А-П

П-Я

 Бруен Кен - Мученицы монастыря Святой Магдалины 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

Элли Роберт

Последнее танго в Париже


 

На этой странице выложена электронная книга Последнее танго в Париже автора, которого зовут Элли Роберт. В электроннной библиотеке park5.ru можно скачать бесплатно книгу Последнее танго в Париже или читать онлайн книгу Элли Роберт - Последнее танго в Париже без регистрации и без СМС.

Размер архива с книгой Последнее танго в Париже равен 127.93 KB

Элли Роберт - Последнее танго в Париже => скачать бесплатно электронную книгу



OCR BiblioNet
«Последнее танго в Париже»: Азбука-Классика; Москва; 2003
ISBN 5-352-00917-3
Оригинал: Robert Alley, “Last Tango In Paris”
Перевод: Владимир Скороденко
Аннотация
«Последнее танго в Париже» — роман американского прозаика Роберта Элли, произведший впечатление разорвавшейся бомбы из-за откровенно-эротических сцен. Центральная тема книга — непобедимая страсть, захватывающая человека, лишающая его способности мыслить и рассуждать. Книга написана автором по его (совместному с Ф. Аркалли) сценарию и вышла в свет одновременно с фильмом Б. Бертолуччи с Марлоном Брандо и Марией Шнайдер в главных ролях. В свете сокрушительного успеха фильма роман Элли был безоговорочно причислен к классике жанра.
Роберт Элли
Последнее танго в Париже
Глава первая
Ослепительное зимнее солнце, запутавшись в витых арках нарядного двухъярусного моста метро, бросало кружевные тени на темные воды Сены. Под эстакадой для поездов, напоминающей своды высокого пышного зала, по широкой пешеходной галерее спешили люди, минуя друг друга в молчании, словно исполняли некий странный и неизбежный обряд. Разветвлявшиеся вверху колонны из сизого железа были тем последним штрихом, который превращал галерею в островок art nouveau, застывший во времени. Далекое январское солнце было бессильно согреть эту картину великолепного упадка, оскверненную гниловатым запахом реки, чадом пережаренных каштанов, которым несло с набережной, надсадным воплем металла под колесами прогромыхавшего вверху поезда. Долгая жалоба его сирены стала первым аккордом изысканного и необузданного концерта. Танец начался.
Двое людей шли по галерее, направляясь в одну и ту же сторону. Их уже захватил единый ритм, хотя они об этом и не подозревали; они не были знакомы и не смогли бы объяснить, какое немыслимое стечение времени и жизненных обстоятельств свело их вместе. Каждый из них воспринимал этот мост, этот день, эти горбатые силуэты парижских домов на фоне неба совершенно по-своему, если вообще воспринимал, и вероятность того, что они встретятся, казалось бы, равнялась нулю.
Он профилем походил на ястреба, злой и неуступчивый даже в горе, ибо, бесцельно мотаясь от колонны к колонне, он плакал. У него было крупное мускулистое тело, он двигался с небрежностью стареющего спортсмена, ерошил короткими пальцами свою шевелюру, и руки, что он глубоко засовывал в карманы пальто из верблюжьей шерсти — грязноватого, однако прекрасно пошитого в стиле, который прославился благодаря неким печально известным американским гангстерам, — то были руки рабочего человека. Распахнутый ворот рубашки обнажал крепкую толстую шею.
— Господи, сучий ты потрох!
Его отчаянный вопль утонул в грохоте пронесшегося над головой поезда. В ту минуту лицо мужчины, небритое и искаженное мукой, вдруг стало похожим — тонкостью угловатых линий, изысканным рисунком губ и глазниц — на лицо женщины; тем не менее оно оставалось грубоватым и жестким. На вид ему было лет сорок пять, он был красив какой-то беспутной красотой. Встречные мужчины, спешившие под тенями арок, уступали ему дорогу.
Женщина была раза в два моложе его. Она лихо сдвинула набекрень шляпу из мягкого коричневого фетра с широкими полями. У нее был заносчивый вид, свойственный молодым и красивым представительницам прекрасного пола. На ходу она соблазнительно, чуть ли не вызывающе двигала ягодицами, раскачивая сумочку на длинном кожаном ремешке. На ней было долгополое пальто из белой замши, лицо утопало в пышном воротнике из серебристого песца. Ресницы были слегка тронуты тушью, надутые губки тщательно подкрашены, что придавало им влажный и свежий вид. Даже под длинным пальто хорошо просматривалось ее налитое сильное тело, которое, казалось, жило своей собственной жизнью.
