это удалось сделать благодаря утюгу. Теперь это излюбленная шутка в нашей фирме, особенно во время отчетных периодов. Мой помощник не забыт, хотя я и вернула утюг своему другу. Я продолжаю его мысленно выгуливать, а иногда приезжаю к нему в гости. Это переименование очень помогает мне по работе: я везде успеваю, мне попадаются покладистые инспекторы, очереди короткие или их нет совсем.
Вскоре на моей любимой радиостанции стали часто крутить песню, которая мне очень нравилась. Позже я увидела видеоклип. Там… выгуливали утюг!!!
Причем, тот, кто это делал, оставался за кадром. Не сомневаюсь, что это была я. Вот и еще одно подтверждение силы моего переименования — фильм с внутреннего экрана переместился на внешний.
С тех пор фильм про утюг занял одно из первых мест в моей фильмотеке.
МАСКА ПУСТОТЫ
Человек свободен лишь тогда, когда делает глупости — очаровательные непредсказуемые глупости, — вот такие, например…
Аид Александрович достал из портфеля бутылку явно-дареного-коньяку, очень импортного, взял со стола два стакана, налил по полному, потом подошел к окну и медленно, с глубоким что-называется-чувством, вылил остальное на улицу… — Это вам, — закричал он вниз, — для стимуляции мании величия!
Е. Клюев. «Книга теней»
Я возглавляю отдел в одной из силовых структур. Как-то в конце напряженного рабочего дня я решила расслабиться и совершить шутовской поступок. Я вспомнила, что совсем недавно принесла на работу маску, которую сделала знакомая Галя. На мой взгляд, понятие «пустота» точно отражает суть Симорона, и я попросила Галю изготовить маску пустоты.
Произведение Галины мне очень понравилось: выполненная из папье-маше бело-голубая маска не выражала никаких эмоций и мыслей и, в то же время, выражала все.
Я надела маску, вышла из кабинета и очутилась в комнате, где сидят мои подчиненные. Их было пятеро. Все занимались своим делом, склонившись над бумагами или уставившись в монитор компьютера, и даже не заметили моего появления. Так я простояла минут пять. Наконец шустрая Светка подняла голову, и ее примеру последовали остальные.
Мой кабинет отделяется от комнаты сотрудников высоким барьером, за которым я и стояла. Так как я маленького роста, то сотрудники видели только необычную маску, лежащую на барьере. Я ожидала бурных проявлений чувств: кто-то испугается, кто-то захохочет, а кто застынет в недоумении. Но все отреагировали спокойными улыбками. Раздался вопрос:
— Кто это может быть?
И Светлана уверенно ответила:
— Кроме нашей Елены Сергеевны, больше некому.
Я вышла из-за барьера. Все по очереди стали мерить маску и смотрелись в зеркало. Настроение у нас было прекрасное, и мы сели пить чай.
Спустя два дня мне захотелось походить в этой маске по нашему зданию. Я подумала, что вряд ли кто удивится — однажды после симоронского карнавала я заявилась на работу в причудливом наряде. На мне была длинная синяя юбка с огромными желтыми ромашками, из-под которой выглядывали джинсы, к ярко-красной кофте были пришиты тряпичные фрукты, а на спине красовались разноцветные пуговицы. Костюм завершала моя любимая маска индейца. Я жутко люблю кататься по перилам и, поднявшись на четвертый этаж, лихо съехала вниз в карнавальном наряде.
Одна сотрудница, увидев меня, съязвила, что наше учреждение серьезное, а если у кого-то проблемы с головой, то здесь ему делать нечего. Другая сказала, что мы не такие раскрепощенные и, наверное, завидуем тебе.
Мужчины реагировали очень благосклонно — их порадовали чем-то неожиданным.
Короче говоря, я решила сходить в маске пустоты к начальнику всего нашего подразделения. Я не пыталась добиться этим каких-то благ и вовсе не боялась, что мне могут залепить выговор, а то и уволить. Я была уверена, что ничего плохого не случится — Симорон, он и в Африке Симорон.
Единственное, что меня интересовало — это реакция Николая Андреевича, высокопоставленного руководителя влиятельной силовой структуры.
