А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Его же она находила интересным, волнующим, захватывающим и невероятно сексуальным. То, что до этого момента он ограничивался лишь легкими поцелуями в щеку на прощание, только подстегивало ее интерес. Они проводили вместе большую часть дня, но за все эти дни у них не было ни времени, ни возможности для каких бы то ни было личных контактов.
Теперь же, когда съемки закончены, у них будет время для всего остального…
Сегодня Харт выглядел особенно впечатляюще. Ради такого случая он сменил свои всегдашние джинсы и ковбойские ботинки на белые брюки, белую рубашку с широкими рукавами и расшитый жилет. Где-то в глубине души Изабель зрела уверенность — сегодня вечером все свершится. Они станут близки. Интересно, каким любовником окажется Харт Джэрроу? Конечно же, самым лучшим, ответила она самой себе, тут и думать нечего.
Они дошли до фруктового сада. Прошли в теплой темноте под сливовые деревья. Харт привлек Изабель, повернул ее к себе лицом. Он оказался таким высоким, что ей пришлось встать на цыпочки. Он не произнес ни слова, лишь поцеловал ее долгим, чувственным поцелуем.
Изабель ощущала его горячие руки на своей обнаженной спине.
— Мне хотелось тебя поцеловать после самого первого нашего обеда на ранчо, — пробормотал Харт, уткнувшись лицом в ее пышные черные волосы, тщательно уложенные в живописном беспорядке.
Поздно ночью в его спальне Изабель сонными глазами смотрела поверх его обнаженного плеча, словно очерченного серебряным светом луны, вдаль, туда, где росли освещенные луной виноградники и простирались темные загадочные долины. Она глубоко вздохнула от счастья.
Да, все произошло так, как она ожидала, и даже еще лучше. Харт оказался нежным, внимательным и в то же время неутомимым любовником. С ним она почувствовала себя богиней. О, как это было чудесно! Ничего похожего она не ощущала с тех самых пор, как…
В гневе она остановила себя. Сейчас, в такой момент, думать о Дэвисе Уиттэкере! И в ту же секунду поймала себя на мысли: а что он сейчас делает? Неужели сидит один у себя в офисе за своим огромным письменным столом? Интересно, висит ли еще там ее фотография?
— В чем дело? — услышала она сонный голос Харта.
— Нет, ничего.
Если ее чувство к Харту и не любовь, то, во всяком случае, очень близко к любви. И кроме того, он, несомненно, будет прекрасным отцом для Марка и Мелиссы.
Им так понравится здесь на ранчо! В июне, когда занятия в школе закончатся, она привезет их сюда надолго. Конечно, до этого еще два месяца, и она не собирается торопить события. А пока они с Хартом будут принадлежать только друг другу. Она, Изабель, тоже заслужила немного счастья.
Она прижалась к его большому телу, свернувшись клубочком. Почувствовала, как он расслабился во сне, удовлетворенно вздохнула и вскоре уже крепко спала.
— Не нужна мне ваша вшивая старая ферма, — сердито сказал Марк. — Тем более Брайан последнюю неделю в Лос-Анджелесе.
— И мне ферма не нужна, — как эхо, повторила за ним Мелисса. — Я туда не поеду.
— Увидите, вам там обязательно понравится.
Глядя в две пары рассерженных карих глаз, Изабель принялась объяснять, почему им там должно понравиться.
— Там есть большое озеро… и лошади…
— Подумаешь!
Марк и Мелисса взглянули друг на друга и одинаково нахмурили брови.
Однако Изабель уже приняла решение.
— Я беру неделю отпуска, и мы все идем на каникулы.
Мелисса надула губы:
— Мистер Джэрроу мне не нравится.
— Ты же его совсем не знаешь! И потом, в воскресенье он все равно приедет к вам на день рождения. Наверное, привезет какие-нибудь необыкновенные подарки…
Как обычно, уж если Изабель решила, что детям нужна здоровая деревенская жизнь, ничто ее не могло остановить. К дню рождения она купила близнецам пару одинаковых, очень дорогих пони. И теперь не могла дождаться момента, когда увидит их взволнованные счастливые лица. Сама же она заранее чувствовала себя счастливой при мысли о том, что Харт тоже будет здесь и все они будут как одна семья.