Их звали — Пол и Жанна. Для нее запах Сены, осколки солнца на стеклах окон со свинцовыми рамами в эркерах домов вдоль набережной, вспышки электрических искр с исподу поездов метро над головой и хищные взгляды мужчин — все лишний раз говорило о полноте жизни. Для него же такие мелочи не имели никакого значения, если даже он и обращал на них внимание, ибо являли собой всего лишь случайные приметы ненавистной действительности.
Она первой его увидела — и не отвела взгляда, когда он рассеянно, но в упор посмотрел на нее: в этот миг между ними возникла некая связь. Мужчина, про которого она подумала — неприкаянный, вдруг показался ей интересным, возможно, из-за того, что плакал и одновременно привлекал и отталкивал ее ощущением заложенной в нем подавленной агрессивности. Он же увидел в ней всего лишь очередной объект желания, более притягательный, чем другие, но все же именно — объект, подброшенный ему слепым роком на пути бессмысленных блужданий по жизни.
Жанне вдруг захотелось коснуться его влажной небритой щеки; он же с удивлением ощутил прилив похоти, еще не веря в то, насколько это реально. Несколько секунд они шли рядом, нога в ногу, причем лица их не выражали решительно ничего, помимо легкого любопытства; затем она вырвалась вперед, словно была связана с ним, как судно с якорем, невидимой, однако прочной нитью, дошла до конца галереи — и, выйдя из роскошного окружения fin de siecle, очутилась в мире грубой современности, где клаксоны звучали немузыкально, синий купол неба казался слишком крутым и прозрачным, а связующая их нить порвалась или ослабла, так что ее как бы и не было.
Жанна миновала кафе «Виадук» на улице Жюля Верна. Прохожих на улице не было, хотя утренний час пик еще не кончился и Париж дрожал от рева автомобилей. Она дошла до дома с высокими железными дверями, заделанными матовым желтым стеклом. Над звонком к консьержке красовалось написанное от руки объявление: «Сдается квартира на пятом этаже». Жанна отошла и, прищурившись, оглядела гнутые балкончики, выступавшие на фоне синего неба. Она набрела на этот дом совершенно случайно, и ей стало любопытно, какую же это квартиру она может снять за фасадом с приземистыми, толстенькими, фаллической формы колоннами и приспущенными шторами, которые придавали окнам вид сонных, полуприкрытых веками, однако бесстыже прищуренных глаз. У Жанны был жених, и они с Томом часто обсуждали, как наконец заживут вместе, хотя все эти обсуждения носили общий, чуть ли не отвлеченный характер. Теперь ей подумалось, что в этом доме их абстрактные мечты могут обрести реальную плоть.
Ей послышались чьи-то шаги, она оглянулась, но улица по-прежнему была пустынна. Жанна вернулась в кафе. Рабочие в комбинезонах сутулились над никелированной стойкой за чашечкой крепкого кофе и дешевого коньяка, готовясь к долгому рабочему дню. Они проводили Жанну, ворвавшуюся в кафе, откровенно плотоядными взглядами — мужчины всегда мужчины, — но она, не обращая на них внимания, сбежала вниз по лестнице к телефону.
Жанна поспешила к телефонной кабинке, светившейся в самом конце коридора, но тут сбоку открылась дверь мужского туалета и вышел Пол. Она никак не ожидала его здесь увидеть, почему-то испугалась и прижалась спиной к стене, чтобы он смог пройти. Он наградил ее мимолетным взглядом, втайне радуясь, что она оказалась рядом и их пути случайно пересеклись. Он почувствовал прилив той же слепой мгновенной похоти, что охватила его, когда она попалась ему на глаза в галерее под мостом метро, но снова не стал приглядываться ни к ее лицу, ни к одежде. Еще одна злая шутка судьбы, посылающей ему в его горе такую пошлятину, как смазливая деваха!
Он прошел мимо, даже мимолетной улыбкой не дав понять, что узнал ее, и вышел из кафе.
Жанну эта встреча немного встревожила: она вновь ощутила странное притяжение, как тогда, в галерее, и почему-то почувствовала себя униженной. Она вошла в кабинку, опустила жетон и набрала номер, не озаботившись закрыть дверцу.