Чтобы по достоинству оценить все безрассудство моего поступка, нужно знать Николая Андреевича. Этот суровый человек, на лице которого я никогда не видела улыбки, был настоящим профессионалом и видел людей насквозь. Его все боялись. Даже когда я слышала по телефону его грозный голос, у меня начинали дрожать коленки и пробегал холодок по спине. Мне постоянно казалось, что он меня накажет, как провинившуюся девочку. Справедливости ради, необходимо сказать, что Николай Андреевич порядочен и не издевается над подчиненными, как это любят делать иные руководители властных структур, и поэтому его все уважают.
Вечером в определенное время секретарша подает Николаю Андреевичу чашечку кофе. Я отпустила секретаршу домой, сказав, что принесу кофе сама, вскипятила воду, растворила в чашке ложку «Nescafe» и добавила «Рижского бальзама», который припасен у меня для особых случаев. Я надела маску и вплыла в кабинет начальника с ароматным напитком на подносе. Я шла очень медленно вдоль длинного стола, чтобы не расплескать кофе.
На лице Николая Андреевича, попеременно сменяя друг друга, отразились ужас, смятение, удивление, возмущение… Он вцепился в кресло и начал вжиматься в него. Казалось, он уменьшался, как будто сдувался. Наконец, сказалась многолетняя привычка держать себя в руках, и начальник постепенно «надулся» до нормы. Я ожидала, что голос Николая Андреевича будет дрожать, либо сорвется на крик, но он заговорил четким поставленным голосом:
— Уважаемая Елена Сергеевна, я всегда знал, что вы непредсказуемы и выделяетесь из нашей среды. Как правило, такие люди у нас долго не задерживаются, но вы — приятное исключение. Я считаю вас ценным работником. Сейчас пересматриваются процентные надбавки, и я решил поднять вашу до уровня моих заместителей.
Мы еще долго обсуждали текущие дела, причем я оставалась в маске.
На следующий день, когда мы встретились с Николаем Андреевичем в коридоре, я впервые в жизни увидела на его лице улыбку. У меня полностью исчез страх перед начальником, хотя все остальные трепещут при упоминании его имени.
Идиотская выходка принесла мне множество маленьких привилегий. Я могу без всякой санкции уйти с работы, когда мне нужно, или задержаться после обеда, а то и вовсе не придти на службу. Раньше я должна была сидеть в первом ряду во время утреннего совещания, и ни дай бог опоздать на пять минут. Сейчас я прихожу на час позже всех, когда совещание уже закончилось. Николай Андреевич теперь может мне позвонить, что отлучается на какое-то время и т.д. Никто даже не догадывается о причинах такой милости начальника.
ЛАБИРИНТ
После 17 августа на нашу семью обрушились напасти. Дочь Светлана работала в банке, тот рухнул, и она осталась без работы. Предприятие, на котором работаю я, несло большие убытки. У мужа тоже дела шли неважно. Как назло, Константин вдребезги разбил свою новую машину, столкнувшись с иномаркой.
Наши сбережения в банке пропали, денег на ремонт машины у нас не было, и Константин «с горя» начал выпивать.
Тут я стала ходить на симоронскую группу, и через две недели наша семья начала выходить из штопора.
Однажды после занятия я пришла домой и предложила Константину, расслабившись и ни о чем не думая, мять руками кусочек пластилина. В результате вылепилось нечто бесформенное, у которого угадывались голова и ноги. Фигурка производила жалкое впечатление, и Константин воскликнул:
«Неужели я такой?» Вероятно, он настолько впечатлился собственным произведением, что без всякого переименования перестал выпивать и даже не заглядывал в гараж, где он «расслаблялся».
На следующем симоронском занятии мы сотворили коллективную мантру на деньги ТУФУНДЕНДА. Я решила подсунуть ее Константину. Он долго отбрыкивался, говорил, что повторять ее не будет, но все-таки бумажку с мантрой взял. Мне сразу удалось занять денег, и машину быстро отремонтировали, причем ремонт обошелся в два раза дешевле, чем мы ожидали. Перед самым Новым Годом Константин получил приличную сумму денег, и мы рассчитались почти со всеми долгами. Я подозреваю, что муж повторяет мантру до сих пор. Теперь он спокойно отпускает меня на семинар, хотя раньше недовольно ворчал, когда я туда собиралась.
Любимой книжкой Светланы в детстве была «Алиса» Льюиса Кэрролла. Прочитав «Курс начинающего волшебника», дочка воскликнула: «О, это мое!» Я ее устроила на работу, которая Свете не понравилась. Она решила уволиться, а я ее отговаривала:
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17