После завтрака близнецы занялись подарками. Среди огромной горы пакетов оказались даже два деревянных ящичка со сборными действующими моделями автомобиля «феррари», в точности такого же, как у Изабель. Однако Марку по-настоящему понравился только один подарок — набор акульих челюстей. Их прислала Кристиан из какого-то загадочного места под названием Пуэрто-Плата, в Доминиканской Республике. Марк немедленно повесил это ужасающее украшение себе на шею и не расставался с ним ни на минуту. Изабель даже почувствовала укол ревности и тут же отругала себя за мелочность. Удивительно, что Кристиан в разгар своей новой захватывающей жизни с этим зловещим и загадочным Лудо вообще вспомнила о дне рождения близнецов.
Потом они все поехали на ранчо в Сан-Фернандо-Вэлли, где близнецов ждал сюрприз. Всю дорогу они сидели со скучающим видом в своих новеньких ковбойских ботинках ручной работы. Харт, сидевший сзади, напоминал человека, попавшего в ловушку.
На ранчо их встретила яркая блондинка в кожаных бриджах для верховой езды. При виде Марка и Мелиссы она просияла улыбкой, хлопнула каждого по плечу и обратилась к ним с такой демонстративной сердечностью, словно они победили на конкурсе в какой-нибудь телеигре.
— Ну-ка, ребята, угадайте, какой сюрприз приготовила для вас мамочка!
Вывели двух очаровательных резвых пони. Их золотистая шерсть блестела на солнце, хвосты и гривы развевались на ветру. Они серьезно смотрели на вновь прибывших темными влажными умными глазами.
— Сначала молодой человек.
Марка забросили в седло. Изабель в экстазе наблюдала за сыном. Харт стоял с настороженным видом, ожидая неминуемой катастрофы, а мальчик скакал по площадке в неловкой напряженной позе, крепко зажав в руках поводья. Ноги его болтались в кожаных стременах.
— Снимите-ка его лучше, пока он не упал, — сказал Харт блондинке. — Ему нечего делать на такой лошади.
Он же не умеет ездить верхом.
Однако он опоздал. Пони мотнул хвостом, тряхнул головой, нервно рванулся в сторону, и в следующую минуту Марк уже лежал на земле. Дрожащий, красный от ярости, он изо всех сил старался сдержать слезы.
Изабель, коротко вскрикнув, ринулась было к сыну, но Харт удержал ее.
— Оставь его. С ним все в порядке.
Блондинка взяла резвого пони под уздцы, а Харт подошел к мальчику, склонился к нему и начал спокойно и тихо что-то говорить. Изабель не могла расслышать слова. Вначале Марк воинственно поднял голову и открыл рот для отпора, но тут же закрыл его. Изабель заметила, что он некоторое время задумчиво смотрел в спокойные глаза Харта, потом медленно кивнул и неожиданно застенчиво улыбнулся.
Глаза Изабель затуманились от слез. Как прекрасно Харт умеет обращаться с детьми! Из него получится идеальный отец.
После этого случая близнецы безоговорочно приняли Харта. При нем они всегда вели себя вежливо и почтительно, всячески старались угодить ему. Они с удовольствием жили на его ранчо. Каждый день брали уроки верховой езды, помогали на конюшне, плавали в озере среди камышей вместе с лягушками, и никого не волновало, что они приходили домой грязными по уши. По вечерам Харт иногда сажал одного из них впереди себя на большую белую лошадь, и они медленно объезжали виноградники.
Когда пришло время уезжать, близнецы горько плакали.
Весь следующий месяц Изабель чувствовала себя наверху блаженства. Она бросила пить — лишь чуть-чуть вина за обедом, — и ей казалось, что уже давно она не ощущала себя такой молодой и здоровой.
Харт действительно оказался идеальным любовником. С ним Изабель снова ощутила себя настоящей женщиной. Ее холили, лелеяли, нежили, баловали и обращались с ней так, словно она была сделана из фарфора.
Потом, казалось бы, без всякой видимой причины, все пошло вкривь и вкось. Изабель начала раздражаться по пустякам. Ну, например, почему он целует ее только в губы, иногда еще лицо и грудь, но никогда не опускается ниже?
— Мне ты всегда говоришь, чтобы я спустилась вниз. Почему же сам никогда не делаешь того же для меня?
— Просто мне это не нравится.