— Мамуля, — сказала она, — это я… Тут, в Пасси, сдается квартира, хочу посмотреть… Конечно, потом пойду на вокзал встречать Тома… Я еще позвоню… Ну, целую, пока.
Повесив трубку, она поднялась наверх. Улица выглядела совсем не по-зимнему, а словно выпавшей из времени года. Тихо проплыл глянцевитый черный «ситроен», но общего впечатления не нарушил. Безлюдные леса, казалось, поддерживают, как костыли, изящное старинное здание в середине квартала. Она с минуту помедлила перед дверями кафе, втягивая ноздрями аромат живых цветов, пришпиленных к тулье шляпы; с удовольствием отметив, что мужчины в кафе пожирают ее глазами, она повернулась и не спеша направилась к дому, где сдавалась квартира.
Нажав на звонок, Жанна открыла створку тяжелых железных дверей. За матовым желтым стеклом открылся большой полутемный вестибюль, пропитанный запахом «Галуаз» и какого-то довольно противного блюда, которое доходило на плите в одной из квартир верхнего этажа. Свет, с трудом пробивавшийся из высоких, давно не мытых окон, выхватывал из темноты контуры старого, в железных завитках, лифта; перегородка из того же матового стекла отделяла холл от комнаты консьержки. Жанна подошла к узкому отворенному оконцу.
Тучная негритянка сидела спиной к окошку и читала газету. Жанна кашлянула, чтобы привлечь ее внимание, но та не пошевелилась и не выказала ни малейшего интереса.
— Я насчет квартиры, — подала голос Жанна. — По объявлению.
Консьержка обернулась, и Жанна увидела, что у нее бельма на обоих глазах.
— По объявлению? — переспросила та, злобно уставившись в угол своей комнатенки. — Мне об ем никто ничего не говорил.
И, отвернувшись, принялась напевать под нос что-то монотонное, похожее на плач по покойнику.
— Я бы хотела поглядеть, — заявила Жанна.
— Снять хотите?
— Там видно будет.
Консьержка, судя по всему, с превеликим трудом поднялась и принялась причитать:
— Снимают. Пускают жильцов. Что хотят, то и воротят. А я, как дура, узнаю самой последней. Сигаретки не найдется?
Жанна вздернула сумочку, извлекла пачку «Житан» и протянула в оконце. Консьержка выудила сигарету, и Жанна поспешно убрала руку — не хотела, чтобы та до нее дотронулась. Консьержка не торопясь прикурила, наклонив огромную голову, чтобы попасть концом сигареты в огонек зажигалки, и глубоко затянулась. Пачку она и не подумала возвращать — сунула в карман латаной шерстяной кофты.
— Когда-то тут по-другому было, — заявила она. — Поднимись, если хочешь. Но я с тобой не пойду, я боюсь крыс.
Голос у нее был древний-предревний. Словно Жанна пыталась пробиться в некий враждебный потусторонний мир, населенный тенями, а страж у входа отчаянно ее не пускал. Эта старуха, подобно Харону у врат Гадеса, требовала с нее плату за перевоз. Не дай бог, еще пропаду в глубинах этого дома, подумала Жанна.
Консьержка порылась в груде больших ключей на полке над креслом.
— Нету ключа, — проворчала она. — Чудные дела тут у нас творятся.
Дверь квартиры рядом с клеткой лифта со скрипом приоткрылась. Жанна увидела, как в щель просунулась высохшая рука с пустой бутылкой, неловко поставила бутылку на кафельный пол, исчезла и дверь с шорохом закрылась.
— По шесть бутылок в день высасывают, — рассеянно заметила консьержка, словно говорила не о людях, а о животных.
Жанна повернулась, собираясь уйти. Обшарпанный вестибюль действовал ей на нервы, но еще больше ее пугало чувство потерянности — будто она попала в такое место, где время остановилось и не было обычных людей, занятых обычными житейскими заботами, а остались только увечные и полумертвые.
— Погоди, — окликнула консьержка, — не уходи. Где-то должен быть запасной.
Она порылась в ящике и выудила старый медный ключ.
— Вот, — сказала она и сунула ключ в руку Жанне, которая передернулась от прикосновения мягкой рыхлой плоти. Но она не успела отдернуть руку — консьержка вцепилась в нее пальцами и ощерилась в идиотской улыбке, обнажившей темные гнилые зубы.
— Ты молоденькая, — хихикнула она, погладив запястье девушки.
Жанна вырвалась и пошла к лифту. Консьержка все еще хихикала, когда Жанна с грохотом захлопнула дверцу; древний подъемник со вздохом пополз вверх. Дом показался ей мавзолеем, построенным с роскошью и размахом, чьи обитатели, не в силах соответствовать величию здания, позволили ему обветшать. Ничто не нарушало тишину, только шум старого лифта да грохот дверцы, когда Жанна вышла на пятом этаже.
Дверь квартиры, тяжелая и широкая, была из полированного дерева, казавшегося почти черным в тени шахты лифта. Шарообразная медная ручка с пазами сияла потертостью — на своем веку она повидала множество рук. Жанна отперла дверь и позволила ей самой открыться в прихожую. От размеров квартиры и ее красоты у Жанны захватило дух. Пол в прихожей был выложен черно-белой плиткой; панели были того же темного дорогого дерева, что и дверь. Жанна почтительно, чуть ли не с опаской вошла в коридор. В гостиной ее взгляд остановился на изысканном узоре паркета и мягко-желтых стенах, как бы обтянутых старым пергаментом. Из давно не мытых высоких гнутых стекол в окнах эркеров лился рассеянный солнечный свет, наполняя комнату янтарным сиянием. Комната была идеально круглой формы. Лепнина с узором в виде овалов и стрелок пропадала у верхнего края окон, где на узкой полосе шириной не более метра уже много лет как отвалилась штукатурка.
Пятна потеков уродовали мягкое золото стен, а там, где некогда висели картины в тяжелых прямоугольных и овальных рамах, остались темные пятна, словно запечатленные тени съехавших жильцов. Здесь царила атмосфера изысканного упадка и роскоши с привкусом декаданса. В самой причудливости квартиры было нечто чувственное, и это привлекало Жанну, но ее отталкивали дух разложения и едва ощутимый запах плесени, который связывался в ее представлении со смертью.
Она вошла в круглую гостиную и раскланялась, широким жестом сняв шляпу. Тряхнув головой, она разметала густые золотисто-каштановые волосы, которые были собраны под шляпой, вышла на середину комнаты и сделала пируэт — медленно-медленно, воздев в восхищении руки и пожирая комнату взглядом. Ее ослепил свет, лившийся из наполовину прикрытых решетчатыми ставнями окон; тени, казалось, подобрались поближе.
И тут она заметила его. Он сидел, привалившись к батарее, уткнувшись лицом в колени. Она вскрикнула и, непроизвольно вскинув руку ко рту, прикусила пальцы. Он не пошевелился.
— Кто вы? — выдохнула она, медленно отступая к двери и стараясь взять себя в руки. — Вы меня напугали, — продолжала она, пытаясь унять дрожь в голосе. В этот миг она узнала его: мужчина на мосту. — Как вы сюда попали?
— Через дверь.
Голос у него был низкий и звучный. Он говорил по-французски с иностранным акцентом, отрывисто и с очевидным презрением к этому языку.
Жанна остановилась в дверях. Пол не двинулся с места; ей оставалось только повернуться и уйти, но она почему-то медлила.
— Дура я, дура, — сказала она. — Оставила дверь открытой. Но я не слышала, как вы вошли.
— Я вошел раньше. — В его голосе проскользнула зловещая нотка.
Жанна повернулась и снова поглядела на его профиль. В ней пробудилось любопытство.
— Как это? — спросила она, но неуместный ее вопрос остался без ответа.
Пол поднялся во весь рост и расправил крупные плечи, которые хорошо вписывались в эту огромную комнату. Он скользнул по паркету с тяжеловесной грацией. В глазах его светился ум, взгляд был очень сосредоточенным; он насмешливо посмотрел на Жанну и, подняв руку, продемонстрировал второй ключ, зажатый в толстых пальцах.
— А, ключ, — произнесла она. — Значит, вы и взяли его…
— Она сама мне его дала, — поправил он, продолжая насмешливо разглядывать Жанну. Ее очевидное беспокойство казалось ему чем-то ничтожным, чуть ли не смехотворным. Ему было без разницы, поверила она или нет, останется или уйдет, однако его забавляло ее замешательство.
— Мне пришлось подкупить консьержку, — заметила Жанна и сама удивилась, что так охотно вступила с ним в разговор. Почему она сразу же не ушла от этого странного мужчины, который недавно плакал на мосту, а потом затаился среди теней пустующей квартиры? Может, он чокнутый, подумалось ей.
— У вас американский акцент, — сообщила она ему, словно сам он об этом не догадывался, и поняла, что сморозила глупость.