Конечно, это ничего не значит, уговаривала себя Изабель. Подумаешь, какое дело. Ну не нравится человеку, и все. Однако потом возник вопрос: а почему не нравится? Может быть, он считает женщин нечистыми? Подумав, Изабель решила, что так оно и есть. Эта мысль вызвала в ней глухое раздражение.
Потом они начали ссориться из-за денег. Изабель обожала тратить деньги. Постоянно дарила всем дорогие подарки. Когда чувствовала себя не в настроении, садилась в свой новый «феррари» и объезжала магазины. Для нее это была своего рода терапия. Харт постоянно сетовал по поводу ее расточительности, чем тоже раздражал Изабель. В конце концов, это ее деньги.
И еще он не скрывал, как ему не нравится ее дом.
— А я считаю, что это прекрасный дом, — отвечала Изабель. — Ты не знаешь, что означает для меня возможность иметь такой дом. Ты и представления не имеешь, что мне пришлось для этого вынести.
Она пыталась говорить с ним об отце и матери, о том, как жилось ей в детстве. Но Харт не хотел ее понять.
— Ради Христа, прекрати, Изабель. Мои родители работали, как негры, по шестнадцать часов в сутки. Твой отец умудрился прожить жизнь, вообще не работая. Так что не говори мне о каких-то там лишениях.
Но ведь лишения могут быть разными, думала Изабель. Неужели Харт так никогда и не поймет ее? Со временем она обнаружила, что он вообще плохо понимает женщин.
И тут она снова вспомнила Дэвиса. Может быть, сейчас он ее и презирает, но по крайней мере он всегда понимал ее.
Поворотный момент наступил после того, как Изабель вернулась из Сан-Франциско, где занималась гардеробом Арран. Она потратила уйму денег, но дело того стоило.
— Ее будут показывать в программе Джони Карсона! Один Бог знает, в чем бы она появилась на экране, если бы я не приехала на помощь.
На этот раз Харт не стал ругать ее за расточительность. Он лишь изумленно смотрел на нее.
— Ты хочешь сказать… что Арран Уинтер… твоя сестра?!
— Ну конечно. Разве я тебе не говорила? Я так уговаривала ее приехать. Мне хотелось вас познакомить. Вы бы понравились друг другу, я уверена.
— Мы с ней знакомы, — глухо произнес Харт.
— В самом деле?! Ну тогда ты уже знаешь, что она необыкновенная. Я горжусь ею. Может быть, в следующий раз…
— Нет, Изабель, не надо. Ты знаешь о том, что у твоей сестры серьезно расстроена психика?
— Ну, она у нас всегда была немного эксцентричной. — Изабель осеклась на полуслове. Расстроена психика?! У Арран?! Что такого она могла сказать или сделать? Она всем всегда нравилась… Да как он смеет!
Пропасть между ними все росла. Конец наступил после «Войны Роупера». Правда, Изабель понадобилось некоторое время, чтобы это осознать.
Просмотрев сценарий, Харт без слов швырнул его в мусорную корзину. Так, как будто имел право диктовать Изабель, что ей делать.
— Ты не будешь заниматься всякой ерундой только из-за проклятых денег!
— А если буду, что тогда? — вскинулась Изабель. Ей нужны эти деньги, и в любом случае она сама имеет право принимать решение.
Она пыталась внушить себе, что Харт просто не хочет допустить, чтобы она сделала ошибку, что он гордится ею как актрисой и беспокоится о ее репутации. Однако в глубине души она знала — это лишь предлог. Он давно уже ищет предлог, чтобы расстаться с ней, и вот теперь такой случай представился. Харт с шумом покинул ее дом. Изабель поняла, что он не вернется.
Близнецы подняли мятеж. Они-то думали, что Харт станет их отцом.
Изабель осталась с чувством пустоты в душе и невостребованной бронзовой статуэткой лошади стоимостью в двести пятьдесят тысяч долларов. Чтобы немного утешиться, она пошла и купила прекрасную, но баснословно дорогую вазу из венецианского стекла на столик в холле.
Марк подрался с соседским мальчиком и поставил ему синяк под глазом. Мелисса начала воровать деньги из сумочки Изабель. Гувернантка со слезами на глазах грозила уходом. Изабель повысила ей жалованье, и та согласилась остаться, но очень неохотно.
К счастью, началась работа над «Войной Роупера».
Плотный график съемок оставлял меньше времени для раздумий. Изабель это устраивало, хотя она ненавидела этот фильм всеми фибрами своей души.
Она снова пристрастилась к водке.
Однажды на первой странице одной из бульварных газет она увидела свою фотографию под заголовком «Слава Изабель закатывается?».
Она долго смотрела на изможденное и в то же время опухшее лицо, изображенное на фотографии. Проглотила три таблетки снотворного и легла спать.
Жизнь ее распадалась на части, и она ничего не могла с этим поделать.
А потом… этот телефонный звонок.
— Изабель, отец умер.
Он умер, потому что был пьяницей и ненормальным.
Покончил с собой… Не это ли уготовано и ей? Ей и ее детям…
Никогда в жизни не испытывала она такого страха.
Глава 10
«Помогите!!! Пропали без вести!!!
Пропала моторная лодка «Сирина», водоизмещением 50 футов , корпус белый с синим верхом по бокам. Зарегистрирована в Бока-Ратоне, штат Флорида, Губернаторская гавань, Элютера, 3/14. Направлялась в Джорджтаун. Команда: Стэнли Куимби, 47 лет; Элейн Куимби, 45 лет; Роксана Куимби, 22 года. Просьба сообщить любую информацию! Вознаграждение гарантируем!»
Кристиан разглядывала выцветший моментальный снимок членов семьи Куимби. Все трое, загорелые до черноты, в широкополых шляпах, с бокалами в руках, весело улыбались в фотоаппарат. Где же они сейчас?
— В подвале у Дэви Джонса, с пулями в затылках, — коротко прокомментировал Лудо. — И то, если им еще повезло.
На доске объявлений в баре отеля «Мир и изобилие», в Джорджтауне, висело еще несколько подобных объявлений. Кристиан читала их от нечего делать, а Лудо в это время за кружкой пива дружелюбно торговался с Уильямом, торговцем овощами. В этом отеле часто собирались моряки. Уильям регулярно снабжал их свежими продуктами. Лудо поддерживал с ним связь не только потому, что Уильям всегда предлагал прекрасные фрукты и овощи. Он к тому же знал все самые последние новости.
Они с Лудо обсуждали, кто, куда и откуда направляется, и с кем. Чей корабль вышел из гавани, но так и не дошел до места.
Несмотря на жару, мороз прошел по коже у Кристиан. Она разглядывала фотографию Куимби. Счастливая, ничего не подозревающая семья, в крепкой надежной лодке, оказавшаяся в неудачном месте в неудачное время. Столкнувшаяся не с теми людьми.
— Лодку перекрасят, дадут новое название, снова зарегистрируют, — сказал ей Лудо. — Кому-то она еще послужит.
— А чем твой Лудо Корей зарабатывает на жизнь? — с подозрением спросила Изабель во время одного из редких телефонных разговоров.
Кристиан тогда бодро заговорила о перевозке товаров. Она словно сама себя пыталась убедить в том, что вот этот человек, попивающий сейчас пиво с Уильямом и рассуждающий о папайе, о том, купить ли на неделю в Маягуэсе десять или пятнадцать килограммов помидоров, — вот он и есть настоящий Лудо, а не тот, черноволосый незнакомец, с резкими чертами лица, с движениями хищника, с пистолетом и ножом. Тот, с гортанным голосом, бегло говорящий по-испански.
Кристиан до сих пор живо помнила тот первый шок, когда он оставил ее одну. Так, словно это произошло вчера.
Три недели прожила она тогда в маленьком отеле в районе Приморского парка. На рассвете выходила на пляж, сидела на влажном песке, глядя на бегунов, на солнце, поднимавшееся над высокими зданиями центральных отелей, потом просто на воду. Днем спала у себя в номере. Под вечер садилась в такси, ехала в какой-нибудь район Сан-Хуана, бродила по улицам, разыскивая Лудо. Ночи проводила почти без сна.
На двадцатое утро, выйдя на пляж, она увидела человека, сидевшего у самой кромки воды, спиной к ней. Волосы его блестели в ранних лучах солнца. Она села рядом с ним. Волны омывали ступни ее ног. Не говоря ни слова, он обнял ее за плечи, привлек к себе.
После этого наступила долгая передышка. Несколько месяцев Кристиан наслаждалась покоем и счастьем. Они с Лудо вновь узнавали друг друга.