Пол ничего не сказал, повернулся и принялся царственно расхаживать по комнате, по-хозяйски разглядывая вощеный паркет, с которого давно сошел блеск, и облупившиеся стены. Он выглядел столь же самодовольным, сколь сильным.
— Меня притягивают старинные дома, — сказала Жанна.
— Снять в таком доме квартиру не так уж накладно, — снисходительно заметил он и провел пальцем по каминной полке. Остановился и уставился на слой пыли, вспоминая, как потряс его вид мертвой жены, как он сбежал из гостиницы, когда прибыла полиция, и какой ужас читался на лицах постояльцев. Что было потом, он не помнил. Лицо девушки на мосту, вероятно, заставило его осознать утрату: в девушке было столько жизни.
— Кресло хорошо бы смотрелось у камина, — обронила Жанна.
— Нет, — возразил он, — кресло будет стоять у окна.
Это прозвучало как приказ.
Жанна держалась от него на расстоянии, хоть ей и хотелось взглянуть на него поближе, рассмотреть, как он одет, поглядеть в светлосерые глаза, что скрывались в тени под надменным куполом лба. Она не могла понять, почему его возражения доставляют ей удовольствие, и ей очень хотелось смягчить его.
Осмотрев гостиную, они перешли в смежные помещения, причем оба делали вид, что сама квартира занимает их в большей степени, чем эта неправдоподобная встреча, чреватая обещанием — или угрозой — некоей развязки. Они вошли в столовую; он, в согласии с требованиями вежливости, пропустил ее вперед и чуть отстал. У стены громоздились связки пожелтевших газет; старое трехногое бюро завалилось; на гору сломанных ящиков, стульев и прочей мебели была наброшена грязная простыня. Пол попробовал выровнять бюро, добиваясь, чтобы оно застыло в неустойчивом равновесии, и в то же время ждал, как поведет себя девушка. Пол чувствовал — она тянется к нему и в то же время боится, и решил, что не станет ей помогать: пусть решает сама. А что будет дальше — ему все равно, ибо в его глазах и он сам, и она были двумя нелепыми существами, лишенными цели или смысла жизни.
Он зажмурился и прогнал воспоминания о прошлой ночи. Открыв глаза, он увидел, что Жанна расстегнула пальто, явив на свет желтую мини-юбку и пару невообразимо длинных ног в облегающих сапожках из мягкой телячьей кожи. Из-под края юбки выглядывали крепкие соблазнительные бедра. В рассеянном свете комнаты ее упругая кожа, казалось, испускала сияние. Пол заметил, что у нее большие груди, не нуждающиеся в поддержке бюстгальтера. Жанна расправила плечи.
— Вы намерены снять квартиру? — спросила она.
— А ты?
Теперь голос у него звучал хрипло.
— Еще не решила.
Пол подошел к окну. До самой реки тянулись крытые жестью и черепицей крыши Пасси, море немыслимых угловатых плоскостей, окрашенное в блеклые голубовато-серые тона; вдали вертикальной иглой торчала Эйфелева башня, похожая на огромную антенну, высасывающую силу у неба. Они оба смотрели на башню, она — дивясь ее величию, он — претенциозности. Пол поймал в стекле отражение Жанны и еще раз прошелся внимательным взглядом по ее телу. В животе у него сделалось пусто, во рту — сухо.
Жанна ощущала его взгляд каждой клеточкой тела и чувствовала себя неловко и в то же время как-то возбужденно, словно наслаждалась тем, что он ее чуть-чуть унижает.
— Интересно, кто тут жил? — заметила она. — Квартира давно пустует.
Она вышла в коридор и направилась к ванной комнате, ожидая, что он двинется следом, но по звуку шагов поняла, что он пошел в кухню. Рассеянным взглядом она обежала ванную, прислушиваясь к тому, как он бродит в другом конце квартиры. Комната купалась в свете, который падал через застекленное окно у потолка прямо над ванной. Отделка сдвоенной старинной раковины гармонировала с рамкой овального зеркала. Жанна задержалась перед ним пригладить волосы и проверить, не сошла ли косметика. Затем, мгновенно решившись, задрала пальто и юбку, спустила трусики и села на унитаз. Она понимала, что ведет себя непотребно, не только не заперев, но даже не прикрыв дверь ванной, и что он может в любую минуту войти, но это-то ее и возбуждало.

Элли Роберт - Последнее танго в Париже => читать онлайн книгу далее