Они поплыли на «Свободном духе» вдоль побережья к Сан-Хуану и на несколько недель встали на якорь 6 гавани Клаб-Нотико. Здесь Лудо помогал своему другу Мигелю. Каждое утро на рассвете компания веселых загорелых мужчин отправлялась в море в радостном предвкушении приятного дня, когда можно будет пить пиво сколько захочется и, если повезет, одолеть корифену или марлину. Кристиан и Лудо в эти дни жили счастливой бездумной жизнью, однако она чувствовала, что Лудо все время чего-то ждет. Телефонного звонка, извещения, новостей. На этот раз телефонного звонка не последовало.
Они вернулись в Маягуэс и через некоторое время снова вышли в море. Медленно рассекая волны, обогнули Багамы и поплыли на север к мысу Элютера.
Потом Лудо снова покинул ее. Исчез в каком-то другом, неизвестном мире.
Однажды он вернулся после очередной поездки совсем больной, изможденный и выдохшийся. На ребрах его змеился шрам от полузажившей раны. Кристиан вскрикнула в ужасе и разрыдалась, не в силах сдержаться.
— Все в порядке, — отрывисто произнес Лудо. — Забудь об этом.
Но как она могла забыть!
В очередной раз он вернулся смертельно бледный, с мертвыми глазами. Не произнося ни слова, почистил пистолет и мрачно отложил в сторону.
Кристиан понятия не имела, чем он занимается в этих поездках, она боялась даже думать об этом, однако снова-, и снова задавала себе все тот же вопрос: сколько еще времени удастся ему играть в прятки со смертью?
Сейчас она решительно отвернулась от зловещей доски объявлений. Теперь у нее есть свой секрет. До этого у нее не было секретов от Лудо.
Это случилось месяц назад. Они тогда встали на якорь у маленького песчаного островка Лонг-Айленд, названного так по странной иронии судьбы и, по всей видимости, необитаемого. Тогда-то Кристиан и перестала принимать таблетки. Все, решила она, больше никаких таблеток. Она хочет забеременеть и родить ребенка.
Тогда Лудо придется расстаться со своим зловещим двойником Виком Гименесом. Если у него появится семья, он больше не станет рисковать жизнью и в тюрьму садиться тоже не захочет. Тем более что его ждет прекрасная работа. Совсем недавно Кристиан услышала слова Мигеля:
— Ну когда же ты наконец будешь работать на меня?
Я ведь совсем выдохся, парень.
Кристиан уже мечтала о безобидных рыболовецких рейсах, о морских прогулках семьями вместе с детьми, о путешествиях на дальние Виргинские острова.
В ту ночь у островка Лонг-Айленд с моря поднялся густой туман, постепенно закрывший даже серебряный диск луны над песчаными дюнами, но лунный свет все-таки просочился сквозь туманную дымку.
Кристиан и Лудо сидели на палубе, словно окутанные полупрозрачным коконом, не различая, где кончается вода и начинается небо. Пили ром с фруктовым соком.
Да, это произошло именно тогда. Кристиан почувствовала такой сокрушающий прилив желания, что даже ослабела на мгновение. Однако в следующий момент слабости как не бывало. Она решительно поставила стакан, повернулась к Лудо, расстегнула на нем рубашку, пробежала пальцами по его груди, нащупала шрам. Еще одно подтверждение ее страхов и ее решимости… Она умирала от желания почувствовать его внутри, сейчас, сию секунду. Ощущала каждый миллиметр его плоти так остро, как никогда раньше. Чувствовала, как он проникает все глубже… глубже, чем когда бы то ни было. «Сейчас, — думала Кристиан, — сейчас, здесь это должно произойти. Лудо, сделай же так, чтобы я забеременела!» Они проникали друг в друга с яростью, словно в смертельной схватке.
Потом они долго отдыхали, не разжимая рук. Через некоторое время Лудо поднялся, понес ее вниз в каюту и там снова овладел ею, медленно, неторопливо. Они занимались любовью в течение нескольких часов. И вот месячные не пришли, хотя минуло уже две недели после срока.
Они вышли из Джорджтауна и поплыли к северу.
Стояла страшная жара. Кристиан сидела за штурвалом, вела корабль между рифами. Они двигались обратно по направлению к острову Лонг-Айленд. Голова раскалывалась от удушающей жары, перед глазами стояло красное марево, но она не отрывала глаз от компаса. Лудо, перегнувшись через борт, следил, нет ли впереди кораллов, которые таили смертельную опасность — в считанные секунды могли пробить дно корабля.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38